"Я перезвоню"

Джек пообещал себе не волноваться перед поездкой, но получалось это у него плохо. Откуда-то возникло стойкое ощущение, что все последующие события станут важными, решающими, поворотными. Нервы были вымотаны до предела состоявшейся накануне ссорой и тяжелыми мыслями по этому поводу, так что к моменту посадки в поезд Джек думал только о том, что он бежит. Бежит от себя, от своей жизни, от проблем и неудавшихся отношений. Бежит куда-то в неизвестном направлении, просто потому что ему показалось, он видел свет где-то вдалеке. После получаса езды, разнообразного рода терзаний, метаний и блужданий по темным коридорам собственной души, Джек нашел источник этого света, исходивший от появившейся внутри отчетливо заметной надежды. «Да неужели. И на что же я, интересно, надеюсь? — спросил Джек у себя деловито и зло. — Может, я надеюсь на то, что Салли как-то поможет мне решить мои собственные проблемы? Или на то, что он окажется тем самым человеком, который излечит мои раны? А? Или я снова надеюсь на абстрактное долго и счастливо?!». От злости на самого себя Джек сжал в руке «Сникерс», с которым он решил скоротать дорогу. Мягкий батончик от столь грубых действий деформировался до состояния слияния с упаковкой, и Джек немедленно пожалел о своей вспышке гнева. Он осторожно открыл шоколадку и принялся ее выедать, едва ли не слизывая. Если бы Салли был рядом, он бы непременно заржал над виноватой гримасой Джека так, как только он один умел — громко, заразительно и с душой. Остаток дороги Джек решил потратить на попытки уснуть. Получалось плохо, сон требовал полного внутреннего успокоения — едва ли это было возможно в условиях яркого света наглой и живучей надежды... …Прошло уже полчаса, как Джек ждал на оговоренном месте — на площади со «странной железной ерундой в центре», как метко выразился Салли. Быстро отчаявшись понять идею скульптора, Джек беспокойно оглядывался вокруг в поисках своего телефонного знакомого, однако в зоне досягаемости не было никого, кого можно было хотя бы теоретически перепутать с ним. Мать с детьми, пожилой господин с тростью, компания тинэйджеров, облепившие памятник девушки с фотоаппаратами — все они мало подходили на его роль. Время шло. Телефон Салли не отвечал. Погода же, тем временем, портилась все сильнее: из позиции утренней переменной облачности тучи переходили в быстрое и уверенное наступление с участием «тяжелой артиллерии» — дождя. Джек глянул на небо — ненастье явно обещало затянуть свою унылую пластинку на весь оставшийся день. Этому не стоило удивляться — в конце концов, знаменитое скоротечными и теплыми дождями лето миновало, и в двери стучался октябрь. Когда первые мелкие капли покрыли плитку неровным узором, Джек развернулся и пошел в сторону метро. «Салли, наверное, решил, что лучше мне навсегда остаться в его телефонной книге», — мысленно пожал он плечами, убеждая себя, что совершенно не расстроен и, более того, ожидал подобного. Однако, несмотря на все самовнушения, по части которых Джек слыл настоящим чемпионом, на душе было неспокойно. Он, не сбавляя шага, достал телефон и в последний раз набрал номер Салли — «просто чтобы убедиться», как он сказал сам себе. Прозвучал первый гудок. Джек поднял глаза, скользнув мимолетным взглядом по толпе: женщины, мужчины, дети разных возрастов, старики. Блондины, брюнеты, шатены, седые. Движущийся навстречу невысокий темноволосый парень, достающий из кармана трубку телефона, разрывающуюся смутно знакомой и очень эпичной мелодией. «The Star Trek Theme» стихла, едва Джек успел узнать ее. Одновременно он услышал долгожданное и знакомое «ага» сразу с двух сторон. Он остановился как вкопанный и резко развернулся. Успевший пройти мимо Салли смотрел на него удивленно, так и держа трубку у уха. — Э… привет? — как-то вопросительно начал Джек, тоже забыв прервать связь. Салли засмеялся. Конечно же. Как всегда. …Салли быстро взял ситуацию в свои руки, указав на кафешку поблизости. Заказав себе горячего чаю и поесть, они обсыхали и разговаривали. Опоздание Салли было связано с обычным глюком телефона — он послал так и не дошедшую до Джека смс-ку с предупреждением сильно не спешить, однако, не получив ответа, решил позвонить сам, и обнаружил, что телефон не принимает и не осуществляет звонки. Пока он перезагружал систему, Джек успел дозвониться. Говорили о работе. Салли произнес свою должность и название организации, в которой он работает, но Джек, хотя и умно покивал, не понял ни словечка из его речи. Он уловил только основную суть — его новый знакомый как-то был связан с социальной сферой жизни. Большего Джек сказать не мог, — ему, обычному архитектору, не под силу было понять подобное. Говорили о жизни. Салли, как и Джек, жил один, о чем говорил скорее с облегчением, чем с тоской. Говорили о прочитанных книгах, просмотренных фильмах, вкусах в еде, хобби и увлечениях — с тем же запалом, что и по телефону. Салли оказался именно таким, каким его и представлял себе Джек: живым, способным поддержать любую тему, оставаясь заинтересованным и независимым — удивительное сочетание, которое Джек встречал впервые. Внешность Салли полностью ему подходила: худощавый, с внимательным и цепким взглядом проницательных темных глаз, приподнятыми уголками губ и едва заметными веселыми морщинками. Три часа пролетели незаметно — Джек опомнился, только когда официантка вежливо напомнила, что их столик вообще-то зарезервирован и что они обещали уйти до этого часа. «Что теперь?» — задавал себе вопрос Джек, одеваясь. Расставаться не то что не хотелось — это представлялось чем-то невозможным. — А пошли в кино? — предложил Салли. — Я, правда, не знаю, есть ли там сейчас хоть что-то годное, но… — Пошли, — легко согласился Джек, не дослушав. На улице медленно темнело — день выцветал, скатываясь в сине-голубые цвета сумерек. Новые знакомые, быстрым шагом идя по мокрым улицам, продолжали болтать так непринужденно, словно были как минимум старыми друзьями.