You...

the pretty reckless — kill me Каждый день я просыпаюсь одна. Это плохо? Нет. Это нормально. Но мне не хватает того человека, который будет будить меня, целовать нежно в губы и говорить: «Доброе утро, любимая». Хотя, если подумать и представить, что мой плюшевый медвежонок по имени Мистер Уайт является моим любимым человеком, то мне незачем ныть. Хорошая перспектива, скажу я вам. Уже представляю, как говорю своим родителям: «Мам, пап, тут такое дело... Короче говоря, я люблю своего плюшевого медведя, и мы решили расписаться. Нет, что вы, я нормальная. Просто парня я себе найти не могу, а тут такой кавалер появился (ага, с трёх лет предложение мне делает, я всё ломаюсь), ну как устоять?». Да, я сплю с плюшевым медведем. Нет, мне не три года. Мне двадцать один. О, точно, забыла представиться. Меня зовут Тейлор. И мне двадцать один год. Ой, это я уже говорила. Ну и ладно. Так вот, я успешная женщина (я ж уже женщина, да?), так как с трёх лет мои любимые родители отдали меня в модельное агентство. Через год они решили, что модельного агентства недостаточно, чтобы забрать у меня моё законное детство, поэтому записали меня ещё и на актёрское мастерство. Влиятельные режиссёры заметили меня и дали роль Синди Лу в фильме «Гринч — похититель Рождества». Но по-настоящему меня прославила лишь роль малышки Джей в подростковом сериале «Сплетница». Наверное, многие девчонки завидовали мне, я же всегда хотела оказаться на их месте. Мне всегда хотелось почувствовать себя на месте обычного ребёнка, на хрупкие плечики которого, не обрушилось это помпезное слово — Шоу-бизнес. Иногда я не переставала рыдать из-за того, что у меня не было друзей, с которыми можно было играть в различные игры, и которые могли бы поддержать меня в трудную минуту. Но что можно было поделать? Терпи, деточка, сама ж согласилась. Вместо известных всем девчонкам и мальчишкам «классиков» — подиум. Желаемые подружки превратились в конкуренток, которые в свои четыре года лелеяли мысль о том, как бы расцарапать тебе лицо, заняв твоё "место под солнцем" (а точнее — место в лимузине главного режиссёра и модельера). Ещё тогда, на подиуме, я осознала значение слова "ненависть". Вообще-то, я благодарю своих родителей за то, что они так желали моей славы, но перед этим стоило хотя бы спросить моего разрешения. Ну и кем же я стала? Актрисой? Моделью? Может быть — певицей? Нет, я Тейлор Момсен — девушка, которая одевается, как проститутка. Как первоклассная проститутка, прошу заметить! И знаете, к чему я веду? К тому, что людям не важно то, чего ты добилась, кто твои родители и человек ли ты вовсе. Им важно лишь то, как ты одеваешься и отличаешься ли ты чем-то от социума. Да, уже в четырнадцать лет я отличалась своим поведением от других юных актрис. А всё потому, что мне не хотелось быть такой, как эти девчонки. Они вели себя так, как этого желала публика. Вот же бред! Значит, если я записалась в ряды известных подростков, то у меня не должно быть собственного мнения? Нет, простите, конечно, но на такое я не подписывалась. Поэтому я вела себя, как бунтарка. Не потому, что я хотела, чтоб меня заметили люди, нет. Я вообще не желала славы. Просто мне хотелось доказать людям, что я — это я, и мною нельзя манипулировать. Ещё с ранних лет моим девизом стали следующие слова: «Будь сама собой, и если после этого ты не понравишься людям — пошли их к чёрту». Это был такой себе крик души, установка моим последовательницам. Потому что, если тебя с детства зомбировали какими-то стереотипами о том, что девушка должна вести себя как настоящая леди — значит, у тебя хорошие родители, потому что мои меня так же воспитывали. Но, если твои предки сразу же подписались на то, что их дочь вырастет голливудской шлюхой, которая будет отдаваться любому, кто её желает, то, прости, милая, но нам не по пути. Потому что я могу за себя постоять и имею некие нормы приличия, хоть и одеваюсь — по слухам, что обо мне идут, — как потаскуха. И вообще, какое вам дело до того, как я одеваюсь? Моё тело, напяливаю на него то, что мне вздумается. Если быть предельно честной, то я вообще хочу возглавить эту страну и истребить неких "скромных" и смазливеньких девочек, которые лишь делают вид, что ведут благоразумную жизнь. А ещё, я хочу оставить в живых лишь людей с хорошим музыкальным вкусом, потому что... Смс от Бена возвращает меня на планету под названием Земля. Прочитав следующие слова: «И где это наша солисточка пропадает? Уже полчаса, как опаздываешь. Давай приводи себя в порядок и лети на крыльях счастья к нам в студию», я подняла своё бренное тело с кровати. Боже, как же всё ноет! Так, нужно застелить кровать. Не люблю я это дело. Какой в этом вообще смысл? Всё равно потом придётся расстелить. Да и перед кем мне стыдиться-то? Может быть, перед Фрэнс? Да она такая же неряха, как и я! Только для неё, художницы, сплошной хаос в комнате — "творческий беспорядок"! Ах да, забыла вам рассказать о том, что моей лучшей подругой является всем известный отпрыск Кобейнов. Нужно будет рассказать вам о ней настоящей, а не той, которой её пытаются выставить журналисты, но только попозже. Странно, нет ни одного пропущенного звонка от моей подруженьки. Не нравится мне это. Вдруг, что-нибудь плохое случилось, а я не знаю? Нажимаю цифру семь в быстром наборе, и вот уже высвечивается такой родной мне номер. Гудки. Ещё гудки. И ещё. А вот и автоответчик, который произносил такую тираду: «Здрасте. Вас слушает Фрэнсис Бин Кобейн. Если у Вас нет никакого важного ко мне дела, и если Вы не ёбнутая на всю голову Момсен, тогда идите к чёрту. И да, голосовое сообщение можете не оставлять, я и так никогда их не прослушиваю. Хорошего дня, и не поминайте лихом». Серьёзно? Она с пятого класса не меняет его что ли? И да, Фрэнс, благодарю сердечно за "ёбнутую Момсен"! Это так мило с твоей стороны. Хорошо ещё, что я отношусь к тому списку людей, которые даже если и не имеют никакого важного к ней дела, — могут ей звонить. И плевать, что в этом списке лишь три человека — я, Армстронг и Лин. А всё потому, что у Билли редко бывают к Фрэнс важные дела. Хотя, если подумать и вообразить, что «Зависал у неё на хате и играл на гитаре, пока она рисовала какие-то там пейзажики» — важное дело, то да, у них постоянно совместные важные дела. А вот насчёт Линдси, я даже не знаю, так как они с Фрэнсис уже не так часто общаются, как раньше. Главная тому причина — замужество Лин. Но муж у неё воистину идеальный. Уэй — творческая личность. Поэтому, когда Линдси знакомила нас с ним, то Фрэнс очень обрадовалась тому факту, что Джерард художник. Они оба как будто "на одной волне". Постоянно ходят на различные выставки, обсуждают новые шедевры искусства. Я даже начала подшучивать над тем, что Фрэнсис отбивает у Линдси мужа, на что обе громко рассмеялись, а Фрэнс начала доказывать свою невиновность. «Не виновата же я в том, что наконец-то нашла единомышленника,» — оправдывалась моя подруга. Я в живописи, впрочем, как и в самом искусстве, не разбираюсь. Поэтому его картины не тронули меня своей изысканностью. А вот его голос... Боже, в Уэя завораживающий голос. Да и ребята в его группе большие молодцы. Так, нужно напомнить Фрэнс, что она хотела навестить семейку Уэев, особенно малышку Бэндит. Решено, только она появится, сразу же скажу. И всё-таки меня очень смущает тот факт, что Фрэнсис, которая всегда отвечает на мои звонки, более того, она по миллиард раз звонит мне, не хочет отвечать на вот уже какой мой звонок! Или не может? Занята что ли? Может, у неё интервью какое-то важное?.. Если опять взялась за написание статей к тому модному журналу, то я убью её! Хотя, более возможен тот факт, что она взялась за написание новой картины или, быть может, даже песни. Чёрт её знает. Ладно, потом разберусь с нашей "Мисс загадкой", а пока мне нужно спешить в студию. Приняв холодный душ и выпив мой любимый крепкий кофе без сахара, я покинула такое любимое для меня царство Морфея. На настольных часах: без пятнадцати час. Так как я легла вчера, точнее — сегодня в четыре утра, я должна была выспаться. Ну, если бы не кофе, я б не считала себя выспавшейся. Так, нужно не забыть поцеловать Мистера Уайта в щёчку, а то ещё обидится. — Смотри мне, чтоб никакой вор не проник в квартиру. Если я вернусь, и всё будет на своих местах — получишь премию, — останавливаюсь посреди комнаты, думая, что бы такое подарить плюшевому медведю в качестве премии, — а может, и не получишь. Это мне уже решать. Закрыв дверь на ключ, спускаюсь по лестнице. И плевать, что я живу на последнем этаже этого элитного жилого здания. Не люблю вызывать лифт, так как с детства их боюсь. Поэтому приходится спускаться пешочком. Заодно мышцы ног подкачаю, полезно же. Наконец-то выхожу на улицу; вдохнув свежий воздух, улыбаюсь ласковому солнышку. На дворе декабрь. Люблю зиму. Но ледяные ручища ветра, пробирающиеся за ворот моего пальто, заставляют меня думать иначе. Сажусь в свой любимый бирюзовый Citroen, который мне подарили на двадцатилетие родители, и врубаю на полную мощность Guns N’ Roses — Sweet Child O' Mine. Обожаю колесить по ночному Лос-Анджелесу под любимую песню. Но, так как сейчас далеко не ночное время, мне стоит поспешить. Ну вот, я и в студии. Ещё издалека замечаю Бена, который направляется ко мне. Ой, сейчас получу триндюлей за опоздание. — Наконец-то! Что же ты так опаздываешь-то? — спросил Филипс, слегка приобняв меня за плечи. — Боже, Момсен, у тебя куча снежинок в волосах! Безумно красиво смотрится, — улыбнувшись прелестнейшей улыбкой, соло-гитарист взъерошил мои волосы. — Хах, спасибо. Не думала, что ты замечаешь столь примитивные вещи, — пыталась съязвить я. — Ну, знаешь ли, это далеко не примитивные вещи, — отчеканил Бен. — О чём вы там болтаете? А ну идите к нам! — услышала я голос Марка. — Идём-идём, — ответил Филипс, взяв меня под руку. — Привет, ребят. Простите за опоздание... просто я проспала, — начала оправдываться я. — Да ладно тебе. Сущие пустяки! Вот только... предупреждай нас, если такое повторится, — сказал Джейми. — Да, конечно. Боже, ребята, как же я вас всех люблю, — промурлыкала я, обняв мою семью (а кто же они мне ещё, как не братья?). — И мы тебя любим, — улыбнувшись, сказал Бен. — Безу-у-ум-но, — подхватил Марк. Боже, пусть этот момент длится вечно... — Пообнимались и хватит. Давайте работать, — Джейми, как всегда "Мистер Строгость" и "Мистер Люблю-Ломать-Кайф-Другим". Не люблю, когда он говорит "работать". Да, мы зарабатываем деньги, и не малые, за новые альбомы, песни. Но для меня музыка не просто работа, это моя жизнь. Ещё с детства я играю на гитаре. В свои шесть я даже подшучивала, мол, я встречаюсь со своей гитарой. А он только и думает о работе. — Перкинс, ты ноющая сучка, даже кайфануть не даёшь! — надув губы, промычал Бен. — Угу. Его не обнимай, Тейлор! — согласился Марк. — Эх, ребят, Джейми прав. Давайте уже начнём, — с горечью в голосе, но всё же говорю я. Перкинс садится за свои любимые барабаны. Деймон проводит по струнам медиатором. А Филипс, показав фак Джейми, всё-таки поднимает свою "крошку" с пола. Я же надеваю наушники, настраивая микрофон. — С которой начнём? — спрашивает Марк. — А давайте с «Far From Never»? — предлагает Бен. — Давайте! — скорее всего, только чтоб угодить Филипсу, соглашается Перкинс. Прокашливаюсь. Закрываю глаза, и с губ слетают слова: I know I fucked up this time Just give me one more try I know you’ve made up your mind So leave me here behind you В горле першит. Но я не могу прокашляться, поэтому продолжаю: And all the things you said Made it harder to breathe When I was lying on the floor I couldn’t believe you wouldn’t save me But you blame me Боже, я хриплю. Неужели парни ещё не услышали этого? You cried, the fire just died It’s gone forever And the chance to live our lives It’s gone forever And where we stand tonight It’s where we stand tonight So far from never Непроизвольный кашель. О, я уже догадываюсь, что сейчас будет... — Тейлор, — да, это Бен дал о себе знать, — ты что, заболела? — Нет, ты что. У меня просто в горле першит. Мне нужно просто прокашляться, — пытаюсь убедить Филипса. — Момсен, ты что-то явно недоговариваешь, — сощурив глаза, и вопреки моим словам, замечает басист. — Нет, Бен. Всё, правда, хорошо. Можешь не переживать, — всё ещё пытаюсь отделаться от назойливой "мамаши" в обличии моего друга я. — Так, не надо мне тут притворяться. Я и так всё понял. Ребят, Тейлор не может петь, потому что простудилась, — заявляет Бен. — Как так? — возмутился Джейми. — Эй, блондиночка, ты это... лечись. Чайку выпей, — м-да, походу, Марк сговорился с Беном. — Да, Тейлор, посиди пока на диване. А я заварю тебе чаю, — смотрите, кто у нас такой заботливый. Ах да, это же Бен! Почему я начинаю язвить? Да потому что мои друзья, как всегда, делают из мухи слона. Ну, простудилась. И что тут такого? Я же не при смерти, мать вашу! И всё-таки я сажусь на диван, зная, как Бен любит обижаться, если его не слушаются. Окей, сижу. Прошла минута. Прошло пять минут. Я сижу на диванчике и играюсь собственными волосами. Ску-у-у-у-уч-но. Вдруг, доносится звонок из коридора. Марк кинулся отвечать, ведь наша "мамаша" по имени Бен Филипс занята чаем. Интересно, кто это может быть? — Алло. Здравствуйте... Кого Вам?.. Тейлор?.. — доносится голос Деймона из коридора. Стоп. Тейлор? Забыв о своих волосах, мчусь к телефону. — О, быстро ты однако. Вот это слух, — мямлит Марк. — А вот и нет. Просто ты так громко говорил, что, наверное, даже человек, который пролежал год в коме, услышал бы! — ну да, не могу я не подколоть друга. Такой уж родилась. — Алло, — проговариваю с дрожью в голосе. — Алло. Это Тейлор Мишель Момсен? — послышался женский голос на той линии. — Д-да, — отвечаю я. — Здравствуйте! Вас приветствует генеральный директор модельного агентства, — можете не продолжать. С Вами всё ясно, — Merilyn Media Group — Эмма Браун. Тейлор, наше агентство уже давно хочет предложить Вам сняться в не совсем откровенной фотосессии... — Стоп. А что значит "не совсем откровенной"? — перебиваю её я. — Ну... Вы не совсем будете обнажены. На Вас будет нижнее бельё, — объясняет мне женщина. — Ах, вот как, — удивляюсь я. — Да, именно так, — подтверждает Эмма. — Простите, но я не смогу. Я завязала с этим делом. Сейчас я занимаюсь только музыкой, — обламываю все её надежды я. — Одну минутку. Вы, видимо, не так меня поняли. Это непростая фотосессия. То есть, она не предназначена для обычной девушки. Эта фотосессия — новый взгляд на то, какой должна быть девушка. Наше агентство уже давненько следит за Вашим карьерным ростом. Поэтому, эта фотосессия предназначена для такой известной рок-исполнительницы, как Вы, Тейлор, — вовремя останавливает меня Миссис Браун. — Для известной рок-исполнительницы, говорите? — переспрашиваю в женщины я. — Да, несомненно, — подтверждает та. — Хорошо, я принимаю Ваше предложение, — отвечаю я, уже замечая, как изменилось выражение лиц моих любимых друзей, которые всё это время подслушивали наш с Эммой разговор. — Отлично. Тогда попрошу Вас приехать на Эллрой Стрит сегодня в полвосьмого, — даёт мне установку эта деловая женщина. — Да, хорошо, я приеду. Вот только: как я найду Ваше модельное агентство? — спрашиваю я. — О, это будет очень легко. Приехав на эту улицу, Вы сразу же заметите огромное белое двадцатиэтажное здание. Это и есть наше агентство, — ответила та. — А, ну тогда хорошо. Ждите меня в полвосьмого. Спасибо, что позвонили. До свидания, — прощаюсь с Эммой я. — Будем ждать. До свидания, — а вот и Эмма прощается со мной, затем вешая трубку. Не понимаю, почему я согласилась на это? Скорее всего, это всё магическое действие слов "известная рок-исполнительница". Неужели многие модельные агентства такого мнения обо мне? — ТЕЙЛОР МИШЕЛЬ МОМСЕН! Куда это ты собралась? — слышу всегда чем-то недовольный голос Бена у себя за спиной. — В модельное агентство Merilyn Media Group, а что? — невозмутимо спрашиваю у кудрявого брюнета я. — Ты же говорила, что завязала с модельной карьерой, — а вот уже и Марк взялся пилить меня. — Да, говорила. Но разве вы не слышали, что она сказала? "Фотосессия для известной рок-исполнительницы", — повторяю слова Эммы я. — Только не говори, что ты купилась на эту лесть с её стороны, — бурчит Бен. — То есть, ты хочешь сказать, что это не так, а, Бен? — возмущаюсь я. — Нет, не то что бы. Но пойми меня правильно, эта женщина пудрит тебе мозги. Наверное, их модельное агентство настолько обанкротилось, что им уже нечего придумывать, как кроме всяких там "фотосессий для известных рок-исполнительниц", — проговаривает на одном вдохе Филипс. — Ах, значит вот как! Значит, по твоим словам, я — какая-то там доверчивая девчонка, которая соглашается на всякие афёры? А я-то думала, что ты мне друг! — уже обиженно выкрикиваю я. — Нет, Тейлор, ты не так меня поняла. Конечно, я тебе друг. Просто не езжай туда! — пытается отговорить меня Бен. — Хах, а вот назло тебе, Филипс, возьму и поеду! — уже, чуть ли не рыдая, кричу я. Захлопываю двери. Мне плевать на мнение друзей. Какие они мне вообще друзья, после этого? Уже не могу остановить поток нахлынувших слёз. Выбегаю на улицу. Сажусь в машину. На наручных часах: семь часов вечера. Отлично, я как раз успеваю на фотосессию.

***

arctic monkeys — i wanna be yours Ну вот и то белое здание, о котором говорила Эмма. Захлопываю двери машины. Заходя внутрь, замечаю милую секретаршу, которая копается в деловых бумагах. — Простите, не могли бы Вы подсказать мне, где найти Миссис Браун? — спрашиваю у неё я. — Вы, наверное, Тейлор Мишель Момсен, не так ли? — отвечает вопросом на вопрос блондинка. — Да, это я, — киваю я. — Отлично. Миссис Браун ждёт Вас на двадцатом этаже, — улыбнувшись мне, отвечает эта миловидная девушка. — Ага, спасибо, — ну а что мне ещё было сказать? Поднимаюсь лифтом на последний этаж. Выхожу с лифта, и моему зрению показывается довольно-таки красивая картина — огромное мансардное помещение с белыми стенами и множеством мягких диванов с журнальными столиками. В самом углу этой "чудо-комнаты" расположено осветительное оборудование: белая ткань (фон), всем знакомые зонты для съёмки, рефлекторы, софт-боксы, тубусы и соты. М-да, давно не виделись, мои старые, милые друзья. Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь найти генерального директора этого модельного агентства. Но тут моему зрению попадается совсем другой субъект. А точнее — миловидная девушка, скорее всего моего же возраста, с мелированными волосами и довольно-таки приятными чертами лица. Присматриваюсь к её одежде, замечая, как странно она одета: белые колготки, джинсовые шорты, модный топ и... чёрные сапоги на огромном остром каблуке?! Однако странное у неё одеяние. Листая страницы одного из многих модных журналов, лежащих на столике, девушка, как будто, и не замечает меня. А нет, я ошибалась. Отложив журнал, девушка поднимат свой взор на меня. — Привет. Я Аврил, а тебя как называть? — широко улыбнувшись мне, спрашивает эта милая, хоть и странно одетая, особа. — Т-тейлор, — решаюсь подать голос я. — Приятно познакомится, Тейлор. Неужели так и будешь там стоять? Садись ко мне, — предлагает девушка, всё ещё широко улыбаясь. Секунду помедлив, всё-таки присаживаюсь возле неё. — А ты что, тоже будешь сниматься? — спрашиваю. — Ну, вообще-то да. Миссис Браун позвонила мне час назад, сказав, что я якобы известная рок-исполнительница, и спросила, не хотела бы я сняться в не совсем откровенной фотосессии. Меня ещё это "не совсем" тогда так смутило, — ответила на мой вопрос Аврил. — Боже, у меня всё точно так же! — воскликнула я. — Меня ещё участники моей группы отговаривали, мол, это какая-то афёра. — Ты не поверишь, но у меня так же. Мои сказали, что лучше бы я музыкой занималась, а не в фотосессиях снималась! — Аврил, видимо, тоже задело такое отношение к ней, раз она настолько повысила тон. — Мисс Лавин, Мисс Момсен, приветствую вас в нашем модельном агентстве, — послышался голос генерального директора этого же агентства, заставив меня и Аврил обернуться. — Миссис Браун, почему Вы не предупредили меня о том, что я далеко не одна снимаюсь? — не удержалась спросить я. — Тейлор, простите меня, но в этом и была задумка, — ответила строго одетая женщина. — Какая ещё задумка? — поинтересовалась Аврил. — Юные леди, с самого начала было принято решение, что рок-исполнительниц будет двое. И мы, увы, не должны были спрашивать вашего разрешения, — голос Эммы был, как не странно, очень спокойным. — Блеск! — охарактеризовала данную ситуацию Лавин. — То есть, мы должны сниматься вместе? — да, я делаю вид, что чего-то недопонимаю. — Да. Это фотосессия для двоих. И да, Мисс Момсен, пройдёмте, пожалуйста, в примерочную. Вот Ваша одежда, — женщина указала на мягкий стул, на котором лежали аккуратно сложенные вещи. — Неужели у меня будет точно такой же наряд, что и у Аврил? — спросила я. — Не совсем. Он чуть-чуть похож, — ответила та. Одев чёрные колготы, топ, джинсовые шорты и похожие на те, что были на Лавин, сапоги, я покидаю примерочную. — По-моему, выглядит нелепо, — сказала я Аврил, которая подошла к зеркалу, чтоб лицезреть, как на мне лежит данное одеяние. — А по-моему, очень даже сексуально, — послышался мужской голос. — Кто Вы? — обернувшись, и увидев чёрноволосого мужчину, одетого в белоснежную рубашку с подкаченными рукавами, которому, на мой взгляд, было лет так тридцать, удивлённо спросили мы. — Я Эдвард — ваш фотограф, — улыбнувшись во все тридцать два таких же белоснежных, как и его рубашка, зуба, ответил незнакомец. — А я... — брюнет поднял руку вверх, показывая мне, что не стоит говорить. — Не надо, я и так знаю, кто вы, — всё ещё улыбаясь, сказал Эдвард. — Ладно, давайте уже возьмёмся за дело. — Уже? — спросила Аврил. — Ну а когда же ещё! — воскликнул тот. — Так, Лавин, Момсен, сядьте, пожалуйста, перед зонтом. И да, Тейлор, бережно обхвати двумя руками грудь Аврил. — ЧТО-О-О?! — не сдержала восторженного крика я. — То! Главная идея фотосессии: ты в роли хищницы, Аврил — жертвы, — спокойно сказал Эдвард. — Хищницы? — меня начала забавлять данная ситуация. — Хищницы! Глухая что ли? — пискнул мужчина. — Боже, ну что за модели мне попадаются? — сказав это, он приложил тыльную сторону руки ко лбу, чем-то напомнив мне милого такого гомосексуалиста. — Ладно-ладно, я всё поняла. Прости, — захлопав ресничками, чем очень рассмешила Аврил, скороговоркой проговорила я. Мне почему-то захотелось сняться в этой странной фотосессии и, увидев, что Лавин тоже не против, я всё-таки решаюсь выполнять последующие указания фотографа. — Так уж и быть, прощаю тебя, грешница! А теперь переплетите ваши ноги! — давал указания Эдвард. Вспышки профессиональной камеры. Восторженные крики маэстро фотографии, которыми он показывал, что ему очень нравятся результаты его работы. Нервное дыхание. Частое сердцебиение. Между нами говоря, я никогда подобным образом не прикасалась к чужому женскому телу. Мне начала нравится эта близость. Разум затуманился. Так много чувств. Эта животная страсть, которая появилась во мне. Мне хотелось касаться к Аврил вечно. А ещё, я заметила, что мне безумно нравится её внешность, её тонкая шея, её стройные ноги, её милые черты лица, её ухоженные волосы, её глубокие глаза, выразительность которых подчёркивал такой же макияж, как у меня, её запах, чёрт возьми! Странное чувство...