"Я перезвоню"

— Думаешь о нем? — спросил Салли, поворачиваясь на живот. Джек выдохнул, продолжая смотреть в потолок и едва заметно теребить пальцами одеяло. Произошедшее вспоминалось, словно ролик на перемотке. В кинотеатре они обнаружили отсутствие в прокате чего бы то ни было толкового или даже просто знакомого. В этих условиях разумнее было бы выбрать ближайший по времени сеанс, что они и сделали. Фильм имел только два достоинства, первое из которых выражалось в том, что он начался за пять минут до того, как ребята купили билеты — это избавило от необходимости смотреть его с начала. Вторым была его крайняя непопулярность — Джек и Салли были в кинозале совершенно одни. Сюжет оказался нудным и малопонятным. Три четверти экранного времени занимали страдания главного героя, который, по общему мнению Джека и Салли, хоть и был симпатичным, но бесил неимоверно — красота в данном случае его никак не извиняла. Джек честно пытался следить за событиями фильма, и, может быть, у него бы даже в конечном итоге вышло, но сидящий рядом Салли не дал этому случиться. Он отпускал ехидные комментарии, которые занимали Джека куда больше происходящего на экране. Ну а где-то к середине им стало вовсе не до главного героя с его проблемами. Фильм они в итоге так и не досмотрели, уйдя минут за пятнадцать до финальных титров. По дороге до дома Салли Джек пытался вспомнить, что именно спровоцировало все дальнейшее. Кажется, Салли заявил, что просмотр этой нудятины нанес ему эстетическую травму, которая срочно требует внимания к себе. Учитывая, что на тот момент Джек уже полноценно обнимал нового знакомого, переход к поцелую был логичным и ожидаемым. Салли оказался нежным и внимательным любовником. Он чутко отзывался на ласки Джека и не медлил с ответом. Они оба в достаточной степени насладились процессом, отбросив ненужные комплексы, и теперь отдыхали, лежа на одном диване. Джек закинул руки за голову и мимолетом скользнул взглядом по обнаженным ягодицам Салли — перевернувшись на живот, тот вылез из-под единственного одеяла. Джек тянул время, но все четче понимал, что отвечать на неудобный вопрос все же придется. — Да, — признался он. — Извини. — Представлял его вместо меня? — отозвался Салли. — Как его там?.. — Неважно, — Джек покачал головой. — Не хочу говорить о нем. И нет, я не представлял. О нем я вспомнил уже непосредственно после. Несмотря на то, что это была правда, Джеку показалось, что слова звучат неубедительно. Он посмотрел Салли в глаза, пытаясь определить, поверил он или нет. — Это хорошо, — мягко ответил тот. — Я не ожидаю, что ты вот так прямо возьмешь и забудешь то, что так долго болело. Но с другой стороны мне все-таки было бы неприятно, если бы ты видел во мне его. Джек хотел сказать что-то еще в поддержку своих слов, чтобы у Салли не осталось сомнений, но тот легонько прикрыл ему рот ладонью и улыбнулся: — Да успокойся ты. Все, проехали, я тебе верю, — он убрал руку и, обхватив себя за плечи, поежился. — Что-то я замерз. — Иди, погрею, — Джек приподнял одеяло и затащил Салли под него. …Через несколько часов Джек уже сидел в поезде. Он решил, что правильнее будет уехать сегодня, хотя, признаться, хотелось остаться на ночь. Они много говорили, Салли поделился своей невеселой историей, о которой он никогда до этого не упоминал, удачно скрывая свои переживания за улыбкой и пофигизмом. Джек смотрел в темное окно, на подсвеченные силуэты деревьев и кустов, посаженных вдоль путей, и думал о том, что образ Салли обрел для него объем и глубину, перестав быть просто нарисованной в воображении картинкой. Он стал для него человеком, а не голосом на том конце провода — человеком со своими проблемами, трудностями, желаниями, пристрастиями и любимыми выражениями в речи. Напоследок он попросил Джека: — Ты только не влюбляйся в меня, ладно? — в его взгляде читалось легкое беспокойство. — Обещаешь? — Конечно, — Джек сначала легко согласился, и только потом понял, на что. Он нервно переспросил: — А почему? — Потому что ты… — Салли опустил глаза. — Очень хороший и сильный человек, — эти слова дались ему с видимым трудом, и Джеку пришло в голову, что знаменитый своими едкостями Салли нечасто их произносит. — Не хочу, чтобы ты страдал еще и из-за меня. Джек только кивнул в ответ, чувствуя при этом, что, несмотря на данное обещание, задник на сцене его души уже меняется на какую-то новую картинку. Однако она была пока так далеко, что рассмотреть ее не представлялось возможным, поэтому Джек с чистой совестью уверил Салли (и себя заодно), что влюбляться не входит в его планы. Удовлетворившись этим ответом, Салли пообещал перезвонить, обнял Джека, обхватив его под лопатки, и направился к выходу из вокзала, ни разу не обернувшись.