Безупречное ничтожество

Затяжка. Выдох. Затяжка. Выдох. Затяжка. Выдох. Мы сидим. Майки вздыхает. Майки открывает рот. Майки начинает говорить. -Это было просто случайностью. Мы не так поняли друг друга. Полиции даже не стоило бы вмешиваться, мы бы всё смогли уладить сами. Майки умеет врать. Он знает, как надо лучше изворачиваться. Фрэнк сморит на него долгим внимательным взглядом. Насмешливым взглядом. Я не просто не люблю, когда люди усмехаются, я это ненавижу. Я ненавижу надменных людей. Людей, которые никогда не были Жалкими, никогда не были Сломленными. Я не люблю людей, которые выглядят, как грёбаная идеализированная Американская Мечта. Они не реальны, они будто чёртовы куклы. Без изъяна, без претензий, без души. Я хочу быть таким, но я не могу. И потому я злюсь. Усмехающийся человек демонстрирует тебе своё превосходство, свой чёртов авторитет. Демонстрирует тебе то, что он – это «Мечта», а ты нет. Ты никогда не будешь. Потому, что ты - долбаный неудачник. Но, стоит тебе привести его в свой мир, как позиции меняются. Теперь ты – «Мечта». «Мечта» для своего притона, борделя, клуба, своей улицы… Здесь это не важно. Здесь ухмыляешься ты. И здесь Ты делаешь то, чего он никогда не сможет. Я могу привести простой пример: шлюхи ненавидят девственниц. Спросите любую шалаву из любого борделя о том, что она думает по поводу девственниц, и её ответ будет пропитан холодным презрением. Этим девочкам наплевать на то, что они все тоже когда-то были целками. Они ставят себя выше Невинных лишь потому, что у них больше сексуального опыта. Ты будешь слушать Их речи, пока ты находишься в Их мире. Но, посмотрите на положении этих девушек в Нормальном Обществе. Для всех они грязны. Да, их хотят, но их не любят. И они злятся. Безумно злятся. Тоже самое и с наркоманами. В смысле, если я, например, приглашу сыграть тебя в игру «Кто выпьет больше таблеток, и при этом не подохнет» очевидно же, что ты выйдешь проигравшим. Каждый может жить лишь в своём мире. Это не зона комфорта, просто вышло так, что всё остальное просто не для тебя. Я не люблю мудаков потому, что я недостаточно силён, что бы таковым быть. Я не люблю красавцев потому, что у меня недостаточно денег, что бы стать одним из них. Я не люблю слабых потому, что являюсь одним из них. Это как пирамида иерархии: Фрэнк усмехается над Майки, Майки усмехается надо мной, а мне остаётся лишь безропотно принимать удары. Фрэнк замечает мой жадный взгляд, устремлённый на его сигарету. -Тоже хочешь? – я неопределённо мотаю головой. Потому, что да, я хочу. Я думаю, что не курил уже около нескольких дней. Пассивное курение я даже не беру в расчет. Это привычка, это жест, это традиция, это правило, а не слепое желание. Это то единственное, что я действительно люблю преподносить драматически. Вы когда-нибудь наблюдали за тем, как люди курят? Нет? Очень зря. Это чёртовы шоу. Это грёбаные спектакли с одним актёром. Когда я в состоянии, я чувствую каждого случайного прохожего, что держит в зубах сигарету. То, как они затягиваются. То, как дым выходит из приоткрытых губ. То, какое выражение бывает в глазах этих людей. Это всегда разное. Я ещё ни разу не видел идентичных шоу. Я слышу шум. Фрэнк отодвигает грохочущий стул и идёт ко мне. Его окурок уже лежит в пепельнице. Он огибает стол, и присаживается на него. Лениво тянется в задний карман джинсов, и достаёт пачку сигарет и зажигалку. Не стоит быть таким манерным. Я и сам понимаю, что сейчас ты наверху Пирамиды, детка. Он поджигает сам, и сам же делает первую затяжку. После чего Фрэнк передаёт сигарету ко мне в пальцы. Затяжка. Выдох. Затяжка. Выдох. Затяжка. Выдох. Мы молчим. -Спасибо. – мой голос безумно хрипит. Я вообще не думаю, что его можно воспринимать. Но Фрэнк кивает. Он услышал. Он опирается руками на сзади стоящий стол, одну ногу вытягивает вперёд, а другую чуть подгибает. Фрэнк ерошит рукой волосы на затылке. -В родственной связи состоите? Мы одновременно киваем. Боль, отдающаяся в моей заднице, не даст мне забыть о том, в каких связях мы состоим. Фрэнк оборачивается, и берёт со стола листок, который так усердно мозолил ещё его отец. -Кто из вас Джерард, кто Майки? Я затягиваюсь и неспешно выпускаю весь дым. -Я Джерард. Он покачивает головой, пока осматривает меня с ног до головы. Мешки под глазами, измождённое тело, трясущееся конечности, дикие глаза, судорожные выдохи… Давай же, спроси это. -Вы модели? – блять, что за?.. Майки поднимает на него непонимающий взгляд. Потом до него доходит, он нервно искривляет рот в полуулыбке, и спокойно отвечает: -Нет, мы просто очень мало ели и спали последние несколько дней. Просто, понимаешь, такие были условия… -Так вы бездомные? -Что, блять? Да нет же! – Фрэнк приподнимает бровь. – Просто были… Были на затяжной вечеринке. Боюсь, Майки, такими темпами для меня эта вечеринка закончится слишком скоро. Фрэнк вздыхает, и снова откидывает руки назад на стол. Его футболка чуть приподнимается, оголяя кусочек кожи. Знаете, есть такие люди, они обладают Энергией. Они не учились пользоваться ею долго и мучительно, годами терпя поражение за поражением, она просто есть у них, буквально с рождения. Я завидую таким людям. Я смотрю на Фрэнка, на его кожу, и я понимаю. Воспримите мои слова правильно; дело не конкретно в этом сыночке полицейского, дело просто в том, что сейчас он – олицетворение Человека. Любого человека. Я смотрю на него, и я понимаю. Я не хочу, что бы меня ебали. Я согласен на то, что бы меня трахали, я согласен на секс. Я не претендую ни на какое занятие любовью, я просто хочу нормально кончать. В моей голове всплывают слова Брэндона: -Когда нибудь, Джерард, ты поймёшь это. Ты решил вступить в такую жизнь, а это значит, что рано или поздно ты захочешь Секса. – он так сильно выделяет последнее слово. Я недоумённо гляжу на него. Я не девственник. А слова вроде «Рано или поздно тебе захочется секса» говорят только десятилетним детям их же родители. Брэндон усмехается. -Ты поймёшь, Джерард. Ты чувствительный мальчик, я знаю, что поймёшь. И если это случится, то, вспомни мои слова: я всегда буду готов помочь тебе. Он не поддерживал меня тогда, он имел в виду «Если тебе надоест то, что тебя Ебут, то смело приходи ко мне, со мной ты сможешь Потрахаться.» Я ненавижу таких людей, как Фрэнк. Ненавижу за то, что они красивы, потому что эта красота им дорого обходится в прямом смысле слова. Ненавижу за то, что они вызывают у тебя похоть. Я говорю не про конкретно мужчин или женщин. Такие люди есть любого пола. Это грёбаные везунчики. И я ненавижу их за то, что они всегда видят твоя желание, они всегда узнают о нём. Я не хочу Фрэнка, это было бы просто смешно. Просто, только сейчас, сидя в сумрачном помещении и смотря на этот оголённый кусок кожи я понял, что я хочу Секса. Когда возвращается Брэндон?

***

Он ёще расспрашивает нас о чём-то, моя сигарета уже истлела до фильтра. Я чертовски устал. -Я даже не завёл на вас протокол. Не моя вина, что эти идиоты арестовывают по любым причинам. Майки сухо кивает. -Мы можем идти? -Ты – да. Но я бы хотел поговорить с твоим братом. Я… у меня просто есть кое-какие подозрения, я бы предпочёл проверить это один на один. Майки ухмыляется и кивает. Он всё понял. Майки выглядит почти здоровым, в нём почти никто не сомневается. Брат выходит. В наступившей тишине я слышу громкий хлопок двери. Фрэнк встаёт со стола и подходит ко мне. Я догадываюсь о том, что он может сделать, но стараюсь отогнать эти мысли подальше от себя. Он молча хватает меня за запястье, и поднимает длинный рукав кофты до сгиба локтя. Набухшие вены на почти серой коже. Царапины. Шрамы. Покраснения. И следы от игл. Фрэнк презрительно усмехается. -Так и знал. Я выдёргиваю руку и натягиваю рукава до самых костяшек. Блять. Блять. Блять. Очередной мудак, способный увидеть только Эти Две Н. Он снова садится на стол, слегка болтая ногами. -Я не буду читать тебе морали, и рассказывать тебе о том, что ты, вероятнее всего, скоро подохнешь, ты это и сам прекрасно знаешь. – я морщусь. Заново начавшаяся, пульсирующая боль в голове не отступает ни на минуту. – Но, парень, ты же понимаешь, что если у тебя обнаружат наркоту, то тебя посадят? - он приподнимает брови. -А тебе-то какое дело? – я огрызаюсь. Фрэнк усмехается. -Никакого. Просто, мы сейчас в полиции, и я счёл своим долгом напомнить это тебе. – он невинно пожимает плечами. Его слова пропитаны ядом. Я проглатываю все свои ругательства, и спокойно спрашиваю: -Который час? Он вынимает телефон из кармана, и смотрит на дисплей: -Пол третьего. -Я могу идти? -Да. – он достаёт мятную жвачку из кармана, и кладёт себе пару подушечек в рот. – Да, конечно Я разворачиваюсь, и иду к двери, попутно нащупывая таблетки в кармане. -В клуб сегодня пойти не хочешь? – вопрос бьёт по ушам. Мои глаза безумно болят. Я оборачиваюсь. -Что? -Я спросил, не сходишь со мной сегодня в клуб? – я приподнимаю бровь, требуя продолжения. Блять, я хочу домой. Он устало вздыхает, откладывая телефон и будто делая мне великое одолжение, разъясняет. - Мне нет двадцати одного, а ты, - он залезает колючим взглядом в отвисшие синяки под глазами, - вполне сойдешь, чтобы меня провести. – меня дергает – Все мои знакомые заняты, так что… - Фрэнк безразлично поводит плечами. Цепочка мгновенно выстраивается в моей голове: Майки сегодня, скорее всего, не пойдёт в «Aiguë de l'aiguille», я заметил, что он ходит туда только тогда, когда там есть Брэндон, а если я один убегу туда, то брат просто убьёт меня. Если я не смогу сегодня колоться, то я должен хотя бы напиться. Так будет легче. Мой рот открывается, и я с хрипом произношу -Ладно. – так будет выгоднее для меня. Фрэнк кивает, чуть приподняв брови, и берёт листок, на котором он записывает адрес, время и место встречи. Я бормочу тихое «спасибо», и иду к выходу снова. В мою спину долетают слова: -Если не колоться, то, хоть напиться? Так, Джерард? Я хлопаю дверью, и иду к выходу по тёмному коридору. Сукин ты сын.