Непростая командировка

      Ненависть. Чистая, беспощадная ненависть к этому противному звону, разрывающему тишину. Я зажмурилась, стиснула зубы и с силой шлёпнула ладонью по экрану, отправляя будильник в небытие. Но сон уже развеялся, как лондонский туман под утренним солнцем.        - Чёрт… - прошептала я, чувствуя, как веки снова предательски слипаются.        Но нет. Работа. Сегодня точно нельзя опаздывать.        Я потянулась, собираясь соскользнуть с кровати, но вдруг сильные руки обхватили мою талию и резко притянули назад.        - Куда убегаешь? - голос Тома, низкий, с утренней хрипотцой, пробежал по коже мурашками.        Я перевернулась к нему лицом. Его глаза, ещё мутные от сна, смотрели на меня с ленивым вызовом. Он улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание ещё с того самого дня в кафе.        - Том… - я сделала серьёзное лицо, но уголки губ предательски дрогнули. - Я должна идти на работу. Сегодня. Точно.        Он приподнял бровь, явно не впечатлённый моей решимостью.        Чёрт. Как же он меня доводит.        Тень его фигуры нависла надо мной, перекрывая утренний свет из окна. Я попыталась отползти к краю кровати, но его руки крепкие, упрямые врезались в матрас по обе стороны от меня, запирая в ловушке.        - Нет, никакой работы. Не сегодня.        Голос Тома звучал низко, с той самой ноткой, от которой по спине пробежали мурашки. Его губы растянулись в хитрой улыбке - той самой, что обещала неприятности. Прекрасные, восхитительные неприятности.        - Том, я не могу так, - протестую я, но мой голос звучит уже не так уверенно.        Попытка сдвинуться в сторону провалилась - его предплечья даже не дрогнули. Вместо ответа он медленно провёл пальцем по моей щеке, затем наклонился и прижался губами к моим - легко, почти невесомо.        - Насть, ну так неинтересно. Не пущу.        Его поцелуй стал глубже, настойчивее, и я почувствовала, как реальность начинает расплываться.        - Том… - пытаюсь я протестовать сквозь его губы. - Я должна идти.        Но он только усмехнулся, даже не прерывая поцелуя.        - Я тебя не слышу.        Я закрыла глаза, чувствуя, как моя решимость тает, как лёд под его прикосновениями. Но где-то в глубине сознания зазвучал голос здравого смысла.        - Том! - резко отрываюсь я, положив ладони ему на грудь. - Я на работу!        На секунду в его глазах мелькнуло удивление, затем - понимание. Я слегка оттолкнула его, и он с шумом плюхнулся на подушку, закинув руки за голову. Громкий, преувеличенно драматичный выдох. Взгляд, упёршийся в потолок. Обиделся.        Я наклонилась над ним, пряди волос скользнули по его плечу.        - Том, я всего лишь ухожу на работу. Как всегда. Вечером вернусь, ты чего? - целую его в щёку.        Он делает вид, что не замечает, но я вижу, как дрогнул уголок его губ. Держится.        Я целую другой уголок рта - тот, что ближе к улыбке. Ноль реакции. Только глаза, упрямо смотрящие в сторону.        - Ну, Тоом… - дразню я, проводя пальцем по его губам, пытаясь растянуть их в улыбку.        Он сжал зубы, но тело уже предательски дрожит от смеха.        - Ну же, улыбнись!        И - сдаётся.        Его лицо озаряется улыбкой. Он поправляет мою выбившуюся прядь, задевая пальцами висок. Простое движение, а сердце бешено колотится.        Но вдруг его взгляд становится хищным.        - Но вечером…        Резкий рывок, и я уже на спине, а он снова надо мной, губы в сантиметре от моего уха.        - …ты от меня никуда не денешься.        Горячее дыхание обжигает кожу, и я чувствую, как последние остатки сопротивления растворяются.        Как же не хочется уходить.       Но… работа.        Хотя, может, опоздать ещё разок?..        Том вздохнул, но отпустил меня, лениво развалившись на подушках. Его взгляд, однако, говорил: «Это не конец.» Я встала, чувствуя, как холод паркета контрастирует с теплом, оставшимся от его прикосновений. Но, сделав шаг, замерла.        - Что? - он приподнялся на локте.        Я медленно повернулась, скрестив руки на груди.        - Ты… обещаешь вести себя прилично, если я позволю тебе приготовить мне кофе?        Его глаза блеснули.        - Никаких обещаний.        Я закатила глаза, но сердце бешено застучало.        Душ. Горячие струи воды, пар, застилающий зеркало. Я стою, закрыв глаза, и только сейчас до меня начинает доходить: всё снова, как раньше.        Как весной. Как тогда, когда я просыпалась от его дыхания на своей шее, когда его смех раздавался со стороны кухни, пока я наспех красила ресницы. Когда его руки обнимали меня сзади, а губы шептали что-то смешное на ухо, чтобы я не могла накраситься ровно.        А теперь он здесь.        Лежит в нашей постели. Ждёт.        Боже, как же я люблю этого мужчину.        Раньше я бы сама себе не поверила, если бы кто-то сказал, что я буду так сильно нуждаться в ком-то. Но это было до Тома.        Я выхожу из ванной, закутанная в полотенце, и вижу его - всё так же растянувшегося на кровати, руки за головой, взгляд лениво следящий за мной.        - Так и будем в постели валяться? - подкалываю я, застёгивая рубашку.        Он сладко потянулся, мышцы живота напряглись, и я на секунду задержала взгляд.        - Ну а почему бы и нет. До вечера ещё много времени.        - Ты весь день собрался провести в постели? - удивлённо поднимаю бровь, ловя его отражение в зеркале.        Он задумался на секунду, потом перевернулся на бок, подперев голову рукой.        - Возможно. Хотя… - его губы дрогнули в улыбке. - Одному тут скучно.        Я рассмеялась, садясь перед зеркалом. Беру расчёску, собираю волосы в хвост. Он молча наблюдает, и в его взгляде столько тепла, что мне становится жарко даже без его прикосновений.               Наношу тональный крем, беру тушь, но…        - Том, - поворачиваюсь к нему. - Ты чего так смотришь?        - Мне нравится наблюдать за тобой. За тем, как ты собираешься. Как расчёсываешь волосы, - его голос стал тише. - Я соскучился.        Я замираю.        Словно и не было этих месяцев разлуки.        Как будто всё, как прежде: я тороплюсь на работу, а он вот-вот встанет и пойдёт на пробежку. Но сегодня он просто смотрит.        И я понимаю: он соскучился.        Так же, как и я.        - Насть.        Он наконец поднимается с кровати, подходит ко мне. Его пальцы скользят по моей талии, притягивая ближе.        - Ты должна вернуться ко мне.        - Я и так с тобой, - поднимаюсь на цыпочки, едва доставая до его губ.        - Со мной, - поправляет он, прижимая меня к себе.        Я обнимаю его за шею, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим.        - С тобой.        - Я о том… - он отстраняется ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд. - Ты ведь вернёшься домой? Да?        - Том, - смеюсь, делая шаг назад. - Мне пора на работу.        - Эй.        Он ловит меня за руку, и в его глазах внезапно появляется серьёзность.        - Я не шучу.        Я задерживаю взгляд, потом подмигиваю.        - Да.        Разворачиваюсь, хватаю сумку и уже почти выхожу в коридор, когда слышу его голос:        - Да?        Обернувшись, вижу его довольную ухмылку.        - Ну конечно.        - Отлично, - он скрещивает руки на груди. - Значит, вечером заеду за тобой после работы. И мы едем домой. Вместе.        Последнее слово он произносит особенно чётко.        - Окей, - я киваю. - Только мне сначала вещи собрать.        Он машет рукой, как будто это пустяк.        - Не думай об этом.        Я закатываю глаза, но улыбаюсь.        - Ты прав, Том.        И выхожу, оставляя его стоять в дверях спальни - с той самой уверенной улыбкой, которая когда-то свела меня с ума.        Я оставила ключи Тому и вышла на улицу, чувствуя, как солнечный свет играет на моём лице. Наверное, со стороны я выглядела странно - девушка, идущая по Лондону с       размахивающей сумкой и глупой улыбкой до ушей. Но мне было абсолютно всё равно.        Я была счастлива.        Безумно, безрассудно, неудержимо счастлива.        И пусть весь мир думает, что хочет.        Офис встретил меня привычным гулом компьютеров и мерцанием экранов. Я включила свой, и впервые за долгое время обрадовалась груде работы в почте. Чем больше дел - тем быстрее пролетит время.        А значит - тем скорее наступит вечер.        Том обещал заехать.        Я бросила взгляд на часы.        10 утра.        Чёрт.        Несмотря на то, что никаких встреч у меня на сегодня не назначено, огромное количество заявок, просмотров ближайших аукционов, заняло все мое внимание. И вот уже рабочий день умудрился стремительно пролететь.       - Ты готова? Я уже подъехал. Жду тебя.        Его голос в трубке заставил моё сердце ёкнуть.        - Да, Том, уже бегу!        Схватив сумку, я почти побежала к лифту, слыша его смех в ответ.        - Жду!        Я рассмеялась и ускорила шаг.        Холл бизнес-центра, стеклянные двери, тротуар… Я знала, где он паркуется.        И вот он. Стоит. Самый красивый, самый невероятный мужчина на свете. В руках - огромный букет алых роз. И та самая улыбка - та, что предназначена только мне.               Я подошла, не в силах скрыть своё выражение лица.        - Любимая, это для тебя.        Розы пахли невероятно. Я прижала их к груди, поднялась на цыпочки и поцеловала его.               - Том, это просто… Спасибо.        Он провёл пальцем по моей щеке.        - Моя красавица достойна лучшего.        - У меня уже есть лучшее, - я улыбнулась. - Ты. Что ещё нужно для счастья?        Он наклонился, чтобы наши лбы соприкоснулись.        - Чтобы так было всегда.        - Так и будет.        Мы сели в машину, и Лондон поплыл за окном. Не к Элис. Домой. К нему. Или к нам? Да, пожалуй, теперь можно и так сказать.        Он открыл мне дверь, и я переступила порог, всё ещё прижимая к себе розы. И поняла. Я чувствовала себя дома. Будто и не уезжала. Будто всё это время просто ждала момента вернуться. Я остановилась на пороге кухни, скрестив руки на груди.        - Том, может, всё-таки стоило заехать к Элис? - покачала головой. - Мне нужно собрать вещи.        Он лишь хитро улыбнулся, словно знал что-то, чего не знала я.        - Не нужно.        - Что?        Не дав мне опомниться, он взял меня за руку и повёл к лестнице. Сердце застучало быстрее - от его прикосновения, от этой внезапной таинственности. Мы поднялись на второй этаж, и он распахнул дверь спальни.        Я замерла.        Мои вещи.        Всё было на своих местах.        Книги на тумбочке, косметика на туалетном столике, даже та самая нелепая керамическая сова, которую я когда-то купила на блошином рынке… Всё стояло точно так же, как и до моего отъезда. Будто этих месяцев разлуки и не было.        - Том?! - голос дрогнул.        Он стоял рядом, наблюдая за моей реакцией, и в его глазах светилось торжество.        - Ты… Ты привёз все мои вещи? - прошептала я. - И уже расставил?        - Ну да, а почему бы и нет? - он пожал плечами, делая вид, что это пустяк. - Ты ушла на работу, а мне нужно было чем-то занять себя.               Я не могла отвести взгляда от деталей, он действительно всё помнил. Каждую мелочь.       - Расставить их было несложно, - продолжил он тихо. - Я помню… Я всё помню.        Слёзы подступили к глазам.        - Спасибо тебе, - прошептала я, бросаясь к нему и обвивая руками его шею. - За всё… Я так тебя люблю.               Он притянул меня ближе, его губы коснулись моей макушки.        - Добро пожаловать домой, Насть.        И в этот момент я поняла - дом это не место.        Это он.        Его ладонь медленно скользит по моей спине, тёплая, надёжная.        - Маленькая моя… - голос Тома звучит глубже обычного, с той самой ноткой, от которой сердце сжимается. - Это тебе спасибо. За то, что появилась в моей жизни.        Его руки крепче обхватывают меня, будто даже сейчас, когда я здесь, в его объятиях, он боится, что я исчезну.               - Никогда не отпущу больше. Никогда.        Губы касаются моей макушки, дыхание смешивается с моими волосами.        - Как же я тебя сильно люблю…        Этот шёпот - как признание, как клятва. Я закрываю глаза, прижимаюсь к его груди и слушаю стук его сердца.        - А как же я люблю тебя, Том.        И как я жила до этого? Лето без него… Я вспоминаю те месяцы - механические походы на работу, разговоры с мамой, встречи с друзьями. Всё как обычно. Только не так.        Будто я играла роль - роль Насти, которая всё в порядке, которая справилась. Но это была не жизнь. Это была тень. Подделка. Имитация.        А настоящая жизнь - вот она. Этот человек, который сейчас держит меня в объятиях. Тот, чьё дыхание я чувствовала на своей коже сегодня утром.        Тот, кто сумасшедший - да, именно такой! - притащил все мои вещи, расставил их так, будто я и не уезжала. Как он запомнил? Каждую мелочь. Каждую безделушку.        Выходные. Наконец-то.        Том пытался освободить весь день, но, как обычно, Люк утащил его на какие-то съемки или репетиции - я уже перестала разбираться в его бесконечных срочных делах. Ну а у меня свои планы: первая половина дня - с Эммой, вечером - мой любимый мужчина.        Мы сидим в уютном кафе, где пахнет свежей выпечкой и дорогим кофе. Эмма, как всегда, излучает энергию - её глаза блестят, пальцы барабанят по столу в нетерпении.        - Настя, - она наклоняется ко мне, делая серьёзное лицо, но я уже знаю, что последует дальше. - Когда по магазинам?        Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.        - Эмма, ты неисправима.        - Ну так что? - она подпирает подбородок ладонью, как ребёнок, который вот-вот начнёт ныть.               - Можно вечером после работы, если у тебя в театре время будет.        - Будет! - она тут же оживляется и подмигивает. - Ради такого я хоть репетицию отменю.        - Я в тебе не сомневалась, - смеюсь я, но её выражение лица вдруг меняется.        Она отодвигает чашку, кладёт руки на стол и смотрит на меня так, будто собирается сказать что-то важное.        - Я так рада за вас. По-настоящему.        Тон её голоса заставляет меня замереть.        - Это было невыносимо - наблюдать за вами обоими, пока вы были врозь.        Я молчу, чувствуя, как в горле комок.        - Том… - она вздыхает. - Он приезжал к маме, улыбался, шутил, но стоило кому-то случайно заговорить о тебе - он тут же замолкал. Будто имя твое было под запретом.        Я опускаю взгляд, вспоминая те месяцы.        - Мама тоже переживала. Он слишком увлёкся виски. Был сам не свой.        - Да… - тихо соглашаюсь я. - Я понимаю. Я ведь сама… ну, ты помнишь.        - О, ещё как! - Эмма качает головой. - Больно было на тебя смотреть. Ты делала вид, что всё в порядке, что справляешься… но стоило тебе увидеть его имя в титрах или просто услышать в разговоре - ты буквально бледнела.        Она протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.        - Вы оба упрямые, гордые и совершенно невыносимые! - смеётся она, но в глазах - искренняя нежность. - Но теперь всё наконец так, как должно быть. И дальше будет только лучше. Я уверена.        Я сжимаю её пальцы в ответ и улыбаюсь.        Да. Теперь - будет, я перебираю пальцами край салфетки, оставляя на ней мелкие складочки.        - Я тоже надеюсь, что всё будет хорошо, - голос звучит тише, чем я планировала. - В следующий раз я постараюсь быть умнее и не поддаваться эмоциям.        Эмма фыркает, поднимая бокал с лимонадом.        - Я надеюсь, что следующего раза просто не будет, - её глаза смеются, но во взгляде читается серьёзность.        - Ох, да, пожалуй, я тоже на это надеюсь, - я прислоняюсь к спинке стула, но тут же морщу нос. - Но...        Она перебивает меня, выставив вперёд указательный палец:        - Слушай, Насть, - её голос становится мягким, почти материнским. - Том... у него особая жизнь. Вокруг всегда толпы красивых женщин, обожающих фанаток, коллег-актрис, - она делает паузу, давая мне осознать её слова. - Половина из них мечтает оказаться на твоём месте. И некоторые не остановятся ни перед чем, чтобы этого добиться.        Я закусываю губу, представляя ту самую Джейн Арти.        - Но ты должна помнить одно, - Эмма наклоняется через стол. - Том не замечает их. Вообще, - её губы растягиваются в тёплой улыбке. - Я вижу, как он смотрит на тебя. Это... - она закатывает глаза к потолку, ища нужное слово. - ...как будто он нашёл что-то хрупкое и бесконечно дорогое, что боится разбить, но не может оторвать глаз.        Грудь сжимается от этих слов.        - Я понимаю, Эмма, - мои пальцы непроизвольно тянутся к подвеске на шее - подарку Тома. - Мы учтём этот опыт. Всё будет хорошо.        Я замолкаю, подбирая слова.        - Я люблю твоего брата... - голос дрожит. - Так сильно, что иногда мне не хватает английских слов, чтобы это объяснить.        Эмма улыбается. Она протягивает руку и сжимает мою ладонь:        - Ему это тоже не нужно объяснять. Он просто знает.        И в этот момент я понимаю - она права. Я вздыхаю, крутя чашку между ладонями. Кофе уже остыл, но я всё равно делаю глоток - чтобы собраться с мыслями.        - Знаешь, это так странно... - начинаю я, подбирая слова. - Когда я думаю о Томе, в голове крутятся русские слова - длинные, певучие, с оттенками, которых нет в английском, или о которых я просто еще не знаю.        Эмма наклоняет голову, слушая с интересом.        - А потом приходится сжимать весь этот ураган чувств в короткие английские фразы, - развожу руками, будто пытаясь что-то уместить в маленькую коробку. - I love you - это же так... просто. Как будто рисуешь акварелью одной краской, когда хочется целой палитры.        Она смеётся, но в её взгляде - понимание.        - Русский... он богаче. Глубже, - я сжимаю кулаки на коленях. - А мой английский далёк от шекспировского, увы.        - Но Том всё понимает, - мягко замечает Эмма.        - Да. Потому что любовь - она ведь не в словах. - я улыбаюсь. - Но я всё равно стараюсь.        И в этот момент ловлю себя на мысли, что даже на английском мои глаза говорят то, чего не могут выразить слова.        Несколько недель пролетели, как один день.        Теперь моё утро начинается не со звонка будильника, а с лёгкого поцелуя в плечо - Том всегда встаёт раньше, чтобы успеть на пробежку. Пока он мчится по утреннему Лондону, я стою у плиты, поджаривая тосты и вслушиваясь в мерное шипение бекона. Кофеварка булькает, наполняя кухню терпким ароматом.        Он возвращается румяный, с каплями дождя (или пота?) в волосах, и мы завтракаем вместе - он рассказывает о новых ролях, я - о странных запросах клиентов с работы.        Багровый пик        Премьера уже через неделю, и я до сих пор не могу поверить, что буду там - не просто зрителем, а с ним.        Платье! Темно-красное, с открытой спиной и тончайшей золотой вышивкой - мы выбирали его вместе с Эммой. Она хохотала, когда я крутилась перед зеркалом, воображая себя героиней готического романа.        - Том обомлеет, - сказала она тогда.        И я краснела до кончиков ушей.        Мама Тома...        Она встретила меня на пороге своего дома с распростёртыми объятиями. За чаем с имбирным печеньем мы говорили о книгах, о театре, о том, как Том в пять лет разыгрывал сценки перед зеркалом.        - Он стал счастливее с тех пор, как ты появилась, - сказала она на прощание.        И это значило для меня больше, чем любые слова.        Элис        Она надула губы, когда я переехала, но уже на следующий день притащила мне в подарок смешную кружку с надписью.        - Ты счастлива? - спросила она прямо.        - Безумно.        - Тогда ладно.        Мы обе знаем - без неё я бы, наверное, сбежала обратно в Петербург после того первого болезненного расставания. Но теперь...        Теперь я дома.        Сегодня суббота. Отлично. Я высплюсь, или…или мне кажется. Меня будят. Да ладно?!       - Том? - с трудом открываю глаза и вижу его довольную физиономию. - Ты чего?       - Насть, просыпайся, - говорит мне Том, приподнимая меня за плечи.       - Который час? - сонно спрашиваю я его. - Так рано!? – воскликнула я, увидев на часах 3 часа ночи. - Том? - вопросительно уставилась я.       - Да, рано, я знаю,  - начал он. - Но так надо. Просыпайся.       - Объяснишь мне, зачем?       - Не могу.       - Том, ты чего? Суббота, я спать хочу, - вновь падаю я на подушку, но не тут то было, он берет меня за плечи и вновь притягивает, заставляя сесть.       - Анастасия, спящая ты красавица моя, проснись, - говорит он, потом, быстро чмокнув меня в губы, встает с постели. - У тебя 10 минут.       - А потом? - зажмурилась я, стараясь проснуться.       - Мы кое-куда прокатимся, - хитро подмигнул он мне.       - В 3 часа ночи? - уставилась я на него.       - Именно.       - Том, что ты придумал? Куда мы поедем. И вообще…почему так рано?       - Сколько вопросов. Настя, просто собирайся и жду тебя в машине.       - Уф…       Я вновь падаю на подушку, но потом быстро встаю с постели. Раз Том попросил быть через 10 минут готовой, значит буду. Только вот готовой к чему? Фиг знает. Ладно, нехотя, но все-таки плетусь в ванную, споласкиваю лицо холодной водой, смывая остатки сна. Быть готовой! А к чему? И что надевать? Ладно, пофиг, он не уточнил. Собираю волосы в высокий небрежный хвост, надеваю синие джинсы, кеды, какую-то первую попавшуюся белую майку и толстовку. Сентябрь в конце концов. Да и ночью точно прохладно. Минут через 10 я все-таки спустилась вниз. Том уже в машине. Окей. Выхожу.       - Ты даже ночью пунктуальна, обожаю тебя, - говорит бодрым тоном Том.       - Теперь расскажешь? К чему такой ранний подъем? - поворачиваю к нему свою сонную моську.       - Скоро узнаешь.       Я показала ему язык и стала смотреть в окно. Том уверенно повел машину…куда-то.       Темнота еще плотно окутывала Лондон, когда машина остановилась у подножия неподвижного колеса обозрения. Я нахмурилась, рассматривая закрытые входные ворота.       - Том, оно же не работает в это время, - прошептала я, но он уже выходил из машины, его пальцы тепло обхватили мою руку, мягко помогая ей последовать за ним, я заметила, как главный инженер в спецовке открывает для нас калитку.       Мы входим в пустую капсулу. Том нервно теребит что-то в кармане куртки, пока стеклянная кабина начинает плавное восхождение. Я прислонилась к стеклу, наблюдая, как земля медленно уходит из-под ног. Внизу, в синеватом свете уличных фонарей, Темза казалась полосой расплавленного серебра. Уже постепенно оживает город - зажигаются первые огни в окнах, по набережной пробегает ранний бегун.       Капсула достигла вершины и замерла. Восток уже алел, окрашивая горизонт в персиковые тона.       Том стоит позади, его дыхание теплое у меня на шее. Он никуда не торопится, позволяя мне насладиться этим моментом - только мы двое и небо, постепенно светлеющее на востоке.        - Анастасия, - его голос звучал непривычно серьезно. - Посмотри на меня, - просит он тихо.               Я оборачиваюсь и замираю.