Не по правилам

      - Кох, ты, может, всё-таки отпустишь мою руку? – спросила я у девушки, которая с совершенно враждебным видом смотрела на Уту. Так продолжалось где-то час, гуль за мной везде ходила и пыталась отговорить куда-либо ехать. Такой резкой перемены в её настроении я не ожидала, ибо ещё вчера она не подавала никакой отрицательной реакции на мою поездку домой к Уте. А когда сам масочник перешагнул порог моей квартиры, то весь негатив был направлен в его сторону.       - А, может, я с вами поеду? – она перевела взгляд на меня. – Убраться помогу, а ночью на диванчике, ну или с тобой посплю…       - Кохане, да что с тобой? – меня уже не на шутку растревожила такое её поведение. Она боится одна оставаться, или случилось то, о чём я не знаю? Не удивлюсь, если второе.       - Не майся, пожалуйста, дурью, – Ута спустил солнцезащитные очки на нос. – Если из-за тебя мы пропустим автобус, то пеняй на себя, - Коха скривилась.       - Считай, что я слежу за тобой, Пугало. Наблюдаю из кустов и держу наготове кагуне. Если принцесса вернется домой не веселой и жизнерадостной, а тем более не целой, то ты тоже пеняй на себя, усёк? – она направила два пальца на свои глаза, после чего на парня и отпустила мою руку. – Костьми полягу, но задницу надеру и строение твоего скелета подправлю.       - Неожиданная волна заботы? – он вскинул бровь.       - Да ты не бойся, – я хихикнула. – Я же уже ездила к нему. По дороге не потеряюсь и никто меня не тронет уж точно. Со мной же Ута.       - Знаешь, из всех мерзавцев мира, твой рыцарь – самый мерзопакостный, – уверила меня девушка. Я улыбнулась.       - Я об этом уже где-то слышала, – я посмотрела на масочника, потом снова на Кохане. Гуль надулась, скрестила руки под грудью и хмыкнула. Я вздохнула и обняла её. Буквально через несколько секунд, когда до Кохи всё же дошло, что сейчас произошло, меня обняли в ответ. Но вдруг эту идиллию разрушила рука Уты, которая схватила меня за талию и потянула на себя. Кохане довольно усмехнулась и с хитрым прищуром посмотрела на Уту.       - Вот только не говори, что ревнуешь, Пугало.       - Лучше ты этого не говори, – хмыкнул он и, убрав свою руку, закинул на плечо два рюкзака. – Пошли? – спросил парень у меня.       - Угу, – я кивнула и улыбнулась.       - Нам очень повезло, – прошептала я, дрожащими руками снимая с ног туфли. Зуб на зуб никаким образом попадать не хотел, поэтому я бросила попытки сказать ещё что-нибудь язвительное в адрес погоды и везения.       Повезло, собственно, нам никак. Ещё когда мы ехали в автобусе, на небо стали наплывать тяжелые свинцовые тучи. Я надеялась, что пронесёт, и под дождь мы не попадем, но черта-с два. Ливанул, как с водохранилища. А на мне были всего лишь джинсы, футболка и сверху вязаная кофта. Промокло всё и насквозь. А в добавление к ливню, против которого моя защита – зонтик – лежала дома, подул холодный «ветерок». Ветрище окончательно добил меня, заставив ещё на улице всю съежиться и стать похожей на сосульку. И нет, Ута ещё в самом начале ливня попытался меня укрыть, накинув свою куртку и прижав к себе. Но она тоже в скором времени вымокла вся до основания и через неё уже просто-напросто стекало всё ручьем на меня, хотя от гуля тепло всё-таки шло. Такой ливень у нас был всегда редкостью, а тут - пожалуйста! В итоге, дошли до дома мы вымокшие до нитки. Я ещё вдобавок промёрзла до костей. Ну и, думаю, про макияж вообще говорить ничего не надо, тут и так всё ясно.       Я, наконец сняв туфли, в которых, кажется, вода плавала, повернулась к Уте, чтобы спросить, куда будем все мокрые вещи девать, как чуть ли не стукнулась с ним лбом. Масочник тоже пытался снять несчастную обувь, вот только у него были не обычные женские туфельки, а берцы. Я перевела взгляд на его прическу. Мокрые и спутанные волосы прилипали к лицу, пара прядей даже оказались на выбритой стороне. Такая прическа в сочетании с глазами гуля давала что-то милое и смешное. А Уте мой потёкший и испорченный макияж, в особенности потёкшая тушь и размазанные тени, показались, видимо, просто смешным, поэтому он издал тихий смешок, который я, на удивление, смогла расслышать через свой смех.       - Чур, я первая в ванную, – я через силу улыбнулась, после чего вдруг чихнула.       - Дамы всегда вперёд, – согласился со мной Ута. – Да и тебе, по-моему, нужнее горячая ванна, – я шмыгнула носом. – Я-то не простыну.       - Ну да, ты вон, какой теплый, – я приложила свою холодную руку к его щеке, и у меня сразу уже возникло желание погреть о парня руки, как о батарею, но пришлось воздержаться.       - Просто ты очень холодная, – он щёлкнул меня по носу. – Иди, давай, а то заболеешь. И, видимо, уборка на сегодня откладывается.       - Почему? – удивилась я.       - Потому что на улице холодно, в доме, соответственно, холодно, ты чихаешь, мёрзнешь и так далее. Причин достаточно? – он вскинул бровь. – И да, опережая вопрос, у меня нет отопления, потому что я почти не мерзну. Подключаю я его только зимой, потому что именно тогда я действительно коченею.       - Намёк понят, – я хихикнула, снова шмыгнула носом и, подхватив с пола рюкзак, который, слава богам, был сделан из непромокаемого материала, поплелась в ванную. А Ута остался домучивать свои берцы.       Зайдя в ванную, включив свет и закрыв на замок дверь, я поставила рюкзак на стиральную машинку и включила кран в ванне. Потихоньку начала раздеваться. Ну, не потихоньку бы не получилось, ибо одежда-то мокрая. С кофтой более или менее всё прошло нормально, потом я стянула с себя футболку и начала стягивать джинсы. Снимать мокрые джинсы оказалось проблемой. Пока я пыталась стянуть одну штанину, прыгая на одной ноге, я пару раз навернулась. После чего мне надоело прыгать, и я просто села на пол, корячась и всё так же пытаясь их снять. Чёрт побрал меня надеть джинсы, которые сидят вплотную к телу. Ну вот прям в такую плотную, что у меня и так возникают проблемы при их снятии, но, ёкай их дери, не такие! Ну и Ута, кажется, услышал пару раз звуки падающего тела, поэтому подошёл к двери и спросил с той стороны:       - Ты там с кем дерёшься?       - С джинсами! – ответила я и, наконец, сняла первую штанину. Радости было столько, что я даже крикнула. – Ута, напомни мне больше никогда не надевать эти серые джинсы! Никогда!       - Постараюсь. А сейчас ты лучше снимай уже джинсы, выжимай вещи и давай сюда.       - И как я тебе их дам, если сама почти раздетая буду? – вопрос должен был содержать возмущенный характер, но у меня получилось задать его только с каким-то писком, попутно краснея.       - Хочешь, я глаза закрою и просто вытяну руку?       - Точно закроешь? – переспросила я. Нет, я, конечно, масочнику верила, но от вопроса не удержалась.       - Точно.       - Ну тогда подожди минуток пять, – я с визгом стянула вторую штанину.       Встала с пола и подошла к раковине. Я несколько минут выжимала свои вещи, после чего по очереди встряхнула кофту, джинсы и футболку, взяла в одну руку и подошла к двери. Я повернула замок и немного приоткрыла дверь. Сразу же заметила руку, которую Ута протянул, отдала ему вещи и снова скрылась в ванной, закрыв дверь.       Спустя полчаса, я вышла из ванной отогревшаяся и заодно чистая. Чувства после священной горячей воды просто невероятные. Шлепая босыми ногами по полу и на ходу суша волосы полотенцем, я искала Уту, который оказался, вопреки моим ожиданиям, не возле телевизора, а на кухне, заваривая горячий кофе.       - Пост сдал! – я приставила руку ко лбу и улыбнулась.       - Пост принял, – Ута тоже приставил руку ко лбу и, поставив одну кружку на стол, вышел из кухни. Я потянулась и посмотрела на настенные часы. Почти пять часов. Плюхнулась на стул и взяла в руки горячую кружку. Хо-ро-шо.       Через некоторое время, когда я уже наконец-то перестала созерцать то, что происходило на улице через окно, Ута зашёл на кухню. И снова без футболки. И снова я отвела взгляд, снова уставилась в окно и молча отхлебнула кофе из кружки. Но буквально через несколько секунд до меня дошло то, что в прошлый раз при таких же обстоятельствах осталось в недрах сознания. Татуировки. Я покосилась на парня, который что-то искал в шкафчиках. Скользнула взглядом по спине, разглядывая татуировки. Ута, видимо, нашёл то, что искал, бросил это в кофе, это я поняла по тихому хлюпу, и повернулся, направляясь к столу. А глаз-то я и не думала отводить в сторону.       - Ута, скажи честно, – я отхлебнула ещё кофе. – Сколько у тебя всего татуировок?       - Ну… – парень задумался.       - Намёк понят, – я хихикнула. – Их, видимо, очень много.       - Достаточно, – он отодвинул стул и сел напротив меня.       - И перед тобой сейчас сидит именно тот человек, у которого всего лишь один прокол в ухе, и то он был сделан только ради того, чтобы повесить эту сережку, – я дотронулась пальцем до серьги. – И татуировок никаких.       - Ну ты же сказала, что ещё не готова к такому серьезному шагу в своей жизни.       - Конечно. Серьезный шаг – это сделать татуировку, а не встречаться с гулем, жить с гулем, общаться с гулями, глядеть в оба, чтобы тебя не сцапали гули и, ах да, есть мороженку, купленную тебе гулем, который изначально, если я не ошибаюсь, хотел меня убить. И нет, последнее про Нишики, – я улыбнулась. – Но татуировка – это серьезней всего, да. Ты вообще у нас очень серьезный, судя по количеству татуировок на теле. Пирсинг – это вообще оплот мужества.       - У тебя истерика? – поинтересовался Ута.       - Да, – вздохнула я. – У меня духу на такое не хватит. И дело даже совсем не в маме, а в том, что я готова зареветь даже от тумбочки, встреченной моим мизинцем, – ну, не говорить же ему, что это только из-за того, что я могу созерцать его торс. Я, между прочим, всё же девушка. По уши влюбленная, прошу заметить!       - Однако, смелости, чтобы общаться с теми, кто готов тебя съесть, если попадешься им на голодные глаза, у тебя хватает, и ты с ними общаешься, – он слабо улыбнулся и наклонил голову на бок. – А не бежишь в CCG. Я, честно признаться, после того вечера, когда ты узнала о том, что я гуль, был готов к тому, что ко мне в студию постучатся следователи.       - Ах, это после того, как кто-то самым наглым образом завоевал моё нежное девичье сердце и нагло зацеловал? – я засмеялась. – О да, после этого только и идти к следователям и писать заявление о покушении на такой жизненно важный и трепетный орган.       - Можно было просто написать письмо с просьбой вернуть, – он прищурился.       - И ты бы вернул?       - Ни за что, – пропел он. – Пока ты бы не вернула моё.       - Да брось, по свету ходит куча таких, как Итори, – улыбнулась я и отпила еще кофе. – Для меня до сих пор остается загадкой, почему такой сногсшибательный красавец со своим бизнесом и прославленной среди круга гулей личностью, положил глаз на школьницу, которой плохо даётся физика.       - Просто вспомни, что изначально я хотел тебя съесть, – он поднёс кружку с уже остывшим кофе к губам.       И ведь точно. Он изначально хотел меня съесть. Сейчас вот мы сидим и так просто разговариваем, потом даже, возможно, за телевизором вместе заснём на диванчике под пледом, а ещё тогда, чуть больше полугода назад, он хотел меня съесть. Первый раз, когда я пришла, то подумала «Ну что за странный человек?», хотя он был, не смотря на свой внешний вид, добрый и спокойный, пускай и со странными вопросами. У меня бы и мысли не зашло насчёт того, что он гуль. А он вот так вот хотел меня съесть. Интересно, я ему показалась слишком глупой и доброй малявкой, которая вдруг попросила о помощи, потому что за ней какой-то маньяк гнался, а он попался ей на пути? Любитель накручивать, приятно познакомиться.       - Но потом ты уже несколько раз попалась мне на улице, – он посмотрел на меня. – Пришла ко мне, стала разговаривать. Транжирить мои дорогие запасы кофе, в конце концов.       - И что, ты тогда ещё больше захотел меня убить? – я, откинув мысли типичного пессимиста, снова улыбнулась.       - Нет, тогда ты показалась мне довольно забавной. После того, как я пришёл к такому умозаключению, ты стала приходить ко мне чуть ли не ежедневно, рассказывать о своей жизни, а иногда просто сидеть рядом и не мешать, разглядывая мои работы. А твой выкидон с поцелуем в щёку сразил меня наповал просто. Нашла моя коса на камень. Хотя, честно признаться, – он подпёр рукой подбородок, – когда ты пришла ко мне домой, я был полон уверенности, что либо убью тебя, либо просто сниму очки. И даже на следующий день я был не уверен, что сделал всё правильно. Однако мой разум не бил в набат, а просто, как всегда, продолжил наблюдать за развитием событий.       - Сегодня день откровений? – я тоже подпёрла рукой подбородок и усмехнулась.       - Было бы лучше, если бы я промолчал?       - Нет, было бы хуже, – я хихикнула. Пусть я и дура, которая, подобно барану, ходит под руку со смертью, но люблю, когда он так мне что-то рассказывает. Вообще, Ута мне всегда казался такой личностью, которая не любит говорить вслух свои мысли и вообще рассказывать о причинах поступков. Для меня он всегда казался слишком взрослым, чтобы вот так, как я, переживать о чём-то или размышлять. Но парень каждый раз свершает маленькое чудо лично для меня. И я не могу думать об этом и не улыбаться глупо и во все тридцать два зуба так, как сейчас.       - И всё же, ты слишком милая, чтобы тебя не любить, – вдруг сказал гуль.       - Это ты слишком странный, чтобы хоть кому-то этим не нравиться, – парировала я. – После того, как ты вышел из моего дома нормальным образом, а не под крики матери и летящей сковородкой, то можешь вообще считать себя героем.       - После каждого разговора с тобой моя самооценка должна повышаться, – усмехнулся он. – Но я и без того шикарен, – я засмеялась.       - Полностью согласна, – наконец, допила кофе я и отставила кружку в сторону. – И всё же, как ты научился готовить? – вообще, изначально именно этот вопросы был самым главным на этот день. Но под вечер он скатился куда-то и всплыл только сейчас.       - Год тренировок и помощь одного из друзей Итори, и – та-дам! – чудо. Гуль, который умеет готовить для людей.       - Надеюсь, я получу перед сном блюдо от шеф-повара? – я вскинула бровь       - Всенепременно, – он залпом выпил оставшийся напиток и, встав со стула, вышел из кухни. Я быстро последовала за ним. Чего это он так быстро подскочил?       И тут произошло то, чего я сама от себя не ожидала. Вот правда, я не знаю, как поддалась желанию запрыгнуть к нему на спину. Просто взяла, запрыгнула, обхватила шею руками и осталась довольна, после того, как парень стал меня поддерживать.       - Ты куда собрался?       - Ты не слышала, как кто-то мяукал? – со всей серьёзностью спросил он.       - Не-ет, – протянула я. – Никто не мяукал, – Ута, со мной на спине, подошёл к входной двери и открыл её. С улицы сразу же в дом ворвался ветер, и шум ливня заложил уши. Через секунду дверь была закрыта. – Вот видишь, показалось.       - Это всё потому, что я слишком мало корма оставил котикам, – вздохнул масочник. – Вот теперь меня и гложет совесть.       - Не бойся, завтра мы всё равно вечером поедем обратно, ты даже по своим любимым уличным пушистикам не успеешь соскучиться, – я покрепче обняла парня. – А теперь катай меня! – заявила я вполне нагло, но серьезно.       - Принц превратился в белого коня? – усмехнулся Ута.       - Именно так сказала бы Кохане, – я улыбнулась.       - Хочешь фокус? – вдруг спросил парень.       - Хочу, – автоматом ответила я и через секунду оказалась лицом к лицу с гулем. – Это и есть фокус?       - Тебя не удивляет, что ты даже этого не заметила? – довольно прищурился он, начиная медленно кружиться по комнате со мной на руках.       - Ну да, обычно я кричу и визжу от такого, – кивнула я, соглашаясь. – Эй, Ута, ты зачем в сторону лестницы начал кружить? Ты же не думаешь…       - Боишься? – усмехнулся он и, как я того и подозревала, пошёл кружиться дальше, вот только по деревянным ступенькам. Одна ступенька – один круг.       - Тецу так однажды кружил Юи, – я ещё сильнее прижалась к парню. – В итоге, у них были синяки размером с ладонь.       - Ну я же не твой друг, который человек.       - Согласна, у тебя это выходит в два раза быстрее, – я хихикнула и даже не заметила, как мы оказались на втором этаже.       - Покаталась? – спросил Ута.       - Не-ет, – протянула я, довольно улыбнувшись. Гуль хмыкнул и потопал по коридору. – Кстати, для меня до сих пор остаётся загадкой, почему здесь две спальни.       - Это всё хитрая тётенька, которая мне его продала, – ответил он. – Тем не менее, та спальня, в которой спишь ты, имеет более живописный вид.       - Это ты так даме уступил? – я хихикнула.       - Как истинный джентльмен, – согласился Ута с совершенно невозмутимым лицом.       - А у тебя какой вид тогда?       - На прекрасную и пустую дорогу, через которую стоят другие дома, – он вдруг остановился. – Собственно, вот, – он одной рукой повернул ручку и открыл дверь, ведущую в комнату. Его комнату. И, кстати, благодаря большому окну, я поняла сразу, что вид из моей комнаты действительно живописнее.       - А это что такое? – я указала пальцем на какой-то большой кусок белой и пушистой ткани. Ута, резко завернув в сторону, сделал пару шагов к этому нечту и вдруг отпустил меня. Я этого, естественно, не ожидала, поэтому плюхнулась на мягкое, пушистое и просто изумительное по ощущениям кресло. Ура, это всё-таки кресло. – Ух ты, – прошептала я, мгновенно забывшись в этом мягком кресле, максимально свернувшись на нём и обняв руками край. – Я должна буду купить такое домой. Срочно. Оно офигенное, – вдруг у меня в голове всплыла гениальная идея. – Нет, я подарю такое Кохане, – я посмотрела на Уту. – Оно ей стопроцентно понравится, и она перестанет залезать ко мне в кровать под одеяло и использовать в качестве живой подушки.       - Вы с ней спите вместе? – вскинул бровь парень.       - Нет. Это она спит со мной. Я уже пробовала с ней местами меняться – она на кровати, а я на диване. Так она ж умудрилась влезть ко мне на диван и обвить чуть ли не всеми конечностями. В итоге я проснулась от того, что мне не хватало воздуха.       - Я заметил, что в последнее время ваши запахи начали смешиваться, – Ута сел на пол.       - Просто я тебе не рассказывала, как она любит меня тискать и обнимать, – я зарылась носом в этот самый мягкий кусочек ткани.       - Если бы она не была девушкой, то я бы ревновал, – хмыкнул он.       - Ты её воспринимаешь, как девушку? – засмеялась я и придвинулась поближе. – Правда, что ли?       - Нет, но пол никуда не денешь, – гуль пожал плечами. – Обычно девушки должны быть как, сорри за очевидность, девушки. Вот ты, к примеру. Маленькая, миленькая, болтливая, язвительная немного, любишь знакомиться и быстро дружишься с людьми. А она?       - Болтливая, косит под парня, говорит всегда что-то смущающее, подкалывает людей и никогда не краснеет. Вот вообще никогда. Как думаешь, в небесной канцелярии что-то попутали?       - Если нас уж и кто-то создавал, то точно не ангелы и не Бог, – слабо улыбнулся парень. – Да и мне особого интереса до этого нет, главное, что ты натуральной девушкой родилась.       - Нужно сказать спасибо мамочке, – я улыбнулась. – И отчиму. Если бы не он, то я давно бы была приверженцем чистой кожи и на пирсинг отзывалась очень враждебно.       - При встрече упаду в ноги, – усмехнулся он. – А сейчас я готов расцеловать такое замечательное чадо, – я хихикнула и покраснела.       - Мы, кажется, сегодня в настроении, чтобы говорить о чём угодно, – я перевернулась на живот и, подперев подбородок руками, начала болтать ногами и улыбаться. – И, в таком случае, мне уж очень охота знать, кто вырастил чадо, сидящее передо мной.       - Чадо само вырастилось, – он потрепал мои волосы. Я зажмурилась от удовольствия. И ведь не скажешь, что вот как кошке приятно, до урчания, но приятно же. – Можешь начинать зацеловывать, – я услышала тихий смешок и открыла глаза, смотря чуть ли не в упор в довольные глаза Уты. Выражение лица вот вроде бы ни о чём не говорит, спокойное и холодное, аки айсберг, а вот эмоции все от глаз идут. Или это у меня уже глюки, и язык я всё же показала не зря?       Тем не менее, долго разбираться, глюки это или нет, я не стала, подалась вперёд, обвив шею парня руками и повиснув, чтобы не грохнуться, и со всей нежностью, по-другому бы у меня не получилось, мягко поцеловала его. Я вообще на другое никаким образом не способна. Чего ещё ждать от девчонки, у которой первые отношения, и те с гулем? Тут уж лучше жадность и прочее на него оставить, а я и так от стыда сгораю каждый раз и в душе чечётку выплясываю. Ута, кстати, долго ждать себя не заставил и, зарывшись рукой в мои ещё сырые волосы, углубил поцелуй. Вот он так умеет. Жадно и горячо, наблюдая через приоткрытые ресницы за моей реакцией. Мне хотелось ещё поближе придвинуться, но тут сказалось моё плачевное положение в воздухе, над полом, а ногами я еле-еле держалась на кресле, из-за чего руки, вцепившись в масочника, неимоверно устали держать собственное тело. Но тут Ута вдруг начал подниматься и, одной рукой обхватив мою талию, потянул за собой. Но на это я особого внимания обратить не смогла, так как мой разум больше увлекал поцелуй, нежели то, что меня наконец-то подняли. Через несколько секунд я спиной почувствовала холод стены, на которую мне пришлось опираться. И всё же в такой момент я найду повод сказать ерунду, так что, мозги, до свидания.       - Согласна немного подумать? – прошептал Ута на ухо. Румянец на щеках и сбивчивое дыхание прямо-таки красноречиво говорил о том, что я в данный момент готова подумать о смысле жизни. – Тот факт, что у меня в доме есть милая девушка, совсем одна, уже наталкивает на другой факт, что я гуль и это, как бы так мягко выразиться, моё логово, в котором я чувствую себя вполне комфортно и знаю, что никто сейчас не придет, разве что мой тихий вечер скрасят твои разговоры и телевизор. Думаю, не стоит объяснять, что такой монстр, как я, может в порыве чувств тебя укусить где-нибудь.       - Тебя опять раздразнило то, что я всего лишь показала тебе язык? – я подавила радостный смешок.       - Меня раздразнила ты, – сказал он совершенно серьезно. Футболка, – он дернул за краешек рукава, – слишком большая.       И вот теперь настало время становиться под цвет рака, помидора, флага какой-нибудь страны и так далее. Футболка-то на мне отцовская, на приличные цифры в размере больше. Собственно, когда я потянулась к Уте, произошел маленький казус. Очень маленький. Да кому я вру, большой! Большой казус! Чёрт-чёрт-чёрт. Я же надеюсь, что он учтиво смотрел мне в глаза, а не на какую-то жалкую часть тела, которую футболка решила не прикрывать? Да, Ута хороший. Ута приличный. Конечно же, он не смотрел. Он вообще ледник. Чёрт…       От таких мыслей я только закрыла лицо рукой, продолжая стремительно краснеть и проклинать тот день, когда я отобрала эту футболку у папы. Ну оставалась бы она у него, ну взяла бы я в этот раз свою, родимую, которая сидит, как влитая, без декольте и прочего. И, надеюсь, что Ута просто шутит. Он же ещё, к тому же, серьёзный шутник. Охико, да успокойся ты, у него подруга есть намного получше тебя. Чего он там не видел. Многого не видел, блин! Так, спокойствие, ему двадцать пять, он вполне взрослый человек, а ты истеричная и вечно смущающая девочка. Да он шутканул, наверняка же, ну.       - Ты же пошутил? – с писком спрашиваю я.       - Нет, – уверяет меня парень, со смешком в голосе. – И из всего, что я сказал, тебя заволновало только то, что футболка большая?       - Ута, я тебя умоляю, я тебе доверяю в последнее время больше, чем себе, поэтому ты для меня не монстр, – я убрала руку от лица. Щеки всё так же, не сомневаюсь, горели красным. – Далеко не монстр. Я тебе доверяю. Ты если сказал, что ничего мне не сделаешь, то ничего не сделаешь. У тебя самообладания на нас двоих хватит.       - Достойный аргумент, – кивнул он. – И всё же, что бы ты сделала с моим голодным желудком?       - Это викторина?       - Чисто профессиональный интерес, – а лицо-то далеко у него не каменное. Серьезное, но довольное.       - Точно то же, что делала бы с голодным желудком Кохане, – я, неосознанно для самой себя, захотела вцепиться в его футболку, но данного предмета одежды, к сожалению, на парне не оказалось. – Он один раз прямо при мне заурчал. А она лишь глупо засмеялась, почесала голову и с совершенно доброй улыбкой на лице сказала мне, что я соблазняю её аппетит и сегодня ночью ей нужна будет лопата.       - Только не говори мне, что тебе не было страшно, – он вскинул бровь.       - Мне не было страшно, – я улыбнулась. – Дуракам не страшно. И в тебе я тоже не вижу ничего страшного, как и в Кохане. Звиняй, но первая любовь границ не знает, – он вскинул вторую бровь. – Стой, я не про Коху, а про тебя! – парень вдруг наклонился к моему уху снова.       - Ты такая милая, – прошептал он так… тихо. Но моё сердце вдруг подпрыгнуло в груди. – Стоишь, вжавшись в стену из-за того, что из-за меня невозможно отойти, смущаешься и говоришь через силу. Как маленький, но уверенный в своей правоте ребенок. Так бы и съел, – последнее он проговорил нормальным голосом и уткнулся носом мне в волосы.       - Ну так съешь меня, – сказала я почему-то на автомате, совершенно не подумав. С языка, как говорится, соскользнуло. Только на мои щеки накатила новая волна крови, и я уже было захотела, размахивая руками, объяснять, что, мол, оно само и, надеюсь, второго смысла ты не услышал, как красноречивый взгляд масочника, поднявшего голову, заставил меня сразу закрыть рот, не принимая никаких попыток оправдаться. И тут я ляпнула совершенно другое. – Да, я сказала то, что хотела сказать, – почему бы Охико не войти снова в свой репертуар? Почему бы снова не говорить то, что первое приходит в голову? Парень тут же скептически изогнул бровь.       - Ты точно это хотела сказать?       - Да, – с видом совершенно уверенным заявила я.       - Без второго смысла? – скорее, даже не уточняет, а уверяет меня он.       - Вообще без него, – киваю я, смотря куда-то сквозь гуля.       - Могу понимать, как в первый раз подумал?       - Несомненно, – ещё раз киваю я с видом моего подвыпившего отца. Но Ута такой шикарной картины не видел, и слава богу.       - Точно? – и к чему это он уточняет?       - Конечно, – киваю я в третий раз и уже фокусирую взгляд на нём. Вот чёрт.       У масочника было слишком холодное лицо. Слишком. Он как будто переваривал информацию, пока до меня медленно доходило, что он, скорее всего, подумал далеко не на то, на что нужно. Я собиралась сказать ему то, что на самом деле имела ввиду, но вдруг Ута, вопреки вообще всем моим ожиданиям на данный момент, хотя я свято была уверена в своём всезнании любого поворота событий, впивается, именно впивается – неожиданно, резко, что я даже понять не успеваю, - в мои губы и поднимает над полом, впечатывая в стену. Готова поклясться, что в позвоночнике что-то хрустнуло. Пусть это и было неожиданностью, я тут же начала отвечать, одной рукой держась за шею парня, а второй впиваясь ему в плечо. Ноги как-то сами скрестились за его спиной, следуя желанию моего разума удержаться, а не упасть. Хотя, я уверена, что вот с такой личностью, вжимающей меня в эту самую стену, я бы не упала.       Всё тело почему-то пробила дрожь в сопровождении мурашек. Я всеми силами цеплялась за причину холодной стены, но потом, когда почувствовала, что холодные пальцы забираются под футболку, откинула её подальше. Но пальцы Уты, к счастью или сожалению, остановились на животе, выводя узоры большими пальцами, остальными же сжимая бока. Теперь мне оставалось только гадать, снова ли он превратился в ледышку, как было в начале нашего знакомства, или это просто у меня температура поднялась, и я всё же заболела. И как бы я не хотела для собственного спасения удержать данную мысль, требующую размышления, в голове, она каждый раз норовила вылететь.       Парень вдруг отрывается от моих губ и, коснувшись своим кончиком собственным носа моего, смотрит в глаза с хитрым прищуром. В такие моменты мне кажется, что та его извечная мерзлота на лице – это маска, которую он ежедневно надевает. Нет, даже так – носит постоянно. А из меня вот мастер никудышный – я врать-то толком с серьёзным лицом не умею. В такой ситуации куда до притворства-то, сбивчивое дыхание и румяные щёки наверняка всё с головой выдают.       - Я же не так понял, верно? – слова протягивает с гнусностью заправского садиста, выбивая моё самообладание из колеи. Хотя, постойте, у меня есть самообладание? Вот новость-то!       И я даже, чёрт возьми, понять не могу, почему так реагирую. Позади – холодная стена, в которую меня чуть ли не пожизненно вштамповали; впереди – парень, у которого непонятно, что в голове творится. И что в этой ситуации больше всего меня привлекает? Конечно же, стена!       - А как ты понял? – интересуюсь я, пытаясь изображать его личное спокойствие, только вот гладя на серую и ровную поверхность надо мной. Выходит, признаться честно, никак.       - Уши не завянут от того, что вслух скажу?       - А мы точно думаем об одном и том же? – я удивленно уставилась на парня, переводя взгляд с достаточно интересного потолка.       - Естественно.       - Что-то я в этом сомневаюсь, – с подозрением прищуриваюсь я. – Но мне охота узнать твою точку зрения.       Точка зрения, однако, ждать не заставила. Новый поцелуй и руки, переместившиеся на бедра. Сердце вновь понеслось выбивать чечёткой мысли из головы. Мне уже стало откровенно наплевать на какие-то там размышления, помогающие остаться в этом мире, когда Ута, подняв меня немного вверх и поставив в качестве опоры мне свою ногу, вдруг с губ перешёл на шею. Я крепче сцепила руки и откинула голову, тяжело дыша. Ладно, если поцелуй, даже самый первый, не был для меня чем-то сверхъестественным, то это немного косило под мистику. То, как парень проводил языком по коже, то, как прикусывал и целовал её, – это, пожалуй, даже не мистика, а фантастика, от которой моё тело начало медленно, но верно, становиться ватным, что даже стена перестала быть опорой.       И Ута это, видимо, тоже почувствовал, поэтому через несколько секунд мы переместились на кровать, и теперь я точно была уверена, что никуда уже упасть невозможно. А парень, видимо, был уверен в том, что я никуда уже не денусь, поэтому стал целовать настойчивей. Жарко. Мне сейчас было неимоверно жарко и стыдно. Осознание ситуации никак до меня доходить не хотело, остановившись где-то в середине пути, поэтому у меня работало только сердце, заставляя всеми силами отвечать на ласки. К отключенному мозгу добавлялась ещё и крыша, которая потихоньку начала съезжать, от чего я даже не заметила, как с меня стянули футболку, почувствовала я разве что как масочник проводит языком под кружевами и водит пальцами по коже, вызывая толпу мурашек. Сквозь сбивчивое дыхание уже начали самостоятельно проскальзывать попытки выдавить звуки, открывая к обозрению парня моё крышесносное состояние. Но щелчок застежки лифчика заставил меня более или менее выйти из этого транса и начать хоть немножко соображать. Когда явно мешающая Уте вещица была с меня снята, мне захотелось cкрыться куда-нибудь. Через пол провалиться от смущения и попыток прикрыться руками, которые были умело перекрыты парнем. Ута, видимо, хладнокровие и ледниковость свою на данный момент потерял, поэтому дышал глубоко и часто, смотря на меня затуманенными глазами. Тот момент, когда он ушёл из-под моего изучающего взгляда, я пропустила и выгнулась, когда парень провёл линию поцелуев от шеи до груди. Пальцы как будто сами вцепились в его волосы, а тело захотело большего. Стыдно. Очень стыдно, но безумно хорошо. Парень, выводя узоры на моей коже языком и сжимая двумя пальцами мой затвердевший сосок, легко его выкручивая и потирая большим пальцем, был очень рад, судя по довольному смешку, услышать, как я застонала сквозь искусанную до крови губу. В висках застучало сильнее, чем раньше, дыхание окончательно сбилось, заставляя задыхаться даже от того, что масочник просто провёл рукой вверх по моей ноге, закидывая её на себя и поглаживая, а внизу живота, в связи с уж очень жаркими событиями, завязалось что-то узлом и необычно сладко и сильно тянуло. Из данного настроя меня не смогли даже вывести звуки расстегивающейся ширинки на моих шортах, которые смогли пробраться как-то сквозь долбящий в ушах и голове стук собственного сердца и пульсирующей крови. Шорты, я, могу поклясться, увидела пролетающими мимо кровати и поняла, что одежды-то на мне кот наплакал, из-за чего я сильнее прижалась к парню, сцепляя руки и сжимая ноги, всеми силами пытаясь подавить смущение, которое ещё каким-то чудом не скрыла гамма других чувств. Ута мягко поцеловал меня, слизывая с губ кровь.       Не знаю, как у него удается это проворачивать. Вот так прям – хоп! – и либо он как будто исчезает, на пару секунд потянувшись к тумбочке у кровати, либо одежда. При чем вся, что уже заставляла в моё сердце самым наглым образом вселять тревогу и неожиданное осознание ситуации в самых разных вариациях, которые моему тихому извращенному мозгу были известны, тем самым пробив коленки на такое замечательное действие, как задрожать. Этот скудный факт не радовал даже меня. Лучше бы мозг не включался вообще, что, кстати, удивительно, если учесть состояние, в котором я сейчас нахожусь. И парень, почувствовав мою мимолетную дрожь в ногах, на секунду замер, как будто бы на час ограждая меня от любых его действий, а потом аккуратно, прикусывая мочку моего уха, раздвинул колени. «Пробежал» пальцами по ребрам, покрыл поцелуями шею – довёл меня до ручки, одним словом. И дыхание у него горячее, опаляет кожу моментально. Я, опять же, пропустила момент, когда температура тела у нас одна стала, и я начала блокировать любые страхи и сомнения стеной из раздумий, которые у меня получалось создавать плохо и всего на жалкие секунды, но оно того стоило. Ну и просто для уверенности я притянула Уту и поцеловала. Просто для уверенности. Я вообще тут жертва, мне всё можно. Хотя, вру, только ему можно совершенно всё. И я чисто, вот правда, для уверенности сжала ногами его бедра. Не боюсь совсем, просто так. Вру. Бессовестно вру.       Но до слёз меня все-таки довели, чего я не ожидала. Я вцепилась до собственной боли ногтями в спину гуля, всё ещё отчаянно впиваясь в губы Уты. Вопреки сопливым и розовым мечтам, он вошёл резко и до упора, нежно поглаживая живот и бока. Я почувствовала, как два ногтя, которых я со всей бережностью отращивала, полетели к черту, сломавшись. Слезы, казалось, вот-вот побегут ручьём из глаз, но я их всеми силами сдерживала. Очень больно. Я не могла расслабиться, как бы не хотела. Парень оторвался от моих губ и зарылся пальцами в мои волосы.       - Эй, Охико, – услышав своё имя, произнесённое этим голосом, я распахнула глаза, до этого зажмуренные от боли, и уткнулась носом в шею гуля. Наверное, тут было бы не лишним сказать что-нибудь успокаивающее, но он, наверное, посчитал, что и просто произнести моё имя, которое до этого им не было произнесено ни разу в моём присутствии, будет достаточно.       - Если об этом пронюхает Кохане, то в тебя полетят маты и тяжёлые вещи, – через силу отшутилась я.       Тем не менее, способ масочника, который можно смело записывать в легендарные, подействовал на меня во всех смыслах,и через некоторое время я всё же более или менее пришла в себя. Ну, если быть точнее, именно в то, которое было до этого. Я перестала впиваться ногтями в спину, которая безжалостно мне сломала несколько ногтей. Это, видимо, послужило маячком, что я, вроде как, жива-цела, поэтому Ута стал медленно двигаться. Несколько секунд движения отзывались болью, из-за чего я всё же предпринимала попытки поцарапать то, чего поцарапать нельзя. Но вот потом по телу снова пробежали стадом мурашки, а стон как-то сам собой из груди вырвался. Я, до этого всё так же утыкаясь носом в шею парня, откинула голову и, изогнув спину, начала двигать бёдрами. Мне будто бы под кожу огонь пустили, вызывая жар и лихорадочное состояние, которое ухудшалось с каждым подобным вздохом Уты прямо над моим ухом. Стыд всё-таки вытеснили, заменяя другими, более яркими чувствами. И хоть было непривычно, немного болезненно, но это всё меркло по сравнению с тем, что сейчас по крови разливалось и дурманило разум лучше всякой веселящей дряни. И как-то наплевать стало на всякую боль в плече непонятного происхождения, на стену ливня за окном, которого для меня как будто не было, и даже вот наплевать мне будет, если сейчас где-то там та самая группировка гулей соберется с планами на моё убиение.       А мозг у Уты всё-таки извращенный, с такими-то первыми смыслами.