Связанные чёрной лентой

Ло кидает раздражённые взгляды на девушку, которая заинтересованно вертит в руках видеокамеру, пытаясь понять, как она включается. — Зачем ты это вообще делаешь? — в очередной раз спрашивает молодой человек, поправляя цветы в букете. — Верни камеру Усоппу и успокойся. — Ну уж нет! Я хочу это записать. Это ведь переломный момент, как ты не понимаешь! — девочка в соломенной шляпе убедительно стучит кулаком по столу и снова принимается возиться с прибором. Видимо, что-то у неё всё-таки не выходит. — Почему экран чёрный? Трафальгар качает головой и возвращается к работе. Надо же так, придумать подобную вещь в последний его рабочий день в лавке. Ему порядок навести надо, чтобы оставить после себя помещение в нормальном виде и не оплачивать после штрафы. Ну или просто оставить хорошее впечатление о проделанной работе. Быть может, консультант, хотя теперь уже бывший, будет немного скучать по этому месту. И по его тишине. — Траффи, скажи что-нибудь, — раздаётся за его спиной, и знакомый закатывает глаза, прекрасно понимая, что Монки Ди начала съёмку. — Сегодня такой знаменательный день! - Либо помогай мне с работой, либо топай домой, — отрезает молодой человек и старательно игнорирует попытки развернуть его в другую сторону. — Тебя вообще здесь быть не должно. Девушка хихикает и, кажется, показывает язык, но последнего друг точно не видит. — Робин разрешила, так что ты меня отсюда до конца рабочего дня не выгонишь. — Тогда хотя бы выключи камеру. Луффи бурчит, но слушается и переводит своё внимание на ленточки, заранее заготовленные для новых букетов. Продавец облегчённо вздыхает. Идея с запечатлением последнего дня его ни разу не радовала, он противостоит ей с самого утра. Благо, разобраться Монки Ди сразу не удалось, а вот теперь девочка в соломенной шляпе заинтересованно рассматривает всякие принадлежности, размазывает блёстки между пальцами, затем их же пытается стряхнуть. — А сначала кажется, что это очень легко. Все эти цветы и статуэтки, — подруга обводит лавку взглядом. — Взгляни на руки некоторых флористов, — отвечает Ло, протягивая ей упаковку, дабы та её пересчитала, — и потом уже говори, как это просто. — А я вот не знаю, кем устраиваться буду. — Доучись сначала, — Трафальгар взъерошивает девушке макушку и отбирает блёстки. — Хотя, нет. Ты хотя бы не вылети из колледжа. — Да ерунда это, — лишь отмахивается знакомая. Консультант качает головой и кидает неодобрительный взгляд в сторону Монки Ди, но та увлеклась процессом, отчего не обращает на это внимания. Время проходит, работы находится значительно больше, чем казалось изначально. Когда солнце уже совсем близко к горизонту, друзья хватают заранее подготовленные цветы и идут знакомой дорогой. Луффи держит спутника за руку, но на этот раз идёт совсем близко и не пытается перегнать. Поворот, другой, всё та же дорога, всё та же ограда. Они не особо задерживаются на кладбище. Возможно, правильнее будет сказать, что Трафальгар просто перестаёт чувствовать время. Монки Ди оставляет букет солнечных хризантем у могилы братьев, рассказывает им про свою жизнь. Про то, как «мы с Траффи сдружились». Затем делает то же самое у надгробия Коразона и умудряется незаметно снять приятеля, что тот обнаружил в самый последний момент. Ей хочется запечатлеть абсолютно всё в этот день. Девочка в соломенной шляпе подскакивает к приятелю, прижимается к его щеке и наводит на них объектив видеокамеры, улыбаясь и словно обращаясь к родственникам, которые их покинули. — Всё у нас будет хорошо, вы не переживайте там. Я обещаю. Затем знакомые покидают территорию и отправляются домой к Ло. Просто потому, что девушка не хочет возвращаться к себе. Квартира в такие дни кажется какой-то слишком пустой. Подруга виснет на плече молодого человека, прижимается к нему щекой и молчит. Что удивительно, в общем-то, однако Трафальгар прекрасно её понимает. Когда слова просто не нужны, даже самый болтливый человек на свете предпочтёт промолчать. Барьера больше нет, и иногда кажется, что девочка в соломенной шляпе замечательно этим пользуется, подбираясь всё ближе и ближе. И знакомый перестаёт сопротивляться, наоборот даже. Ему комфортно становится. Непривычно, ибо подобного давно не было в его жизни, но чувство, будто всё так быть и должно. Она тянет его к свету, ослепительно улыбается и согревает собственным теплом, из-за чего с каждым новым днём всплывает вопрос: «А как это — жить без неунывающего заряда энергии, который вечно где-то под боком?» — Траффи! — окликает знакомого девушка, держа в руках упаковку от диска. — Давай вот этот посмотрим, а? Ло не вчитывается в название, просто соглашается и снова погружается в собственные мысли. С наступлением ночи он перевернёт страницу и начнёт совершенно новое испытание, непохожее ни на одно из предыдущих. Перед ним мелькают слайды, какие-то сцены, Монки Ди иногда толкает его в плечо или трясёт, пытаясь привлечь внимание к определённому моменту фильма, но он не обращает на все эти действия внимания. В его голове тишина и покой, даже постоянно ёрзающее по соседству создание их не нарушает. Привык. Луффи теперь является одной из обязательных составляющих той атмосферы, что проникла в его дом, работу, голову. От чего не избавишься так просто. — Я же могу иногда оставаться у тебя? — спрашивает подруга позже, состроив такое лицо, что отказать просто невозможно. — Дед всё равно собирается на какое-то время уехать, его несколько месяцев не будет точно. — Почему сразу ко мне? — У тебя тоже пусто. А вдвоём мы точно не соскучимся. Трафальгар усмехается и качает головой. Чувствует, как девушка обвивает руками его шею и утыкается в неё носом. Тепло. Настолько тепло и уютно, что сам у себя спрашивает, всё ли в порядке. Так необычно без холодной стены отчуждения, к которой он привык прислоняться спиной, закрывая глаза и даже не пытаясь отыскать свет. Лишь холодный камень. Которого больше нет. — Конечно, а потом ты начнёшь медленно перетаскивать ко мне свои вещи и в итоге вовсе переедешь сюда, — замечает молодой человек, по привычке взлохмачивая тёмную макушку. Слышит усмешку. — А ты против? Ло задумывается. Смотрит на мелькающее на экране телевизора меню и понимает, что ничего катастрофически ужасного не произойдёт. Так даже лучше, пожалуй. — Нет. Вновь улыбка от уха до уха, и девушка уже строит новые планы по захвату жилплощади. — Отлично, значит, я сразу могу перетащить все вещи, и ты этому не разозлишься. Как обычно. Абсолютно открыто, не тая намерений. Наверное, именно это так притягивает. Искренность. — У меня просто нет другого выхода. Молодой человек ещё немного колеблется, будто пытается отыскать путь назад или же решить, а надо ли, затем приподнимает голову подруги за подбородок и целует её. Странные чувства проходятся по телу, ощущение привязанности, которое Ло раньше бы себе никогда не приписал, комфорта и осознание того, что пускать кого-то в свой мир просто необходимо, чтобы разделить время, чувства и прочую ерунду с ним. Пока губы касаются кожи другого человека, пока холодные пальцы вызывают мурашки. Даже обычный просмотр кино или телепередачи с «тем» человеком становится чем-то запоминающемся. Ему хочется сказать: «Смотри, не пожалей потом». Но он понимает, как глупо это будет звучать из его уст. Потому что Луффи точно не пожалеет. Только не она.