Две цитадели одной крепости

      В жизни все проходит не так гладко, но, как обычно говорят, что ни делается, все - к лучшему.       – Папа, ты, правда, будешь счастлив, выдав меня замуж за сына своего бизнес-партнера? – c надеждой и печалью в голосе спрашивала хрупкая девушка, сидевшая в кожаном кресле в кабинете отца. Настроение у Альбероны пропало уже давно, но, когда отец объявил ей о свадьбе с совсем не знакомым ей человеком, оно превратилось в депрессию. Нет, не то чтобы он ей не был знаком, она, бесспорно, видела его и знала, кто он такой. Но они никогда не общались. Она не знала, подходят ли он друг другу, сможет ли он сделать ее счастливой или она его. Хотя, куда там, какое может быть счастье в браке по расчету? Но выбора у нее не было.       – Я уверен, вы поладите, – весело сказал тот. – Мы с самого вашего рождения планировали эту свадьбу.       – Сводники хреновы, вы что насмотрелись бразильских сериалов и решили покрутить в своих руках жизни двух молодых людей? Досматривали бы тогда свои гребаные сериалы до конца, тогда поняли бы, что такие выходки никогда не кончались хэппи-эндом! – огрызнулась она и вышла за дверь, не забыв громко хлопнуть ею напоследок.       – Кана... – попытался что-то сказать Гилдартс, но не смог.       У Каны уже был приятель, они много времени проводили вместе, даже строили планы на будущее. Правда, предложения руки и сердца все не поступало. Кану это в общем-то устраивало до поры до времени. Потом захотелось завести семью. И с каждым месяцем, проведенным в раздумьях ее возлюбленного, она все больше понимала, что ситуация безнадежна. Следом появились какие-то проблемы, вечные отговорки, и им пришлось остаться друзьями. Предложение отца выбило ее из колеи, в то время она только отходила от болезненного разрыва, а новость ее просто ошарашила и заставила забыть обо всем. На все уговоры отец не реагировал, утверждая, что отдает ее в надежные руки и, если она любит отца, должна послушаться. По его словам, молодой человек был более чем достойным кандидатом в мужья и никому, кроме него, он не смог бы отдать любимую дочь со спокойным сердцем.       Через месяц состоялась свадьба, девушка натягивала на себя маску радости, улыбалась гостям, фотографировалась с ними и со своим молодым супругом. Правда, они ни разу не посмотрели друг на друга. Поцелуй от Лаксуса Дреяра - страстный и требовательный – после окончания клятвенной речи тоже был для отвода глаз, хотя, если бы она была в него влюблена, этот поцелуй мог заставить ее сердце биться чаще. Первая брачная ночь, проведенная в одиночестве, кольцо на пальце, разбитое сердце и судьба. Он так и не появился в номере, который сняли для них их родители. А она его ждала, немного, хотя бы для разговора по душам. Но вместо разговора были лишь тихие рыдания.       На утро она отправилась в путешествие по Европе. Но даже шопинг в Милане и Париже не мог поднять ей настроение. Обратно Кана прилетела через неделю, но она не знала, куда вернулась, домой или в ее личный ад? Девушка скиталась по клубам, напиваясь до потери пульса и ночуя в пригородных отелях. Алкоголь стал для нее чем-то, без чего она не могла проводить спокойно ни минуты. Она приняла решение: если уж страдать, то медленно и болезненно, назло отцу.       Прокутив так неделю, не видя солнечного света, Кана начала забывать о своих проблемах, но они о ней забывать не собирались. Лаксус Дреяр неустанно следил за ней. Ходил буквально по пятам, изучал, наблюдал. Иногда тайно избавлял ее от ненужных знакомств. И вскоре ему начало это надоедать.       В одном из клубов Альберона увидела мужа. Когда он направился к ней, медленно подбираясь, словно хищник к добыче, его глаза выражали презрение и усмешку. Она же отвернулась. Может быть, не заметит и пройдет мимо? Девушка на это рассчитывала, губя очередной коктейль, состоящий в основном из водки.       Вдруг она почувствовала, как ее резко и бесцеремонно дернули за руку и развернули лицом к танцполу, и ее взгляд встретился со взглядом мужа. Он презрительно осмотрел ее: слишком откровенный наряд, яркий макияж; недовольно наклоняясь к ее лицу, первым делом он почувствовал сильный аромат алкоголя, а потом ее духи. Она отвернулась, недовольно фыркнув себе под нос, но это только лишь ускорило исход событий.       – Пора исполнять супружеский долг, – хищно, пошло и злобно прошипел он и тут же потащил ее в приватную комнату. Она пыталась освободиться от его захвата, но не смогла, его сила была чересчур огромной для нее, к тому же уже изрядно опьяневшей. Только когда за ее спиной захлопнулась дверь, отгораживая их от шумного зала, она развернулась и увидела его. Высокий, стройный, накачанный, красивый, чего греха таить, парень со шрамом на лице, который ни капли не уродовал его, а даже, наоборот, придавал какого-то шарма. Рубашка была расстегнута чуть ли не наполовину, демонстрируя его рельефный торс. Альберона прикинулась кирпичом. Ни одна эмоция не отразилась на лице, хотя она дико боялась его. Он направился прямо на нее, ухмылка не сходила с его губ. Кана же, наоборот, попятилась назад. И, как обычно происходит в таких ситуациях, запнулась. Она лишь успела посмотреть, куда падает, и в ту же секунду очутилась на мягком диване. А над ней уже возвышался он, словно бог.       – Долго собиралась бегать от меня, женушка? – наваливаясь на нее всем телом, шептал он. От него разило спиртным. Она сразу поняла, что алкоголь в его голове не играет ей на руку. Такой человек, как Дреяр, может быть слишком не сдержанным, даже агрессивным.       – Слезь с меня немедленно! – грозно произнесла она.       – Да ты и разговаривать умеешь, не только напиваться до отключки! Жаль, с немой женой было бы куда проще, – он впился в нее своими губами, его это заводило. Не расщедриваясь на ласки, он приступил к своей главной цели. Лаксус поднял подол ее платья и прошелся пальцами по тонкому кружеву, она распахнула глаза и попыталась его сбросить с себя, но поняла, что слишком слаба. Вскоре белье резко впилось в ее кожу, и, простонав от боли сквозь поцелуй, который до сих пор не прекращался, девушка замерла. Он сорвал с нее трусики и, расстегнув молнию на брюках, приготовился к осуществлению своей цели. Она чувствовала, как что-то твердое и горячее упирается в ее лоно, и ничего не успела сделать, как он вошел в нее. Секс был грубым и резким. Кана была рада только тому, что не была девственницей. Ей было неприятно сейчас, а что если он стал бы ее первым мужчиной? Слезы ненависти и презрения катились по ее щекам. И он видел это. Ему было все равно, что она страдает, главное, что удалось выместить свой гнев. Правда, ему безумно не нравилось, как она смотрит на него. Это не то, чего он хотел. Она должна была восхищаться им, хотеть его, чтобы он смог приглушить что-то ноющее в груди, но она была стойкой. Лаксус сам понимал, что поступает неправильно, но остановиться уже не мог. Прекрасно знал, что она его не любит и не хочет выходить за него замуж. И сам был того же мнения о браках по расчету. Но что его мучало? Он не знал. И ему было больше не на ком срываться.       Нет, у него не было возлюбленной. Вся его жизнь в тридцать лет протекала в работе, в создании имиджа, репутации, связей; он готовился унаследовать компанию деда, который решил, что за это Лаксус должен жениться на дочери его компаньона. Очень кстати тот тоже был не против. Но она - дикая, свободная, всегда делающая что хочет, его ужасно бесила. Он присматривался к ней задолго до того, как она была поставлена в известность о свадьбе. Яркая искра в темноте, так он ее представлял, слишком заметная, дерзкая и красивая. Так и хотелось потушить ее либо завладеть ею.       Работа занимала большую часть его времени, даже в свою брачную ночь он работал. Заперся в кабинете и, опустошая один за другим бокалы с коньяком, изучал документы. Может быть, от злости на судьбу, может, на себя. Но позже он пожалел, что не провел ту ночь с ней. На утро после свадьбы она исчезла. Найти ее было нетрудно. Он следил за каждым ее передвижением, ожидая подходящего момента для своего появления. Сперва Дреяр очень хотел застукать ее с каким-нибудь любовником, чтобы отыграться на ней. Но она вела себя прилично и была ему верна. Потом появились куда более непристойные идеи. Он мог изменить ей с первой встречной, но ждал ее.       Он сделал последний толчок и замер, всматриваясь в ее, залитое слезами, лицо.       – Теперь ты моя, и, если ты изменишь мне, я выкину тебя и уничтожу. То же самое, если ты опозоришь меня или подорвешь мой статус. А если ты исчезнешь, я найду тебя и сделаю то же, что и сейчас, – Лаксус встал и повернулся к ней спиной, подобрал ее трусики и, сжав их в руке, произнес, – приведи себя в порядок и на выход. Подобные заведения – не место для моей жены.       – А для тебя, значит, место, да? – ехидно и злобно выплюнула она. – Не указывай мне, что делать, и я не скажу, куда тебе идти, – мужчина развернулся и с лютым взглядом подошел к ней. Она не испугалась, ее уже унизили, взяв силой. Его ладонь сжалась у нее на шее. Девушка ухмыльнулась и с гордостью и презрением посмотрела в его лицо.       – Прикрой свой ротик, если не хочешь остаться без зубов.       – Умерь свой пыл, если не хочешь, чтобы я подала на тебя заяву в полицию за насилие. Или, может быть, прессе будет интересно знать, какой Лаксус Дреяр на самом деле? Что скрывается за маской успешного и популярного уже-не-холостяка города? – Кана смеялась над ним, видя, как его взгляд переполняет ненависть и гнев. Лаксус чуть с катушек не слетел, но одернул себя, да и возбуждение тоже сыграло свою роль, она была чертовски привлекательна в своей испорченности и непослушании. Он схватил ее за волосы и впился в нее грубым поцелуем, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Дреяр был уверен, что это было для нее самым большим оскорблением, чем какие-либо травмы. Ему безумно нравилась ее гордость и смелость, смешанная с безрассудством. Ведь она не знала, на что он в действительности способен. И не узнает, ведь он не станет применять силу к ней. Слишком хрупкая, того и гляди сломается. Он будет действовать на нее морально, это достаточное наказание.       – Что ж, семейная жизнь будет веселой, – усмехнулся он и потащил ее на выход. Там их ждала машина с водителем. Он отвез их к огромному поместью, внутри которого было мертвецки тихо. Дреяр подтолкнул ее вперед, навстречу темноте, и она, запнувшись о ступеньку, полетела на пол. Муж не помог ей, только лишь включил свет и окинул ее презрительным взглядом. Кана поднялась сама и, гордо выпрямив спину, сделала пару шагов вперед, а потом остановилась.       Этот дом был чужим для нее, как она будет жить здесь? Она не знала. Тогда ее плечо снова больно сжала рука ее мужа, он повел ее по коридору в сторону лестницы на второй этаж и завел в спальню. Комната была красивой, стильной, Кане нравился хороший дизайн, но, несмотря на свои пристрастия, это место отталкивало ее.       – Раздевайся, медленно, – приказным тоном заявил Лаксус и скинул пиджак на кресло.       – А больше ничего не хочешь? – направляясь к двери, фыркнула она. Она думала лишь о том, чтобы не сломаться. Дреяр ухмыльнулся и, подхватив ее на руки, поднес к постели, а затем скинул. – То, что было в клубе, – только начало.       А дальше он снова овладел ею. Она пыталась отстраниться от реальности, и у нее это получалось ровно до тех пор, пока он снова не входил в нее, и все начиналось заново. Он был чертовски хорош собой, думала она, и сожалела, что он не может быть настолько же нормальным. А потом смеялась над глупостями, о которых думала. Слезы уже не текли, она просто прикинулась неживой, так было проще терпеть. Его ужасно бесило, что она настолько сильная и сопротивляется ему. И тогда он решил принять другой метод, но позже.       Она уснула голая и уставшая рядом с ним, а он лишь наблюдал. Небольшой жест – знак того, что он уважал ее за стойкость, – и она уже дремлет под одеялом. Лаксусу было интересно, сможет ли он быть таким же добрым и дальше? Так или иначе все мысли в его голове принадлежали только супруге, не смотря на то, что это были желания ее наказать. Внутренний голос мужчины спрашивал: "Разве это достойно тебя? Будто бы мальчишка. Неужели влюбился?"       – Ха-ха-ха, приехали! Хотя, пошло все к черту! Она мне нравится, – едва заметно смеясь, мужчина закинул руку ей на бедро и уснул, прижимая жену к своему телу. Ему нравилось чувствовать тепло и легкий аромат алкоголя.       Утром Кана проснулась в одиночестве. Лаксус уже давно отбыл на работу. Ее тело немного побаливало.       – Меня трахнули три раза, это достойно похвалы, – проговорила она с сарказмом. Нет, себя она не жалела. Скорее была готова к этому, но и не смирилась. Послушной женой-подстилкой уж точно не станет. Весь день Кана пребывала в доме, изучая каждый его уголок, чтобы Дреяр не чувствовал за собой территориального преимущества. Ближе к вечеру она отправилась за своими вещами, накупленными в путешествии. А потом, надев самое шикарное платье и приведя себя в божеский вид, отправилась в ресторан. Альберона знала, кого встретит там, это был ее бывший поклонник, с которым она рассталась, – Бахус, владелец одного пивного завода и еще кучи ресторанов и кафе. Он бывал в этом ресторане как раз по четвергам.       Как будто бы случайная встреча. Романтический ужин на двоих, совместные воспоминания и теплая рука приятного ей мужчины. Сейчас она бы многое отдала, чтобы повернуть время вспять и дать Бахусу время.       – Теперь ты замужем, какая досада, – рассматривая дорогущее кольцо из платины и бриллиантов и держа в ладони ее пальчики, произнес молодой человек. – Наверное, этот богатый красавец очень способный малый, раз смог влюбить тебя в себя. Просто отличный парень. – Они не заметили, как за их спинами уже с минуту стоял и слушал тот самый парень. Лаксус пододвинул к ним третий стул и присел напротив, надменно ухмыляясь. Бахус кивнул, в знак того, что понял, кто он такой, и выпустил из руки ладонь девушки. Кана ответила Бахусу, намереваясь задеть Дреяра.       – Да, это действительно досада. Он чертовски привлекателен и очень богат, но он и пальцем не пошевелил, чтобы влюбить меня в себя, – Лаксус понял ее план и впился своим взглядом, намекая, чтобы та держала рот на замке, но Кане было все равно, они с Бахусом были настолько близкими и добрыми друзьями даже сейчас, что она была уверена, что слова, произнесенные в его присутствии, не выйдут за пределы их компании. - Жаль, он последний подлец на этой земле, и сейчас я думаю, что зря отвергла тебя. Человек, который даже не может удовлетворить свою жену, потакая своему эгоизму, не может быть нормальным мужем, – Лаксус продолжал сверлить ее взглядом, будто бы пытаясь убить. Она задела его честь и гордость. – Да, мы ненавидим друг друга, от этого наша семейная жизнь становится веселой и разнообразной, – улыбаясь и медленно потягивая вино, произносила она. Кана повторила почти те же слова, что и Лаксус ночью в клубе, он понял это. Бахус не мог и представить, что произошло с ней, раз жизнь обернулась так. Он предполагал, как разъярен ее муж, так как был знаком с ним с юношества, да он и сам бы был зол, если бы про него такое наговорили, хотя он и сочувствовал своей подруге. И чтобы как-то помочь ей выпутаться из ситуации, он забрал бокал из ее рук и произнес.       – Каночка, ты слишком много выпила сегодня, – да, отличная отмазка. Но каждый присутствующий в этом треугольнике знал, Кана не настолько много выпила, она трезва, как стеклышко, и ее обдуманная язвительность и колкость подтверждали это. Но она была благодарна ему. Бахус был куда достойней ее мужа.       Лаксус постоянно следил за ней. Что она делает и куда ездит. Этот день не был исключением. Как только ему доложили о ее местонахождении, он прервал свои дела и направился в тот самый ресторан, попав к самому интересному моменту. Ярость, бушевавшая в нем, была как целый ад бешеных чертей. Он привстал и галантно подал руку жене. Она усмехнулась и подыграла ему, вложив свою ладонь в его, но ее нервозность ни от кого не скрылась. Альберона думала, что он убьет ее, как только они выйдут из ресторана, но он молча открыл перед ней двери и помог сесть в машину. Молчание продлилось и там. Ее это жутко бесило, Кана думала, он слетит с катушек. Но он был образцом сдержанности и спокойствия.       "Не дождешься, девочка моя, - спокойно рассуждал про себя ее супруг. – Отныне мы в одной лодке: я, ты и этот прохвост. И я знаю о тебе все, знаю, что у тебя с ним за отношения. Но вызов засчитан. Ты умеешь играть в игры, которые мне нравятся. Однако, я не могу спустить тебе с рук кое-что, за это ты ответишь!" – подобные мысли роились в его голове уже с полчаса, помогая отвлечься от гнева. Как бы Лаксус ни был зол, он никогда не демонстрировал это окружающим. Он долго тренировался над этим. Поэтому, проводив жену до дома, он молча уехал на работу, оставив ее в шоке и недоумении. Дреяр зло ухмылялся, знал, что не оправдал ее надежд.       – Вот мерзавец. Но стоит признать его стойкость, выдержать такое не каждому по силам. Что ж, ты нарвался не на ту. Игра будет жестокой, нет, это даже не игра, это война, дорогой мой муженек, война! И победителем будет только один из нас, – произносила она, глядя на постель, в которой, как она думала, сегодня будет происходить месть. – И как он узнал, где я? Следит? Да, наверняка, – Альберона подошла к окну в спальне, так, чтобы ее не было видно. За занавесками простиралась улица, по ней редко проезжали машины, это было замечено ей еще тогда, когда она уезжала на такси в отель. Их дом находился вдали от всех остальных. Тут-то ее и смутила машина, прятавшаяся за забором. Ее было видно только лишь из-за отражателя, специально установленного возле дороги.       Несколько часов, находясь в одиночестве, Кана провела на диване, перед широченной плазмой. Сперва она перелистывала каналы с бешеной скоростью, пытаясь расслабиться, и потом все-таки остановила свой выбор на каком-то фильме, снятом ВВС по мотивам какого-то женского романа.       – Пфф... как все типично, и в каждом у женщин возникают проблемы. Такое ощущение, что мы рождены для несчастий! - бубнила она, уперевшись подбородком на свои ладони. Когда стало скучно, голова сама нашла приют на подушке, и вскоре Альберона провалилась в спокойный сон.       Лаксус остаток рабочего дня провел совершенно бесполезно. Он хотел поработать плодотворней с документами, изучить получше рынок и предложения партнеров, но в голове его застряли слова Каны о том, что он не может удовлетворить ее.       "Я и не пытался сделать тебе приятно, идиотка, это было наказанием за исчезновение. Хотя, наверняка, ты догадалась. Это ведь месть, так? Что ж, я могу показать тебе разницу между простым трахом и занятием любовью. Только потом не расплывайся в улыбках и смущении. И даже не надейся, что это что-то значит".       Лаксус вернулся домой. Устало потерев переносицу, он скинул ботинки и расслабил узел галстука. Бросил портфель на ближайший столик и прошел в гостиную. Его жена была там, спала, обняв подушку, на ней была лишь короткая майка, больше похожая на лифчик, и длинные шорты ниже колена. Отметив, что она выглядит весьма миленько, в очередной раз наблюдая за ее сном, Дреяр решил не будить супругу, и направился прямиком в душ. Лаксус вышел в тренировочных серых штанах, завязанных на бедрах тонкими шнурками, капли, стекающие с волос, падали на его оголенный торс – что могло быть сексуальней? Но она до сих пор спала. Огибая диван, он кинул в нее своим полотенцем, и Кана, недовольно поморщившись, поднялась на локтях и с болью в голове осмотрелась по сторонам. Перед ней, если смотреть только на внешность, предстал поистине бог, она признавалась себе в том, что он безумно красив, его тело могло бы свести с ума любую и ее тоже, если бы она не знала, для чего он так разделся. Он вальяжно уселся в кресло, закинув одну ногу на другую и ухмыльнулся, заметив на себе ее блуждающий взгляд. Она поспешно встала и прошла на кухню, налила себе холодной воды и выпила залпом. Боль стала отступать, и она пришла в себя. Живот предательски заурчал, и она полезла в холодильник. Было пусто. Будто бы Лаксус вообще приходил в этот дом только для того, чтобы переночевать.        Вдруг Альбероне стало жутко интересно: водил ли в этот дом своих подстилок ее муженек? А затем чертыхнулась, переключила интерес на ненависть и утвердила свои мысли в том, что этот мужчина – ее враг. Девушка опустилась локтями на столешницу, потирая виски большими пальцами. А потом поняла, что он подошел к ней сзади вплотную. Кана чувствовала его возбуждение внутренней стороной бедер. Парень потерся о нее, слегка покачал тазом, пытаясь возбудить. Тело инстинктивно дернулось. Но она вспомнила, что пока решила подыгрывать Дреяру. Парень положил свои ладони на ее бедра и заставил замереть на месте. Тем временем он продолжал вилять бедрами, теревшись членом об ее промежность, чтобы возбудить, а она закусила губу, пытаясь очнуться и не поддаться его стараниям. Вместе с невообразимой дрожью и холодком, пробежавшими по шее от его дыхания, Кана ощутила его горячие губы: он то целовал, то облизывал ее, переходя на плечо, спускаясь вниз по спине до поясницы. Она тихо простонала, не сдержав своего удовольствия, и слегка выгнулась. Его рука пробралась под майку и нащупала уже набухший сосок, который тот натянул, заставив жену снова прикусить губу, а затем сжал ее грудь и начал мягко массировать. Добившись отклика ее разгоряченного тела, снова вернулся к соску, провел пальцами по животу, спускаясь к молнии на шортах, и расстегнул их. Те моментально скользнули на пол, обнажая красавицу, и отдавая во власть мужчины, что развернул ее к себе. Альберона только и восхищалась тем, как искусно он притворялся, что даже убрал насмешки и ехидство с лица. Тем временем его пальцы нырнули под ее белье и начали нащупывать клитор, то дразня, то поигрывая с ее чувствительными зонами, а сам впился в нее страстным поцелуем, погружаясь языком ей в рот и обшаривая каждый миллиметр мягких, поддатливых и влажных тканей. Кана отвечала, ей нравилось играть по его правилам, и она совершенно не хотела отступать от его сценария, до поры до времени. Лаксус оторвался от ее пухлых губ и свободной рукой, ранее лежавшей на ее шее, стянул майку и стал целовать грудь, то покусывая набухшие от страсти соски, то ласково облизывая их или описывая круги языком вокруг ореолы, сдавливая свободной рукой вторую грудь.       Все шло по плану Каны, он не мог не отреагировать на ее заявление в ресторане и вот так предсказуемо начал демонстрировать все свое умение. И она не могла не признать, что ей нравилось. Незаметно его пальцы пробрались в ее влагалище и искусно создавали трение, имитируя член, хотя он был у него куда больше, воспоминания о прошлой ночи не давали о себе забыть. Его губы снова опустились ей на живот, а потом ниже, и вдруг он замер. Дреяр дождался момента, когда внутри нее содрогнулись все мышцы, она кончила всего лишь от жалкой имитации, усмехнулся, чтобы жена услышала, и вытащил пальцы, а потом стянул мешающийся предмет ее белья и подсадил на столешницу. Вернулся к губам, попутно раздвигая ей ноги, опустился и языком начал ласкать возбужденный клитор, Кана застонала так, что у него еле хватило сил удержать свое желание взять ее в ту же секунду. Минута, другая, она покрылась испариной и запускает свои пальцы в его влажные волосы, подается вперед, жаждет продолжения и получает его. Снова кончила, и снова он усмехнулся про себя. Мужчина поднялся, всмотрелся в ее глаза, переполненные сладкой истомой, победно опустил руку на завязки своих брюк, думая, что наконец-то сможет показать ей настоящее удовольствие, как вдруг Кана меняет все его планы.       Она еле успела оправиться от эйфории полученного удовольствия, когда заметила, что он приступил к исполнению последней наступательной атаки, которую она хотела пресечь любой ценой и заставить его проиграть. Он распустил шнурки, брюки расслабили хватку и готовы были упасть к его стопам, но задержались на нем только благодаря стоявшему члену. Кана притянула к себе Лаксуса и впилась поцелуем, ее язык переплелся с его языком, то дразня, то нежно массируя. Она укусила его губу и оттянула на себя, а потом нежно облизала ее. Прошлась по скулам и щекам, спустилась к его шее, да, он не ожидал, и с наслаждением откинул голову назад. Думал, что Альберона просто расслабилась и предалась страсти, но недооценил. Она продолжала. Теперь Кана сползла со столешницы, немного оттолкнув от себя парня, развернула его на свое место и прижала к холодной каменной поверхности. Потом припала к груди, целуя его ключицы, опустилась к соскам, то облизывая, то покусывая их поочередно – повторяя все его манипуляции. Ее ручки опустились на его член и сперва невесомо прошлись вдоль него, стянули ненужную ткань и уже с новым рвением начали поглаживать и массировать его. Он уже был твердым и напряженным, Лаксус пытался не стонать во весь голос, лишь часто дышал, закатывая глаза, она ускорила движение руки и, вскоре почувствовав как набухли и были готовы задергаться вены его органа, предвещая семяизвержение, вовремя остановилась, чтобы накалить желание. Она хищно улыбнулась, целуя его пресс и опустилась ниже к животу, там она описала пару кругов язычком и, встав на колени, таки добралась до самого главного. С мыслью о том, как нехорошо поступила, оставив без внимания его мини-друга, жаждущего продолжения, Кана решила покончить с ним окончательно. А затем снова взяв в руку его фаллос, приблизила его к своим губам. Дреяр тут же напрягся и надрывно издал гортанный рык. Ее язык описывал окружности разного диаметра по головке его достоинства, дико возбуждая, потом она сменила руку на другую, которую намеренно держала на холодном полу, он снова застонал. Ну и кто тут добыча? Этот вопрос читался в ее хитрых глазах, раздражая, но ее муж ни за что не хотел останавливать удовольствие. Тем временем молодая жена засосала его в себя и, асинхронно движению руки, то глубоко вводила его в свой рот, то выводила к губам, не забывая про язык, описывая им внешние круги или внутренние, а иногда даже покусывая. Через минуту он кончил, но за момент до того, как его семя вышло, она снова издевательски приложила прохладные пальчики, но уже к его яичкам. Таких стонов она не слышала даже от Бахуса, с которым провела добрую половину своей половой жизни. Собственно, от него она и научилась всяким пошлостям и премудростям. Лакс не мог отдышаться. Он опустил взгляд на супругу и увидел, как она, сидя на полу обнаженная, сперва облизнула губки, а потом с насмешкой, сузив свои хитрые глазки, посмотрела на него. Победа - вот что сейчас думала она и то, что он читал по ее ухмылке. Наконец-то Дреяр понял, что она не была так проста, как он думал. Да, правильно говорили мудрецы о том, что нельзя недооценивать соперника. Мужчина немного огорчился, но то, что он чувствовал несколько минут назад, заставило его улыбнуться ей в ответ. А потом он опустился к ней и впился в ее губы, и все началось заново. На этот раз секс был настоящим, они оба стонали, прижимаясь друг к другу, он набирал бешеный ритм в ней, пока она жадно хватала ртом воздух, следом за ним Кана перехватывала инициативу и, как наездница, нежно и со своим причудливым и страстным танцем заставляла его рычать и желать ее. В итоге, не определив победителя, оба без сил рухнули на пол.       – Что, ты больше не можешь, дорогуша? Хах, тогда я победил, но ты достойный соперник, Альберона, – произнес Лаксус и, довольно хмыкнув, откинул голову на свою ладонь, он соврал, но не давать же ей надежду на победу над ним.       – Не льсти себе, ты на большее уже не способен, я чувствовала это, когда ты в последний раз кончал, – оставляя за собой последнее слово, произнесла она, он промолчал, о чем-то думая. Девушка все еще часто дышала, лежа на нем, а потом, дотянувшись до трусиков, надела их, бриджи же были далеко в углу, и ползти за ними не было желания. Она попыталась встать и уйти в душ, но сил не было настолько, что ее ноги подкосились, и она, еле успев схватится за столешницу, осела, избежав падения. Дреяр встал и, надев штаны, подошел к ней, потом подхватил за талию, подсадил ее до уровня своего лица, и, придерживая одной рукой за бедра, заставил скрестить ноги на своей талии, затем пошел в сторону второго этажа, поглаживая ее оголенную спину. – Сам не упади, и меня не урони, – тяжело дыша, еле прошептала она ему на ухо, обессиленно прижимаясь к его груди. Ее ручки должны были обнимать его шею, но она просто перекинула их через его плечи и уткнулась носом в кожу. В отличие от нее, он чувствовал себя довольно бодро. Может, на секс сегодня его уже и не хватит, но сил, чтобы донести ее и себя до постели, было вполне достаточно, тем более она не создавала ощутимой нагрузки. В тренажерке он тягал куда большие тяжести. – Спасибо, – благодарит она, скрывается за дверью ванной и уже там оседает в душевой кабине.       Сил больше не было ни на что, он выжал ее, как лимон, да и она хороша. Пыталась преодолеть высоту, которую раньше не брала. Но ничего, ее муж так же был ни на что не способен. Кана пыталась признаться самой себе в том, как же все это можно было бы назвать одним словом: улетно, суперкруто? Нет, сил не было даже на то, чтобы включить мозги. Так хорошо ей не было даже с Бахусом. Неужели секс по ненависти может быть таким? Но рассуждения про себя не заходили дальше вопросов. В глазах только и мелькало тело мужа, Лаксус действительно что-то мог. Но вряд ли его отношение к ней изменилось, как и ее к нему. Это было всего лишь состязание. Победитель не определен, и каждому из них нужно было придумать новую стратегию борьбы. Альберона понимала, что нельзя было отрицать то, что Дреяр куда хитрее и опытнее. Ей просто нужно было быть на чеку.       Прокручивая произошеднее в памяти она просидела под согревающим душем целый час, и ее разморило еще сильнее. Звать мужа на помощь она не могла себе позволить. Но он явился сам.        – Чего развалилась тут? – с его головы свисало полотенце, свидетельствующее о том, что он уже принял душ в другой ванной. И здесь он находится только ради нее. Лаксус раскрыл створку душевой и выключил воду. Потом решил пошутить и резко включил и выключил рычажок холодной струи. Кана взвизгнула, но встать так и не смогла, она лишь обхватила себя руками и поежилась. – Дай руку, – склоняясь к ней, безэмоционально сказал он. Лицо Дреяра было расслабленным и немного уставшим. Но Кана не пошевелилась, опасаясь нового издевательства. – Я сказал, дай сюда свою руку! – прорычал он, и она покорилась. Тогда он потянул ее на себя, ставя на ноги. Сдернул длинное полотенце с крючка и подал ей. Она обернулась им, и тогда он, подхватив ее за талию, перекинул через свое плечо. Девушка охнула от неожиданности и так же охнула, когда ее опустили на кровать.       Больше никто из них не проронил ни слова. В ту ночь они уснули порознь, но очень близко. С утра Лаксус проспал, впервые в жизни он опоздал на работу из-за того, что забыл вечером завести будильник.       – Да, и задала же она жару! – очень тихо посмеялся он, осматривая девушку, кутающуюся в огромное одеяло, перед тем как, окончательно завязав свой галстук, скрыться за дверьми.