С небес на землю

      Дверь распахнулась с жутким писком. Именно писком. Будто над моим ухом пропищало несколько тысяч комаров одновременно. А потом дверь поздоровалась со стенкой, которая в свою очередь отозвалась громким хлопком. Такой хлопок был характерен скорее для лопающейся жвачки, нежели для стены.       Я любил эти два звука. Я люблю эти два звука. Почему-то они завораживают и полностью забирают всю мою злость, даря ей звуковые оттенки.       Но даже когда я не злюсь, я люблю проделывать этот трюк.       Звук свободы. Звук открывающейся свободы.       Передо мной вновь открылась моя самая любимая картина - передо мной раскинулся огромный мегаполис, его краски и странная, ненавистная всем и так любимая мной мелодия его сердца. Я на крыше. На крыше, где виден почти весь Лондон. На крыше, где, кажется, видно все небо мира. Я не сдержался и радостно улыбнулся вновь мрачному, давящему своими огромными тучами небу. Медленно плелась симфония из падающих капель. Пока что дождь напевал свою песню едва слышно и едва ощутимо. Но скоро, совсем скоро...       Когда я прихожу сюда, мне кажется, будто у меня вырастают огромные крылья и что я могу взлететь в любую минуту. Думается мне, любой человек так чувствует себя на крыше высокого здания, где весь город как на ладони. Или все же есть такие ненормальные?       Хотелось еще пару минут посмотреть на это небо в одиночестве. Вобрать его в себя, насладиться им внутри себя, закрыв глаза, попытаться вспомнить все до единой краски серого.       Тихую музыку дождя вплетал в свою мелодию Сергей, который наигрывал на своей гитаре мою любимую песню под навесом крыши выхода, ведущего сюда. Whenever I'm alone with you You make me feel like I am home again Whenever I'm alone with you You make me feel like I am whole again, - мысленно напевал я.       Он сидит тут давно. Я заразил его этой странной болезнью к крышам. Правда, здесь он не чувствует такой свободы как таковой. Для него она ощутима везде, где бы он ни оказался. Здесь ему нравится играть на гитаре. И я вполне могу понять его. Здесь чудится, будто все оживает. Даже незатейливая мелодия превращается в необузданную бурю чувств. Раньше, помнится, я терпеть не мог, когда Сергей находился здесь. Это, казалось, было только моим и только моим местом. А теперь... теперь он стал неотъемлемой частью моего одиночества. Одиночества, которое приносит счастье. Whenever I'm alone with you You make me feel like I am young again Whenever I'm alone with you You make me feel like I am fun again       А еще мне безумно нравилась песня, которую начинал наигрывать Сергей в моем присутствии. Она подходила к тому, что я чувствую к нему, пусть даже я не знаю, о чем там поется. Английский - до сих пор для меня загадка. И вот сейчас он вылавливал из струн аккорды этой песни.       - Дииим, - Сергей перестал наигрывать на гитаре .       - Ммм?       Вообще-то я был недоволен. Доволен и не доволен одновременно. Я хотел вновь услышать переборы его струн, обрамляющих медленную песнь дождя. Без них она казалась такой одинокой и неправильной. Я стоял на середине крыши и, наверное, как обычно улыбался, подставив лицо ластящемуся ветру, но Сергей молчал. Видимо, тоже наслаждался небом, едва заметно улыбаясь. Он никогда не признает, что любит его, кстати. Говорит, что ему по душе больше море. Но я же вижу, как он смотрит на него порой. Почти как я.       - Я забыл то, что хотел спросить, - через пару минут признался Сергей.       Я лишь шире улыбнулся и едва сдержался, чтобы не подойти не поцеловать его. Вполне в его стиле. Пусть даже эта привычка попахивает Сашкой. И, если присмотреться, у них есть что-то общее. Даже в том, как они хаотично любят разбрасывать вещи, но при этом оба знают, где и что лежит. Во всем беспорядке свой порядок. Есть что-то общее, но суть разная.       - Нам завтра улетать, - напомнил мне Сергей и поставил гитару, прислонив ее к стене - это я понял по тому, как брякнули недовольно струны.       Завтра вылет. В Москву. В такую пыльную и душную Москву, где, кажется, уже не осталось лишнего квадратного метра - все застроено, все занято. Лучше бы Цесарские прилетели к нам в Лондон. Тут по крайней мере всегда прохладно.       - Они все-таки сделали это, - я не мог не усмехнуться, когда вспомнил, что Денис и Сашка сыграли свадьбу в один день. И я был очень недоволен тем, что празднование этого события прошло именно в моей квартире в Лондоне. Какого вообще хрена? До сих пор в зло берет. Сашка с Лизкой орали на весь дом, а звук от поцелуев Дениса и Руслана был слышен даже на последнем этаже. И их брачная ночь случилась на моей, еще раз повторю: моей! - кровати. И ее им и подарил. Даже свое счастливое постельное белье подарил. Не постирал специально, чтобы они могли на старости лет сидеть и смотреть на эту заляпанную их спермой простынь, вспоминая былые годы.       Сергей подошел сзади и обнял меня за талию, прижимая к себе. Так резко и так собственнически, как умел только он. Я лишь смог откинуть голову ему на плечо.       - Ты про что? - шепотом уточнил Сергей.       Этот шепот пробрал меня насквозь. Я едва не вздрогнул от внезапного пламени, что согрело доныне замерзшее мое тело. Одной рукой я вцепился в его рукав.       Это не возбуждение. Точнее, не совсем оно. Что-то более яркое и всепоглащающее. То, что делало мое одиночество не одиночеством вовсе.       - Про Цесарских, - я смог вымолвить это через пару минут, когда сумел возобладать над собой.       - Да, - Сергей тихо засмеялся.       - Я не люблю хэппи энды, но это один из тех, концов, где все счастливы, - с грустью заметил я.       - Когда все хорошо, это лишь значит, что скоро тебя ожидает пиздец, разве нет? - Сергей мельком взглянул на меня - я всегда могу почувствовать его взгляд - и поцеловал меня в макушку, вдыхая запутавшийся в моих волосах запах дождя и Лондонского ветра.       - Задерживается как-то, согласен, да?       Нет, я доволен тем, что у меня все в жизни хорошо. Что хорошо все и у моих близких.Что хорошо даже у Руслана, который явно этого не заслуживает. Просто я всегда знаю, что что-то должно пойти не так. Что-то должно. И очень скоро. Очень и очень скоро.       - Я люблю тебя, - меня к себе прижали еще крепче, будто желая вобрать меня в себя. Я широко распахнул глаза и посмотрел на того человека, который это сказал. Но не увидел. Он все так же стоял, целуя мою макушку. А мне хотелось увидеть его. Посмотреть в его безумно красивые глаза, цвета весенней травы. Пожалуйста. Их так хочется увидеть. Но я знаю, что Сергей стоял, прижимая меня к себе, нет, вжимая меня в себя чуть ли не до боли, и наслаждался этим моментом, прикрыв глаза.       Я-то уж знаю. Так всегда. Так все эти гребаные пять лет. Даже в некотором роде обидно. Но я не обижаюсь. В такие моменты признания Сергея в любви звучат как обещание. Обещание того, что все будет хорошо, пока он любит меня. И пока я люблю его.       И через минуту я сообщил ему то, что произнес в мыслях       - Я люблю тебя.       Несмотря на то, что я когда-то поклялся себе этого не говорить ему.       Несмотря на то, что я ненавидел его больше всего в жизни. Пусть и незаслуженно.       Несмотря на то, что он - Сергей Нельнов, я полюбил его больше себя.       Он стал частью моего одиночества, которое и не одиночество вовсе. Тем оно и прекрасно. However far away I will always love you However long I stay I will always love you Whatever words I say I will always love you I will always love you.