Рассвет

В глаза словно насыпали песка. Не спасали даже закрытые веки, поэтому, когда в камере приглушили свет, Саске испытал облегчение. Утомительный день подошел к концу, оставив после себя ощущения усталости и бессмысленности. Приходил Наруто, приходили обещанные им медики, Ибики – все они сейчас казались иллюзорными. Саске даже сомневался, были ли они вообще. Может, он и правда сошел с ума? Для верности прикрыв глаза рукой, Саске думал о том, что вариант с сумасшествием стал бы самым лучшим. Он бы поддался соблазну и поверил в то, что происходящее — лишь игры его разума, если бы не предательское оцепенение, растекающееся по телу. Так уже случалось, когда та тварь, в которую превращался его брат, тянула из него силы и жизнь, чтобы жить самой. Итачи жив. Саске не удалось убить его. Или удалось? Перерезая брату горло, он знал, что в том оставалось что-то человеческое. Надеялся, что если убить тело, то уйдет и тварь. А что теперь? Осталось ли что-то людское в том, кто лежит в больнице? С такими ранами не выживают. Итачи нуждался в силах, и он брал их. Из всех, до кого смог дотянуться. В квартале Учиха не осталось людей, значит, под угрозой оказались те, кто попал в его сети в Конохе. Саске видел тонкие нити серой паутины на лице Наруто, видел ее обрывки на Сакуре, еще там, в больнице. Они сильные, они смогут продержаться долго, но, скорее всего, были и другие. Просто люди, которые не смогут защититься или у кого не так много сил. Что будет с ним самим, Саске не очень интересовало. От бесконечной усталости его одолело тупое безразличие к себе. Хотелось просто закрыть глаза и обо всем забыть. – Ну что же ты так? – Итачи брезгливо поморщился, осмотрев камеру. – Оно этого стоило? – Что? – Саске с трудом разомкнул сухие губы. – Все это, – неопределенно ответил Итачи и вскинул голову, демонстрируя бордовый шрам на горле, – и это тоже. – Я был должен, – прохрипел Саске, вглядываясь в едва затянувшуюся рану и не в силах отвести взгляд. Чувство вины накатило горячей волной. Грудь сдавило, словно воздух превратился в лежащую на ней каменную плиту. – Ты плохо поступил, – ледяной взгляд встретился с его собственным, и воздуха не стало вообще. Губы Итачи дрогнули, когда тот подошел ближе и положил свою ладонь Саске на грудь. – Это твое наказание, – прошептал Итачи, – понимаешь же, что я тоже должен. За то, что ты сделал. Еще немного, и твое сердце перестанет биться. В глазах стремительно темнело, а легкие раздирало болью. Раскрыв рот, словно рыба, выброшенная на берег, в тщетной попытке вдохнуть, Саске понял – это конец. Все закончится прямо сейчас. Глупая смерть. – Но я люблю тебя, – давящая ладонь исчезла, и вслед за этим Саске осознал, что снова может дышать. Он проснулся, но не мог пошевелиться. Тело казалось чужим, а легкие все еще горели, будто он на самом деле только что чуть не задохнулся. С огромным трудом Саске поднял руку, стараясь загородиться от света, снова горевшего ярко. Утро. Это был сон? Тяжело сглотнув, Саске поморщился. Лучше сойти с ума, но в последнее время он хорошо понял, что ничего не бывает просто так. Даже сны. – Подъем! – окрикнул охранник. Неповоротливое тело подчинилось лишь с третьей попытки, и Саске наконец смог сесть, ощущая волны головокружения и тошноту. Хорошо, что он давно не ел, иначе содержимое его желудка оказалось бы на белом кафельном полу, от которого отражался слепящий свет. Ключ в замке провернулся, и в камеру неспешно вошел Ибики. – Сканирование, – без предисловий бросил он, возвышаясь над Саске. – Я сдохну, – через силу усмехнувшись, тот встал. Повело в сторону, но цепкие пальцы сомкнулись на его локте, не давая упасть. – Есть шанс, – скептически заявил Ибики, – хреново выглядишь, Учиха. Сканирование. Это значит, что к нему влезут в голову, чтобы перерыть все воспоминания, мысли и чувства. Радикальный метод, но другого Саске и сам не мог предложить. Его вынудили молчать, но и об этом он не мог говорить. – Ты можешь рассказать все так. – Нет, – Саске покачал головой. Пусть делают, что должны. Может, что-то и удастся выцепить из его памяти, прежде чем он умрет. Его уже не волновало, что кто-то может узнать об их отношениях с братом или хокаге. Этот страх как будто остался в другой жизни. А сейчас все казалось неважным, меркло по сравнению с той опасностью, с которой им пришлось столкнуться. И о которой он мог только молчать. Даже тогда, когда Итачи был слаб, его приказ никому ничего не говорить оставался в силе. Пусть на короткое время и стало легче, позволив Саске пользоваться обходными путями и намеками, ему все равно никто не поверил. Саске пытался, но Наруто оставался глух. Что ж, если вдуматься, Саске вряд ли сам бы отнесся к этому серьезно, скажи ему кто подобное. – Зачем ты это сделал? – спросил Ибики, когда они в сопровождении охраны шли по коридору. – Я... – Саске хотел сказать, что был должен, но понял, что горло перехватывает спазмом. – Ты? – поторопил Ибики. Саске мотнул головой и уставился прямо перед собой, сглатывая противный комок. Свитки с печатями, четверо шиноби, готовых поковыряться в его голове. Наруто серой тенью замер у дальней стены, скрестив руки на груди. Саске бросил на него короткий взгляд и снова опустил голову, разглядывая нарисованную на полу печать. – Иди, – кто-то грубо толкнул его в спину, заставляя сделать несколько шагов вперед, в центр. – Ничего не получится, – Саске снова поднял голову, глядя на Наруто, обращаясь к нему, – это бесполезно. – Откуда такая уверенность? – каким-то не своим голосом спросил Наруто. – Знаю. Наруто устало потер глаза и выдохнул: – Начинайте. Печать под ногами вспыхнула белым светом, от которого не спасали зажмуренные веки. Он просачивался сквозь тонкую кожу, ослепляя. Виски прострелило болью, а перед закрытыми глазами заплясали разноцветные круги. Тихие вскрики и глухие удары Саске слышал как сквозь вату. А потом все прекратилось так же быстро, как и началось. – Остановитесь! – голос Наруто резанул по ушам. Саске открыл слезящиеся глаза, пытаясь разобраться в мутной картинке перед ними. Наконец, когда зрение стало проясняться, он увидел четырех шиноби, лежащих на полу. – Что произошло? – пророкотал Ибики, склоняясь над одним из них и проверяя пульс. – Не знаю, – Саске и правда не знал. – Мертвы, – констатировал Ибики, проверив всех, и повернулся к Саске. – Что ты, демоны тебя задери, сделал?! – Ничего. Саске внимательно посмотрел на трупы. Толстые серые нити опутывали их, словно кокон. Саске смотрел, как его образ растворялся в белом свете. Квадратная люстра под потолком и свет, проникающий даже сквозь сомкнутые веки. Саске приоткрыл глаза. Медицинская часть? Ну правильно, он же позорно свалился в обморок. Он повернул голову и вздрогнул, увидел, как возле кровати колыхалась тень, сквозь которую то и дело проступала фигура его брата. От темного облака во все стороны ползли нити-паутинки, оплетая коконом изголовье кровати, решетку на окне. – Я забираю тебя домой, – хриплый голос, напомнивший карканье ворона, заставил вздрогнуть. – Нет. – Ты же любишь меня, значит, послушаешься. – Не тебя, брата, – выдавил Саске, ощущая, как сгустился воздух между ними. – Я твой брат, – Итачи покачал головой, – тебе стоит проверить память. Бежать. Бежать как можно дальше. Это твердил инстинкт, а разум приказывал остаться, или умрет еще больше людей, чем уже умерло. Даже те шлюхи из борделя. Наверное, Саске мог бы пожалеть их. Девушки уж точно не были ни в чем виноваты. Саске делал все, чтобы обмен чакрой становился как можно более полным. Наруто — сильный. Ему удавалось отдать больше. Сам Саске никогда не брал ее, отторгая, не давая себе забыться в потоке удовольствия. Лишь бы не Итачи, не той твари, которой он стал. – Меня не выпустят отсюда, – Саске отвернулся, не в силах больше смотреть. – Зачем ты убил тех четверых? Можно было просто оглушить. – Я убил? – Удивился Итачи. – Нет, ты ошибаешься. Их убил ты. Ведь именно ты позволил залезть себе в голову. – Не перекладывай вину на других. – Маленький глупый брат, – жесткие и холодные пальцы развернули его голову, – я люблю тебя. И буду любить до самой смерти. – Чьей? – Твоей, конечно. И еще Наруто-куна. Он будет первым, чтобы ты смог в полной мере ощутить боль и счастье от потери и осознания, что рядом остается еще кто-то. Кто-то, кто любит тебя. – Уходи, мне нужен Итачи, а не ты. – Итачи сам позвал меня. Он так хотел защитить ваш маленький мирок от чужих глаз. Я всего лишь тот, кто обещал помочь ему. Саске зажмурился, а когда открыл глаза, рядом с ним, на стуле, сидел Наруто. – Что ты здесь делаешь? – устало прикрывая ладонью глаза, спросил Саске. Значит ли, что предыдущая встреча была плодом его фантазии? Или она происходила прямо в голове? Неужели демон настолько силен? – Караулю, пока ты перестанешь строить из себя обморочную девицу, – ответил Наруто. – Прекрати, – глухо отозвался Саске, – доволен? – Чем? Мы проверили наличие на тебе целого арсенал техник, даже кое-что из запретных. И ничего не нашли, Саске, – Наруто опустил голову на скрещенные в замок руки, – я позвал жреца храма Аматерасу. Они там, конечно, все шарлатаны, но я уже не знаю, что думать. От одного упоминания о храме Саске передернуло. Не любил он всю эту жреческую касту, которая сшибала деньги с прихожан на пустые проповеди. – Он приедет сегодня к вечеру, так что пока отдыхай. Наруто встал и подошел к капельнице, что-то там подкручивая. Только сейчас Саске заметил, что на сгибе локтя красуется игла. – Это чтобы ты отдохнул и не думал куда-нибудь уйти. Неудержимо потянуло в сон. – Сука, – немеющими губами прошептал Саске, прежде чем заснуть. Следующее пробуждение не отличалось разнообразием. Сверкающая белизна, запах хлорки и мертвая тишина. Принесли еду: отвратительного вида серую кашу с куском хлеба. Питание в медицинском блоке мало отличалось от всей остальной тюрьмы. Сны больше не снились. Никакие. И этому Саске был рад. Обещанный жрец явился, буквально внеся свою персону в маленькую палату. Важный, напыщенный, но с проницательным и каким-то жутковатым взглядом. Этим он походил на старейшин. – Что случилось с тобой, юноша? Спросил тот, останавливаясь возле постели. – Ничего хорошего, – огрызнулся Саске. Уж кому-кому, а жрецу-то все уже было доложено. – Я вижу на тебе тень, юноша. Она скрывает тебя от взгляда Светлоликой Аматерасу. Ты мечен демоном, юноша. – Это как Кьюби? – Есть разные демоны, – нахмурился жрец, – есть Хвостатые, а есть и демоны темной стороны. Они приходят, если их позвать, вложив желание. Демоны страсти, они тянут из людей силы, жизни, не брезгуют и человеческой плотью. – И как его уничтожить? – холодея, спросил Саске. – Мир очищается огнем, юноша. Демон пришел к тебе, потому что ты жаждал чего-то слишком сильно. Он закрыл тебя тенью. Светлоокая не может прогнать его, потому что не видит. Только огонь очистит. И потеряв хозяина, демон уйдет. – Подождите, – торопливо проговорил Саске, – какого хозяина? – Ты привязал его к себе нитями, которые не разрубить мечом. Прости, юноша, мне нечем тебя порадовать. Разве только тем, что тебя ожидает следующая жизнь. Время текло неизмеримо медленно. Когда зашел Наруто, хмурый и злой, Саске даже обрадовался. Одиночество убивало. – Итачи хочет тебя видеть, и у нас нет причин ему этого запретить. – Разве он не в больнице? Чудесных исцелений не бывает. – Он ушел, – Наруто почесал макушку, – не ловить же главу клана Учиха по Конохе. Но его перехватил Ибики, если тебя это успокоит. Куда делись жители клана – загадка. Но я пришел не об Итачи говорить. Наруто присел на край кровати, нашел ладонь Саске и сжал ее в своей. – Проблема со старейшинами. Я не смог повлиять на их решение. Не смог. Наруто опустил голову и выдавил сквозь зубы: – Демоны. Совсем голову потеряли, демоны им чудятся. – Я к шлюхам ходил, чтобы отдать свою чакру, – вдруг сказал Саске, – не потому, что хотел. Нужно было. Я тебе отдавал сколько мог. Чтобы Итачи ничего не осталось. – Вот значит, на чем держались наши отношения, – хмыкнул Наруто. – Учиховский прагматизм не знает границ. – Нет, – отрезал Саске. – Не на этом. Просто было что-то важное… – Завтра утром, на восходе солнца, тебя сожгут, – на одном дыхании выпалил Наруто, – приказ старейшин большинством голосов. Мое мнение не сыграло роли. – Меня? – Саске опешил, и ему на мгновение показалось, что сердце перестало биться. – Жрец сказал, что если не будет хозяина – демон уйдет. – Никто не хочет бороться с самим демоном, – хрипло и, кажется, немного истерично рассмеялся Саске. – Он не уйдет. Его паутина везде. Даже на тебе, Наруто. Он жрет твою жизнь, а знаешь, что будет, когда она кончится? – Кьюби. Он разнес бы Коноху в пух и прах, вместе с демонами и старейшинами. Теперь, когда правда вскрылась, Саске мог спокойно говорить на темы, которые раньше были под запретом. Видимо, демон уже не видел необходимости таиться. – Почему не Итачи? – спросил Саске, хотя от одной мысли, что на костер мог бы взойти его брат, прошибал холодный пот. – Он всего лишь одержим демоном. Вместе со смертью призвавшего пройдет и одержимость. В голове не укладывалось. Его сожгут, как сжигали столетия назад колдунов и ведьм. – Саске, – позвал Наруто, – я не дам им сделать этого, слышишь? – Да что ты можешь изменить? – Я придумаю. Мы с Сакурой найдем выход. – Думайте, – бросил Саске и сжал ладонь Наруто в ответ. В медицинском блоке свет не гасили даже ночью. Саске мерил шагами палату-камеру, зарываясь пальцами в волосы. Он даже не знал, сколько времени у него осталось. Как вообще такое могло случиться? – Глупый младший брат, – ехидный голос раздался из угла, и Саске ощутимо вздрогнул, – они думали, что я не приду. Ну, Итачи, может, и не придет… Саске резко развернулся и увидел тень с расползающимися от нее нитями паутины. – Что ты такое? – Я тот, кого призвал твой брат. Он же хотел защитить вас, а еще он ревновал. О да, прекрасное чувство – ревность. Сладкое. – Итачи жив? – А с чего ему быть мертвым? Жаль, что он не смог прийти, попрощаться с любимым братом. Сквозь тень проступила противная паучья морда. – Что ты будешь делать без меня? – Саске спрашивал вслепую, ища единственную лазейку, могущую помочь избежать незавидной участи. – У меня есть Наруто, – плотоядно усмехнулась тварь, – он сильнее тебя, вас даже сравнивать нельзя. Ты бы и так скоро умер. Костер всего лишь ускорит неизбежное. – Не смей его трогать, – охрипшим голосом произнес Саске, – хоть всю Коноху забирай, а его не трогай! – Мне не нужна Коноха. Он сильнее всех вместе взятых, его хватит надолго. Ну что ж, прощай, Учиха Саске. Любимый младший брат. Если бы у Саске было что-нибудь, он бы швырнул это в стену, куда начала будто впитываться тень. Но нити не спешили следовать за тенью. Наоборот. Они рванулись к Саске, обвивая его запястья, горло, щиколотки, и он почувствовал, как мерзкая слабость начала одолевать его. Медленно сползая на пол, он подумал, что, может, это даже лучше костра. Тварь пила его жизненную силу так яро, как не позволяла себе никогда раньше. А потом все прекратилось. Паутина исчезла, растворяясь в воздухе. – Сука! – крикнул Саске. – Тварь! Он прикрыл глаза, где под веками уже плясали языки пламени.