Не по правилам

      Яркие лучи солнца очень нагло и настойчиво падали мне на глаза. Я бы, наверное, спала и дальше, но почему-то не сообразила перевернуться на другой бок, поэтому потихоньку разлепила сначала один глаз, а затем и второй. Прозевалась сразу же, как только жалюзи открыла, ещё бы и потянуться, но почему-то не очень хотелось. Наверное, из-за того, что я просто-напросто не могу это сделать. Хватило три минуты, чтобы осмыслить всё происходящее сейчас, до этого и, возможно, до меня даже дошли последующие события, но они затерялись где-то в круговороте моих мыслей и чувств. Хотелось кулаком постучать по подушке, зарыться в неё носом и краснеть на здоровье, но дело было в том, что я этого тоже сделать не могла. Хотя нет, могла, но не стала бы будить Уту любящими ударами по грудной клетке в исполнении истеричной девки. Да и так, в общем-то, лежать в обнимку удобно было, даже не смотря на плечо, которое почему-то очень болело.       А теперь, Охико, успокойся и хоть раз в своей жизни подумай здраво, а не тихо пищи. Итак, у нас имеется парень-гуль, несовершеннолетняя девочка и вчерашний вечер. И, возможно, ночь. Но не суть важно, какое там время суток было, вся беда в том, что ты несовершеннолетняя. Но возраст согласия давно переплюнут, так что кончай истерить, Накияма! Да чёрт, ну не могу! Ладно, перенесем это на потом, сейчас меня больше волнует то, что я буду, чёрт возьми, делать дальше. У меня сейчас, кажется, температура за сорок перескочила с этим смущением. Казалось, взрослая девочка уже, живет отдельно от родителей, с парнями спит и все дела, а снова исполняет роль помидора! Хорошо, это у меня жизненное, от этого не избавиться, но чёрт… Чёрт…       - Да как так вообще?! – случайно озвучила я самый главный вопрос на тот момент и резко заткнулась. Парень в лице не изменился, и я облегченно выдохнула.       - Легко и просто, – вдруг ответил Ута. Коне-ечно, в лице не изменился. Охико, ты молодец, судить о пробуждении гуля-айсберга по его лицу.       - Шикарный ответ, – буркнула я. – Так ты не спишь?       - Как можно спать, когда я почти слышу, как ты думаешь? – усмехнулся он.       - А ты не подслушивай мои бредни, – хмыкнула я. – Иначе устрою женскую истерику вслух.       - Как страшно, – а глаз-то не открыл даже, продолжая с таким же каменным лицом лежать дальше. – Можешь попробовать.       - Ты о чём вообще думал?! – долго обдумывать его слова я не собиралась, так что приступила к выносу мозга сразу и от души.       - Странный вопрос, особенно в данной ситуации.       - Ладно. Ты чем вообще думал, когда понял меня в таком смысле?!       - А вот это уже смешно, – он слабо улыбнулся.       - Ничего не смешно! – я пихнула его в бок и, соответственно, никакой реакции не дождалась. – Как, ну как тебе на ум пришло такое? Мне восемнадцать, живу под вечным и строгим надзором мамы, у меня до тебя вообще личной жизни не было!       - Удивительно.       - Я вообще ещё год назад лелеяла мечту сначала выйти замуж! Ты вот сейчас понимаешь, что разрушил детскую мечту маленького ребенка? И да, я ещё ребенок! А вдруг я вообще залетела?! В восемнадцать!       - Исключено. Я не идиот.       - Исключено ему! Да я же несовершеннолетняя! И мне плевать с высокой колокольни, что это вообще аргумент фиговый!       - Очень.       - И вообще, Ута, ты извращенец! – заключила я, громко хмыкнула и прижалась сильнее, положив голову и на плечо и закрыв глаза.       - Имею полное право, вроде как двадцать шесть годиков стукнет нынче.       - Кому-то двадцать шесть, а кому-то девятнадцать, – пробурчала я, после чего глубоко и спокойно вздохнула, прогоняя противные истеричные мысли хронической паникерши подальше. – Прости. Слишком нервничаю.       - Не ожидал, что ты можешь быть ещё милее, злясь и причитая, нежели краснея. Кажется, я влюблён.       - Да ну? – улыбнулась я. – Моей маме уже можно писать заявление о совращении несовершеннолетней?       - Можно сразу идти в CCG, – усмехнулся парень.       - Мне будет очень жаль сбагривать такого парня в руки следователей.       - Значит, ты уже прооралась?       - Да.       - И можно уже спрашивать, где болит, и не ждать возмущений по поводу того, что тебе восемнадцать?       - Ута, не беси и не порть момент, – шикнула я.       - Насчёт первой части я серьезно.       - Я тоже.       Боже, как же приятно порой побеситься, поязвить и поорать. Кажется, неделю я буду ходить счастливая. Точно буду. Даже закрою глаза на то, что у меня ногти сломались так хорошо, что пальцы болят. До мяса, кажется. Маникюр к чёрту, ну и пусть. А сейчас ещё маленько полежу и встану. Я очень хочу есть.       - Как так вообще? – спрашиваю я у гуля. Хочу посмотреть очень злобно и недовольно, но меня почему-то данная ситуация пробирает на дикий смех, поэтому я только сижу и истерично хихикаю, а Ута аккуратно проводит ваткой, смоченной в перекиси, по ране.       - Двусмысленность твоей фразы ввела мой мозг в растерянность, – хмыкнул он.       - И ты решил, помимо второго смысла, попытаться осуществить ещё и первый, укусив? – смеяться хотелось ещё больше.       - Видимо, да, но второй, как видно, понравился мне больше.       Теперь у меня на плече красовались такие красивые следы от зубов. А ещё оно очень болело, ведь впились-то мне хорошо. То-то оно и болело.       - В вампиры заделался, небось, – усмехнулась я. – Почти в шею.       - Я предупреждал, – он мягко поцеловал моё плечо и потянулся за бинтом.       - Ну хоть не на гарнир меня пустили, и на том спасибо, – я снова засмеялась.       - Мне главное сейчас не шутить.       - Почему? – удивилась я и посмотрела на плечо, которое парень начал бинтовать.       - Обидишься, – довольно хмыкнул он.       Через два часа мы стояли уже у моего дома. Я была сытая, довольная и усталая. Хотелось бухнуться на диван и проспать ещё сутки-двое. Но спать, к сожалению, мне придется часика два, ибо уборку в своём доме никто не отменял, как и чтение учебников перед первым учебным днём после сломанной руки.       - Как думаешь, она что-нибудь сломала или спалила? – спросила я парня.       - Да соседи вроде не ломятся в твою дверь.       - Думаю, это хорошо, – я улыбнулась и встала на носочки, потянувшись за поцелуем. В итоге на полпути я решила сменить курс и просто чмокнула Уту в щёку. Он, видимо, пронюхал весь поворот событий, но в каменном лице не изменился. – Ладно, я пошла. Завтра обязательно приду.       - И попытайся оставить эту бешеную дома.       - А она тебя так любит, – я покачала головой и тихо хихикнула. – До завтра, – я помахала рукой и направилась к моей родной и бедной квартире.       Подойдя к двери и вытащив из кармана ключи, я вдруг услышала очень хорошую брань, летящую из моей квартиры, и поспешила повернуть ключ в замке, после чего распахнула дверь и увидела достаточно странную картину. Юи с воинственным видом и со сковородкой в руках о чём-то очень громко и горячо спорила с Кохане, у которой была в руках скалка. Тецуя сидел на полу, прислонившись к стене, и клевал носом, находясь в состоянии полусна. Его откровенно не заботила сложившаяся ситуация и, видимо, мой друг решил включить энергосберегающий режим. Тем временем конфликт между Юи и Кохане начал ещё больше разгораться, и я не нашла другого выхода остановить его, кроме как очень громко хлопнуть дверью. Девушки одновременно повернули головы и удивлённо уставились на меня, а Тецу, хрюкнув, проснулся и растерянно начал оглядывать всё вокруг, спрашивая, кончилась ли уже война.       - Что здесь происходит? – я изогнула бровь, сохраняя полное спокойствие.       - Какого хрена она хозяйничает у тебя дома?! – крикнула Юи.       - Блондиночка начала на меня орать, ну я и пошла в ответную, – развела руки Коха, мол, ничего примечательного, всё в порядке.       - Юи, не выражайся, Кохане, положи скалку, пожалуйста, – гуль с лицом «да без проблем» отбросила скалку в сторону. Та улетела в гостиную и, видимо, прилетела в кого-то, ибо отборная ругань сапожника знакомым голосом просто так бы не появилась. Я медленно зашла в комнату и окончательно офигела с происходящего. В субботу, в чёртов выходной день, у меня в гостиной сидел Китамура-сенсей и, как видимо, пил чай из старых глиняных кружек при ароматизированных свечах, скрестив ноги на диване.       - Привет, Накияма, – прошипел учитель, потирая плечо. – Как жизнь?       - Китамура-сенсей, вы что здесь делаете? – я нахмурилась. – Хотя, нет, не отвечайте. Почему вы этих двух не остановили? А если бы они друг другу шеи свернули?       - Горячий темперамент современных девушек заставляет мужчин молча отходить в сторону, чтобы не попасть под горячую и тяжелую руку, мой верный книжный червячок, – ответил физик. – Чайку?       - Спасибо, попозже, – я вышла в коридор. Тецуя уже сгрёб в свои лапы Юи, которая тянулась коготками до глаз Кохане. Брыкалась подруга знатно, но парень всеми силами держал её, не обращая внимания на кулак, который целился уже в глаз ему.       - Иди-ка сюда, я тебе подправлю физиономию, – шипела Хирогава. Коха только молча отогнула средний палец.       - Что случилось? – спросила я у своей сожительницы, по совместительству телохранительницы.       - Мы просто друг другу не понравились, – она пожала плечами.       - Заметно, – я закатила глаза.       - Кума, ты живёшь с этой стервой?! – неожиданно крикнула на меня Юи.       - Не твоя, вот ты и бесишься, котёнок, – усмехнулась гуль.       - Ну, Юи, это моя дальняя родственница, я же говорила, – начала я, пропустив мимо ушей физиково: «Огонь, а не баба!» – Ты же видела её, когда приходила ко мне, а я была у родителей. Тогда, кстати, вы не цапались, ты предпочла лезть к Уте, – решила я припомнить грешок моей подруге.       - Я думала, что она у тебя дня на два, а живёт тут уже почти месяц! – фыркнула Хирогава.       - Дальние родственники два дня не гостят, – пропела довольная Кохане. – Они либо насовсем, либо на годик-другой, котеночек, - Юи рыкнула, долбанула Тецуе по руке, и тот её опустил на землю. Девушка одернула юбку, поправила заколки на кудряшках и вдруг меня обняла.       - Без тебя в школе скучно, – буркнула она мне на ухо.       - И я по тебе скучала, – я обняла подругу в ответ и облегченно вздохнула, что сыр-бор кончился. – Не советую, кстати, вам цапаться, – посмотрела я на гуля. – Вы будете слишком часто видеться.       - Если они и в дальнейшем не поладят, то у меня личная просьба – не приводи вторую, Накияма! – послышалось из зала.       - А вы бы вообще помолчали, сенсей, – хмыкнула я. – Собственно, вы зачем пришли? – Юи отлипла от меня.       - Кума, я хотела пригласить тебя поехать с нами на море, – улыбнулась Юи. – Мой папа может достать билетов на любое количество человек, поэтому я решила поехать с тобой и Тецу, – как смешно получится, если на море я сломаю ногу, как в прошлый раз в горах руку. Или я была не совсем в горах? Не помню, куда меня затащит тот гад и половину дороги назад я, в принципе, тоже не помню.       - Я бы не ни за что не пропустил ваш выход в купальниках, – подмигнул мне парень.       - Тецуя, дурак! – Хирогава пнула его в коленку.       - Да ладно-ладно, шучу, просто вас бы одних не пустил, – засмеялся друг.       - А насколько? – спросила Коха.       - На неделю, – ответила Юи, с подозрением покосившись на мою «родственницу». Любой другой бы давно про себя отметил, что мы с ней вообще не похожи, но кого это, собственно, интересует.       - Без меня не поедешь, – предупредила гуль.       - И не собиралась, – сразу же ответила я. – Мало ли, спалишь мне дом, – я улыбнулась, а Коха хитро прищурилась и изогнула бровь. – Юи, можно и на неё тоже? – я посмотрела на подругу.       - Посидела бы дома недельку, не одичала бы, – недовольно фыркнула она.       - Её родители оставили их чадо на моё попечение. А чадо ручки ломает на лесенках, куда ей на море одной ехать-то! Моя священная обязанность проследить, чтобы всякие мужики не заглядывались, и конечности остались целы.       - Вот всегда так, начнешь смотреть на произведение искусства, как тебе подруга этого самого искусства в глаз даст! – Китамуру-сенсея явно что-то гложет сегодня. А мои друзья лишь удивленно переглядываются, что физик у меня дома выкрикивает своё ну очень личное мнение всем. Нужно будет проверить, не подливает ли он себе в чай чего-нибудь. Ну, а пока я буду пропускать это мимо ушей.       - Учитель, закройтесь, пожалуйста, – настойчиво попросила я сенсея. – Собственно, Кохане говорит правильные вещи. Мама вряд ли одобрит, если я поеду без неё, – Юи задумалась, почесала ногтем щёку и посмотрела на меня.       - Ну тогда ладно, – она посмотрела на Тецу. – А ты чё лыбишься?       - Три девушки в купальника-ах, – мечтательно вздохнул парень.       - Он извращенец? – шепнула мне Коха.       - Нет, он выпендрежник и любитель нас дразнить, – ответила я, наблюдая, как высокий и накаченный баскетболист получает люлей от маленькой девочки с кудряшками и розовой юбочкой.       - Тогда мы должны подружиться с этим парнем, – гуль скрестила руки.       - Да вы лучшими друзьями станете, гарантирую, – усмехнулась и тоже скрестила руки. – Хей, Юи, Тецу, может, чайку?       - Да сгребайтесь уже и валите из этого пристанища зла, охламоны! – послышалось из гостиной. – Мне нужно поговорить со старшим мазохистом! Вы вообще тут ни к чему!       - Видимо, Китамуре-сенсею срочно нужно с тобой поговорить, – пожала плечами Юи и хихикнула.       - Очень, – улыбнулся Такаяма. – Все равно послезавтра увидимся. И да, я обещал познакомить свою команду с тобой.       - Зачем? – одновременно спросили мы с Юи.       - Я случайно, ну как, относительно случайно брякнул, что ты в средней школе побила одного парня, – он мило улыбнулся. Коха удивленно посмотрела на меня, подавляя смех.       - А так оно и было? – гуль изогнула бровь.       - Да, – я закатила глаза. – Но тот паренёк был чуть выше меня и так же телосложением, а я в то время переклинилась на волейболе, поэтому, когда он вывел меня из себя, я ему засандалила в глаз.       - А потом апперкотом в челюсть, пробила несуществующий пресс и дополнила ударом уничтожающей боли.       - По дорогому врезала, серьёзно? – заржала Кохане. – Вот это поворо-от! Детка умеет драться! Иоши, держи меня, как семеро, мой смех сейчас спасёт всё в радиусе километра! – и девушка, загибаясь от откровенного ржача, удалилась в зал.       - Тецу, это было давно! – возмутилась я. – И меня тогда чуть не исключили, так что не смешно.       - И с тех пор ты не злишься вообще, как я понял, – усмехнулся парень. – Ладно, пошли, красавица, зайдём по дороге в лапшичную, там как раз в это время мало народа.       - Ты смотри, я на диете, – предупредила его подруга, надевая куртку.       - Да-да, конечно, – закивал Тецу. Я улыбнулась.       - Пока-пока, кума! – помахала мне рукой Юи, радостная вся такая, как будто меня впервые за десять лет увидела. – До понедельника!       - Пока, – я махнула рукой и, подождав, пока друзья выйдут, закрыла дверь. Пошла в гостиную, там всё так же сидел Китамура-сенсей, рядом с ним уселась Коха, и они оба увлечённо обсуждали ситуацию, в которой бы я была первой грозой школы. – Хватит выдумывать, я не люблю драться, – хмыкнула я, взяла с дивана подушку, положила её на пол и села у стола, положив на него подбородок и вытянув руки до вазы с печеньем.       - А зря, рука у тебя тяжелая, – покачал головой учитель. – В общем, – он достал из вскрытого кармана пиджака железную фляжку, плюхнул в чай содержимое и убрал обратно, подтверждая мои всяческие догадки по поводу «веселого» чая, – женщины, Накияма, – зло.       - С чего такой мрачный вывод? – изогнула бровь Кохане, обнимая руками ноги. – Баба бросила? – учитель кивнул.       - И вы пришли к своей ученице по такому поводу? – я закатила глаза.       - А тебе что-то не нравится? – недовольно спросил физик.       - Обычно у взрослых людей есть друзья, с которыми можно выпить и пожаловаться на все, – я покосилась на зияющий в моём шкафу коньяк, который у меня когда-то забыл папа. Ну я его не выбрасывала, думала, может, придёт, да я ему всучу, а черта-с два моя память сделала мне доброе дело и не забывала про это каждый чертов раз. – Странно, что вы пришли ко мне.       - Вот поэтому сиди и помалкивай, Накияма, – хмыкнул Китамура-сенсей. – Ты одна из немногих женщин, которых я не считаю злом, так что постарайся остаться именно на планке любимой ученицы и старшего мазохиста.       - Любимая ученица? – я усмехнулась.       - Не тяни лыбу, иначе получишь в лоб и дополнительные номера в понедельник. Ферштейн, дитятко моё?       - Ферштейн, – я взяла одну печенюху из вазы и запихнула её в рот.       - И на том спасибо, – физик залпом выпил оставшийся в глиняной кружке чай. – В общем, женщины – зло. И хватит прожигать взглядом этот коньяк, доставай его уже, у твоего сенсея горе! Горе, ты понимаешь? Го-ре! Мне вообще под тридцатник, а я переживаю это, как свои безмозглые ученики. Нужно сходить к психологу.       - Конечно, Китамура-сенсей, конечно, – начала поддакивать я, удивляясь, как физик ещё не завёл целую театральную пьесу со множеством эпитетов и речевых оборотов о своём плохом расположении духа, когда ещё день назад послал меня куда подальше, чтобы глаза его меня не видели. Я встала с пола, подошла к шкафу, достала оттуда бутыль конька и поставила на стол.       - Ради Богов, зови меня вне стен школы по имени, иначе выбесишь и прямо сейчас отхватишь какую-нибудь оценку, путём неожиданного вопроса, – я закатила глаза и плюхнулась обратно на подушку. – Кстати, а сему Господнему творению годков-то сколько? – вдруг спросил мужчина у Кохане.       - Почти двадцать пять, – усмехнулась девушка.       - А по характеру тянешь на двадцать, – сенсей с невозмутимым видом открыл бутылку и начал хылкать прям так, из горла.       - Да вы… точней, ты тоже не тянешь на свои двадцать восемь, – я подперла рукой подбородок. – Я свято верила, что двадцать один. Наверное, все потому, что вы слишком развеселые для своих лет. Оба.       - Детство в заднице должно играть всю жизнь, детка, – улыбнулась Коха. Я устало улыбнулась в ответ и положила голову на стол.       Далее последовал рассказ сенсея о его суровой доле. Мои глаза медленно закрывались, и в конце-концов я сделала именно то, что хотела весь день, после того, как встала с дивана, – задремать. Тут я, конечно, наполовину легла, даже не на диван, но сам факт того, что я почти нахожусь в желаемом сне, безумно радовал. Особенно под рассказ физика, который можно смело назвать сказкой на ночь. И, главное, меня никто, вот совершенно никто, как я поняла, не беспокоил. Через дрёму можно было услышать, как сенсей и Коха говорили, а потом меня утащили на моё мягкое ложе. И утащила, по-моему, Кохане.       На следующий день я проснулась рано. Но, не смотря на это, бодрая и выспавшаяся. Встала со своей кровати, пошлёпала босиком на кухню, насыпала Санго и Рэо корм, после чего пошла искать до сих пор пребывающую в царстве Морфея Кохане. То, что она спала сегодня в зале, до меня дошло сразу же, поэтому я туда и направилась. И увидела я очень странную картину, в которую каким-то неведомым образом вписывался Китамура-сенсей. Коха и сенсей всё так же сидели на диване, только вот дрыхли и сопели по очереди. Девушка, видимо, свалилась первая, чему я не удивляюсь, и видела уже десятый сон на плече у моего учителя, а тот, чудом держа в одной руке пустую бутылку из-под коньяка, которая грозилась в любую секунду выпасть, видел сон, наверное, такой же по счету, что и у Кохи, вот только оперев свою голову о её. В итоге получилась очень милая картина, напоминающую мне меня и мою сожительницу, когда в моей квартире царила эра манги. Мы тогда чуть ли не каждый день вот так вот засыпали, только утром я почему-то просыпалась либо без воздуха, либо на полу.       - А это шанс… – я покосилась на входную дверь, а затем на Коху.       Буквально через три минуты я уже стояла на пороге причёсанная, умытая, одетая и, в общем, собранная. Такой шанс, уйти из-под надзора Кохане, я упускать не собиралась, поэтому тихо вышла, аккуратно закрыла дверь и положила ключи под цветочный горшок.       Спустя полчаса ноги привели меня в парк. Настроение прямо располагало сегодня прогуляться. Поэтому я решила сначала посмотреть на утренний город, подышать холодным воздухом и тогда уже пойти в студию, попутно заскочив в магазин и прикупив чего-нибудь вкусненького. С одной стороны хорошо, что Ута гуль, – делиться не надо.       Но вдруг я в кого-то врезалась. Навязчивое чувство дежавю ударило в голову. Это, в принципе, и понятно, ибо Нишики можно смело провозглашать разрушителем моих спокойных атмосфер. Парень, видимо, меня не увидел точно так же, как и я его. Только вот я просто витала в облаках, а он читал книгу.       - Ну здравствуй, – улыбнулась я.       - Не улыбайся, хватит портить мой мрачный день, – фыркнул Нишио и двинулся дальше.       - И я тоже рада тебя видеть, – быстро перестроилась на другое направление и пошла рядом с парнем. – Как дела?       - Какая тебе разница? – покосился на меня Нишики.       - Да брось, ты уже давно стал тем, кого я сначала видеть не рада, а потом даже очень. Твои недовольные гримасы и вид, ненавидящий весь мир, меня ужасно забавляют.       - Потешься в другом месте, ребёночек, – скорчил он недовольное лицо.       - И даже не обзовешь меня никак? – удивленно спросила я.       - Творческий кризис, – парень поправил очки.       - Неужели я дожила до этого дня! – я засмеялась. – Нишио, попробуй порадовать меня ласковыми словами и комплиментами, я буду на седьмом небе от счастья!       - И не мечтай, полоумная девка, – он фыркнул.       - И правда, случится же Армагеддон, если ты скажешь кому-нибудь хоть что-то приятное. Поэтому предлагаю сесть во-он на ту скамеечку и послушать твоё мнение об этой книге, – я постучала по корке книги, которую парень держал в руке.       - Оно тебе надо? – усмехнулся он с таким неверующем в это видом, что меня аж в душе передернуло.       - Послушать тебя без язвительности мне всегда надо, – я улыбнулась. – Ты же ведь на самом деле у нас хоро-оший, – я потянулась к щеке мирового ненавистника и схватила её, оттянув.       - Совсем сдурела?! – а как заорал, как заорал-то! И мне за щеку вцепился в ответ. Весь путь до скамейки мы держали именно так, перетягивая щеки друг друга. И готова поклясться, что ещё чуть-чуть, и этот парень засмеялся бы, но, к сожалению, моя собственная щека начала уже болеть, поэтому пришлось его отпустить и плюхнуться на скамейку. – Дура, – буркнул он и тоже сел, потирая красную щеку. – У тебя же синяк будет, – таким словам я сначала удивилась, потом захотела возмутиться, а после плюнула на всё и просто улыбнулась во все тридцать два зуба. Я наконец-то вытянула из него хоть что-то хорошее.