You...

Я стою на краю обрыва. Ноги подкашиваются, появляется большая вероятность того, что я упаду. Передо мной стоит какой-то силуэт. Силуэт девушки. Я не могу увидеть её лица, поскольку повсюду властвует мрак; небесные светила как будто и вовсе прекратили своё существование. Хоть я и не могу разобрать, кому принадлежит данный силуэт, я слышу заливистый хохот, который... О Боже, так смеяться может только моя Аврил! Я бы не перепутала её хохот с чьим-либо, потому что слышу его каждый божий день, и с каждым днём всё больше влюбляюсь в него. Пока я стою на краю обрыва и моё тело покрывается тысячами мурашек, девушка подходит ко мне ближе, и даже в кромешной темноте я могу узнать столь миловидные черты лица: передо мной стоит моя Лавин и никто другой не может являться столь прекрасной особой. — Давай же! Ты столько раз уверяла меня в том, что сделаешь это! Ты говорила, что любишь меня больше жизни! Тогда почему ты, наконец, не осмелишься это сделать?! — она перестаёт хохотать, вместо этого начиная душераздирающе кричать, отчего её голос проносится эхом, отбиваясь от острых вершин скал и возвращаясь обратно, словно бумеранг, с громким звоном ударяясь о мой слух. — А-аврил... — начинаю было я, но моё горло пересыхает, как будто мы находимся в пустыне, где нет ни людей, ни каких-либо признаков жизни. — Что "Аврил"? Что "Аврил"? Это всё, что ты можешь сказать мне? — её голос срывается, и она начинает плакать. Я не могу слышать то, как она жалостно всхлипывает, глотая, наверное, горькое чувство вины, ведь я не смогла... Я не оправдала её надежд. Когда я пытаюсь хоть как-то её успокоить, обнять за плечи, погладить её спину и сказать хоть что-то, чтобы она перестала вот так вот убиваться, она отдёргивает мою руку, толкая вниз. Теряя равновесие, я отчаянно пытаюсь что-то выкрикнуть Аврил, лицо которой искажает появившийся шок; у нас обеих как будто отбирает дар речи. Лавин, которая от такого потрясения перестаёт плакать, то и дело открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. И тут я понимаю, что она не хотела этого делать: это было не нарочно. Всё внизу как будто затягивается в тугой узёл и единственное, что я могу делать, — это не переставать смотреть на лицо своей девушки, которая начинает рыдать с большей силой, уже рвя на себе волосы, и падать, падать, падать...

***

red hot chili peppers — by the way Проснувшись, я выкрикиваю что-то неразборчивое и непонятное даже для самой себя, больно ударяясь об окно машины. «Сон, это был всего лишь сон...» — проносится у меня в голове. — Доброе утро! — выкрикивает Джерард, который ведёт эту же машину. — Тей, милая, всё хорошо? — спрашивает Аврил, смотря на меня встревоженным взглядом, пока я массажирую ушибленный затылок. — Да, я в порядке. Просто... Кошмар приснился, — честно отвечаю я. Девушка целует меня в лоб, прижимая к себе и переплетая наши руки. — Ничего не бойся, я с тобой, — успокаивающе шепчет она, и это заставляет меня хоть на долю секунды, да забыть тот ужас, который только что проносился у меня перед глазами. — П-а-а-ап, ефё долго? — подаёт голос Бэндит, которая сидит на заднем сидении с нами. Она крепко прижимает к себе плюшевого жирафа, и на её лице читается лёгкое возмущение. О да, маленькая Мисс Уэй всегда была непоседливым ребёнком, за это мы её и любим. — Ну-у, — протягивает Джи, на миг задумываясь, — где-то ещё часик. — Он оборачивается, видя, как его дитё надувает губки и скрещивает ручонки на груди, всем своим видом показывая, что такой расклад ей не по душе. — А кто это всегда говорит, что она очень взрослая, не подскажешь, м? — спрашивает парень, таким вопросом якобы провоцируя девочку. — Я фзрослая! — выкрикивает Бэндит, чуть приподнимаясь с сидения. — Конечно, — непринуждённо говорит Джерард. — Но тогда почему Вы, принцесса, не довольствуетесь тем, что нам ещё час ехать, а? Девочка не ожидала такого вопроса, она всё хочет сказать что-либо, но не может, поэтому только присаживается на сидение, обвивая ручками шею своего плюшевого жирафа и заметно хмурясь. — Так я и знал, — шепчет Джи. — Ты у меня ещё совсем маленькая, — он протягивает руку к её лицу, гладя её по голове. — Ну ничего, характер ты явно унаследовала у мамы, значит, в будущем будешь волевой женщиной, которая достигнет многих вершин и докажет всему миру, чего она заслуживает, — тихонько шепчет Джер, затем улыбаясь своей дочурке. — Я люблю тебя, милая. — И я люблю тепя, пап, — на лице девочки появляется широченная улыбка, — офень люблю! — Дорогие мои, я очень рада, что вы вот так вот прекрасно находите общий язык, но я всё же должна прервать сию идиллию своим замечанием о том, что тебе, Джерард Артур Уэй, нужно вести машину, — строго, но вовремя вставляет свою копейку Лин-З. — Да, конечно, любимая, — Джерард убирает руку от лица своей кровинки и уголки его губ слегка подрагивают, когда он оборачивается лицом к своей возлюбленной. — Вот и правильно, — еле слышно шепчет девушка, целуя своего мужа в щёку. Разговор друзей каким-то образом влияет на меня, и я забываю о недавно увиденном сне. Откидываясь на сидение и переплетая собственные пальцы с пальцами Аврил, я потихоньку засыпаю под успокаивающую нервы песню, доносящуюся из радио.

***

radiohead — i will — Ну вот и приехали, — объявляет Уэй, поправляя свою — уже огненно-красную — непослушную чёлку. Захлопнув дверь машины, я оглядываюсь вокруг, про себя думая, насколько красивое место для отдыха выбрала семейка Уэев, а точнее — их глава. — Тут красиво, — озвучивает мои мысли непонятно откуда взявшаяся Фрэнс. И тут я вспоминаю, что на сию поездку согласились не только мы с Аврил: все остальные друзья (Фрэнсис с Джорджем и Би-Джей с Фрэнки тоже поехали с нами вместе). — Горы, наконец-то! — вскрикивает Армстронг. — О да, свежий воздух и всё такое, — подхватывает Айеро, обвивая талию своего парня руками. Когда он оставляет лёгкий поцелуй на губах Билли, Джерард проходит мимо их парочки, театрально закатывая глаза, что не ускользает от глаз Фрэнка. — Давайте разложим палатки, — ни с того, ни с сего предлагает красноволосый, и это его предложение подхватывают все, озадаченно копошась в своих дорожных сумках в поисках тех самых палаток. Если парням справиться с этим делом было проще пареной репы, то у нас — девушек — оно забрало немало усилий и времени. — Ну всё! Я так больше не могу, — взвыла я, заметив, что даже неуклюжая по жизни Фрэнсис уже танцевала свой чёртов танец победителя, разложив эту грёбаную палатку (ну да, посмотрела бы я на неё, не помогал ей Крэйг). Я одна как идиотка стояла по среди леса, усердно пытаясь закрепить дуги к каркасу. — Давай помогу, — предложила Аврил и, увидев мой умоляющий взгляд, сразу взялась за дело. Девушка, на моё большое удивление, управилась за пять минут и, уже победно вскинув руки, ждала, когда я прильну в её объятья. — Вот это да! — воскликнула я, не прекращая обнимать Лавин. — Нужно было сразу попросить тебя. Спасибо, дорогая! — поблагодарила я девушку, затем чмокнув её в губы. — Да не за что. Делов-то, — отмахнулась та. — Я говорила тебе, какая ты милая, когда злишься? За тобой так забавно наблюдать! — начала хохотать Аврил. — Издеваешься, да? — посмотрела я на девушку, словно бык на красный платок. — И где ты только этому научилась? — вопрошающий взгляд в её адрес. — Ну, когда я была маленькой, то мои родители частенько отправляли меня в различные лагеря на лето — всякие там скауты, ну знаешь, — вздохнула девушка, вспоминая своё детство. — Да, я поняла. И почему ты мне об этом не рассказывала? — А зачем? Ты не спрашивала, да и повода-то особого не было. Я вообще считаю это не столь важной частью моей жизни. Да, тогда было круто, но... Девушка хотела было что-то сказать, но я заткнула её своим поцелуем. — Оу, — всё, что она смогла сказать. — Так неожиданно. — Привыкай, теперь так будет постоянно, — усмехнулась я. — Знаешь, я так много всего не знаю о тебе. Девушка улыбнулась хитрой улыбкой, промурлыкав: — О да, ты много чего не знаешь обо мне, деточка. — Взаимно, — решила сыграть по правилам Аврил я, обвивая её шею руками. — Ах вот как! Ну-ну, дорогуша, — она бережно взяла моё лицо, заглядывая в мои глаза своими зелёными, словно изумруды. Когда она на меня так смотрела, я всегда боялась того, что она видит меня насквозь. Хотя, этот страх был бессмысленным, поскольку именно перед ней я полностью обнажала душу, как ни перед кем другим; только вот этой замечательной девушке я могла доверить свою жизнь. — А знаешь, хоть мы с тобой знакомы не так уж и давно, каждый раз, когда я смотрю на тебя, у меня возникает чувство, что я знала тебя всю свою жизнь. Для меня ты всегда будешь особенной, слышишь? Я не хочу тебя потерять, ни в коем случае. Может, это прозвучит как-то сопливо, но ты для меня дороже жизни. Ведь без тебя я просто-таки не представляю своего существования... — К-хм, дамы, я, конечно, извиняюсь, — услышала я голос Армстронга, который, кажись, испортил нам идиллию (вот же чертюга!), — но мы с остальными ребятами интересуемся, не хотели бы вы совершить рисковую прогулку в горы, м? — Рисковую, говоришь? — глаза Лавин загорелись дьявольским огоньком и я уже знала, к чему это приведёт. — Я только за! — воскликнула девушка с меллированными волосами. Блондин посмотрел на меня вопрошающим взглядом, и что я могла сделать? Конечно же согласиться, мало ли, что этой неугомонной девушке вздумается сделать, за ней только вечный контроль требуется, вот честно.

***

thousand foot krutch — the flame in all of us Покорителями вершин захотелось быть почти всем (кроме Лин, которая сказала, что останется в палатке, потому что неважно себя чувствует; заодно вещи посторожит что ли), даже маленькой Бэндит чудом удалось уговорить Джерарда, чтобы он взял её с собой. Теперь девочка осматривала всё с довольно-таки немалой высоты — она вскарабкалась на плечи папы, который и не был против, придерживая её ножки, чтоб та не упала. — Ребят, я знаю, что у нас нету экипировки или что-то типа того, но разве это важно? Мы ведь не какие-то там альпинисты, мы просто хотим насладиться природой и не более, — сказал красноволосый, вскарабкавшись на очередной невысокий уступ. — Да и плюс — это нам не Эверест, чтоб ползти на вершину чёрт знает сколько. Но, — парень сделал небольшую паузу перед тем, как продолжить, — пожалуйста, прошу, будьте очень осторожны. Ведь если кто-то из вас сведёт счета с жизнью, навернувшись с такой высоты, то за это там, — парень указательным пальцем тыкнул в небо, — придётся отчитываться именно мне. — Не переживай, мы не настолько умственно-отсталые, чтобы забыть о всех мерах предосторожности, — сказала Фрэнс, тем самым спасая всех остальных от последующих недосказанных Уэем слов. Джи хотел что-то ответить, но девушка потащила своего жениха за руку в противоположном для ребят направлении. — Эй! Вы куда? — крикнул им вслед Джер. — Да мы сами думали прогуляться, мы ненадолго! — повернувшись лицом к парню с ярко-красными волосами, выкрикнула моя лучшая подруга. — Только неподалёку гуляйте, а то ещё заблудитесь, и что мне потом с вами делать? А ведь вы ещё такие молодые, вот свадьба скоро! — знаете, если бы Джер снимался в фильме о каком-то вечно-ноющем старикашке, который постоянно переживает за своих внучат, то ему определённо дали бы Оскар. Наблюдая за тем, с каким волнением он это парировал, я невольно заржала, и парень, заметив этот мой всплеск эмоций, ещё более недовольно забурчал о том, какое поколение пошло. Нет, ну чудо, что ещё скажешь? На эту реплику друга Фрэнсис только махнула рукой, мол, не заблудимся, не переживай. А я ни с того ни с сего бросилась на Джи, затем щекоча и маленькую Бэндит. Здесь определённо должна быть шутка о том, что это у нас с Лавин семейное. О да, ребята, это очень заразно. Особенно если ты переживёшь такие приятные "пытки" немалое количество раз, то тебя просто-таки охватит желание делать это со всеми, месть, так сказать. — Тётя Тейлор, пелестань! Хих... Пелестань, гавалю! — но я не переставала. На меня, казалось, нахлынула какая-то умилительная волна чувств, и мне всё больше хотелось видеть эту недовольную мордашку, которая то и дело хихикает и молит о "пощаде". Но остановиться-таки пришлось, потому что Уэй-старший решил заступиться за своего ребёнка, сказав, что этим я могу заняться и у них в гостях, а сейчас мы как бы гулять и дышать свежим воздухом должны. После таковой его реплики я надула губки, как ранее это делала Бэндит, и скрестила руки на груди. И вот уже Джи веселила такая моя реакция; он только заулыбался и похлопал меня по спине, мол, не обижайся. То же самое сделала и Аврил, только она знала, что я всегда требую от неё большей отдачи, потому и завлекла меня в свои тёплые, пахнущие лёгкими духами со вкусом яблока, объятия. Когда мы вскарабкались на, казалось бы, самый высокий холмик, Джерард присел на зелёную травку, посадив к себе на колени маленькую красавицу-дочку. И тут у девочки заурчало в животе; маленький монстрик внутри хотел чего-то вкусненького. Джерард услышав такие позывы, вскинул брови, сказав тихое "оу", и начал рыться в рюкзаке, чтобы хоть чем-то накормить голодного ребёнка. Бэндит начала быстренько уплетать печенье с шоколадной крошкой, угощая и нас. Более хватким на печенье, как не странно, оказался Билли. И когда оно уже почти заканчивалось, Фрэнки посмотрел на него хмурым взглядом, сказав, по-моему, "ребёнку оставь, обжора". После этой фразы Армстронг виновато обвёл всех взглядом, бросив пожирание столь вкусного печенья, которое так и манило съесть себя. И тут, как ни в чём не бывало, Джерард резко поднялся, затем присев обратно, заметив, какие недоумевающие взгляды мы на него бросили. Он начал почему-то широко улыбаться, а потом, замявшись, то открывал, то закрывал рот для последующей реплики: — Настало время аху... — парень бросил взгляд на свою дочурку, которая до сей реплики тихонечко посапывала у меня на коленках, и, наверное, мысленно поблагодарил Всевышнего за то, что сейчас с нами нету его строгой красавицы-жены, которая наверняка бы дала ему подзатыльника за такое проявление непристойности в присутствии маленького ребёнка, — очешуенных, да-да, именно. Я хотел сказать "очешуенных" историй! — он ещё шире заулыбался, увидев, как просияли наши лица. Но я бы на его месте сказала "интересных", как бы странно это не прозвучало. Ведь, по сути дела, "очешуенный" — это тот же мат, просто более корректный что ли. Да-да, я знаю, он сказал так лишь потому, что это не вызвало бы у Бэндит подозрения, ведь все мы знаем, что у неё в её возрасте нету проблем со смекалкой, и она бы щедро поделилась ею с некоторыми взрослыми. И да, я поняла фишку с гласной "а", так что не думайте, что если я блондинка, то в таком не разбираюсь. Поразительно то, насколько я могу уйти в мысли, строя некие споры в своей голове непонятно с кем. Школьный психолог, вроде бы, говорила, что у меня с головой всё в порядке и нет никаких там "повреждений главного мозга". Но если что, то я знаю, что смирительная рубашка мне вроде как идёт... Ах, о чём это я? «Слушай друга, слушай друга. Это ведь Джи, он всё заметит. Плюс тебе всегда казалось, что он читает мысли. Вампир чёртов... Не, ну вы только посмотрите, как он на меня смотрит! Что, просёк всё, да? Лыбу не дави, а то сейчас в мордашку свою пидорскую получишь, понял?» — вела очередной подсознательный разговор с лучшим другом я, прожигая его взглядом. И знаете что? Он отвёл глаза, прикусывая нижнюю губу и начиная нервно теребить край футболки с американским флагом. Не, ну я же говорю вам: ЧЁР-ТОВ ВАМ-ПИР. Я с самого начала подозревала что-то неладное! У человека от природы не может быть такой ослепительно белый цвет лица. Или может? Да это даже не грим! Так, или он грёбаный вампирёныш или я дружу с покойником, который умеет искусно строить живого. Третьего попросту не дано. Так, нужно прекращать эти внутренние разговоры с самой собой, а то ещё, упаси Люцифер, подумаете, что я и вправду шизанутая! — Ну и какую историю ты хочешь поведать нам на сей раз? — спросил Фрэнк, тоже закусывая нижнюю губу и поудобнее располагаясь на плече у своего парня. Билли тем временем поправил выбившеюся прядь уже отросших до плеч волос любимого и нежно поцеловал его в лоб. После этого проявления любви Армстронга к Айеро на Уэя как будто что-то нашло — он заметно нахмурился, отводя взгляд от влюблённой парочки и слегка стиснул кулаки. Знаете, я, конечно, всё понимаю, но этого я не понимаю. Может, я тугодум, но я не понимаю, чего желает от Фрэнки Джи? Ну, блин, ну, сладкий, ты уже женат, а он с Билли только недавно сказал нам, что они планируют свадьбу. И тут мне стало очень жалко своего лучшего друга. Ведь существуют же на свете однолюбы, а у него к Айеро точно были какие-то чувства... И, видимо, они никуда и не делись. Да, он любит Линдси, и это довольно-таки заметно, но Фрэнк... Ритм-гитариста своей группы он любит больше. Да ещё и этот Билли как ни к стати... А ведь они с Армстронгом были лучшими друзьями! Да, прошла дружба, переспели абрикоски (не обращайте внимание, со мной всё окей)... — Да так, хотел было спросить у вас о том, как вы проводили своё детство, — пролепетал Джер, походу, садящемуся за горизонт солнцу, нежели нам, ведь взор его был устремлён не на нас, слушателей, а на красное, с переливами оранжевого, летнее небо. И тут все сразу оживились. Первым о своём незабываемом детстве решил поведать Фрэнки, и с его увлекательного рассказа мы все поняли, каким замечательным ребёнком он был (хоть сам он так и не считал). Эстафету принял Билли и, о да, его мне было наиболее интересно послушать, потому что если у него сейчас ветер в голове гуляет, то возникает вопрос: каким он был тогда, когда было самое время делать безбашенные поступки, не боясь последствий? А Билли был непоседливым мальчуганом, который был о-о-очень большим хулиганом, но не относился к когорте тех, кто издевался над животными (слава Богу, всё-таки хорошего друга я себе выбрала). Даже Джерард повеселел, рассказывая нам об одном забавном случае с его детства, когда они с Майки чуть не подрались из-за какой-то красивой француженки. — ... а она мне говорит: "Джегагххд, я люблю тебя и только тебя! А ещё, ты же знаешь, как мне нгхавится твоё имя. Мы созданы дгуг для дгуга", а я ей типа такой: "Имя моего брата тебе, видимо, тоже нравилось, раз ты вот так вот его охмурила. Всё, Жозефина, наши отношения окончены, я больше не хочу тебя видеть. Всего хорошего и, да, я тебе ещё в кошмары приходить буду, адьё!". Согласитесь, только я так мог послать девку. О боже, нам было всего двенадцать! Майки жалко... Вы только представьте себе: восьмилетний мальчуган после сего случая каждую ночь плакался в подушку, что любви хочет. О Иисусе, — лепетал Джи, только в конце давая волю хохоту — когда все мы уже были красные, как раки, от постоянно приступающих потоков смеха. — А что насчёт тебя, а, Тейлор? Этот вопрос застал меня врасплох, и я перестала смеяться, хватаясь за живот. — Ну-у, — протянула я, — пусть это останется для вас, мои дорогие, загадкой. Все начали возмущённо бурчать что-то типа "как так?", "Тей, ну расскажи, интересно же, ну", "мы же вот сколько всего наговорили, и тебя хочется послушать", но Джерард прервал всех взмахом руки, мол, ребят, не хочет, значит, не хочет, не лезьте к человеку. И я была безумно благодарна ему за это, потому что я относилась к той группе детей, которые вспоминали своё детство со слезами на глазах, потому что его и вовсе не было. О да, детка, это шоу-бизнес. И тут я поняла, что мне захотелось послушать об детстве Аврил, но все почему-то повставали, говоря "как-нибудь в другой раз", и меня это безумно возмутило, потому что я вот-вот загорелась желанием послушать и тут вот так вот безжалостно... Ну куда так? А Лавин только и сказала: "Обязательно расскажу, только потом. Ведь уже темнеет, а нам ещё спускаться".

***

hollywood undead — save me Сейчас все уже забыли об осторожности и просто бежали по склону вниз, к палаткам. Только Джерард тихонечко спускался, боясь разбудить свою крошечку, которая уснула во время столь занятных рассказов на его руках. Уйдя в свои мысли, или скорее — мечтания о светлом будущем с любимым человеком и прелестнейшими детками, я совсем забыла, что мы в горах и тут, как бы так сказать... Высоко. Вдруг, у меня подкосились ноги из-за приступившей к правой лодыжке судороги, и я, сама того не осознавая, начала падать вниз, с холма. Я успела ухватиться за ветку какого-то, только выросшего в столь не предназначенном для растений месте, деревца. Но и это не особо-то обнадёживало, ведь миг, и я могла бі скатиться в бездну (по правде говоря — горную речку) с этим же деревцем в правой руке. Но тут, спасительным кругом в океане, кишащем акулами, стала хрупкая и вечно холодная рука, схватившая мою и тянущая наверх. — Я держу тебя... Не бойся, — еле выговорила Аврил, ведь, повторяюсь, она была очень хрупкой и не особо-то могла тащить меня наверх, поскольку весила столько же, сколько и я (если не меньше). Её попытки помочь увидели парни, и вот уже, я видела мордашку Билли и Фрэнки, которые тащили меня за обе руки наверх. — Вот же чёрт, — сказал Джи, ошеломлённый вот таким вот случаем. — Тей, милая, с тобой всё в порядке? Ты прости, что не увидел... Ребят, давайте будем осторожнее, ладно? — его лицо всё ещё было взволнованным и мы все закивали, чтобы он перестал переживать. О да, Уэй у нас всегда был очень впечатлительным. Поблагодарив парней, которые были как раз кстати, я кинулась на Аврил со страстным поцелуем. Мы около пяти минут мяли губы друг друга, слившись языками в жарком танце, но я всё-таки решила отстраниться, чуть ли не задыхаясь и выговорив тихое, но слышное для своей спасительницы "спасибо". И тут я вспомнила о сегодняшнем кошмаре, и меня как будто током шандарахнуло — она успела, она спасла мне жизнь. Но тогда... Она сама толкнула меня... И, о Боже, страшно только подумать, что бы было, не успей она это сделать. — Ты спасла мне жизнь... — озвучила я свои мысли. На эту мою реплику девушка только легко улыбнулась, целуя меня в лоб и взъерошив мои волосы, прошептала: "Я должна была. Потому что я просто не представляю, что было бы, потеряй я столь важного для себя человечка". Одарив её понимающей улыбкой, я прошептала "люблю тебя", запечатляя, словно фотографию, которую буду созерцать в будущем, широко улыбаясь, на её губах лёгкий поцелуй.