You...

three days grace — pain Звонок. Пытаюсь разлепить свои сонные глаза, и, чёрт возьми, у меня это хреново получается! Всё-таки открываю один глаз (да, один; второй ещё спит). На настольных часах: без пятнадцати пять. Ну ё-ма-ё, ну кому вздумалось звонить мне в столь ранний час? Кто бы это ни был, я уже его ненавижу, потому что эта скотина разбудила меня своим звонком, не дав досмотреть милейший сон, где я была принцем, который освобождал принцесску Лавин от заточения в башне (да, мне снятся такие сны. Можно подумать, вам более нормальные снятся!), я уже молчу о том, что звонить так рано — это уже огромнейший грех, за который он или она будет гореть в Аду! Уж я-то сама лично выберу ему (ей) котёл. — Алло, — хриплым сонным голосом произношу я. — Тейлор, — слышу на той линии голос своей лучшей подруги. Иисус, Мария, Иосиф, что у неё с голосом? Такое чувство, как будто она неделю ни с кем не говорила и вот только сегодня позвонила мне. Не нравится мне это. Очень не нравится. — Фрэнсис! Ты почему мне всё это время не звонила? Я же тут с ума схожу! И вообще, почему так рано? Я понимаю, что ты моя лучшая подруга и тебе можно всё, но звонить в без пятнадцати пять — это уже никуда не годится... — начинаю тараторить я, но следующие слова заставляют меня остановиться: — Тейлор, приезжай, пожалуйста, — говорит моя подруга, сделав вид, что она не слышала моих слов, а затем бросает трубку. Не думая ни о чём, я напяливаю на себя первые попавшиеся под руку вещи и выбегаю из-дому, забыв при этом поцеловать Мистера Уайта. Такая легкомысленность с мой стороны непростительна, знаю. Но просто я задницей чую, что с моей подругой явно что-то не так, а что именно — я обязательно выясню. Завожу машину. Врубаю AC/DC — Highway to Hell. Нет, это не случайность, просто я постоянно включаю эту песню, когда мчусь (а я как раз-таки мчусь, потому что ехать спокойно я не умею) к своей любимой подруге. На проезжей части практически нет машин. Людей тоже не густо. Вот что значит утро. Припарковав машину возле дома, потому что хозяйка этого дома не удосужилась открыть ворота, чтобы я была спокойна, что моя "любимая" в надёжных... эм... руках двора Фрэнс, я постучалась в те же ворота. Ни звука. Тогда я попыталась их открыть. Ворота, на удивление, были не запертыми. И входная дверь тоже. Короче говоря, все ворюги Лос-Анджелеса, милости прошу в дом щедрой Фрэнсис Бин Кобейн, которая не пожалеет для вас ничего! Шутки шутками, но я была шокирована таким равнодушием Фрэнс. Убедившись, что на первом этаже ни души (даже Армстронга на моё удивление не было), я поднялась наверх. На втором этаже тоже никого. Да и в своей комнате Фрэнс не оказалось. Только на чердаке, так сказать, "кабинете" Фрэнсис, мне удалось обнаружить мою лучшую подругу. С того дня, а точнее — с позавчерашнего дня, тут всё очень поменялось. Вместо того "творческого беспорядка", который уже казался хаосом для меня, я увидела ужасное зрелище. Тут что, ураган прошёлся что ли?! Кисточки с тюбиками от различных красок разбросаны, когда-то белые в розовый цветочек стены — разрисованы в красный цвет... Она что, руками, которые были в красной краске, скребла по этим стенам? Видимо, да. Разбитые банок валялись в разных углах чердака. А вот и виновница данного происшествия: стоит возле своего любимого мольберта, усердно что-то рисуя. Неужели она не слышала, как скрипнула дверь, когда я вошла? А может, она просто делает вид, что не замечает меня? — Ну, здравствуй, подружка моя любимая, — всё-таки подаю голос я. — Почему не звонила два дня? И что, чёрт возьми, с тобой такое? У тебя был такой серьёзный голос во время разговора, я даже... — Меня бросил Билли, — не дав мне продолжить эмоциональную тираду, спокойно, даже с какой-то несвойственной для Фрэнс ухмылкой, говорит моя лучшая подруга. Шок. Мне не хватает кислорода. Мечусь по комнате, чуть ли не рвя на себе волосы. Я не могу поверить в только что услышанные слова. Нет, этого просто не может быть. — Что?! — не сдерживаю эмоций, хоть Фрэнс уже и так видела мои психозные проявления недопонимания. Ей это показалось даже забавным. — То! Не веришь что ли? — с горечью в крике мимолётно проговаривает Фрэнс. — Честно? Кивок. — Не верю! — Вот и не верь! Хотела бы я быть на твоём месте. Так же недопонимать всю абсурдность данной ситуации. Да вот не могу! Потому что два дня назад собственными ушами слышала, как Армстронг послал меня. Вот только он сделал это со свойственной для него изящностью: сказал, что я была лучшей из пяти его девушек, и что ему будет что вспомнить, потому что я необыкновенная и чертовски привлекательная особа! — Боже, Фрэнс, милая, неужели этот козёл — никогда не могла подумать, что буду обзывать так своего лучшего друга, лучшего бывшего (!) друга, вот так правильно — даже не объяснил, почему бросает тебя? — теперь уже мои нервы были на пределе. — Представляешь, нет! Он всего лишь сказал, что мы разные личности, и что мы не уживёмся вместе. Ну какие мы разные личности? Да я с первого свидания была приятно удивленна, что у нас столько общего, а он говорит о разных личностях! И тут Фрэнсис не сдержалась: слёзы горными ручьями начали стекать по её щекам. Я крепко обняла подругу, потому что это было единственное, на что я была способна в тот момент. — Тейлор, знаешь, а я дура думала, что он мне предложение сделает! У него был такой серьёзный голос, когда он приглашал меня в ресторан. В ресторан, блять! Билли Джо Армстронг за все два года, что мы встречаемся, удосужился пригласить меня в ресторан! Ну, вот я и купилась: надела красивое платье, пошла в парикмахерскую. Я была уверенна в том, что он это сделает! И на те раз! Сюрприз, блять! — Фрэнс не прекращала плакать, так же как и говорить, хотя это не было похоже на обычный разговор, а скорее, на крик души моей несчастной подруги. — И знаешь, что? Он всё равно вёл себя, как настоящий джентльмен! Оплатил счёт, хоть я и сказала, что сама за себя заплачу, потому что в основном ела лишь я. Завёз меня домой. Заварил чаю. Долго извинялся передо мной, всячески успокаивал. Просидел возле моей кровати — как я поняла — к тому моменту, пока я не усну. Каким бы идиотом он не казался на сцене, и каким бы козлом не был для меня после такого поступка, у меня всё равно не будет парня лучше! — голос Фрэнс охрип, так как она прокричала данные слова. Жалостно посмотрев на подругу, которая расположилась на моём животе, я подняла её лицо, посмотрев ей в глаза. Только сейчас я смогла заметить, насколько поменялась Фрэнс: опухшие глаза и губы, круги под теми же глазами, её блондинистые — как и у её родителей — нежно-розовые на концах волосы были небрежно собраны в пучок. Значит, убитая горем Кобейн не следила за своей внешностью целых два дня! — Фрэнсис, милая моя, если это случилось, значит, так нужно. Этого не избежать. Если Армстронг бросил такую прекрасную как душой, так и сердцем, девушку, значит он полный идиот! Не вспоминай этого козла, ну, или хотя бы прости. Знаешь, больные, они не лечатся! — я говорила так лишь потому, что была очень зла на Билли, который так поступил с моей подругой. Если признаться, то именно я познакомила Фрэнс со своим лучшим другом Армстронгом. И те с первого же взгляда влюбились друг в друга. На протяжении двух лет я не могла налюбоваться столь милой парой, и продолжала бы делать это, если бы не такое решение Билли. Я до сих пор подсознательно отказываюсь в это верить. — Тейлор, если бы ты только знала, как это трудно! Если честно, то я в тот же день пыталась покончить с собой. Я порезала вены и измазала кровью все стены. Вот, смотри, — закатав рукава рубашки, показывает ещё свежие порезы. — Если бы не твой звонок, то я бы истекла кровью, а так я вспомнила, что на свете ещё остался человек, которому я небезразлична. Поэтому я остановила кровь, перевязав порезы множеством бинтов. Потому что я знала, что ты не переживёшь моей смерти. И да, прости, что не ответила тогда. Мне было очень хреново, и я не хотела впутывать тебя. Вот это да! Значит, пока я снималась на всяких там фотосессиях, моя лучшая подруга пыталась покончить с жизнью! Пощёчина. — За что? — непонимающе смотрит на меня Фрэнс. — За то! Как тебе такое в голову вообще пришло? Почему ты мне сразу же не сказала? Я бы точно отговорила тебя от этого! Почему, Фрэнс, почему? — теперь уже я не сдерживаю слёз. — Потому что я не хотела, чтобы ты знала об этом и так же переживала. Я была не в себе, Тей, понимаешь? Мотаю головой. — Нет, Фрэнс, не понимаю. И не нужно мне объяснять. Я не хочу говорить с тобой на эту тему, потому что тебя всю выворачивает, когда ты пытаешься что-то пояснить. Милая, пообещай мне, что ты больше никогда так не поступишь, и что будешь обо всём рассказывать мне, ладно? Кивок. Фрэнсис смотрит в мои глаза, не веря, что у неё ещё есть человек, который будет поддерживать её. Крепко обнимаю и целую подругу в макушку. — Я никогда не брошу тебя, слышишь? Никогда. Понимающий кивок. Искренняя улыбка. Её шея. Та подвеска. Та чёртова подвеска с серебряной гитарой! — Фрэнс, неужели ты оставила её после того, как он бросил тебя? — Пойми меня правильно, я просто хочу, чтобы она осталась. Не знаю почему. Наверное, я ещё дорожу ею, как прежде. Пусть останется. Я буду вспоминать его, как идеального парня, а не как козла, который бросил меня. — Ладно. Как хочешь. А что это ты нарисовала? Встаёт с пола, а затем снимает ткань с мольберта, оголяя холст. — О Боже, какой ужас! — выкрикиваю я, увидев силуэт девушки, грудь которой распорота и истекает кровью, а её худощавые руки, которые направлены к зрителю, крепко сжимают ещё бьющиеся сердце. — Мило, да? — ухмыляется эта девушка, являющиеся моей лучшей подругой. — Фрэнсис Бин Кобейн, ты ненормальная! — кричу на подругу я. — У меня горе, мне можно, — всё ещё ухмыляется девушка. — Нет, ну это уже слишком, не находишь? — Нет. И вообще, Тейлор... Я хочу сдохнуть. А не, стоп. Я хочу мармелада!

***

panic! at the disco — house of memories Боже, только не это. В глазах Фрэнс загорелся этот дьявольский огонёк. Она наверняка что-то задумала. — Те-е-е-ей-лор, — протягивает моя подруга. — Что? — спрашиваю я. — А пойдем-ка в супермаркет. — Зачем? — нет, ну я и вправду не понимаю, зачем. — Ну... Во-первых, мне скучно. Во-вторых, я пытаюсь забыться, купив бухла, которого через пару часов не станет. В-третьих, я, чёрт побери, хочу мармелада! Разумеется, я согласилась. И единственной тому причиной было настроение Фрэнсис — оно наконец-то поднялось. Пока подруга принимала душ и прихорашивалась, я сидела на первом этаже в гостиной. Расположившись на диване, я обратила внимание на фотографии, которые были повсюду: на журнальном столике, на полках, на стенах. И почти на каждой были запечатлены маленькая Фрэнсис со своей любящей семьей. Слеза стекает по моей щеке, ведь я прекрасно понимаю, каково жилось, — да и живётся — Фрэнс без папы. Я знаю эту, на первый взгляд хрупкую, девушку, ещё со школы. Да, мне посчастливилось ходить с дочерью Кобейнов в одну школу. Более того, в один класс. Ну и конечно на протяжении всех школьных лет сидеть за одной партой. Наши одноклассники недолюбливали Фрэнс, так же как и меня. Они считали нас мажорками. Но больше всего издевались над Фрэнсис. Эти твари только из-за её фамилии вознаградили беднягу мытьём головы в женском туалете. Больше всего меня тогда поразил факт, что это сделали наши одноклассницы. Как десятилетним девочкам такое могло в голову взбрести, а? Всё просто — зависть. Вот только я чего-то недопонимаю — чему завидовать? Может быть, тому, что их одноклассница в два с половиной года лишилась любимого отца? Этому, что ли, завидовать? А они завидовали. Считали, что она никто и что если бы не Курт и Кортни, то никем бы и ни была. Мама не могла терпеть такие издевки над дочерью, поэтому перевела её в другую школу. А я не хотела лишаться лучшей подруги, хотела постоянно быть с ней, поэтому и уговорила родителей перевести меня в ту же школу. И они, поняв, как я дорожу дружбой с дочерью Кобейнов, перевели. Вот только ничего не изменилось. Там были такие же дети, которых так же не устраивал тот факт, что в их обычной школе учиться всем известный отпрыск, поэтому они не давали ей спуску и вечно подкалывали. Конечно, никто не собирался над ней издеваться, но стулья у Фрэнс постоянно были в меле, а в рюкзаке после физ-ры моя подруга постоянно обнаруживала, что вещи измазаны клеем, ну, или другой вонючей дрянью. Так было почти всегда, и Фрэнс понемногу привыкала. Увидев фотографию, на которой Курт в его любимой полосатой кофте и тех красных солнцезащитных очках, о которых просто грех не знать, держит маленькую Фрэнс, одетую в белое платьице, а Кортни пытается что-то сказать маленькой дочке, — на моём лице появилась улыбка. Среди множества снимков мне больше всего нравились фотографии, на которых вся семья была в сборе. Например, та же фотография, где Фрэнс переодета в костюм Санты, празднует с родителями Рождество. Ещё было несколько забавных фото. На одном всё семейство было в пижамах. На некоторых были лишь Курт и Фрэнс — отец, одетый в полосатую рубашку поверх чёрной футболки с белой надписью «grunge is dead», широко зевает, смотря на ребёнка, который в свою очередь повторяет за отцом, на другом — Курт держит малышку, которой только что поменял подгузник, на коленях, держа при этом телефонную трубку. Так же было много снимков с группой Кобейна, на которых участники забавляли маленькую Фрэнсис. Но больше всего грело душу домашнее видео Кобейнов. На нём можно было лицезреть кадры, на которых Курт и Кортни кормили двухлетнюю дочь, которая отказывалась кушать, ведь свято верила в то, что вместо еды родители заставляют её принимать таблетки. Да, моя подруга страшно не любила лечиться, это, походу, у неё ещё с самого раннего детства проявлялось. О, вот и мой любимый кадр: папа Фрэнсис ласково шепчет: «Я тебя люблю», и нежно целует её в щёчку. Да, смотреть эти видео — одно наслаждение. Наверное, эти снимки и видео очень дороги для моей лучшей подруги. Она частенько их пересматривает, какое бы у неё ни было настроение. Да, она любит фотографии, сделанные с мамой. Но в них есть горькое свойство: напоминать ей, что папа давно их покинул. Нет, что вы, моя подруга никогда не обвиняла отца. Она наоборот обожала его. В свои два с половиной года она уже знала, что не стоит доверять каждому и, разумеется, ружьё под подушкой — далеко не затея Кортни. Папа внёс в её жизнь музыку, за что Фрэнсис была ему премного благодарна. Сначала она попросту не знала, что Курт покончил жизнь самоубийством, но потом всё-таки Кортни решилась признаться ей, и восьмилетняя Фрэнс всё поняла. Ей не нужно было долго объяснять причину. Девочка знала: так нужно, это уже случилось и прошлого не вернуть. Став подростком Фрэнсис начала много ссориться с матерью. Был даже случай, когда моя подруга попробовала наркотики, а Кортни, узнав об этом, запретила дочери выходить из дому. Ведь у всех хоть когда-то да был домашний арест, не так ли? Вот только Фрэнс очень сильно разозлилась на мать из-за своего. Дошло до того, что девушка возненавидела мать. Начала винить её в смерти папы. Мне пришлось вмешаться, ведь я не могла видеть, как рушиться семья моей лучшей подруги. Поэтому сначала поговорила с Фрэнс. Переубедила её. Заставила отказаться от наркоты. И от обвинений тоже. Потом серьёзно поговорила с её матерью. Слава Богу, всё обошлось. Я себе и представить не могу, что бы было, если бы Фрэнс не извинилась, а Миссис Кобейн не простила бы дочь. Одним словом — ужас. Мой вам совет: всегда слушайтесь родителей и ни в коем случае не ссорьтесь с ними. Потому что потом будет очень больно. И одиноко. — Тейлор, я готова, — слышу голос подруги из-за спины. Поворачиваюсь. Передо мной стоит моя лучшая подруга: волосы собраны в высокий хвост, одета в чёрную футболку и такие ж чёрные узкие джинсы — о, она одела те черные мартинсы на меху, которые я ей подарила (да, это очень важно) — , на шее... эта чёртова подвеска (да, я никогда не успокоюсь). Ещё с самой школы мы с Фрэнс выделялись из толпы — мы постоянно носили всё чёрное. И да, это наш любимый цвет. Как ни странно, но он поглощает наше плохое настроение. — Ну что, поехали? — спрашиваю я. — Да, поехали! — выкрикивает моя подруга, кивая головой.

***

aerosmith — crazy По дороге в супермаркет Фрэнс не разговаривала со мной, а мне и не хотелось нарушать эту гробовую тишину. Припарковав машину, я засеменила за Фрэнс, которая неслась к огромному зданию супермаркета. — Мы возьмём тележку. — Зачем? — спрашиваю. — Затем. Мне хочется немного побеситься. Устроим гонки? — Фрэнс посмотрела на меня щенячьими глазками (ну как можно перед таким чудом устоять, а?). — Ладно, — отвечаю, взяв и себе тележку. — Правила таковы: кто первым добежит, точнее — докатит тележку к отделу бакалеи, тот и победил, — провозглашает Фрэнс. — Ладно. А награда то какая, м? — посмела поинтересоваться я. — Ну... тот, кто победит, может выбирать всё, что захочет в супермаркете. А тот, кто проиграет, — за всё это заплатит, — ухмылочка в таком типичном стиле Фрэнс. — По рукам? — Замётано! — Раз... два... — пауза, которая накаляет обстановку... — Три! Начинаю бежать со всех сил, катя при этом тележку. О нет, Фрэнс впереди. Ну уж нет, милая, я рождена, чтобы побеждать! — Не догонишь, не догонишь! — показывая язык, кричит Фрэнс. — Ещё как догоню! Ещё и перегоню! — да, меня с детства учили, что ни в коем случае нельзя сдаваться. Непредвиденная ситуация: возле прилавка с молочными продуктами стоит престарелая женщина со своим внучком. Не успев притормозить, наезжаю на бедного мальчика, который даже об этом и не подозревал. — Бог ты мой! Чарли, милый, с тобой всё хорошо? Голова не болит? — спрашивает у внука, который чешет затылок, бабушка. — Девушка, да как вы смеете? Вы головой вообще думаете, а? — чувствую не к добру это. — Ой, я дико извиняюсь. Я честно не хотела наехать на Вас с Вашим внуком. Такое больше не повторится! — пытаюсь оправдаться я. Ага, как будто она на это купится. — Конечно, не повторится! Потому что я сейчас же пойду к менеджеру и пожалуюсь ему! — я же говорила. — Ой, Вы, конечно, простите мою подругу. Она иногда ведёт себя как ребёнок, — спасибо, Фрэнс, что заступилась. Небось, радуешься, что победила, да? — Нет, девушка, она чуть ли не убила моего Чарли! Такое не прощается! — Боже, какие же мы неугомонные. Нет, что Вы, мне действительно стыдно, но я уже извинилась, а эта дамочка делает из мухи слона! Фрэнс делает лицо а-ля мыслитель. — А знаете, что? Давайте мы заплатим за все Ваши продукты. Это будет моральной компенсацией, хорошо? — браво, Фрэнсис. Знает же сучка, что мне платить. Старушка в замешательстве. Неужели она опровергнет данное предложение? Только бы согласилась, только бы согласилась... — Хорошо. Будь по-вашему. Только чтобы такое больше не повторилось. — Да, конечно, — киваем мы. А продуктов-то немало. Пришлось оплатить. Спасибо моей умненькой подружке Фрэнсис за столь интересную затею. — Эй, ну ты чего? — спрашивает она. — Всё нормально. Я сама виновата. — Ага. А ты помнишь, что за наши продукты тоже платишь ты? — Ты нечестно выиграла! Если бы не эта парочка, то я... — Победила бы? — Да! — Тейлор, ну у меня же и так плохое настроение, неужели ты хочешь, чтобы я ещё больше печалилась? — опять эти щенячьи глазки. Ради Бога, они никогда на меня не действуют, Фрэнс. — Ладно, — всё-таки действуют. Всё, что было в тележке: столь желаемый моей подругой мармелад, мандарины и бутылка вискаря. Ну, этого мало. Аж странно. А не, минуточку... — ФРЭНСИС БИН КОБЕЙН! — Что? — Я не буду оплачивать вискарь стоимостью пятьсот баксов! — Ещё как будешь! Не забыла об уговоре, а? — Забудешь с тобой! Прости, милая, но я не хочу, чтобы ты спилась. К тому же, из-за чрезмерного употребления алкоголя — отказывает печень. — Боже, какие мы умные! Милая, успокойся, не сопьюсь. Я только чуть-чуть. И да, не только я! Ты, между прочим, должна меня поддержать! — Ещё чего, — закатываю глаза, устремляя свой взор далеко-далеко... Стоп. Знакомые мелированные волосы. Неужели Аврил? — Куда это ты смотришь? — походу, Фрэнс всё-таки заметила, что я уже давно не веду с ней интеллектуальные дебаты. — Ты что, смотришь на ту девушку? А она ничё так. Ну, со спины, по крайней мере... Ты её знаешь? — Господи, ну вот за что мне такая любопытная подруга, а? — Да. — Откуда? Говорить или не говорить? Вот в чём вопрос. Скажу всё-таки, она ведь и без того найдёт способ, как добиться от меня истины. — Ну... — Тейлор, вот только не тяни резину, а! — ой-ой-ой, нетерпеливая же ты моя! — Ладно. Вчера мне позвонили с модельного агентства и предложили сняться в не совсем откровенной фотосессии. Я, разумеется, согласилась. Из-за этого поссорилась с парнями. Вся зарёванная туда приехала и, оказалось, что снимаюсь я далеко не одна, а с той, как ты говоришь "ничё так" девушкой. — Ну и? Где фотка? Я должна это увидеть! Достаю с сумки ту фотографию, торжественно вручая её подруге. — Вау! Вот это да! А ты у меня, оказывается, хищница! — и ты туда же, Фрэнс? — По сравнению с тобой эта девчонка просто прелестнейшая девственница! А лицо у неё какое! Прям так и говорит: «О, не надо, беспощадная Тейлор, ты у меня первая, поэтому я чертовски боюсь!». — Чокнутая! — торжественно провозглашаю диагноз моей лучшей подруги всему миру. — А что? Типа это не так? Мне кажется, или она действительно тебе подходит? — Тебе кажется, — отвожу взгляд от подруги, чтобы она не увидела мое смущённое лицо, а то ещё, упаси Господи, всё поймёт. — А почему это мы прячем свои чувства, а? Неужто Тейлор Мишель Момсен впервые запала на особу своего пола, а? — блять, как? Как она, чёрт побери, догадалась? — Нет, что ты. Ты всё не так поняла! — пытаюсь образумить подругу, ну или, если поточнее — заставить её откинуть эту, увы, верную гипотезу. — А вот не надо мне тут оправдываться! Я всё как раз-таки правильно поняла! Думаешь, я не увидела на этой фотке, как ты её бережно прижимаешь? Ну, или, как ты на неё посмотрела, когда я спросила, кто она вообще такая? — Фрэнс, пожалуйста, не начинай! — А что? Правда глаза колит, да? Ну, так пусть все знают, что моя лучшая подруга влюбилась в девушку! — Боже, пожалуйста, только не это. — Фрэнс, я понимаю, что ты ненормальная, но, пожалуйста, не ори на весь супермаркет, — шепчу на ухо подруге. — Значит, я права, да? — Да! Довольна?! — уже не сдерживаю крика я. — Вполне, — Алилуя! Только, пожалуйста, не танцуй танец победителя, а то на нас и так уже все смотрят. Все, кроме Аврил. Ну и слава Богу. — Ну и чего ты этим добилась, дорогая? — нет, здесь нет столь родных мне ноток сарказма, просто я действительно хочу знать, что ей это дало. — А то, что теперь я, моя любимая подруга, знаю, кто тебе нравится. И теперь я могу проверять эту юную особу. А то мало ли, может, она только по мордашке кажется такой милой, а на самом деле —чёрствая, как сухарь, — делится своими планами Фрэнс. О мой бог! Моя подруга решила строить из себя что-то типа а-ля сваха-сватаю-таких-ненормальных-девушек-как-моя-подруга-обращайтесь-если-что-добра-и-любви-вам-да-и-деток-тоже. Кажется, я влипла. — Ну чего ты стоишь, как вкопанная-то? Может, ты ещё и против? Нет, ну, если у меня личная жизнь сломлена к хуям, то хоть у тебя всё должно получиться. Так что пошли. Я просто-таки должна с ней познакомиться, — ага, да, окей, Фрэнс, только не наговори всяких глупостей, как ты это постоянно делаешь. Даже не спросив моего разрешения, как, впрочем, всегда, Фрэнс помчалась к девушке, которая, походу, выбирала подсвечник. — Хэй, привет! — началось. Сейчас она скажет, как её зовут, где живёт, и какую музыку слушает. — Я Фрэнсис, лучшая подруга Тейлор. Ты же её знаешь, да? Просто она говорила мне, что вы вчера познакомились, и я решила, что должна узнать тебя получше, раз ты общаешься с моей подругой, — начала тараторить эта ненормальная девушка. Вот за что мне Бог дал такую подругу, а? — О, привет, я Аврил. Да, мы знакомы с Тейлор. Привет, кстати, — улыбнувшись нам и помахав рукой лично мне — ну да, я ж элита, — дружелюбно проговорила эта милая особа — А чем это ты занимаешься в столь ранний час в супермаркете? — спросила в девушки Фрэнс. — Да, полседьмого, и вправду очень рано. Ну, я ж по профессии дизайнер-модельер, вот мне и позвонили, что именно сейчас для какой-то там фотосессии в старинном доме нужно подготовить комнату. И я, так толком и не выспавшись после вчерашнего, — наверное, "после вчерашнего" очень заинтересовало мою подругу, раз она так изогнула бровь, — мчалась на всех парах в ближайший супермаркет, чтобы купить этот чёртов подсвечник! А вы почему здесь? — Ну, просто у Фрэнс сейчас не самый хороший период в жизни... — стоп. Я не должна была это говорить. Это ведь личное... — А что случилось? — м-да, Аврил минус от кармы за то, что перебила. Ну да ладно. Зато у тебя очень красивые глаза и запястья. Да и вообще ты очень красивая (чёрт, что я вообще несу?). — Меня бросил парень, — не без грусти ответила Фрэнс. — Оу, мне так жаль, — закусив губу — Боже, как же классно она это делает, — посочувствовала Лавин. — Ой, да ладно тебе. Всё, что было — то прошло, — ха-ха, это говорит тот человек, который вчера себе вены резал из-за неразделимой любви! Было бы очень смешно, если бы не было так больно. — Так вот, — продолжаю незаконченную речь я, — Фрэнс своим звонком разбудила меня в пять утра, и я, поняв, что случилось что-то явно нехорошее, поехала к ней. А потом она психанула, сказав, что хочет мармелада. — И вискаря с мандаринами, как я вижу, тоже, — а ты забавная, да. Так что возвращаю тебе плюсик к карме. Я сегодня добрая. Хотя, нет, для тебя всё, что пожелаешь, милая. Чёрт, я втрескалась в девку. Чёрт, я разговариваю сама с собой. Чёрт! — Ахах, ну а что? У меня горе, — подала голос Кобейн. — Да, я вижу. У самой не раз было, — сказала с какой-то горечью Лавин. — А вот с этого места поподробнее, — да, я настолько интересуюсь её личной жизнью, что просто не удержалась, не сказать этого. — Ну... Был у меня один парень. Может, знаете солиста рок-группы Sum 41? Дружно киваем. — Ну вот. Он бросил меня полгода назад, сказав, что моя карьера рок-исполнительницы его не устраивает, а затем выяснилось, что его работа для него важнее отношений. Ну а я ему и не перечила, ведь после двух лет отношений я поняла, что он уже не так меня любит, как прежде. Вот поэтому сейчас я одна... — Одна, говоришь? — Фрэнс, прошу тебя, не надо встревать. — То есть, ты всё-таки ищешь кого-то? — Не то что бы... Я просто чувствую себя брошенной и никому не нужной. Хотелось бы, чтоб у меня появился хороший человек, которого я буду любить всем сердцем и душой. Надеюсь, это будет взаимно. — Ты обязательно найдёшь такого человека, — слегка приобняв Аврил за плечи, сказала серьёзным тоном Фрэнс. — Не унывай, вот у меня тоже парня нет, — подключилась я, тоже завлекая девушку в свои объятья. — У меня, как бы, тоже. Так что ты не одна. Надеюсь, что после этого мы подружимся, — сказала моя лучшая подруга. — Мы уже подружились. Правда, я не знала, что ещё встречусь с тобой, Тейлор, но я безумно рада встрече, — улыбнулась уголками губ Аврил. — Да, я тоже, — не выпуская девушку с объятий, промурлыкала я. — А я? А как же я? — обиженно возмутилась Фрэнсис. — Оу, ты что, я не забыла о тебе. Ты тоже очень мила. Но, если честно признаться, то я сначала немножко перепугалась, когда ты подошла ко мне и поздоровалась ни с того, ни с сего. — Ахах, она может, — рассмеялась я. — Ой-ой-ой, кто бы говорил! Сама только что чуть не покалечила бедную бабушку с её внучком Чарли, — напомнила мне сегодняшнее происшествие Фрэнс. — Ого, такое взаправду было? — недоумевает Аврил. — Та да. Но я же нечаянно. А всё потому, что кое-кто предложил мне посоревноваться на перегонки с тележками, — проговорила я, специально посмотрев на Фрэнс взглядом а-ля "я отомщу". — Хах, ну и кто победил? — уже смеясь, спросила девушка. — А то ты не догадываешься, — с иронией ответила я. — Разумеется, я, — о Боже мой, она всё-таки танцует танец победителя! Глаза б мои этого не видели. — Ахах, Фрэнсис, ты такая забавная! — ну нет, теперь она восхищается ею и, наверное, считает, что я полная неудачница. Да, я ревную свою пассию к своей подруге. Да, это норма. — Конечно, — наигранно протягиваю я. — Эй, ты что, не считаешь меня крутенькой? — возмущается моя подруга. — Считаю. — Что-то не верится. — Ой, ну а как же тебе доказать? — размышляю. — О, придумала! Фрэнсис Бин Кобейн, Вы самый забавный человек на планете Земля, держите мандаринку. Вы заслужили, — торжественно провозглашаю я, суя ей эту чёртову мандаринку. — Ха-ха, шутница, блять, — так типично для Фрэнс. Сейчас обидку кинет, сто процентов. — Эй, девки, не ссорьтесь, вы же лучшие подруги, — о нет, Аврил, не заставляй меня её обнимать. Ну, ок, обниму, ток чтобы не обижалась. — Мир? — спрашиваю я. — Мир, — даёт свой мизинчик. — Ну, вот и славненько. Никогда не ссорьтесь. Аминь, — нет, ну она действительно милая, особенно, когда пытается так искренне помочь нам-придуркам. А ещё, у неё красивая улыбка. — У тебя красивая улыбка, Аврил, — ага, что думаю, то и говорю. Ахах, у Фрэнс сейчас такое выражение лица типа а-ля "умеешь пикапить милых девственниц, подруга". — Оу, спасибо, что ли. У тебя тоже... У тебя даже красивее, — серьёзно? Ты мне льстишь. — Ну ладно. Я уже, наверное, пойду. — Эй, мы как бы вместе должны были идти, не? — напоминаю я. — Ну да. Тогда дай мне денег, я должна заплатить за хавчик, если не забыла. — Не забыла. На, — сую ей эти чертовы баксы. Подавись ими, бля (да, я обожаю свою лучшую подругу, разве не видно?). — Но есть одно "но" — как, а точнее, чем ты доберёшься домой? — Пешочком. Топ-топ, топ-топ, — демонстрирует свои шаги Фрэнс. — Уверена? — Да. — Но я не понимаю, почему? Мы ведь вместе должны были идти. — Ну да, должны были, — ударение на "были". — Планы поменялись, — а-а-а, это она на Аврил намекает? Действительно? — Пока, Аврил, рада была познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся. И да, ты обязательно найдёшь свою любовь. Она может быть очень близко, — Мисс беспалевность! — Склей её, как следует, я в тебя верю, — шепчет мне на ухо, — как мило. Спасибо за поддержку, дорогая. — Да, я тоже очень рада. Конечно, увидимся, — опять эта милейшая улыбка, я таю просто. Крепко нас обняв, Фрэнсис зашагала к выходу. Это она так задницей виляет? О Боже, я ору в голос просто! — Ну что? Мы тоже пойдём? — подает голос Лавин. — Да. Ты на машине? — спрашиваю. — Нет, я на метро. — О, давай я тебя подвезу, — сразу не поверив в историю с метро, предлагаю я. — Да нет. Не нужно. — Нужно. Мало ли какие маньяки в семь утра по Лос-Анджелесу шныряют, — ну да, я переживаю за неё. Наверное, я действительно влюблена по уши в эту милейшую девушку, раз так за неё переживаю. — А как же Фрэнсис? Неужели ты за неё не боишься? — Ахах, ты просто её не знаешь. Она сумеет за себя постоять. Ни один опасный преступник не сравнится с моей лучшей подругой! — это действительно так, уж я-то знаю. — Ах, вот как. А я, значит, за себя не постою, да? — Ну, я этого не говорила. Но просто ты такая хрупкая, что я боюсь, как бы с тобой ничего не приключилось. — Ничего я не хрупкая! Я ещё ого-го! — возмутилась Лавин. — Ага, конечно. Так ты едешь? — Да. Не хочу, чтобы ты переживала, — всё-таки сдалась девушка. — Вот и правильно. Открыв дверь машины и, как настоящий "джентльмен" (ну да, я же мужик, как будто вы не знали), пропускаю свою "даму" вперёд. — О, благодарю, сударь, — ахах, она подыгрывает мне? Чёрт, я её ещё больше люблю! Сажусь за руль, указывая Аврил на ремень безопасности. — Серьёзно? Я не маленькая! — Я тоже. И? — Ладно. — Вот и умничка. Включаю The Rolling Stones — Heaven. — О боги! Это моя любимая песня! — выкрикивает Аврил. — И моя. Улыбка. Боже, я, наверное, в миллиардный раз повторюсь, но у неё шикарная улыбка. Да и вообще, она сама шикарна. — Аврил? — Да? — Ты очень хочешь найти свою вторую половинку? — Ну да. А что? — Ничего, просто спрашиваю. — Угу. Знаешь... Я настолько сильно этого хочу, что уже запланировала, как назову своих будущих детей. — Да? И как? — Если родиться мальчик, то будет Томасом, а если девочка — Лили. Надеюсь, моя вторая половинка будет не против. «Нет, не против. Ведь Томас — моё любимое мужское имя. А Лили мне понравилось во время прочтения книги Д.К. Роулинг — "Гарри Поттер"». — О, Томас моё любимое мужское имя. А Лили я полюбила из-за книги "Гарри Поттер". — Боже, я тоже! Не знала, что кто-то ещё любит эту книгу. Это так здорово! — Е значит Единомышленники. — Знаешь, Тейлор, я всегда хотела дом на холме, и чтоб мы с моей семьей постоянно были вместе. Я мечтаю о ночных семейных посиделках. Не знаю, почему всё это тебе говорю... Просто мне так грустно. А ещё, я слишком много мечтаю о семье. — Ничего. Это даже мило. Надеюсь, ты встретишь свою вторую половинку. И твои мечты сбудутся, потому что ты этого заслуживаешь. — И я надеюсь, — она устремила свой взор далеко, на пробуждающиеся дома и на людей, которые спешили на работу. Она так туда и смотрела, пока я не остановилась у её дома. — Спасибо, что подвезла. Спасибо, что выслушала весь мой бред, — она крепко обняла меня, сунув в мою руку какую-то бумажку. Я вопрошающе посмотрела на неё. — Мой телефон, если что — звони. Мы ведь теперь друзья...