Эвэлон. Начало

Маленькие колесики чемодана мягко и вальяжно постукивали по холодной серо-зеленой плитке пола. Пройдя добрых пять шагов по узкому коридору дома я остановилась, и развернув чемодан внешней стороной к большому зеркалу, плюхнулась на него сверху. Зеркало казалось очень чистым, на первый взгляд, но если хорошенько приглядеться, то можно увидеть серые разводы. Мама никогда не умела правильно мыть стекла. Если так подумать, то это зеркало добросовестно не мылось с тех пор как умерла моя старшая сестра. Она знала не только, как правильно и чисто мыть стекла. О, нет. Если приравнивать мытье стекол ко вселенной, то оно было лишь крохотным астероидом... "Ты тоже все сможешь. Если захочешь. Как говориться: у желания тысячи возможностей..." - любила повторять она приторно-нравоучительным тоном, как это обыденно повторяют почти все знакомые мне старшие сестры, оставляя заботливую улыбку на десерт. Часы тикнули громче обычного, заставив меня обратить внимание на излишне пестрый квадратный циферблат и, набрав полные легкие воздуха я крикнула: - Бринни, нам уже пора! - голос прозвучал скорее устало, чем раздраженно. В комнате, что находилась от меня по правую руку, раздался громкий "Бум", а за ним истошное мычание. - Я готова! - пролепетала она выбегая в прихожую. Меня очень радовали такие моменты. Моменты, когда из вечно собранной вдумчивой и серьезной на вид девушки, она превращалась в немного легкомысленную, рассеянную, но очень улыбчивую красавицу с растрепанными каштановыми волосами и забранной назад челкой. Это, пожалуй, один из тех моментов, который я хорошо запомнила, прежде, чем все изменилось. Вот она, со своей сладкой, улыбкой, как у ребенка, которого под пушистой темно-зеленой елью, около камина, ждет целая куча разноцветных подарков с блестящими бантами и яркими открытками. Вот я, с взъерошенными светло-рыжими волосами и приподнятыми уголками губ. А вот светлая прихожая, в которую через широкое окно, на мятный кафель, попадают первые золотистые лучики солнца. - Тогда идем. - замок тяжело клацнул, окончательно подтвердив, что мы покинули этот дом. Я жалею только, что не увидела в то утро маму. Возможно, ничего особенного бы все равно не случилось. У нее не появились бы на глаза слезы и она бы не стала говорить со мной по душам, потому что тоже не допустила бы даже такой мысли, что это последний раз, когда мы увидимся. Я тоже и не догадывалась о возможности таких обстоятельств. А что изменилось, если бы я узнала? Наверное, я бы проводила маму рано утром на работу. Я бы запомнила хорошенько ее лицо, запах волос, фигуру, макияж. Но я не запомнила. Точно так же, как в тот день не могла вспомнить лицо сестры. Час спустя мы уже сидели на крохотных и не слишком-то удобных креслах эконом класса. В салоне пахло чистотой и где-то отдалено, с задних рядов можно было уловить легкий запах недорогого одеколона. Раздался приглушенный, даже мягкий гудок, а за ним приветливый голос стюардессы начал вещать традиционную вступительную речь. "Chers passagers, notre avion..."* От окна немного сквозило, а через иллюминатор проникал яркий свет. Все здесь будто внушало мне радость и легкость. А вот Бринни, кажется, наоборот, сев в кресло почувствовала усталость от раннего подъема и долгих сборов, так что вскоре от нее можно было добиться лишь равномерного сопения. Наверное, я и не заметила как уснула сама. - Эй. Пора, все выходят. - глаза не хотели разлипаться. Веки казались слишком тяжелыми. Я отлепила спину от сиденья и огляделась вокруг. Самолет действительно наполовину опустел. А Бринни выглядела несказанно свежо. Ну, хоть муки моего окаменевшего плеча, которое она приняла за удобный подголовник, не напрасны. Мне бы еще поспать... - Давай сделай над собой усилие. Это же Франция. Где твой энтузиазм? - Все-все, я встала. - я натянуто улыбнулась и слезла наконец с насиженного кресла. Джинсы неприятно облипали немного потные ноги, а кофта почти везде натирала. Я еле сдержала желание скинуть с себя все и поехать в отель голышом. - Ладно. Такси за тобой, а я заберу наши чемоданы. - она развернулась на пятках в сторону аэропорта и уверенным, но немного пошатывающимся шагом пошла к стойке выдачи багажа. — Хорошо, только поторопись... Я глубоко вдохнула влажный воздух, смешанный с запахом серы и асфальтной укладки. Смутно пытаясь вспомнить хоть одно слово на французском я сделала еще несколько шагов в сторону парковки для такси. Люди лихорадочно спешили на свои рейсы, не замечая, как толкают друг друга или же наступают на ноги. И чем они это оправдывают? "Ой! Извините." То слишком громко, то слишком тихо, одними лишь губами произносят они. Иногда, пострадавшие просто молчат, но некоторые, чувствуя себя более виноватыми будто оправдываются фразами "Да, ничего", или "Не беспокойтесь, это моя вина". Такие люди пожалуй очень сдержаны, и даже, возможно, необщительны, с обязательно, заниженной самооценкой. Протерев тушь под глазами, я все-таки решилась контактировать с окружающим миром ради общего блага. Я заглянула в окошко ближайшего "нелегального" такси. - Месье, сколько будет стоить поездка до отеля "Frénésie de Poulet"*? - таксист посмотрела на меня в упор подозрительным взглядом, а затем кивнув сам себе, быстро пролистал какую-то голубую и очень потертую книжку. - 25. - сухо, и даже с некой досадой заявил он. - Евро?.. - Евро. - затем, он немного взволновано прикусил нижнюю губу и тихо добавил, - вы сейчас все равно ничего дешевле не найдете, или очередь стоять придется, - он кивнул в сторону здоровенной очереди, собранной в основном из навязчивых мамашек с огромными чемоданами и небольшими сумками в придачу, а затем тихо промямлил, - я вам итак немного скинул... - Договорились. - скорее из жалости согласилась я. С трудом закинул объемистые чемоданы в маленький багажник старенького, почти выцветшего такси, мы отправились в путь. До отеля ехать в среднем пятнадцать минут, но и за это время водитель успел мне изрядно надоесть. - Как вам нравится качество нашего обслуживания? Комфортно ли вам в салоне? - он все время спрашивал очень тихо, ввиду, видимо, своей изрядной стеснительности, так что половины я даже не услышала, а переспрашивать желания не было. Так что на все навязчивые вопросы я отвечала односложно и почти одинаково. - Ну что ж, вы прибыли в пункт назначения. Удачной вам дороги! - он искренне улыбнулся, обнажив немного неровные белые зубы. Для него наша поездка тоже была испытанием... В любом другом случае я бы была гораздо более толерантной, но именно сегодня сил быть вежливой и уступчивой у меня хватило только на Бринни. - Вам лучше сменить работу. В такси с такими навыками общения работать бесполезно. - это было слишком грубо... Наверное. Я уже не припомню его реакцию, но, могу предположить, что он лишь опустил козырек черной кепки пониже и глубоко вздохнул. В отеле было тепло и сыро. Сырость ползла из открытого настежь пластикого окна, с дождливой улицы, испаряясь с черного асфальта. А брала она свое начал у самых серых кучерявых облаков, каплями разбиваясь о холодную землю. Вот так холодно и грустно встретила нас Франция. Может это из-за того таксиста? Ну, что посеешь, то и пожнешь. - Если будут какие-либо вопросы - обращайтесь к рецепшену, на первом этаже. - девушка заботливо положила ключ на около кроватную тумбочку и на последок отточено улыбнувшись, ушла. Вот таких профессионалов я уважаю. Нравится, не нравится, а гостя уважать надо. - Спа-а-а-а-ть!! - протянула я и кинулась на ближайшую кровать. Вот такая я уставшая соня. Ничего с собой поделать не могу. Мышцы болят. Как же я устала! Ни о чем думать не хочу. Кровать рядом со мной тихонько скрипнула, а затем послышался стон великого облегчения и тихие вздохи. - Я тоже устала. Отдохнем, а вечерком прогуляемся. Окей? - Бринни перевернулась на правый бок и в упор посмотрела на меня, дабы убедится, что это весть не прошла мимо моих ушей. - Ммммм... - я краем мозга поняла, что нужно было дать какой-то более или менее сознательный ответ, поэтому мычание показалось мне наиболее лучшим выходом. - Все с тобой понятно, - хихикнула она, - только подушку слюнями не замочи. *** "А я знаю!" - сладкая усмешка, с ноткой игривости, которую я видела лишь у одного человека. Только она могла так улыбаться. "Ты умерла. Ты не можешь знать ничего." - отрезала я, беспомощно уставившись в пол. Мое психологическое состояние никогда не отражалось на голосе. Наверное, именно поэтому мне так легко ругаться с людьми по телефону. " Ты завидовала мне. А сейчас я тебе снюсь, потому что тебя который год мучает совесть. Знаешь, мне уже как-то наскучило здесь появляться. " - она наигранно вздохнула, а затем звонко засмеялась, обнажив белые зубы. " Я очень любила тебя. И ты это знаешь." - у меня задрожали губы. Липкий пот росинками выступил на ладошках. Я потерла их друг об дружку, отгоняя от себя это состояние одновременно. Нельзя быть такой слабохарактерной. " Несмотря на твою зависть?" - мне нечего на это ответить... Она глубоко вздохнула. Этот вздох был из разряда тех, самых тяжелых вздохов, которые мы пытаемся сдержать. - " Я тебя тоже очень-очень любила." *** Так приятно понимать, что ты наконец полностью выспалась. В мышцах такая сладкая истома, а на голове почему-то полный бардак. Но мне как-то наплевать. Единственное, что мне сейчас хочется - так это гулять. Гулять, гулять, гулять. - Ну, что? Проснулась наконец? - из-за дверного проема выглянула Бринни с плойкой в руках. - Угу. - я протянулась и в первый раз за этот день довольно улыбнулась. - А чего это ты завиваешься? - Это же первый вечер в Париже! - громко воскликнула она. Каждый, хотя бы раз в жизни слышал уличную музыку. Это когда на каменной укладке мокрой, как того требует атмосфера, улицы толпится множество людей вокруг двух-трех очень талантливых музыкантов. Это в идеале. На самом же деле, как и происходит обычно в нашей серой действительности, жители города или туристы просто проходят мимо, изредка кидая бедолагам пару центов. Бывает и такое, когда с виду унылая и невзрачная девушка стоит в сторонке, слушая, улыбаясь и вторя одними губами любимую песню. Ей, наверняка, кажется, будто эти самые музыканты или музыкант, играют лишь для нее одной. Вот такой незатейливый способ почувствовать себя особенным, просто пройдя в нужное время в нужном месте. Но нам попался первый вариант развития событий, что не могло не поднять настроения. Весь город словно опьянял. Конечно же, не обошлось без идеализирования, оптимистичности и прочей суеты, которая всегда преследует туристов и приезжих. - Сюда. А что на этом памятнике написано? Погоди, хочу сюда зайти. Купим выпечку? Кофейку бы. Смотри какой дворик! - с помощью таких возгласов и предложений, со стороны Бринни, мы и дошли до собора Парижской Богоматери. И правда - все дороги ведут к сердцу Парижа. Величественное здание, при одном виде которого, можно понять, почему архитектура - это музыка, застывшая в камне. Где-то в семидесяти метровых колокольнях еще днем можно было услышать звон. Все как положено, горгульи и химеры смотрят вниз грозными взглядами, как будто вот-вот расправят крылья и спикируют вниз. Все как я и ожидала. - Ох! Кажется он закрыт... - Бринни застонала, чуть не уронив открытую бутылку дорогого вина, которое мы купили по дороге. - Час ночи, Би! Чего ты хотела? - она закатила глаза, а затем почему-то засмеялась, глотнув еще немного темно-бардовой жидкости. - Дверка, дверка, дверка... - хихикая, она на цыпочках подбежала к одной из парадных деверей. И дверь действительно была едва заметно открыта! - Стой, стой, стой! - вторила я пьяной подруге. - Это плохая идея! Часы посещения собора для туристов уже давно закончились! - А-ха-ха! Трусишка. - и показав мне язык, Би скрылась за дубовой дверью, украшенной кованным рельефом. В принципе, я сама виновата. Как будто я не знала, что она почти никогда не пьет. Но кто же устоит, когда эти карие глазки смотрят на тебя так жалостливо, а затем хлопая несколько раз ресницами, всегда получают желаемое. Не то, чтобы она выпрашивала. Просто, пить она никогда толком не пробовала, а, как известно, - запретный плот сладок.В такой ситуации выбора у меня не было. Нужно было идти, в темноту, за подругой и, в частности, за злосчастной бутылкой вина. Дверь второй раз скрипнула, нагло выдавая мой приход в собор тем вымышленным существам, что обычно таились в таких местах ночью. Сердце затрепетало, а на ладонях выступил пот. Это то самое чувство, когда ты знаешь, что делаешь что-то неправильное, что-то, за что тебе потом сильно влетит. В детстве таким поступком для меня была наглая кража маминой косметики. Став постарше, сестра пару раз уличала меня в попытке "затянуть сигаретку", а теперь я нелегально пробираюсь в национальное достояние Франции. - Иди сюда. Я тут такое нашла! - через витражи в здание попадало катастрофически мало света, так что передвигаться мне приходилось практически на ощупь. - Ох, лучше тебе не знать, Би, что будет, когда я приду. - чуть ли не прошипела я, на что услышала лишь гоготание подруги. В висках безудержно колотило а во рту очень не хватало того самого напитка, который привел нас сюда. Найдя, наконец, это пьяное создание, сидящее на корточках на шашечном полу. Одну из плиток она решила вскрыть... И вскрыла. - Я все понимаю, пьяная... - прошептала от шока я, уже подсчитывая, сколько нам придется за это платить. Но Бринни упорно доставала плиту из насиженного места. - Прекрати, Би! Что ты творишь?! - Там ход. - она отодвинула плиту в сторону и под ней действительно была лестница, устремляющаяся еще на несколько футов вниз. Теперь я уже подсчитывала, сколько нам за это заплатят. Перехватив у подруги злосчастную бутыль я сделала пару внушительных глотков. - Теперь можно спускаться! - объявила я, сама удивляясь своим действиям. - Ты ли это? - улыбнулась Бринни, спускаясь в след за мной. Фонарики на телефонах послужили единственным светом в той кромешной тьме. Сказать, что нам было страшно - ничего не сказать. Но любопытство брало верх. Вот мне мало улыбалось то, что я узнаю об этом ходе через новости, где даже наши имена упомянуты не будут. Я не хочу, что бы нас так просто забыли. Там можно было умереть от духоты, пыли и паутины. Последнее особенно пугало мою отважную спутницу. - Лиззи, я больше не могу, ненавижу пауков. - она застонала, чихнув в подтверждение своим словам. Пожалуй, не было бы всей этой истории без той бутылки вина и страха Бринни перед пауками. - Там комната! - воскликнула я. Однако, помещение было и вовсе почти белым из-за скопившейся в веках паутины. Бросив что-то вроде "Я подожду наверху", Би убежала вверх по затхлым деревянным ступеням. Я чувствовала себя героиней хоррор-фильма с должным трепетом в груди, предвкушающим что-то особенное, что-то, что до меня не было тронуто никем. Пол, равно как и стены, составляли отточенные валуны. Мертвая тишина, как будто танцевала с моим дыханием вальс. Посреди комнаты стоял каменный... гроб? Открытый гроб... Он же... Есть ли определение к такому виду гробов? На минуту, я даже немного разочаровалась в своих познаниях, но потом вспомнила, в какой ситуации нахожусь. В нем лежал скелет в одежде патриарха, а около тела лежал кроваво-красный медальон. На скелете не было ничего. То есть сначала мне показалось, что он взят из класса биологии. Правда, у него не было нескольких зубов. Но самым потрясающим мне казался вовсе не скелет. Медальон. Такой насыщенный красный цвет. Он обладал какой-то магией приковывания взглядов. Он как будто умолял взять его. Его блеск в свете фонаря казался таким манящим, таким сладким, как гранат. мне казалось, что эта вещь просто создана для того, что бы быть моей. Возможно, это всего лишь оправдания. Как можно было взять настолько исторически ценную вещь? Сначала, я честно развернулась, уже думая, как именно я сообщу Би о моей странной находке, но магнетизм к этой вещице я все же пересилить не смогла, поэтому, развернувшись к гробу я в беспамятстве схватила драгоценность и как можно быстрее убежала наверх, в собор.