Безупречное ничтожество

Вы умеете чувствовать расцвет? Майки спит где-то в нижних комнатах, а я лежу на кровати, почти обездвиженный. Мне нужен героин. Нужен. Нужен. Нужен. Я вяло поворачиваю голову к тумбочке, там стоит большой стакан с водой, и упаковка таблеток, в которой ещё осталось три штучки. Я приподнимаюсь на локтях и вытряхиваю капсулы из упаковки. Крепко держу их в руке и ложусь обратно на спину. Сейчас четыре часа утра, я вытягиваю руку вверх, ловя на неё слабых солнечных зайчиков. Я кладу в рот все три таблетки сразу, пытаясь проглотить их по сухому, но только закашливаюсь. Мне приходится запить. Я чувствую, как вода ледяной струёй бежит вниз по пищеводу, где-то в ней три маленькие капсулы. «Иногда люди жалуются на свою боль, Иногда они ненавидят за эту боль, Иногда они кричат от боли, А иногда им так больно, что у них нет сил ни жаловаться, ни ненавидеть, ни кричать...» За агрессией наступает апатия. Вы умеете чувствовать расцвет? Мой взгляд падает на валяющуюся на кровати бумажку, я поднимаю её, и подношу к глазам. Это номер. Я не позвонил Фрэнку вчера. А какого, собственно, чёрта я должен? Мне нужна доза. Моё тело болит. Я не хочу никуда идти. «…Я живу ради того, что бы в один прекрасный день умереть…» Я не знаю, что думать, но вдруг, если..? Тем более, уже столько времени прошло с последнего раза… Я тихонечко провожу рукой по своему торсу, спускаясь всё ниже. Почему-то мне хочется рыдать. Я слегка сдавливаю член рукой через джинсы, пытаясь возбудится. Продолжая поглаживать себя, я поворачиваю голову на подушке, и мой взгляд натыкается на старое фото, висящее на стене. Там запечатлён день свадьбы наших родителей. Я прикусываю губу и снова поворачиваю голову прямо. Бряцает пряжка ремня, слышится звук растягиваемой собачки. Для удобства я слегка приподнимаю свою кофту. Я массирую головку большим пальцем. Мне хочется разрыдаться. Я не могу справиться с этим. Я просто дрочу, наращивая и наращивая темп. Член слегка прихлюпывает у меня в руке, это единственный звук, раздающийся в утренней тишине комнаты. Низ живота слегка скручивает, я прикусываю губу и пытаюсь ещё убыстрить темп. Моя спина прогибается, я издаю первый и последний полустон-полувздох, и собственная сперма стекает вниз по моей руке. Оргазм, несомненно, приносит ощущения. Но наркотики приносят мне их в сто раз сильнее. Я вытираю руку прямо об кровать и застёгиваю брюки. Но мне нужно, мне нужно хоть что-то. Мне нужно больше. Я поднимаюсь с постели и захватываю с собой бумажку, идя к телефону в другом конце комнаты. На часах уже пять. Сумерки в помещении не рассеиваются; судя по всему, сегодня опять будет дождь. Я набираю номер и сажусь на пол, прислоняясь спиной к стене. В трубке раздаются несколько длинных противных гудков. -Фрэнк..?

***

Мы договорились на десять, встретится у того же клуба, что и в прошлый раз. Я спускаюсь вниз. Майки сидит на диване ко мне спиной. Мне следует предупредить его, что я ухожу. Телевизор перед ним достаточно громко включен. Я подхожу и тихонечко хлопаю его по плечу: -Майки… Он дёргает головой и резко разворачивается, громко выдыхая. Лицо брата раскраснелось, а на толстом члене лежит жилистая рука. Блять. Я поджимаю губы и отворачиваюсь, тихонечко мямля: -Ты не мог бы дать мне немного денег? Я хотел выйти из дома. Майки приподнимает брови, продолжая поглаживать головку, и молча кивает на место между его разведённых ног. Меня сейчас стошнит. Я обхожу диван и сажусь на корточки меж его коленей. Если бы у меня появилась возможность сейчас пустить себе пулю в лоб, я бы с удовольствием ею воспользовался. Главное, что бы она отрикошетила, и дала по мозгам этому сукиному сыну. Он хватает меня за подбородок, больно сжимая его одной рукой, и надавливая мне на спину, заставляя придвинуться ближе другой. -Начинай.

***

По пути к клубу я захожу в аптеку и покупаю ещё пару пачек антидепрессантов и презервативы. Моё горло слегка саднит, а во рту сухо. Я останавливаюсь и прислоняюсь к фонарному столбу, через дорогу напротив помещения. Облака всё сгущаются, дождя не миновать. Людей на улицах немного, а двери клуба закрыты. Я поднимаю глаза в небо и выдыхаю. Я не купил пакета, а в карман влезают только таблетки, и потому упаковку с презервативами мне приходится держать в руках. Редко проходящие мимо меня люди скептически косятся и иногда усмехаются. -Эй… Я вздрагиваю от неожиданного прикосновения к своему плечу. Фрэнк сразу же убирает руку и сдержанно улыбается, поджав губы. Я передаю презервативы ему в руку. -Пойдём. Видно, что такой расклад дел ему не очень нравится. А ты что, милый, ожидал, что мы пойдём в ресторан или отправимся в романтическую прогулку на лодке? Нет. Мне лишь нужен сторонний фактор, который заставит меня забыть об основной проблеме. -Эм, ну, мой дом не так уж далёко; быстрым шагом за минут пятнадцать дойдём. Я киваю и мотаю Фрэнку головой, что бы тот шёл вперёд. Парень разворачивается налево, и я плетусь рядом с ним. Я поднимаю голову к небу, и мне на нос падает пара мелких капель. Сухой асфальт пахнет пылью. Легкий порыв ветра ударяет мне в лицо, раскидывая волосы. И мой желудок снова громко урчит. Я чувствую, как Фрэнк одной рукой пытается приобнять меня за плечо, и выскальзываю, отстраняясь от него. Он отводит глаза в сторону и прикусывает губу изнутри. В мою голову ударят идея о том, что бы взять с него денег за секс. Как же это мерзко. Давай же, Джерард, в тебе же осталось ещё хоть какое то благородство и чувство собственного достоинства? Нет. Я устало выдыхаю и поднимаю глаза от земли. -И правильно сделал, что купил презервативы. От наркоманов всегда можно чем-нибудь заразиться. – выплёвывает он. Мне мерзко, обидно и смешно одновременно. Не смотря на то, что парень говорит ёбаную правду, его позиция забавна: моментальная смена милости на гнев, проявление агрессии, разрывающая злость, и всё из-за одного несущественного бессловесного отказа. «…Такие люди всегда боятся…» Мы подходим к многоэтажке, и Фрэнк не глядя на меня, достаёт ключи из кармана. Раздаётся первый раскат грома.

***

Дверной замок звонко щёлкает, и Фрэнк первым проходит в квартиру. Я закрываю за собою дверь и начинаю расшнуровывать кеды. Я слышу глухие тихие шаги Фрэнка куда-то по коридору. -Я в душ. – я киваю ему в ответ и прохожу в комнату, присаживаясь на кожаный диван, стоящий в центре. Я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. За окном начинается ливень. Мои руки начинают чесаться, и я глотаю, чёрт знает какую по счёту таблетку. Я приподнимаю длинный чёрный рукав, и смотрю на набухшие фиолетовые следы. Ни одна мысль не лезет ко мне в голову, это будто отупение. Я сижу, почти не моргая и сдавленно вдыхая-выдыхая время от времени. Я никогда не был геем, но, поверьте, секс с мужчинами приносит куда больше впечатлений и эмоций, или я просто привык. Мои виски тихонечко пульсируют, оповещая о том, что действие таблетки ещё не началось на всю силу. Я будто в грёбаном аду. Постоянно. Я лечу со скалы, проклиная себя за то, что спрыгнул. Меня никто не сталкивал. Я начинаю остервенело грызть ногти, пытаясь отвлечься от желания. Несильно выкручиваю себе пальцы, что бы переключиться. Я не пессимист, я Падающий, я обречён. И вы попросту слепые, если не видите этого. Мой живот скручивает в узел, и всё, чего я сейчас хочу, это выбросится в окно. -Иди, свободно. – я поворачиваю голову, слабо кивая. Фрэнк по пояс голый, на его бёдрах завязано полотенце, капли влаги стекают по шее и торсу. Его руки девственно чисты. К моим глазам подступают слёзы, но я просто ухожу в ванную, не говоря ни слова. Вода стекает с моего тела, утекая в канализацию. Мне не нужно волшебное избавление от зависимости, мне нужна доза. Героин, кокаин, эфедрон , ЛСД, метадон, экстази, крек. Я пробовал всё. Я не хочу конкретно героина, мне просто нужны наркотики. Я хочу всё. Мои волосы слегка прилипают к вискам после душа, а полотенце еле держится на бёдрах. Я уже успел придумать сотни способов, которыми можно совершить самоубийство, находясь в этой ванной: я могу разбить стекло и перерезать себе горло осколком, могу утопиться в ванной, могу расшибить себе голову о кафель, об стены, об дверь, могу удушить себя полотенцем. Но я не могу. Не боюсь, а именно не могу. Я не должен до последнего цепляться за жизнь, пытаться воплотить свои идеалы и мечты, менять мир, нет, такая хуйня меня не преследует. Но, пока есть возможность получить дозу, я буду пытаться уцелеть. Моя рука дёргается в нервном тике, и я выхожу из ванной, потушив за собою свет. Я сажусь рядом с Фрэнком на диван, идентично ему откидывая голову и приоткрывая рот. Моя грудь блестит, а вода на его теле почти высохла. Я до сих пор нахожусь в своей коме, и понятия не имею, как я вообще кончу. Не смотря в мою сторону, он хрипло произносит: -Начнём? Я киваю, скорее сам себе, и стаскиваю полотенце со своих бёдёр, краям глаза видя, что он делает тоже самое. За окном раздаётся удар грома, и виднеются яркие вспышки. Я вслушиваюсь в шум дождя, начиная тихонечко поглаживать себя. Я поворачиваю голову к Фрэнку, всё так же держа руку на своём члене, он делает тоже самое. -У тебя смазка есть? Он кивает на тумбочку рядом с диваном, на которой лежат купленные мною презервативы и баночка лубриканта. Мне сейчас просто наплевать, я хочу ударить его и уйти. Я залезаю на Фрэнка, и он кладёт мне руки на талию, притягивая к себе. Меня слегка передёргивает, но я стараюсь не подавать вида. Мне снова хочется разрыдаться. Мерзкие чувства внутри меня смешиваются с возбуждением и желанием, образуя болезненный коктейль. У Фрэнка, безусловно, красивое тело, но он не может так же проникать в мои вены и течь по ним отвратительно-сладостной отравой, как героин. Теперь я понимаю, что просто секса недостаточно, но уже слишком поздно. Я слышу звук откручиваемой крышки, и опускаю голову вниз, завешиваясь чёрными волосами. Фрэнк на секунду поднимает на меня глаза, и снова опускает их, поглаживая мою спину одной рукой, заставляя меня прогибаться, и открывая смазку, а потом и презервативы другой. Он убирает руку с моей спины, и натягивает гондон себе на член, мельком бросая взгляд на мои руки. Погода выходит из себя. Фрэнк вопросительно смотрит на меня, и я молча киваю. Он смачивает один палец в смазке, и чуть приподнимая меня за ягодицы, проталкивает его в анус. На моём лице остаётся всё тоже больное безразличное выражение, и потому он проталкивает и второй, начиная разводить пальцы ножницами. Он достаёт пальцы и шлёпает меня по ягодице. Удар звонко отдаётся, вливаясь в своеобразную симфонию раскатов грома и падающих капель дождя. Я приподнимаю брови, но Фрэнк просто спрашивает: -Готов? – и я киваю. Моё онемение всё ещё висит на мне тяжким грузом, не смотря на то, что мой член очень твёрдый. Он неспешно вводит головку, поднимая на меня голову, что бы увидеть мою реакцию. Я опускаю на него взгляд, и первый раз за всё это время держу долгий зрительный контакт, и тихонечко киваю. Он входит дальше, придерживая меня руками за талию. Мой член трётся об его живот. Молния ударяет в соседнее дерево. Он начинает медленно двигаться, временами прогибаясь в грудной клетке. Он тяжело выдыхает и убыстряет темп, его лицо начинает краснеть. -Попробуй сменить угол. – я не собираюсь оставаться неудовлетворённым. Он тихо стонет и кивает мне, вцепляясь ногтями мне в талию и слегка меняя угол проникновения. Я проглатываю стон и выдыхаю, Фрэнк попал по простате. Он оттягивает мои волосы, и прижимается ртом к моей шее, оставляя там засос. Громкие шлепки задают основной ритм: мы создаём фон, помогаем вести погоде свою основную мелодию, мы просто аккомпанемент. Я чувствую, как он слегка расцарапывает мне спину одной рукой, а вторую опускает к моему члену, тяжело и громко дыша. Кожа соприкасается с кожей всё чаще, он убыстряет темп. Быстрые толчки, рваные вздохи и раскаты грома. Его лицо сжимается, он прогибается в спине, окончательно расцарапывает мне спину, и выкрикивает какие-то слова на итальянском, на несколько секунд прекращая дрочить мне. Я больше не чувствую члена внутри себя, из ануса вытекает сперма. Я привстаю, теперь опираясь одной рукой о спинку дивана, а второй держа Фрэнка за плечо. Он водит рукой по моему члену, стимулируя, и глядя мне в глаза с каким то отвратительно детским невинным выражением. Не стоит, малыш, мы оба грязны. Просто каждый в разной степени. Все стремятся поскорей избавится от своей невинности, превратить себя в сплошной кусок тьмы, понятия не имея, что попросту начинают погружаться в дерьмо. Моя спина горит. Я зажмуриваю глаза, и с моих губ слетает один единственный хриплый стон. Молния ударяет в очередное дерево в тот же момент. Моя грудь медленно вздымается, я смотрю сверху вниз на Фрэнка, и он, не прерывая зрительного контакта со мною, слизывает сперму со своей руки. Я прекрасно вижу, как он хочет меня впечатлить, и слабо усмехаюсь. Я слезаю с Фрэнка и иду в другой конец комнаты, туда, где валяется моя одежда, бросая ему тихое «спасибо».

***

Я стою у двери, завязывая шнурки, Фрэнк опирается о шкаф, стоящий рядом. Моё тело снова ломит, моя спина неприятно саднит. Я поднимаюсь, натягиваю рукава кофты до самых костяшек, провожу рукой по волосам. -Джерард, ты… - он неуверенно кусает губу, боясь получить очередной отказ. – ты позвонишь мне ещё? Я устало гляжу на него, выдавливаю из себя сдержанную улыбку и отвечаю: -Конечно. – прекрасно зная, что скорей всего это не так. Он улыбается, в его глазах ликование. Фрэнк тянется к моей щеке, но я отворачиваюсь к выходу, делая вид, что не заметил. Он прощается со мной, и выпроваживает за дверь. Но мне недостаточно того, что он сумел мне дать, я хочу ещё. Я иду на другой край города. Я иду к «Aiguë de l'aiguille». Моя одежда и волосы мокрые насквозь, я ничего не вижу из за сплошной пелены дождя. Мои руки трясутся так, что я с трудом засовываю их в карманы. Обшарпанные красно-бурые стены всё ближе. На крыльце под навесом кто-то стоит и курит. Я уже почти бегу. Это Брэндон, выпускающий кольца дыма из толстой папиросы в серый воздух. Хвала небесам. Я подбегаю к нему, и просто смотрю, не произнося не слова. По мне и так всё можно понять. Брэндон усмехается, и треплет меня по щеке. -Вот и мой любимчик объявился. – я умоляюще смотрю на него. Он приподнимает брови и притягивает меня к себе. Мне не это нужно, мудак ты тупой. Я поворачиваю к нему голову, его серьёзный взгляд устремлён куда-то за горизонт, и он произносит, не глядя на меня: -Мэри сегодня умерла.