Уранус с тобой, Принцесса

      Усаги уже довольно продолжительное время сидела на парковой скамейке в гордом одиночестве, рассеянно созерцая стальные облака на небе. Их то и дело куда-то гнал сильный ветер. Но в какой-то момент очередной порыв ветра заставил листья на деревьях зайтись в отчаянном шелесте, а на глаза Усаги легли чьи-то тёплые ладони — кто-то, незаметно подошедший сзади, закрыл ей глаза руками. Такой интимный жест. Это мог быть только Мамо-чан, не иначе, ведь именно его Усаги ждала здесь.       Сняв эти кажущиеся знакомыми руки со своего лица, Усаги обернулась с радостным возгласом: «Мамо-чан!» И тут же застыла в изумлении — интуиция подвела, ощущение знакомых рук обмануло, это был вовсе не Чиба Мамору, но Тено Харука — знаменитый гонщик, ученик школы Мюген и... Сейлор Уранус?.. Кровь тут же бросилась в лицо Усаги, пальцы ещё стискивали горячие руки Тено, а сознание уже кричало: «Опасно!»       И Харука не замедлил это прокомментировать с лёгкой улыбкой:       — Будешь следить за мной, поймаю и... съем! — а затем, вопреки всякой логике, развернулся и пошёл прочь, словно приходил лишь за тем, чтобы сказать вот... это?..       — Постой!.. — пусть и сбитая с толку, Усаги прекрасно знала, что это совсем даже не шутка. — Сейлор Уранус!       Тено тут же замер, спина его окаменела, и несколько томительных секунд он не оборачивался. Усаги тут же поспешила пояснить:       — Я узнала тебя по порывам ветра! Харука-сан, ты ведь... Сейлор Уранус? — Харука всё не оборачивался. — Если мы — сейлоры, то непременно должны дружить! — на последних словах и без того слишком высокий голос Усаги и вовсе сорвался. Сглотнув, она перевела взгляд на землю и неуверенно попросила: — Пожалуйста, расскажи о том, что тебе известно?       — На расстоянии от всего этого и в полном неведении — именно такой мне бы хотелось видеть Усаги, — глухо ответил Харука, обернувшись лишь тогда, когда его губы произнесли её имя. Затем он, словно бы против своей воли, приблизился, наклонившись, коснулся рукой её плеча и посмотрел прямо в глаза, взгляд его был задумчив и серьёзен.       — Харука-сан... — не отводя взгляда, прошептала Усаги. — Ты — мужчина? Или... Женщина?       Это было именно то, что сводило бедную Усаги с ума всё это время. Глаза говорили одно, а интуиция — совершенно другое. Харука, несомненно, выглядел и вёл себя как парень, говорил как парень, но... Эти губы... И поцелуй. Если Харука — всё-таки девушка, то что же это получается, Усаги целовалась с девушкой?! Щёки снова окрасил густой румянец. Под серьёзным и сосредоточенным взглядом Харуки Усаги едва сдерживалась от того, чтобы потрогать свои горящие губы.       — Мужчина ли, женщина — так ли это важно? — негромко сказал Харука, наклоняясь вплотную, чуть ли не касаясь своим лбом лба Усаги. На миг Усаги даже показалось, что он вновь её поцелует. Странный жар волной поднялся откуда-то из тёмных бездонных глубин, обволакивая, лишая всяких мыслей, под этим стальным взглядом Усаги только и могла, что смотреть расширенным глазами в чуть прищуренные глаза Харуки. Губы сами собой приоткрылись, будто приглашая. Но на краю её сознания брезжила непрошеная мысль: «Стал бы мужчина вот так уходить от ответа, будь Харука действительно им?..»       Тут со стороны, вне границы магнетического взгляда Харуки, раздался обеспокоенный окрик Мамо-чана:       — Уса!       — Твой принц не заставил себя ждать, — с усмешкой заметил Харука, разрывая, наконец, зрительный контакт. Он не выглядел ни разочарованным, ни испуганным, просто констатировал факт. Усаги судорожно вздохнула, только теперь осознавая, что всё это время почти не дышала. Харука же, отстранившись и почти лениво выпрямившись, без всяких колебаний пошел прочь. Лишь раз обернулся — перед тем, как порыв ветра взметнул лежащую на парковой дорожке листву. Усаги перевела взгляд на взлетевшие вихрем листья, а в следующий миг фигура Харуки просто исчезла — вместе с порывом ветра.       Не отводя взглядя от места, где только что стоял Харука, Усаги с удивлением почувствовала, как непрошеные слёзы горячо и влажно ползут по щекам, странно щекоча нос и губы. Она не понимала, отчего плачет. Плечо подбежавшего Мамо-чана стало спасением в океане сбивающих с толку чувств и мыслей. Он ничего не спрашивал, а Усаги ничего не могла объяснить, даже если бы хотела. Какая-то странная сладкая боль сжимала её сердце в этот момент. И причиной этой боли был совсем не Мамо-чан...