Howl.

(POV Эльза)

A Day To Remember – It's Complicated

Всё повторяется, ещё одна ночь в депрессии... Я уйду в себя, спрячусь от солнца и отменю планы со всеми. Я знаю, ведь так всегда и заканчивается: Наши узы порвутся, ведь ты абсолютно не в состоянии понять Кого-либо или что-либо...

Кажется, проблемы сами ищут меня. Директор вызвал в школу моих родителей. И это ужасно для меня, потому что за всю историю учебы я не попадала к нему в кабинет. Да и не дралась никогда. Я попыталась попросить Джека, чтобы он хоть как-нибудь заступился за меня, сходил вместо мамы и папы. Но и ни о какой помощи с его стороны речи быть не могло. "Сама натворила - сама и расхлебывай", - было единственным, что я услышала от пепельноволосого. Такое чувство, будто у него раздвоение личности. И его самовлюбленное эго полностью заслоняет того доброго парня, что живет в нем. Как тучи, которые скрывают солнце, хотя то всячески пытается пробиться сквозь мрачное одеяние.

Это всего лишь моя секундная слабость...

Эта фраза была мне настолько непонятна и сложна, что заставляла мою голову кипеть от различных мыслей. Какая еще секундная слабость? К чему она? Что вообще за чепуха? Всю ночь я ворочалась, пытаясь найти оправдания этим словам. Но с каждой новой догадкой я запутывалась еще больше. Да, пусть он сейчас спокойно спит за стенкой. Но он то, я уверена, прекрасно понял, что сказал. Или нет. Я ни черта не понимаю! Я не понимаю ни капли, что относится к этому человеку. Его отношение ко мне вообще отдельная история. Я проклинаю себя каждый раз, когда вспоминаю тот злополучный день, тот злополучный поцелуй. Но как бы трудно мне не было это признавать - да, действительно, в тот момент мне было слишком хорошо. Как вы там пишете? Бабочки в животе? Так вот мне кажется это были именно они. Я очень часто думаю о том, о чем совсем не хочется думать. Так и здесь. Каждый раз я стараюсь выгнать из головы мысли о том, какие у него мягкие и нежные губы. И мне на самом деле становится не по себе, противно. Однако я не могу отрицать, что что-то тогда во мне щелкнуло, переключилось. Мне страшно думать что именно, ведь я боюсь открыть что-то новое для себя, усложнить тем самым жизнь самой себе. Я боюсь почувствовать что-то отличное от родственных чувств. И самое страшное, что эта фобия развилась у меня именно тогда, когда приехал Фрост. Вчера, когда он вернулся домой, я любезно приготовила ему кофе. Но он отказался от него, попутно толкнув меня, отчего вся коричневая жидкость была на моей белой футболке. Я обожглась, а ему хоть бы что - просто ушел и заперся в своей комнате. А потом снова приказал мне приготовить для него кофе, так как он идет в ресторан с Туф. И я могу сказать, что он выглядел безумно привлекательно и красиво. Серьезно, внутри даже промелькнуло небольшое чувство зависти к Вингстер. Я правда не могу объяснить, что происходит со мной. Для меня всегда было большой сложностью разобраться в себе. Но сейчас это особенно трудно. Ведь никогда в жизни со мной такого не было. Меня поглощает страх.

***

Бездумно бреду по заснеженному асфальту сейчас. Ветер треплет мой вязаный шарф. Кажется, мысли так далеко, но я все равно не могу избавиться от них. Они так тяготят, будто голова налита плавленым свинцом. Депрессия настигла меня, и жизнь окрасилась в противный серый цвет. Причина? Вы хотите знать причину? Ту, от которой меня бросает в дрожь, ту, которая заставляет меня рыдать от безысходности, и ту, от которой меня знобит? Хорошо. Вдох, выдох. Я поняла, что начинаю влюбляться в своего брата. И это больше, чем ужасно! Осознание пришло ко мне так недавно, что я просто захотела побыть одна. Я встала пораньше, смылась из дома, и пошла гулять по парку, захватив с собой рюкзак. Крупные хлопья снежинок медленно кружились в воздухе, опадая на мокрую землю. В душе будто воет пурга. Боже, так нельзя. Это жутко-жутко неправильно! Немыслимо! Господи... Может, я ошибаюсь. Но становится так приторно сладко внутри, когда я вспоминаю его ладони на себе. Его проницающие голубые глаза постоянно смотрят на меня. Я схватилась за голову, быстро шагая в неизвестном направлении. Несколько людей, выгуливающие собак, странно посмотрели в мою сторону. Но мне все равно. Сегодня среда, а значит целых два спаренных урока информатики. Нет, я не выдержу этого. Может, при прошлых моих проблемах я могла посоветоваться с мамой, она бы меня поддержала, но здесь... За что? Неужели нельзя сделать так, чтобы мне понравился кто-то из одноклассников? Почему именно брат? По-че-му? Но, видимо, мое существование никогда не ищет легких путей. Я должна максимально отдалиться от него, чтобы эти хоть и малейшие чувства не развивались. Может, удастся их подавить? Я почти уверена в этом, ведь мы совсем мало общаемся. Но почему я не могу быть уверенна в этом на 100%? Дерьмо. Мы живем в таком обществе, где тебя будут осуждать буквально за все, что ты делаешь. То, как ты это делаешь. Ну, а инцест - большой-пребольшой скандал, который, может быть, смогут умять только через сто лет. И то не факт. Так что, если такое несчастье все-таки случилось - можешь прямиком идти вешаться. Выхода нет. Думаю, именно поэтому после прошедшей ночи моя подушка была вся мокрая. От слез. Не могу ничего сказать в свою защиту, потому что у родственников никогда ничего путного не выходит. Даже не говорю про взаимные чувства. Мне нечем себя утешить, кругом нахожу лишь одно отчаяние. Верните мне прошлый месяц. Пожалуйста. Выхожу на родную улицу, полной грудью вдыхая морозный воздух, отчего ломит ребра. Можно бесконечно рассуждать, насколько жестока жизнь, но какой от этого толк? Нам не становиться легче, мы всего лишь угнетаем себя. Как обычно заворачиваю за угол, попутно думая о чем-то своем. В ту же секунду до ушей доносится резкий неприятный свист колес. Мгновенная боль во всем теле заставляет меня жалобно проскулить, закрыть глаза и схватиться за голову, что так сильно ударилась об асфальт. И это сделало мой день еще хуже. Раз в тысячу. Лежу на снегу, пытаясь осознать, что только что была сбита автомобилем. Лицо корчится, пересиливая внезапную муку. Время, кажется, тянется медленно, как вечность. Слышу поспешный стук каблуков мужских ботинок и хлопок двери. Слезы сами собой вновь накапливаются в глазах. Да почему же все так дерьмово?! - Девушка, простите, с вами... Мелкая?! - резко распахиваю глаза, сразу узнав знакомый голос. Два огромных бирюзовых глаза уставились на меня с большим удивлением. А я. А что я? Уже начала сходить с ума по тому, как он одет, как снег вновь медленно оседает на его умопомрачительное пальто, как он произносит мое имя. Что я там говорила насчет того, чтобы втоптать эти чувства в землю? Блять. Жалобно проскулив, ладонями закрываю лицо. Если уж день не удался, то по-крупному. Я даже не знаю отчего хочу рыдать больше: оттого, что влюбилась в своего брата и он только что сбил меня или оттого, что мне жутко больно? — Тебе жить надоело?! Зачем ты под колеса бросаешься?! Совсем больная?! - злобно кричал пепельноволосый, а я уже не могла себя контролировать. Губы дрожали при каждой новой волне истерических слез. - Ну, чего лежишь? Вставай! — Я не могу, Джек. Слишком больно. - я зажмурила глаза, стараясь не показывать их блестяще-красными. Он глубоко вздохнул, а затем я почувствовала сильные руки у себя на плечах, которые вмиг оторвали меня от земли и поставили на ноги. Я всхлипнула, чуть ли не повалившись обратно, еле сумев устоять на ногах. Я отчетливо видела, как его взгляд поменялся. И я не могу назвать причины этого. Мгновенно я ощутила приятный хлопок рубашки под щекой, снова могла вздохнуть дурманящий терпкий одеколон. И эти ладони, покоящиеся на моей шее и талии. Большие, согревающие, невероятные. Прошу. не мог бы ты не отпускать меня, пожалуйста? Мне так хорошо сейчас. Я бы отдала все, лишь бы не отрываться от теплого крова парня. — Прости, серьезно, я не знаю, что на меня нашло... Где болит? Очень больно, да? Ну как же ты так? Мелкая моя... - наверняка я смахивала на кошку в этот момент. Не знаю, но глаза сами собой закрылись от удовольствия. О, Боже, хватит так издеваться надо мной! Я же знаю, что это неправильно! Так почему, черт возьми, этот парень так действует на меня?! Почему, черт возьми, именно он мой брат?! Прекратите, все стало слишком сложно, и это только первый день с моего осознания. Моя ужасная история жизни. Эльза Фрост. — Вроде ничего серьезного. Кажется, мне уже лучше. Только головой сильно ударилась и рука немного побаливает. - я с тоской взглянула в его глаза, тяжко осознавая всю ситуацию. Я не хочу говорить в сотый раз, как меня пожирает безысходность. Но это действительно так. — Пойдем, я отвезу тебя в больницу. - я хотела сделать шаг, однако я чуть не свалилась, так как моя нога чудным образом подвернулась и начала хромать. Честно говоря, она тоже неприятно ныла из-за внезапного столкновения. Но я не люблю, когда со мной носятся. — У-у-у, тут одними перевязками не обойдется. - Джек легко подхватил меня на руки, отчего из моей груди вырвался вздох. Его лицо было так близко к моему. Катастрофически близко. Бесполезно сейчас говорить о его волшебных глазах, потому что они абсолютно невероятны. Как и сам он. Могу сказать, что меня распирает от непонятного чувства одновременных грусти и радости. Ведь я должна быть счастлива, что у меня такой замечательный брат... Если бы только не была влюблена в него.

***

Мобильник разрывался от нескончаемых звонков, в то время как я лениво развалилась на кровати, пытаясь опомниться от происходящего. Может быть, я должна быть спокойна сейчас. Но тот факт, что Джек видел меня практически нагой в кабинете у травматолога не дает мне покоя. Возможно, это ничего и не значит для его персоны. Однако я пыталась сделать так, чтобы мои щеки не подожгли что-нибудь в этом крохотном помещении. Все бы ничего, но я видела его лицо. Я видела ту самую довольную ухмылку. Не могу описать свое состояние сейчас. — Слушаю. - Приложила сотовый к уху, готовая услышать очередные возмущенные крики по ту сторону трубки. — Эльза! Почему тебя не было сегодня в школе? Что-то случилось?... - обеспокоенно пролепетала Физзи, и попутно я могла слышать ужасное завывание ветра. Я глубоко вздохнула, ибо сейчас новость повергнет ее в шок. — Все в порядке. Меня просто... меня... Сбила машина, вот. - Динамик вновь засвистел и через секунду послышался ор, который мог принадлежать только девушке с звучной фамилией Томлинсон: — Ты уверена, что все хорошо?! Ты запомнила лицо этого мудака?! Надеюсь, вы подали заявление в полицию?! - прикрыв глаза, я вновь убедилась, что Лотти совершенно не волнует наличие людей на улице, когда она в бешенстве. — Дело в том, что это был мой брат. - нелепо улыбнулась я, зная, что они все равно этого не увидят. На том конце повисла тишина. И это было довольно пугающе для меня. Ну, а затем я услышала звук, наподобие которого обычно издает лошадь. — Офигеть. Вот это да. А травмы какие-нибудь есть? - я невольно прислонилась рукой сначала к перебинтованной голове, потом к ноге и кисти. Поморщившись от неприятных ощущений, я устало упала лицом в подушку. Было бы не так нервозно, думаю, если бы пепельноволосый не находился где-то рядом, в этом доме. Нельзя предугадать, какой он сейчас. Я имею ввиду заботливый, или, может быть, спокойный как всегда? Мир никогда не узнает. — Немного покалечила себя, да. - Засмеялась я, но, видимо, моим собеседницам было не до шуток. — Эль, это серьезно может быть опасно. Почему ты так относишься к этому? - запричитала Финч, наверное, как всегда задевая руками свой пушистый ремешок пальто. Эта мысль заставила меня улыбнуться. — Сотрясения нет, перелома тоже - значит жить буду. - Я услышала, как дверь открылась. Повернувшись, я столкнулась с суровым взглядом Фроста, что стоял, сложив руки на груди, буравя глазами мою больную руку, который я держала телефон. — Ну все, сейчас ты доиграешься у меня. - он мгновенно подлетел ко мне, выхватил гаджет и писклявым фальшивым голосом бросил что-то наподобие: "девочки, мне пора". По крайней мере это сделал он, так как разговор не очень клеился. — И в наказание будешь сейчас спать со мной, потому что тебе нужен покой. — Я не могу заснуть одна? - удивленно подняла бровь, так нагло убеждая себя в том, что не хотела бы такой безумной близости со своим братом. От самой себя мне становится страшно. Куда делась та милая пай-девочка, которая орала "извращенец" направо и налево, как только замечала хоть единый намек на пошлость? — Я знаю, что ты не будешь спать, если будешь одна. - Засмеялся парень, подходя к моей узкой кровати и ложась на нее. — Ну, и чего ты стоишь? Не хочешь обнимашек с любимым братиком? Иди ко мне, - тихо сказал он, протягивая руки в мою сторону, в то время, как я стояла и колебалась, как бы не разулыбаться и не броситься к нему в объятья. — Иди, кому сказал! - приказным тоном скомандовал Джек, и мне пришлось состроить гримасу, будто мне жутко неприятно, и нехотя завалиться в постель. И мне стало так спокойно. Так легко, будто все проблемы, тяготившие меня, куда-то исчезли, испарились. Казалось, мой нос идеально подходит к его впадинке шеи, что так вкусно пахла. Провела пальцами по его татуировкам, почувствовав, как он улыбается, добротно обнажила зубы в ответ. Вновь блаженно закрыла глаза, когда почувствовала его губы у себя на макушке. Это удивительно, но я хочу плакать. И причина настолько наивна и глупа. Осознать, что ты чувствуешь к своему брату что-то большее, чем родственные чувства - это действительно страшно. Но еще страшнее понять, что надеяться совсем не на что. — Джек, - тихо прошептала я, когда почувствовала, что засыпаю. — М, - низко промычал он, выдавая всю естественную хрипоту. — Почему ты не можешь быть таким же хорошим всегда? Пожалуйста, не надевай маску безразличного спокойствия, прошу тебя. Я хочу видеть моего доброго Джека каждый день. - Наступила гробовая тишина. Она даже неприятно звенела в ушах. Брат так ничего и не отвечал, но я все-таки услышала ответ, когда заметила, что проваливаюсь в сон: — Прости, сладкая, но я не могу...