Шиворот навыворот

      Что значит быть драконом?       Ответ на этот вопрос мучает меня уже не один день. Еще с детства мне говорили, что дракон – это прятаться и не высовываться. Позиция эта, в общем, конечно, понятная. Ведь для маленькой Жуткой Жути, чтобы выжить в мире, населенном в основном существами куда как больших размеров, важно уметь как можно реже попадаться на глаза. С другой стороны, мы же живем не абы где, а на Олухе. Где всем заправляет вождь – Громобой Стоик Обширный – и где драконы самых разных видов существуют в относительном мире. Нет, как и в любом другом племени, у нас конечно бывает, что кто-то кого-то съест, но обычно последний сам в этом виноват.       В общем, всё у нас на острове довольно мирно, есть только одна проблема: Двуногие! Или, как они сами себя гордо величают, Викинги. Эти существа уверены, что являются главенствующим видом на севере, а также считают, что мы для них злейшие враги.       В ответ и мои сородичи в долгу не остаются. Нет, самих двуногих мы не едим, старожилы говорят, что они невкусные, и я склонен им верить. Конечно, среди нас то и дело находятся любители человечинки, но таких единицы. Почти столько же, сколько и вегетарианцев. В плюс же двуногим можно поставить то, что они обладают одним потрясающим достоинством: викинги научились выращивать овец. Этакие комки шерсти, с вкуснейшим и нежнейшим мясом. Для нас они наиболее ценный деликатес, и поэтому Охотники за овцами – самые сильные, опытные и организованные драконы из всех. Их почитают, почти боготворят, любят. И самое потрясающее, что в охотники берут драконов любого вида.       Змеевики, Громобои и Скорожалы становятся загонщиками, Громмели, Древорубы и Тайфумеранги переносят добычу на Олух. Но наиболее важная и опасная миссия досталась, Ужасным Чудовищам, Пристеголовам и другим драконам с выдающейся огневой мощью. Они отвлекают на себя внимание двуногих, в открытую нападая на их поселения. При такой работе не мудрено, что драконы этого звена часто не возвращаются. Зато тела легионеров сплошь покрыты шрамами, многие из них лишились лап или других частей тела, что придает им и их работе какой-то неповторимый шарм.        Вы наверное спросите какая же роль у Жутей? Мягко сказать, не геройская. Мы – курьеры, передающие приказы от командиров налета, но, если по секрету, я собираюсь стать загонщиком. Знаю, знаю, куда мне, с моим-то ростом, да деликатес шерстистый гонять? Но я уверен, что смогу… потому что у меня есть цель.       – Иккинг, опять замечтался? Ну-ка, лапы в крылья и вперед. Тебя давно отец ждет, да и в доме Хофферсонов есть работенка, – ко мне в пещерку просунул голову, остальное сюда бы просто не влезло, Плевака – трехлапый желто-коричневый Вострозуб. Сам он говорил, что ему четвёртую оттяпал коллекционер, но как-то плохо верится в жуткого двухметрового двуногого, который собирает части разных драконов. – Эй, куда помчался? Вождь сейчас на берегу принимает улов рыбаков.       – Прости, отец, тебе придется подождать… – тихо сказал я, выпорхнув из пещер понесся в сторону противоположную морю.       Ранее процветающий род Хофферсонов – загонщиков – сейчас переживал не лучшие времена. Главу клана несколько лет назад убил Страхолет. Старшие сыновья покинули Олух в поисках других гнездовий, так что теперь северные пещеры занимали только Астрид и ее мать Игрейна. О, Астрид – прекраснейшая из Змеевиков! Лазурный цвет чешуи сравним с блеском подземного озера Бардскал. Глаза ярко желтого, как солнца, цвета могут обжечь своей гордостью. Вот в ком поистине живет дух Охотника, недаром она с ранних лет поражала всех своей скоростью и меткостью. Так что не мудрено, что Снеррир, командир отряда загонщиков, лично рекомендовал ее для зачисления в академию по подготовке охотников, набор в которую состоится через две недели.       – Эй, кто это у нас тут под ногами мельтешит? – оторвал меня от раздумий знакомый голос.       " Вот только этого мне не хватало..."       Из-за скалы выполз Сморкала – ядрено-красное Ужасное чудовище, с гипертрофированным чувством собственного достоинства. И с таким же, только со знаком минус, уровнем интеллекта.       – Иккинг, и что это мы дорогу не уступаем? Не видишь, что я тут иду?       – Скорее ползешь, – себе под нос буркнул я.       – Чего ты это там пищишь? – Сморкала навис надо мной как скала, приблизив свою морду к моей. «Блин, какой же он огромный, одна пасть с меня размером!» – мелькнуло в голове, но мысль оборвал вопрос: – Ну-ка, повтори?       – Ползешь ты слишком медленно! – со всего духу проорал я Чудовищу прямо в ухо. И, нырнув меж его ног, был таков. Крик «И-и-икки-и-инг!» и запах дыма только прибавили мне скорости. Хорошо, что этот бугай не может долго держать в мозгу одну мысль и уже вечером забудет мою выходку.       И все же, нет худа без добра, ведь до пещер Хофферсонов таким темпом я добрался раза в два быстрее.       Проведя несколько минут в нерешительности перед входом, я, наконец, смог себя перебороть и войти. Сейчас из целого лабиринта пещер, свидетельствующего о былой многочисленности клана, были заселены только три, расположившиеся ближе всего к выходу.       Интерьер нельзя было назвать выдающимся: драконам обычно не свойственно собирательство, не то что Двуногим, которые тащат в свои деревянные коробки все, что ни попадется под руку. В углу первой пещеры, которую занимала Игрейна, стояла широкая кровать из овечьей шерсти – еще одна причина ради которой мы охотимся на домашних питомцев викингов. В углу комнаты валялся различный мелкий сор, а также два истыканных шипами шлема викингов, скорее всего, оставшиеся после очередной тренировки Астрид. Каменный пол пещеры в некоторых местах почернел от опалин, и его изрезали следы от когтей, что тоже вполне обычно для жилища драконов. Из комнаты Игрейны было два выхода: один открывал проход на склад – незаменимую вещь в любом доме: там мы храним рыбу и мясо, через вторую же арку была видна комната Астрид, к сожалению, сейчас пустующая.       – А, Иккинг, проходи. Что застыл на пороге? – Игрейна вышла со склада. Ее зеленая чешуя в полумраке пещеры казалась почти черной.       Так как заставлять ждать хозяев было невежливо, я засеменил по каменному полу, скребя когтями, но Игрейна пошла мне навстречу, за пару шагов покрыв расстояние почти десятка моих, и нагнулась ко мне. Надо сказать, что даже зная в высшей степени миролюбивый и мягкий характер драконицы, я испытал некоторое волнение, когда ее зубастая пасть зависла буквально в сантиметре от меня.       – Не мог бы ты сбегать к Ведрону и попросить у него немного осетра из его личного пруда? Хочу устроить сюрприз Астрид, в честь ее поступления в академию. Я бы тебя не беспокоила, но самой сегодня нужно еще в кучу мест слетать, да и дома прибраться не мешало бы. Ты-то, кстати, в академию не собираешься?       – Еще не знаю. Как отец решит.       – Да, не повезло тебе с приемным отцом, уж больно Стоик у нас придерживается старых обычаев. А раньше, помнится, был самым шумным на Олухе. Из каких только мест их Горячий Хемиш не вытаскивал вместе с Элв... – Игрейна замялась, и неожиданно заторопилась: – Ой что-то я заговорилась, а мне еще за драконьей мятой сходить надо. Какой же жаренный осетр без нее? И, кстати, встретишь Астрид – передай, чтобы до вечера дома была.       – Хорошо, тетя Игрейна, передам, – я на бреющем выпорхнул на улицу и побежал на другой конец деревни: именно там расположился небольшой пруд, в котором Ведрон и Шлак разводили превосходных осетров.       Неожиданно меня чуть не затоптал взмыленный зеленый в красную крапинку Пристеголов.       – А, Иккинг, привет, – сказала одна из его голов.       – Да, привет, Иккинг, – поддакнула вторая.       – Задирака, Забияка, вы под ноги-то смотрите, чуть меня не раздавили, – главные хулиганы Олуха с непониманием уставились на свои подошвы, чуть было не растянувшись на земле, когда попытались оторвать от земли сразу две ноги.       Забавный всё-таки Пристеголов дракон. Каждая его голова живет своей жизнью, и даже собственные имена имеют, но при этом вынуждены делить одно тело. А Задирака и Забияка умудряются еще и постоянно ссориться, и даже обижаться друг на друга, но, к сожалению для деревни, в стремлении сломать и подпалить как можно больше, они до невозможности единодушны.       – Куда это вы так спешите?       – Так ты не знаешь? – удивилась Забияка опустив ко мне морду. Я невольно поморщился от запаха из ее рта.       – Дура, нас же и послали всем сообщить. Конечно, он не в курсе.       – Сам дурак. Давно по голове не получал?       – Ой, испугался. И что ты мне сделаешь?       – А вот что! – Забияка боднула Задираку, и тот ударился о стоящее рядом дерево.       – Ой, звездочки полетели, – судя по всему удар получился весьма неслабый.       – Где звездочки? Я тоже хочу! Почему все вечно тебе достается?       – Может, всё же объясните, что происходит? – я взлетел на многострадальную березу, чтобы стать на одном уровне со спорящими головами. Если их не остановить, то эти двое могли так сами себя развлекать часами.       – А мы что, еще не сказали? – на этот раз удивился Задирака.       – Нет! – я начинал медленно закипать, это еще хорошо, что я не с Нюхохватом разговариваю: там вообще труба от четырех разных личностей.       – Дозорные видели большое скопище деревянных лебедей двуногих, идущих к нам. Так что Стоик всех по тревоге поднимает… Эй, ты куда? – донеся до меня запоздалый вопрос, но я даже не обернулся, так как уже несся прочь.        В голове у меня вертелась единственная мысль: «Добраться до крайних пещер, рассказать всем о нападении и найти Астрид, в это время обычно там тренирующуюся. И как можно скорее!»