Непростая командировка

      Я оборачиваюсь и замираю.        Он на одном колене. В его руке - не коробочка, а просто кольцо, лежащее на ладони. Ничего лишнего. Только золото, теплое от его кожи, и камень цвета лондонского неба на рассвете - бледно-голубой, почти прозрачный сапфир, окруженный крошечными бриллиантами, как первые звезды, еще висящие в утреннем небе.        - Я не буду говорить о вечности, - начинает Том, и его голос немного дрожит. - Потому что даже вечность - это слишком мало. Но я могу обещать тебе каждое наше утро. Каждый рассвет. Каждую эту минуту, когда ты смотришь на меня так, как сейчас. Будь моей женой?       Я по-моему на секундочку просто выпала из реальности. Том! Это самый лучший мужчина Земле сейчас стоит передо мной на коленях, говорит такие прекрасные слова, и…просит стать его женой?! Мне не послышалось? Он это на самом деле сказал? Будь моей женой….он сказал, господи, я и не ожидала!!! Честно, я возможно и задумывалась о нашем будущем, что возможно потом, когда-нибудь…возможно. Но не так сразу, здесь и сейчас! Он сумасшедший. И так все устроил! Ненормальный! Влюбленный и чокнутый, но такой родной, как же я люблю этого человека!       - Я…да, - слишком тихо сказала я, немного запинаясь, так как я все еще в состоянии шока.       - Да? - он переспросил.       - Да! - громче сказала я.       - Да!       - Да, Том, я стану твоей женой! - серьезным голосом заявила я.       Он берет мою руку, и кольцо скользит на палец - идеально, будто всегда должно было там быть.        - Том, - мой голос дрожит, слова путаются где-то в горле, но мне нужно сказать это сейчас. - Как же я тебя люблю...        Я смотрю на него - на эти глаза, которые знают меня лучше, чем я сама, на эти губы, что так часто произносят слова, от которых сердце замирает.        - Ты... ты превращаешь мою жизнь в сказку. В ту самую, в которую я перестала верить. Я будто сплю. Так не бывает... Так бывает только в книгах, Том.        Он берет мои руки в свои, его пальцы - теплые, надежные - сжимают мои ладони.        - Это наша жизнь, Анастасия, - он говорит это так просто, так уверенно, будто это аксиома. - И я сделаю так, чтобы каждый твой день был сказкой. Потому что ты заслуживаешь этого.       Его большой палец проводит по моей щеке, и я закрываю глаза, прижимаясь к его ладони.        - Я выучу русский. Чтобы наши дети знали язык своей мамы. Чтобы я мог шептать тебе слова любви так, как ты слышала их в детстве.        Боже.        Я чувствую, как слеза скатывается по щеке. Черт. Я так старалась не плакать, но...        - Эй, - он мягко целует мокрую дорожку на моей коже. - Ты чего?        - Я... - я всхлипываю, смешно морща нос. - Я просто так счастлива. Это... это слезы от того, что сердце не помещает столько счастья.        Я бросаюсь в его объятия, впиваясь пальцами в его спину, прижимаясь так близко, будто хочу раствориться.        - Спасибо тебе... За то, что нашел меня.        Он смеется - тихо, счастливо, его грудь вибрирует под моей щекой.        - Не плачь, родная. Или... - он отстраняется ровно настолько, чтобы я увидела его улыбку. - Ты теперь будешь плакать каждый день? Потому что я только начал.        Я бью его по плечу, но сама смеюсь сквозь слезы.        - Заткнись.        - Ни за что.        Только наш рассвет        Капсула начала медленное движение вниз, но мы этого почти не заметили. Том держал мою руку, его большой палец время от времени касался металла кольца, будто проверяя, реально ли оно. Я прижалась к нему, наблюдая, как солнечные лучи постепенно заливали город золотом.       Где-то там, внизу, нас ждала обычная жизнь - работа, встречи, обязательства. Но сейчас, в этом хрупком пузыре между небом и землей, существовали только мы двое и это кольцо - физическое доказательство того, что даже в самом большом городе мира можно найти свой маленький, совершенно личный кусочек счастья.       Машина плавно скользила по залитым вечерним светом улицам Лондона, отражаясь в витринах роскошных бутиков. Я сидела, прижавшись к Тому, чувствуя тепло его руки, крепко сжимающей мои пальцы. На безымянном - новенькое обручальное кольцо, легкое и в то же время невероятно весомое.        - Том, или мне кажется, или ты нервничаешь? - я повернулась к нему, заметив, как его пальцы слегка постукивают по колену.        Он тут же сжал мою руку в своей, словно ища опору.        - Нет, нет, все в порядке. Главное, ты не переживай.        - Я, как ни странно, спокойна, - честно призналась я.        Том хитренько ухмыльнулся:        - Это хорошо. Привыкай.        Привыкай, скажет тоже, - мысленно закатила я глаза, но улыбка не сходила с лица.        Я должна была бы трястись от волнения: во-первых, мы ехали вместе - а значит, все взгляды сразу прилипнут к нам, во-вторых, кольцо на моем пальце - пока еще неофициальный, но такой очевидный знак для всех папарацци.        Но странное спокойствие не покидало меня. Может, потому что за спиной уже были Эмма, которая, узнав новость, разрыдалась от счастья и двадцать раз обняла то меня, то Тома. Мама Тома, всегда принимавшая меня с теплотой - ее глаза блестели, когда сын сообщил о нашем решении. Моя мама, давно полюбившая Тома еще со времен больницы - она знала, я в надежных руках. Машка, моя сестра, которая уже строила планы познакомиться на свадьбе с Бенедиктом Камбербэтчем. (Бедная девочка - ей придется пережить разочарование...)        Вдруг я заметила, как Люк, сидящий напротив, странно ухмыляется.        - Ты чего так улыбаешься? - первым не выдержал Том.        Люк лишь многозначительно посмотрел на мое кольцо, затем на нас, и произнес:        - Ох, друзья... Вы даже не представляете, какой сегодня будет вечер.        - Да уж, что бы я без тебя делал, - Том повернулся к Люку, сидевшему напротив. В его голосе звучала искренняя благодарность. - Согласиться поехать в такую рань, чтобы закончить приготовления к нашему приезду… Ты настоящий друг.        Люк усмехнулся, бросив взгляд на мое кольцо.        - Но это того стоило.        - Это точно, - Том еще сильнее сжал мою руку, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.        За окном мелькали огни Лестер-сквер, где уже толпились фотографы и фанаты. Сердце учащенно забилось - совсем скоро нам предстояло выйти к этому морю вспышек и любопытных взглядов.        - Ну что, мистер и практически миссис Хиддлстон, готовы ошарашить общественность? - Люк весело подмигнул, когда машина замедлила ход у красной дорожки.        - Готовы, - мы ответили с Томом в унисон и рассмеялись, словно два заговорщика.        - Эх, сколько девичьих сердец сегодня разобьется, - с преувеличенной грустью вздохнул Люк.        Том покачал головой, его глаза сверкнули в полумраке салона.        - Что поделать. Я не виноват, что сердце у меня одно и давно уже занято одной прекрасной леди.        Он притянул меня к себе, и его губы коснулись моей щеки - нежно, но с обещанием. Мы вместе. Все будет хорошо.        - Так, Люк, - Том внезапно перевел взгляд на друга, и в его голосе появилась деловая нотка. - От Насти ни на шаг, когда я буду отходить.        - Есть, сэр! - Люк даже выпрямился, изображая солдата, но в его глазах читалось понимание.               Том снова повернулся ко мне, его пальцы мягко провели по моей ладони.        - Не волнуйся, ты у меня самая красивая.        Я улыбнулась, стараясь казаться спокойной, но предательское дрожание в коленях выдавало меня.        - Я не волнуюсь, правда.        Машина плавно остановилась. Первым выпрыгнул Люк, огляделся с видом профессионального охранника (хотя на самом деле просто пытался понять, куда делся его пропуск). Том вышел следом - легко, будто выходил не на премьеру, а в собственной гостиной. Затем обернулся, протянул мне руку, и я ступила на красную дорожку, чувствуя, как сотни глаз мгновенно устремились на меня.        - Держись за меня, - шепнул Том, когда я инстинктивно поправила платье.        Я фыркнула, но тут же взяла себя в руки - вокруг же камеры! - и пошла за ним, стараясь выглядеть так же естественно, как он. Том уверенно обнял меня за талию, его лицо светилось той самой улыбкой Хиддлстона, которая сводила с ума половину планеты. Только сейчас она была адресована мне.        Пока он раздавал автографы, я стояла с Люком, наблюдая, как фанаты тянутся к Тому, словно к солнцу.        - Ревнуешь? - прошептал Люк, делая вид, что поправляет галстук.        - Нет.        - Серьёзно?        - Да, - я пожала плечами. - Его фанаты - часть его жизни. Он такой, какой есть. Ревновать к этому глупо.        Люк оценивающе поднял бровь:        - Ты права, Насть. Но, кстати, посмотри, как они на тебя смотрят.        Я перевела взгляд с Тома на толпу. Десятки глаз - восторженных, завистливых, любопытных. Кто-то сжимал зубы, явно недовольный моим присутствием. Кто-то, наоборот, улыбался, подталкивая соседа: Смотри, он же так на неё смотрит!        А я… я просто смотрела на него.        Подстриженные волосы (я до сих пор вздыхала, вспоминая его некогда роскошные кудри), лёгкая щетина, идеально сидящий костюм. Галстук - тёмно-бордовый.       - Всё, хватит им внимания, - вдруг раздался его голос рядом. Том ловко вырвался из толпы (не без помощи Люка, который прикрывал его спиной, как телохранитель) и взял мою руку. - Теперь только ты.        Мы пошли дальше, но фотографы не отставали: «Том, повернись!», «Обнимите друг друга!», «Поцелуй!».       И вдруг, поверх общего гама, чей-то голос:        - Анастасия, покажите кольцо!        Мы замерли. Том повернулся ко мне, глаза блеснули - он тоже услышал.        - Ну? - он наклонился к моему уху, губы дрогнули в улыбке. - Покажем им, как оно сверкает?        Я подняла руку, и моё кольцо поймало свет софитов, рассыпав бриллиантовые блики по толпе. В ответ раздался вздох - будто все замерли на секунду.        - Идеально, - прошептал Том.        И повёл меня дальше сквозь вспышки, шёпот и восторженные взгляды, - крепко держа за руку.        Бриллианты на моем пальце ловили свет софитов, рассыпая по толпе радужные блики. Но мои глаза, наверное, сияли еще ярче - я была так счастлива, что готова была кричать об этом на весь мир. И я кричала. Молча. Всей своей улыбкой, каждым взглядом, каждой клеточкой тела, которая помнила его прикосновения.        К нам подходили люди - коллеги Тома по съемкам, режиссеры, продюсеры. Он представлял меня каждому:        - Моя невеста, Анастасия.        Эти слова звучали как заклинание. Я кивала, улыбалась, пожимала руки - и тут же забывала имена. Мозг отказывался запоминать что-то, кроме его голоса, его гордого взгляда, его руки на моей талии.        Тома снова позвала толпа фанатов. Он бросил на меня виноватый взгляд - Можно? и, получив мой кивок, рванул к ним, как мальчишка.        Я осталась одна, но не чувствовала себя одинокой. Пока Том раздавал автографы, мое внимание привлекло огромное зеркало в пол. Я повернулась и замерла, рассматривая свое отражение.        Боги, сегодня я действительно красива.        Греческая коса, уложенная с искусством древних нимф, ниспадала на спину. Платье... О, это платье! Багровое, как закат над Темзой, как название фильма, который мы сегодня представляли. Без бретелек, оно открывало плечи и спину, облегало бедра, как вторая кожа, а затем расширялось книзу - этот силуэт называли русалочьим. Я крутилась перед зеркалом, как девчонка, ловя свое отражение под разными углами.        - Ну как, нравится?        Я вздрогнула. Том подошел сзади так тихо, что я не услышала. Его руки обняли меня, подчеркивая линию талии, которую так удачно выделяло платье.        - Ты... - он прижал губы к моему плечу. - ...выглядишь так, что мне хочется украсть тебя отсюда прямо сейчас.        Я рассмеялась, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу:        - После всего, что ты сделал, чтобы мы оказались здесь? После того, как весь мир ждет, чтобы увидеть нас вместе?               Он вздохнул, его пальцы слегка сжали мои бедра:        - Весь мир может подождать. Я хочу, чтобы только я видел, как ты сияешь.        В зеркале наши отражения слились в одно - его черный смокинг и мое багровое платье, его щека, касающаяся моего плеча, моя рука, лежащая поверх его.        Фотографы, заметив этот момент, ринулись к нам, но Люк ловко перегородил им дорогу:        - Дайте паре минуту, черт возьми!        Том поймал мой взгляд в зеркале и улыбнулся той самой улыбкой, которая принадлежала только мне:        - Готова и дальше улыбаться миру, миссис Хиддлстон?        Я повернулась к нему, поправила его галстук (который и так лежал идеально) и прошептала:        - С тобой - на все сто.        И мы пошли вперед - к вспышкам камер, к толпе, к новой главе нашей жизни.  Я шла за ним, как всегда.        Наверное, так и будет всегда, - подумала я, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими. Я буду следовать за ним - не потому, что он ведет, а потому, что мое место именно       здесь. Рядом с ним.        И в этом не было ни капли сомнения.       Я люблю тебя.        Всего три слова. Но в них - вся вселенная, которая уместилась в моем сердце.        Том.        Единственный мужчина, которому я говорила это по-настоящему. Никогда раньше я не любила так безрассудно, так безумно, так... безнадежно счастливо.        И я готова повторять эти слова снова и снова. Шепотом, когда он спит, а я не могу оторвать взгляд от его спокойного лица. Громко, когда мы остаемся одни, и мой голос дрожит от       переполняющих чувств. Ласково, проводя пальцами по его щетине. Серьезно, глядя в его бездонные глаза.        Каждую минуту. Каждую секунду. Каждое мгновение.        У нас впереди целая жизнь, и я уже знаю - мне невероятно повезло. Я вытянула счастливый билет в этой лотерее судьбы.        Наше знакомство.               Иногда я думаю - кого мне за это благодарить? Интернет-провайдеров, которые устроили мне неделю цифрового затворничества, вынудив искать убежище в том самом кафе? Официанта Дэна, с его забавным русским и любовью поболтать, чей громкий смех однажды заставил поднять глаза того самого актера? Моего питерского начальника, который, сам того не зная, отправил меня прямиком в свою судьбу?        А может, это просто судьба - капризная, непредсказуемая, но безумно щедрая ко мне?        Он - мой наркотик.        Чем больше я узнаю Тома, тем глубже погружаюсь. Его привычка прикусывать нижнюю губу, когда он сосредоточен. То, как он бормочет что-то во сне, обнимая меня крепче. Его детский восторг, когда он находит новую книгу для своей коллекции. С каждым днем я люблю его сильнее. И это не просто чувство - это правда, простая и неоспоримая, как восход солнца.        Я смотрю на него сейчас - он стоит у окна, освещенный лондонскими огнями, и что-то увлеченно рассказывает по телефону. Заметив мой взгляд, он подмигивает.        И я понимаю - где-то там, в параллельной вселенной, есть Анастасия, которая не пошла в то кафе, не встретила его, не узнала этой любви.        Как же мне жаль ту Настю.        Потому что я - самая счастливая женщина на свете.

***

      Я запомню этот момент на всю жизнь.        Его лицо.        Тот самый взгляд, который он бросил мне, когда двери распахнулись, и я появилась в проеме. Он стоял у алтаря - мой прекрасный принц, мой идеал, мой муж - и смотрел на меня так, будто перестал дышать.        Я шла к нему медленно, чувствуя, как дрожат мои колени. Счастливая улыбка сама расплывалась по моему лицу, и я даже не пыталась ее сдержать. Сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться из груди и улететь прямо к нему - быстрее, чем я успевала сделать шаг.               Вокруг не было толп гостей, только самые родные - его мама, сестра, мои родители, пара друзей. Никакой показной роскоши, никакой суеты. Только мы и этот момент, который принадлежал лишь нам.        Когда я, наконец, оказалась рядом, он тихо выдохнул:        - Ты нереальная...        И протянул руку.        Я вложила в его ладонь свои пальцы - и в этот момент поняла: вот он, мой навсегда.        Я никогда не забуду этот момент.        Когда я сказала да, и мир будто перевернулся. Теперь мы - семья. Всего одно слово - да, и холодное колечко золота скользнуло мне на палец, став частью меня. Его пальцы дрогнули, когда он надевал его, а глаза... Боже, его глаза. В них было столько любви, что я едва не расплакалась.        Я сжала губы, стараясь держаться - но тут увидела свою маму, Эмму, маму Тома... У всех на глазах блестели слезы. Эмма даже не пыталась их скрывать, а мама Тома держала у рта платок. Это было слишком.        Идя к алтарю, я уже знала - скоро нас станет больше. С маленькими ножками, топочущими по дому, с детским смехом, наполняющим каждый уголок. Я чувствовала это.        Том обожает детей. Достаточно было видеть, как он преображается, когда к нему подходят малыши-фанаты:        - Мистер Хиддлстон, покажите Локи!        Он тут же делал свое злобное лицо, но глаза смеялись. Он будет потрясающим отцом.        После церемонии - объятия, поздравления, море тепла от родных. А потом...        Первый танец.        Том взял меня за руку, и мы вышли на паркет. Он умел танцевать - конечно же, умел, этот человек, кажется, умел всё. А я... я старалась не отставать.        Мы кружились под тихую мелодию, и я чувствовала…Его руку на моей талии - твердую, уверенную. Его дыхание на своей щеке. Как он улыбается, даже не глядя на меня - просто чувствую.        Это было идеально.        И когда музыка замедлилась, он прошептал:        - Теперь - навсегда.        Я только кивнула. Навсегда.        - Ты моя жена.        Его губы коснулись моего уха, слова прозвучали как самое дорогое признание.        - Я самый счастливый мужчина на Земле.        Мы медленно кружились под нежную мелодию, окруженные бликами свечей и любящими взглядами родных. Но в этот момент существовали только мы двое.        - Мой муж, - прошептала я в ответ, чувствуя, как от этих слов по спине пробегает приятная дрожь.        Его руки чуть сильнее сжали мою талию.        - Мне нравится, когда ты так говоришь, - голос низкий, только для меня.        - Я готова повторять это снова и снова, - улыбнулась я, ловя его взгляд. В его глазах отражались тысячи огоньков и - я. Только я.        У нас вся жизнь впереди. Вместе. Мечты сбываются.        - Да, Том. Я до сих пор не верю, что это не сон.        Он что-то ответил, но слова потерялись, когда его губы коснулись моих. Легко, нежно, словно печать на нашем счастье.        Танец подходил к концу, а у меня в голове крутилась одна мысль... Как ему сказать? Когда? Может...        - Жду не дождусь, когда мы окажемся на Сейшелах, - его голос, игривый и томный, заставил меня вздрогнуть. Губы снова у моего уха.        - Да, я тоже. Ты ведь сам выбрал это место.        - Там настоящий рай. Только мы с тобой, океан и солнце. Что еще нужно для счастья?        Музыка затихла. Мы остановились, но Том не отпускал меня. Его пальцы легонько перебирали кружева на моей спине.        Сначала - поцелуй между бровей. Затем едва уловимое прикосновение к губам. Он смотрел на меня так, будто я была его самым большим сокровищем.        Что еще нужно для счастья? Я почувствовала, как сердце застучало громче музыки. Время будто замедлилось.        - Том, а ты не против, если мы поедем втроем? - игриво подняла бровь, прищурившись.        Он сначала засмеялся, отрицательно качнув головой:        - Что? Нет, конечно...        Но тут его смех замер. Глаза сузились, изучая мое выражение лица.        - Анастасия, я чего-то не понял... - его брови сдвинулись, голос стал тише. - Втроем? Ты имеешь в виду...        Я медленно опустила руки с его плеч. Мои ладони скользнули по его рукам, все еще обнимающим мою талию, и мягко прижали их к животу.        Молчание.        Его пальцы дрогнули под моими.        - Втроем?! - его голос сорвался на октаву выше. Глаза расширились, как у героя мультфильма. - Анастасия! Ты... ты... ВТРОЕМ!!!        Я рассмеялась, видя, как его лицо проходит через всю гамму эмоций - от шока до восторга.        - Да, Том. Втроем.        - Господи... ВТРОЕМ! - он вдруг подхватил меня на руки, закружил, забыв про гостей, про приличия, про все на свете. - Это лучший день в моей жизни! Я люблю тебя! Моя маленькая! Моя принцесса, как же я тебя люблю!!!        Его слова сливались в один радостный поток, а губы то и дело прижимались то к моим ладоням, то к животу, то ко лбу.        Гости начали перешептываться, догадываясь, но нам было все равно.        - Ты уверена? Ты... мы... - он прижал лоб к моему, дыхание сбилось. - Мы будем родителями?        Я кивнула, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.        - Мы будем родителями, - прошептала я.        И в этот момент где-то в толпе раздался звон бокала - это Люк, не выдержав, начал тост:        - За будущего самого красивого и талантливого малыша в мире!        Том рассмеялся, все еще не выпуская меня из объятий:        - Нет, за самую потрясающую маму на свете!        А потом добавил, уже только мне:        - И за наш новый тройной медовый месяц...        Потом все завертелось - крики Поздравляю!, бокалы с шампанским, которые кто-то успел схватить, объятия. Мама Тома плакала, Эмма что-то кричала, Элис вытирала слезы, Люк хлопал Тома по спине так, что тот чуть не кашлянул.        Но в этот момент существовали только мы.        Настоящая семья.        Это словосочетание крутилось у меня в голове. Скоро нас будет трое. А потом, возможно, и больше - двое, трое детей... Кто знает? Мы сможем.        - Десять дней, - прошептал Том, уже отпустив меня лишь настолько, чтобы я могла дышать. - Всего десять дней, и потом...        - Потом съемки, - кивнула я. - Я знала, на что иду.        И это была правда. Выбирая его, я выбирала и его жизнь - чемоданы, перелеты, бесконечные премьеры и интервью. Но также я выбирала и эти моменты - когда он возвращается домой уставший, но его глаза все так же загораются при виде меня.        Нашего дома.        Нашей семьи.        Том прижал мою ладонь к своим губам:        - Я всегда буду возвращаться. К вам.        И я знала - это правда. Потому что этот человек - моя судьба. Моя любовь. Та самая, что дает крылья.        Я уже нашла свою мечту.        Он - моя мечта.        P.S. Где-то над Атлантикой, через несколько часов, он будет спать, положив голову мне на плечо, а я - смотреть на обручальное кольцо, ловя солнечные зайчики. И думать о том, что самое интересное - еще впереди... 

POV Том

      Дом.        Я толкаю дверь, и первое, что слышу - звонкий смех. Их смех.        Прошло больше пяти лет с того дня, когда Анастасия сказала да, а я, самый счастливый человек на планете, надел ей на палец обручальное кольцо. Пять лет, а сердце до сих пор замирает, когда я возвращаюсь к ним.        - Папа!        Навстречу мне несется наше солнышко - четыре с половиной года энергии, любопытства и невероятной, ангельской красоты. Мои гены, но ее глаза - голубые, как лондонское небо в ясный день. Кудряшки (которые Настя отказывается стричь, и правильно делает) разлетаются в разные стороны.        - Поймал! - я подхватываю его на лету, и он тут же впивается в меня ручонками, пахнущими шоколадом и детством.        А потом появляется она.        Анастасия. Моя жена.        - Привет, любимый, - ее голос, такой знакомый и родной, звучит как самая красивая мелодия.        Она стоит на пороге кухни, в моем старом свитере (который я, кажется, потерял года два назад), с ложкой в руке. Волосы собраны в небрежный хвост, на щеке - пятнышко муки. Самая красивая женщина в мире.        - Мама, папа приехал! Теперь можно торт? - наш маленький командир вырывается из моих объятий и бросается к ней.        - Торт? - я поднимаю бровь.        Анастасия закатывает глаза, но губы дрожат от смеха:        - Он весь день торговался за один кусочек до твоего приезда.        Я подхожу к ней, обнимаю за талию (она стала еще прекраснее - материнство добавило ей мягкости, тепла, какой-то невероятной женственности) и целую в макушку.        - Я скучал.        - Всего три дня, - она приподнимает голову, и наши губы встречаются.        Как в первый раз.        Всегда - как в первый раз.        Пять лет, а я до сих пор просыпаюсь иногда среди ночи и смотрю на нее, убеждаясь, что это не сон. Что она реальна. Что мы - реальны.        - Папа, торт! - нетерпеливый рывок за рукав.        - Идем, солнце, - отпускаю Настю (неохотно) и беру сына на руки.        Он тычет пальчиком мне в щеку:        - Ты колючий!        - Это потому что я очень соскучился, - делаю страшную рожицу, и он заливается смехом.        Из кухни доносится голос Насти:        - Только не разыграйтесь! Торт упадет!        Я перекидываю сына через плечо (как мешок картошки - его любимый аттракцион) и иду на кухню.        Дом.        Мой дом. Наш дом.        С моей работой, с перелетами, со съемками - не каждый бы выдержал. Но она… Она не просто выдержала. Она создала это. Нашу семью.        - Пап, а ты надолго? - сын смотрит на меня серьезно, его голубые глаза (ее глаза) полны надежды.               Я целую его в нос:        - До следующего утра.        - Ура! Значит, ты прочтешь мне сказку!        Анастасия ловит мой взгляд и улыбается. Той самой улыбкой.        - Сказку, - киваю я. - Про принца, принцессу и маленького принца, который умеет воровать торты.        - Это про нас! - радостно кричит наш мальчик.        Да.        Это про нас.        Настя сидела в глубоком кресле, поджав под себя ноги, ноутбук балансировал у нее на коленях. Ее брови были слегка сдвинуты - тот самый деловой взгляд, который появляется, когда она чем-то серьезно занята. Наш четырехлетний сорванец ползал вокруг кресла, увлеченно возя по полу игрушечную пожарную машину и издавая звуки «вжиии-вжиии», которые, по его мнению, идеально имитировали сирену.        - Ты чего так смотришь? - не отрываясь от экрана, спросила она, словно почувствовала мой взгляд кожей.        Я улыбнулся:        - Могу же я просто любоваться своей женой?        Она наконец подняла глаза, и в уголках ее губ заплясали смешинки:        - Думаю, да.        - Ты чего такая серьезная? Что там читаешь?        - Да смотрю билеты до Питера, - она вздохнула, постукивая пальцем по тачпаду. - Хотела через две недели улететь с Алексом, пока ты в Италии. Но по времени неудобно...        - Мам, сделай мне горячий шоколад! - наш маленький диктатор прервал ее, вскарабкавшись на подлокотник кресла и свесив ножки.        Я не мог не рассмеяться. Ее глаза, но моя любовь к горячему шоколаду.        - Окей, - Настя поставила ноутбук в сторону и подхватила его, усаживая к себе на колени. - А теперь скажи это по-русски.        Алекс заерзал, потом хитренько прижался к ее щеке:        - Ну мам... - и чмокнул ее, явно надеясь избежать языковой практики.        Настя сделала вид, что не понимает, высокомерно подняв подбородок:        - Не понимаю тебя, - произнесла она исключительно по-русски.               Я скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценой. Забавная. Сама ведет себя как ребенок. Но я знал, что за этим стоит - ее упорное желание, чтобы наш сын свободно говорил на обоих языках. И, надо признать, у нее получалось куда лучше, чем у меня.        - Пааап... - Алекс протянул ручку в мою сторону, его огромные голубые глаза наполнились мольбой.        Настя ехидно ухмыльнулась:        - Ну давай, папа, подскажи сыну.        Я подошел ближе, сел на корточки перед ними и взял Алекса за руки:        - Слушай внимательно, солнце. Мама, можно мне горячий шоколад, пожалуйста? - медленно произнес я, коверкая ударения, но стараясь изо всех сил.        Алекс скривился, потом повторил с акцентом, от которого Настя захихикала:        - Мама, можно мне... га-ря-чий шок-ко-лад, па-жа-луста?        - Молодец! - Настя расцеловала его в обе щеки, потом подмигнула мне. - И папа молодец. Почти без акцента.        - Почти? - я притворно возмутился.        - Ну... - она прикусила губу. - Для англичанина очень даже ничего.        Алекс, уже забыв о языковом уроке, начал барабанить по ее коленям:        - Шоколад! Шоколад!        Я поднялся, протянул руку жене:        - Пойдемте, команда. Похоже, у нас чрезвычайная ситуация - требуется срочная шоколадная миссия.        Настя передала мне сына, ее пальцы на мгновение задержались на моих. Теплые. Мягкие. Родные.        - Ты знаешь, - прошептала она, пока Алекс пытался залезть мне на плечи. - Иногда мне кажется, что это самое сложное - делить тебя со съемками, с фанатами, с миром...        Я притянул ее к себе свободной рукой:        - Но самое важное - я всегда возвращаюсь домой. К вам.        И в этот момент Алекс, сидя у меня на шее, объявил:        - Папа воняет самолетом!        Настя расхохоталась, а я только вздохнул:        - Ну что, команда? Сначала душ, потом шоколад?        - Шоколад! - не сдавался наш маленький тиран.        Настя взяла меня за руку, и мы пошли на кухню - споря, смеясь и перебивая друг друга. Моя семья. Мой маленький, идеально неидеальный мир.        Я - самый счастливый человек на свете.        Иногда, глядя на Настю, я ловлю себя на мысли: что я такого сделал, чтобы заслужить её? Она - мой лучик солнца, мой шторм, моё затишье. Она ворвалась в мою жизнь, как вихрь, перевернула всё с ног на голову - и оставила меня навсегда другим.        Я влюбился в неё в тот самый момент, когда увидел в том лондонском кафе. Сидела за столиком у окна, склонившись над ноутбуком, время от времени покусывая соломку из ее стакана с соком. Странный акцент, когда она заказала кофе. Притягательный голос. Серьёзный взгляд - и вдруг внезапная улыбка, детская, искренняя. Я не мог отвести глаз.        И вот теперь она здесь. Рядом. Моя.        Да, мы прошли через ад. Разлуки, недоверие, чужие интриги… Были моменты, когда я думал, что потеряю её навсегда. Когда она улетела в Петербург, не дав мне объясниться, я едва не сошёл с ума. Когда она лежала в больнице после того, как её сбила машина… Боже, я никогда не забуду этот звонок. Я летел к ней, как сумасшедший, с одной мыслью: только бы успеть.        Но мы выстояли. Мы сражались за нас - и победили.        А теперь у нас есть он. Наш сын. Когда я впервые взял его на руки, мир перевернулся. В его глазах - её упрямство, в улыбке - моя. Он - самое прекрасное, что мы создали вместе. Настоящее чудо.        Настя… Она научила меня чувствовать по-настоящему. До неё я думал, что знаю, что такое страсть, нежность, боль. Но она показала мне другую любовь. Такую, после которой уже невозможно дышать по-старому.        Только с ней я хочу встречать рассветы. Только ей я буду до конца дней носить утренний чай в постель - с молоком, как она любит. Только её прикосновения сводят меня с ума. Только её голос успокаивает, даже если весь мир рушится.        Она - моя. И я - её.        И так будет всегда.