С небес на землю

Пока я шёл в университет, то прибавляя шаг, то убавляя в такт своим мыслям, я думал, действительно ли мне так нужны лекция и семинар по инновационным технологиям преподавания литературы. Может, мне лучше было выспаться? Или зайти к Сашке, чтобы поиграть в плойку. С другой стороны я не появился на занятии в первый и во второй раз, а значит, меня могут не допустить уже к экватору. С третьей же стороны, если уж говорить откровенно, меня это мало волновало. И пока я спорил сам с собой, искал компромисс, который бы устроил меня и меня, я уже оказался на пороге альма-матер. Небо закуталось в тучи, что не давали пробиться через толстый слой солнечным лучам. Я остановился всего на секунду и посмотрел вверх. Редкие капли осеннего дождя совершенно неожиданно навели меня на мысль о том, что все гимны университетов слишком пафосные и хвалебные. И чем ущербнее университет, тем пафоснее и хвалебнее этот гимн. Вот и сейчас, вспоминая строки "наш вуз - самый лучший, наш вуз - самый прекрасный на земле", я смотрю на массивные колонны. Они как будто были украдены из храма Аполлона, но я-то знаю, что стоит войти в дверь родного университета, как меня встретят не его музы, не студенты, что говорят на старорусском языке или хотя бы не забывают о благочестии, а старая сссровская обстановка с примесью барокко для выебонов. Да, университет, наверное, и самый лучший, но явно не на земле. Особенно с таким финансированием. И гордятся присутствием здесь только преподаватели, ведь иного выхода у них нет. Я подошёл наконец к нужному повороту, и как назло мне навстречу шёл самый неадекватный персонаж сего театра абсурда - Сергей Нельнов. Его глаза противно зеленого цвета, как сопли во время синусита, светились озорством той природы, которая была понятна не всем. Сергей бы запросто мог подружиться с маленьким дворовым мучителем котят, ведь их взгляды искрятся одинаково. Стоит признаться, я бы мог назвать Нельнова красивым, если бы не ухмылка, которая очень часто портила его линию губ, делая лицо слишком жестоким. Не сглаживали этот образ ни волосы, что отливали непонятными каштановыми оттенками: то цвет казался рыжим, то темно-коричневым, а то и вовсе золотисто-медовым - ни спортивная, хоть и немного аляпистая фигура. Как в первую нашу встречу, так и по сей день я предпочитал держаться от него подальше. Но у Нельнова было другое мнение. - Какие люди! - эту фразу можно сказать по-разному: радостно компании друзей, которых и не надеялся встретить, человеку, что опаздывал на встречу уже больше чем на десять минут, и своей потенциальной жертве. Я молча закатил глаза и хотел обойти Нельнова, но у меня не вышло. Мы сошлись в глупом танце, он был знаком каждому: хочешь дать пройти и отступаешь в сторону, и другой человек, желая того же, отступает в ту же сторону, что и ты. И вы как два истукана не можете несколько секунд понять, куда вам двигаться. Это всего лишь миг, но он до кроев наполнен неловкостью. Сергей нарочно меня не хотел пропускать, хотя лекция для всего потока, в том числе и для нашей группы, уже читалась. - Если ты забыл, столовая в другой стороне, хочешь, я дам тебе деньги, чтобы ты купил булку и заткнул ею свой рот? - я нахмурился и посмотрел Сергею в глаза, скрестив руки на груди. Я отошел на пару шагов, так как не желал находиться так близко к нему. - Ух, надеюсь, во время минета ты свои зубки так не показываешь, педик, - Нельнов ещё шире ухмыльнулся. А рыло не треснет? Но этот вопрос я решил не задавать, я очень сильно хотел поскорее отделаться, и даже лекция по литературе не казалась такой скучной. - Да-да, - я махнул рукой, - мы поняли, я педик, как удивительно, придумал бы что-то новое. Дай пройти. - Нет, - Сергей отзеркалил мою позу, но от него веяло самодовольством. Он был выше меня, но не сильнее, мы уже проверили это в нескольких драках. Зачем он продолжал нарываться - непонятно. Может, таким способом Сергей пытался очистить свой университет от гомосятины: за драки могли и отчислить. Но до этого я умудрялся вовремя прикинуться жертвой, поэтому Нельнов за плохое поведение сам на грани отчисления. Да и я там, но уже без его стараний, а скорее, благодаря совместным усилиям меня и Сашиной плойки. Кто выберет между скучнющей лекцией про Лермонтова и убийством зомбаков? Вот-вот. - Пидора ответ, - я попытался податься вперед, но Сергей меня схватил плечо и остановил. Я посмотрел сначала на его руку, а потом на него. - Ну и что дальше? Потанцуем? - Я хотел убедиться, что ты выглядишь достаточно привлекательно, - Сергей наклонился и с незнакомой мне аккуратностью, граничащей с издевательством нежностью, провел рукой по моему плечу, стряхивая оттуда, по-видимому, пыль, которая отсутствовала несколько минут назад: - для педика, - добавил он с тем самым отвращением, которое знакомо каждому, кто хоть немного отличается от "нормального" человека. Мне казалось, что Сергей искренне думает, что формула успешного доеба состоит в том, чтобы повторять одно обзывательство несколько лет подряд. Наверное, он представлял, как чувство омерзения к самому себе после очередного и такого нужного напоминания, что я гей, сковывало меня, подобно сонному параличу, и я в ужасе начинал мечтать стать такой же благородной ориентации, как и Сергей. Но из солидарности я не мог покинуть радужную партию, ведь мы не выполнили все государственные заказы из США по сбору анальных проб славной русской нации для уничтожения нашей Родины. - Я думал, что время дерганий за косичку прошло уже давно, - ответил я, - что дальше, ударишь меня дубинкой по голове и утащишь к себе в пещеру, обезьяна? Да, с обезьяной я сплоховал. Это как крикнуть грабителю: "не изволите ли вы остановиться, окаянный, и вернуть мне сиюминутно мой червонец?". Мне кажется, что в школу в обязательном порядке необходимо ввести курсы не только физической самообороны, но и словесной. Но почему-то все оскорбления прошли мимо Сергея. Я не знаю, почему так, ведь обычно такого рода люди стараются защищать свою ущербную честь даже в таких мелочах. Он лишь сильнее сжал меня за плечо и ничего не говорил, лишь хмуро на меня смотрел. Но в его глазах не было злости или обиды. Наверное, Нельнову ничего не приходило в голову. Я бы пошутил, что это потому, что она пустая, но не буду. А нет, уже пошутил, упс. - Слушай, давай разойдемся мирно, хотя бы в этот раз не будем портить друг другу настроение, день и так паршиво начался, мы оба здесь, поэтому день и продолжится паршиво. Я до четырех утра не спал, - сказал я жалобным голосом. Прошу заметить, жалобным, а не молящим. Это разные вещи. И тут Сергея как будто подменили. Затухающая ухмылка превратилась в оскал, и я уже почувствовал боль в плече от рук Нельнова. - Надо было спать в кровати, а не обслуживать знакомых пидорасов, - выплюнул он и схватил меня за второе плечо. Мне должно было быть страшно, наверное, но к таким переменам в настроении своего одногруппника я привык. И к синякам от его рук тоже. Наверное, можно было бы назвать меня терпилой, если бы мне не было так всё равно. Увечья, причинённые Сергеем, меня волновали мало, как и последующие за ними редкие проблемы. А вот сам Нельнов вызывал у меня чуть ли не жгучую ненависть. Я хотел сказать "хватит", но был уверен, что ничем хорошим это для меня не обернётся. Обычно, когда так говоришь, твой мучитель только входит во вкус. Сергей, конечно, не совсем походил на среднестатистического отморозка, однако проверять его характер на вшивость я не желал. - Да, - с вызовом сказал я, - я люблю обслуживать по ночам весь город, ведь именно так ты и представляешь вечера геев? Мы собираемся все в одном месте, молимся общему богу, а потом устраиваем оргии, где паровозик является лучшей позой. А после уже можно обсудить, как мы будем ущемлять таких посредственных натуралов вроде тебя. Нельнов схватил меня сильнее и встряхнул так, что мои отросшие волосы немного закрыли мне обзор, но я не переставал смотреть ему в глаза. - Ты таким образом хочешь вытрясти из меня всю голубизну? - не унимался я, словно мы на миг поменялись местами, и теперь жертвой в этой ситуации стал Нельнов, а не я. Мне казалось, что Нельнов силился подобрать верные слова в ответ, нужную реакцию, но спектр его эмоций был таким ограниченным, из-за чего он не мог понять, какое чувство он испытывает. - Я тебя, сука, ненавижу, - прорычал он, сжимая мою рубашку так сильно, что я забеспокоился о пуговицах. - Я ни в коем случае не сомневаюсь в твоих чувствах, но, может, ты меня отпустишь? Потому что ты доебался до меня на ровном месте, причем, это я говорю не в переносном смысле, а в буквальном, я просто спешил на лекцию. Как думаешь, кому поверит ректор? Мне, человеку, которого ты избивал несколько раз, - я скорчил молящее о защите лицо, будто бы уже стоял в кабинете ректора, - или тебе? Я не знаю, что я заметил раньше: осознание или злость. Наверное, они переплелись воедино и вместе исказили лицо Сергея в гримасе гнева и отчаяния. Он словно был хищник, который загнал свою добычу в угол, но он не мог до неё дотянуться. Нельнов сжал до скрежета зубы, но брови расправились, давая мне понять, что мой одногруппник всё же взял себя в руки. Молодец, хороший мальчик. Мне казалось, что я был дрессировщиком, который ходит возле открытой клеткой со львом. Однако опасность миновала: Сергей медленно отпустил и с деланным отвращением поправил мою рубашку. - Ты в детстве тоже прятался за мамину юбку? - сквозь зубы спросил Нельнов. Я бы хотел ответить что-то вроде "да, а теперь прячусь за спинами более влиятельных папиков", но не стал. Я прекрасно знал, что в этом случае ненависть к людям с нетрадиционной ориентацией доверху наполнит и без того маленький мозг Сергея, и никакие манипуляции мне не помогут. - Я сирота, - соврал я, и Сергей, который все воспринимает за чистую монету в первую очередь, на несколько секунд растерялся, не понимая, говорю ли я правду, но потом ухмыльнулся и подошел к узкой двери, ведущей в лекционную аудиторию. Он галантно махнул рукой, и пришло время растеряться мне. Так обычно пропускают дам вперед. А потом взял за ручку дверь и открыл ее. Тем самым он прервал лекцию, и я поймал взгляд сначала преподавателя, а потом и присутствующих в аудитории. Кто смог, тот меня увидел, а задние парты пока остались без хлеба и зрелищ. Я стушевался, чувствуя, как бремя лишнего внимания заставляет желать провалиться поближе к дьяволу. - Здрасьте, - сказал я и поднял руку в качестве приветствия. Я знаю, что Сергей уже собирался отпустить ручку двери, пропуская меня, а потом втихую свалить незамеченным в столовую и насладиться прекрасными булочками с варёной сгущенкой, но я не дал ему сделать. Я схватил его за руку и сказал: - мы тут с Нельновым немного опоздали, но нам очень хотелось бы послушать про инновационные технологии преподавания литературы, можно, пожалуйста, зайти? - я постарался изобразить из себя максимально милого мальчика, и иногда это работало. Почему-то старых мужиков со свисающим пузом, которые не способны скрыть футболки, только рубашки, заправленные в штаны с туго застёгнутым ремнем, моё ещё не выветрившееся мальчишеское обаяние очаровывает куда больше, чем брутальные мужчины застенчивых девушек. На удивление, Сергей руку свою не вырвал, хотя он всегда издевательски просил надевать меня перчатки, если я планирую его касаться, ведь могу оказаться спидозным. Даже знать не хочу его реакцию, поэтому постарался максимально игнорировать его рожу. Преподаватель посмотрел на Нельнова с высоты своего преподавательского пьедестала и бровью не повел, но увидев моё жалобливо-милое выражение лица, он сразу заулыбался: - Конечно-конечно, заходите, - сказал он, поменяв гнев на радушие, которое не прошло мимо студентов в лекционной аудитории, и эхом прокатился удивлённый шепот до задних парт. Препод не всегда пропускает студентов и только для некоторых делает исключения. Иногда мне кажется, что он устраивает чисто для себя эдакий дешёвый российский эквивалент голодных игр: выделяет нескольких студентов и отдает предпочтение именно им, а потом смотрит, сожрут ли их одногруппники. Не хочу думать о том, что он и правда любитель сладких мальчиков. Сергей тоже заметил эту перемену в преподаватели и резко вырвал руку из своей, нахмурившись ещё сильнее: - Педики, - озлобленно бросил он и пошёл на верхние ряды.