Поиграем со смертью?..

«Audire ignoti quom imperant soleo non auscultare». «Послушать глупость я готов, а слушаться не буду».

***

Проснулась я в десять утра и, сладко потянувшись, обнаружила под боком мирно сопевшую подругу, а на кресле — дававшего храпака братца. «Не-е-ет, не сон!» — была первая мысль, посетившая мой только очнувшийся от забытья разум. А я-то надеялась… Однако за стеной было тихо, и я решила не томить себя ожиданием и пойти проверить, там ли ещё аномалии или испарились. Тихонько выбравшись из постели, я прокралась к двери и, распахнув её, чуть не застонала в голос — «на стрёме» стояли два демона-часовых, которые тут же отвесили мне поклон. Что за на фиг, почему они ещё тут?! Значит, это всё не сон, не глюк и не плод моей больной фантазии! О, боги Олимпа, как вы жестоки! Натравили на меня Гекату с её кошмарами!.. Что-то меня на мифологию повело, право слово… — Госпожа желает позавтракать? — сияя обворожительной улыбочкой, предложил Себастьян. — Или, быть может, наполнить ванну? — добавил тот, второй, аномальный. — Реальные, да? — печально спросила я и получила в ответ сразу два кивка и лыбу от Михаэлиса — второй демон улыбаться, кажется, не умел в принципе. Кстати, а чего это они меня госпожой зовут и кланяются почтительнее, чем брату и его подруге? Что за на фиг? Надо бы во всём этом бедламе разобраться, раз уж выяснилось, что наркота тут ни при чём. Я вышла из комнаты и, бесшумно закрыв за собой дверь, скомандовала: — Я в душ, а вы не подглядывайте. Потом расскажете, что здесь происходит. — Как пожелаете, — ответствовал Михаэлис, а второй демон вопросил: — Наполнить госпоже ванну? — Обойдусь, — поморщилась я и скрылась в санузле. Белый кафель, белая лоханка эмалированной чугунной ванны, белая раковина, белый пол и потолок — ну как сказать, что это — ванна гота? Да никак. Если только гот — дальтоник, и то вряд ли… Приняв душ и ещё раз обдумав ситуацию на свежую голову, я пришла к выводу, что сначала надо выяснить у этих интервентов о цели их прибытия и полномочиях, возложенных на них начальством, а уже после — бить тревогу. Кажется, демоны были на моей стороне (пока, по крайней мере), так что выходок жнецов можно было не особо опасаться. А уж как им помешать в нахождении аномалии, я придумаю, надо только понять, чему, собственно, мешать. Я умылась, почистила зубы собственной щёткой, благо я здесь частенько ночевала, спасаясь от ночных загулов брата и его гот-компашки, а потому щётку прикупила давно, и, причесавшись, неохотно пошла на кухню. Пункт приёма пищи у Дины был обставлен довольно симпатично и совсем не готично: бытовую технику скрывали дверцы псевдо-шкафчиков, косившие под светлое дерево, полки со всякой ерундой вроде глиняной и деревянной декоративной посуды и картины с лесными пейзажами украшали светло-серые стены, диван-уголок ютился у окна, зашторенного тёмно-серым тюлем, а ламинат под «орех» удачно вливался в монотонную, но уютную цветовую палитру. Однако больше всего на данный момент притягивал взгляд дубовый стол рядом с диванчиком, ибо скрывавшая столешницу потрепанная бежевая клеёнка успешно притворялась скатертью-самобранкой. Вот в такой обстановочке я и застала трудившихся в поте лица дворецких, превращавших обычную скатерть в самобранную: Себастьян пёк блинчики, настолько тонкие, что мне аж дурно стало от обильного слюноотделения, а его напарник ваял дополнение к ним — на столе было уже много всего, но в момент моего вторжения на кухню он мешал творог со сметаной и сахарным песком. Нет, я, конечно, знала, что у Дины пунктик на готовке, и продуктов в её кухне каких только нет, но красная икра и нарезка салями… Откуда дровишки, интересно? Не из мира демонов ли? Впрочем, дарёному коню в зубы не глядят, а я проголодалась. Так что не важно. — Прошу, сейчас будет готов чай, — возвестил Михаэлис, поставив на стол огромнейшую стопку блинов, кои он, кстати, жарил на двух сковородах сразу. — Спасибо, — нахмурилась я и уселась на диванчик, спиной к окну. — А теперь, гости дорогие, извольте рассказать, кто вы и зачем пожаловали. — Зовите меня Клод Фаустус, — соизволил представиться демон номер два. — Мы с Михаэлисом присланы нашим начальством для ведения расследования относительно причин того, что Вы живы, хотя должны быть мертвы. Ваша смерть значится в Кисеки, списке смерти, в день Вашего же рождения, и аномалия того, что Вы всё ещё живы, пока не объяснена. Мы должны выяснить её причины. — И что дальше? — усмехнулась я, начиная трапезничать. Не пропадать же шедеврам кулинарного искусства, верно? — Найдёте вы причину аномалии — каковы дальнейшие указания? — Устранить её любой ценой, — безразлично ответил Клод, поставив передо мной тарелку с творогом. Мне кажется, или они с Себастьяном соперники? Похоже на то… — А пока не устраните, каковы указания? — уточнила я. — Что входит в ваши обязанности, и почему вы меня зовёте госпожой, хотя контракт мы не заключали и моя душа вам не достанется? О да, я смирилась с фактом реальности глюказоидов и начала снова мыслить рационально — то есть искать логику даже в аномалиях. — Наше начальство приказало нам во всем Вас слушаться, — влез в диалог Михаэлис, наливая мне чай. Ну точно у них с Клодом конфликт… — Однако в случае Вашего препятствия устранению аномалии или её поискам, мы обязаны усмирить Вас любым способом, кроме убийства. Впрочем, остаться без рук или ног — не самая приятная перспектива для жизни, простите за данное уточнение. Вот гадство! У меня что, все планы на лице написаны? Или они ещё и мысли читать умеют?.. — А ваше поведение? — уточнила я, стараясь держать себя в руках и не впадать в излишнюю истерику. — Оно основано на том же положении, что и контракты, делавшие вас дворецкими? Или на чём-то ещё? Что значит «слушаться во всем»? Конкретизируйте. — Да, принципы примерно те же, что и у наиболее часто используемых контрактов, — пояснил Михаэлис, пока его напарник шинковал овощи для салата. — Мы обязаны защищать Ваше здоровье любой ценой, пока мы все находимся в этом мире, — в этот момент его глаза как-то уж больно хитро блеснули, — помогать в любой ситуации, следовать Вашим приказам, каковы бы они ни были, однако не имеем права вступать в бой со жнецами-союзниками или друг с другом, даже если на это будет отдан приказ. — А как насчёт лжи? — нахмурилась я. — Если прикажете, мы не будем лгать, — обворожительно улыбнулся Михаэлис, но на меня его улыбочки магического действия не производили — не нравился он мне. Демон, злодей, да ещё и готовить любит… Брр, не мой тип, хоть и красавчик. Мне больше по душе товарищи холодные и совсем не смазливые, с мужественной и строгой красотой — как Т. Спирс или вот Клод, например, но Фаустус — демон, так что ну его на фиг. Хотя меня опять несёт не в ту степь. — Тогда приказываю, чтобы вы мне не лгали, если ситуация не потребует того в моих же собственных целях. Например, когда вы вынуждены будете мне подыгрывать в моей собственной лжи, — заявила я, стараясь держать моську кирпичом, и подумала, что не так уж это и плохо — иметь дворецких. Вопрос готовки и уборки, считай, решён. — Как прикажете, — синхронно поклонившись, в один голос ответили мои временные рабы. Ну а что? Надо же из ситуации выгоду извлечь? Надо. — А теперь поясните, дорогие господа демоны, что вы про аномалию эту знаете, — скомандовала я и, заметив, что Клод с готовкой покончил, предложила: — Да вы не стесняйтесь, присоединяйтесь к барскому столу. Мы хоть и цари, но подмогу провиантом не обделяем. — Благодарю, но я воздержусь, — флегматично ответил Клод, а Себастьян пустился в пояснения: — Об аномалии мы не знаем практически ничего. Известно лишь, что в списке Кисеки указана дата смерти, совпадающая с датой рождения, а причиной смерти должно было стать удушение от обвития шеи пуповиной. Нам известно, со слов шинигами, что с ними договор о продлении Вашей жизни никто не заключал, а также что с демонами подобный контракт тоже не был заключён. Свеча Вашей жизни — её символ — находится под присмотром Графа, как и свечи всех смертных, однако даже он, Хранитель Дома Тысячи Свечей, не может её загасить. Ему подвластны все свечи, и он может загасить любую, однако Ваша свеча ему не подчиняется, а такое случалось раньше лишь в случае заключения контракта. В роду Вашем не найдены ни демоны, ни божества, потому аномалию пояснить мы пока не в состоянии. Знаем лишь, что у Вас очень сильная энергетика, смертным обычно не присущая, причём природа её довольно необычна — она похожа на человеческую, однако имеется ряд существенных отличий, потому человеческой её назвать крайне сложно. Такого мы прежде не встречали и объяснить данный феномен пока не можем. Также известно, что от бед Вас что-то оберегает, отклоняя все неудачи, которые должны были привести к летальному исходу, но непонятно, что именно, так как Ваша судьба записывается в Книге Судеб не на несколько лет вперед, как судьбы всех смертных, а постфактум, то есть событие записывается лишь через секунду после того, как произошло. Это также не позволяет прописывать судьбу Вашего брата, а теперь и Вашей подруги, Серых, а потому их будущее тоже неясно. Но главное, встречи с Вами меняют прописанные события в жизни других людей, и Книга Судеб вынуждена сама себя переписывать. Потому аномалию необходимо устранить для безопасности мирового баланса. Да как-то мне на ваш баланс плевать с высокой колокольни! Я жить хочу. Ну да ладно, разберёмся. Может, вы ещё и не сумеете её устранить… А пока надо кое-что уточнить. — А каким макаром вы планируете этого таинственного «защитничка» искать? — нахмурилась я, ожидая подвоха, и… дождалась. — Опасные ситуации, — даванул довольную лыбу Михаэлис, которому, кажется, удовольствие доставляло надо мной издеваться. — Они окружают Вас в быту постоянно, и если Вам на голову будет падать кирпич, мы должны наблюдать за тем, кто изменит его траекторию. Однако нам невыгодно, чтобы Вы попали в больницу, а потому ото всех чрезвычайных ситуаций, несущих опасность здоровью, но не жизни, мы должны Вас защищать. К примеру, если Вас захотят ограбить, но не убить, или тот самый кирпич по траектории должен будет лишь отдавить Вам ногу. Н-да. Зашибись, ситуация! «Ограбить тебя я не дам, а убить — пожалуйста!» Ну ничего, мы ещё поборемся с вами, демонюки проклятые! — Также, поскольку Вы живете в очень тихом городе, передвижения свои ограничиваете и очень осторожны, опасность сведена к минимуму, — блеснул знаниями о моих привычках чёрт из табакерки, изящными взмахами сковородок знаменуя переворот блинчиков. — Посему Владыка мира мёртвых Эмма-Дай-О, в чьём подчинении находятся все шинигами, и наш Повелитель решили испытать Вас. Мне это не нравится. Совсем не нравится. Блин, ещё и ладони вспотели… Спокойно, Осипова, где наша не пропадала? — Вас будут отправлять в различные эпохи до момента выяснения причин аномалии. Бац! На пол грохнулась ложка, а у меня… у меня был шок. Как так?! Меня — по эпохам? Это я что, в какую-нибудь войну попаду?! Я не согласна!!! — Я против! — заорала я и подскочила, краем глаза наблюдая картину: «Клод Фаустус поднимает оброненную госпожой ложку и пофигистично её моет». Мысли скакали с одного на другое: с образа демона на образ взрывов, с вида бежавшей из крана воды на виды сожжённых деревень, которые я видела только в телевизоре, но никак не в жизни. В жизни… Чёрт, да не будет у меня никакой жизни, если я это в реальности увижу! Я сжимала кулаки в бессильной ярости, а Михаэлис ехидно усмехался, переворачивая очередной блин. Чтоб он тебе на лоб упал, гнида заморская… — Это не имеет значения, — дождавшись, когда я переведу дух, ответил Себастьян. — Вас будут перемещать в прошлое, в некую исключительно опасную для жизни ситуацию, вместе с одним из наблюдателей. К сожалению, через портал, который планируют использовать Владыки, можно переместить несколько смертных, но лишь одно существо родом из наших миров, поскольку наша ментальная сила слишком велика. Поэтому в путешествиях Вас будет сопровождать один из нас или из жнецов. В каждом путешествии наблюдатель будет меняться. Это всё что, шутка такая? Неудачная… Не может же быть, чтобы меня и правда закинули в какую-нибудь эру динозавров? Ведь не может?.. — Вас будут отправлять в неожиданное время, не дав подготовиться, а также не предупредив о пункте назначения — это может быть как древний Рим, так и война тысяча восемьсот двенадцатого года. Что я там говорила? «Где наша не пропадала»?.. В античности!!! И на войне! Твою же лешего за пятку об косяк да с разворота… Я рухнула на диван. Мысли окончательно разбежались. Сижу, смотрю на двух гадов и тупо моргаю. Ненавижу их. Всех. — Однако ни один из наблюдателей не станет оказывать Вам помощь в этих путешествиях. Вы будете пытаться выжить, а мы попытаемся отследить, что происходит в моменты опасности. Однако, так как время перемещения ограничено, через три часа после отправки в прошлое Вы будете перемещены обратно в настоящее. Не важно, выживете Вы или вернётся труп. Труп. Это слово резануло, как ножом, по сердцу. А вот хрен вам, а не мой труп, некрофилы чёртовы. Я выживу. И я не сдамся. Я зло посмотрела на демона и встала. Руки сжаты в кулаки. В душе лишь одно желание — бороться до конца. Я никогда не сдавалась в борьбе за свою жизнь и сейчас не сдамся. Но я слишком часто проигрывала судьбе, уходя от конфликтов. Хватит. На этот раз судьбе не выиграть. И демонам тоже. — Я выживу, — процедила я, с ненавистью глядя на Михаэлиса. Он обернулся ко мне, и угли его глаз вспыхнули. Он принял вызов. — Я не сдамся, понял? — Как пожелаете, госпожа, — отвесил поклон Себастьян, но мы оба понимали, что теперь это не только моя игра с судьбой, но и спор с ним. И он попытается меня «потопить». Уничтожить не только из-за приказа Повелителя, но и из-за брошенного вызова. Только я живучая, Михаэлис. И не только из-за своей способности переносить теракты без единой царапины… — Я желаю выжить, и я этого добьюсь, — криво усмехнулась я, а демон хитро прищурился и заявил: — Так будет даже интереснее. Да чтоб тебе всю жизнь Джастин Бибер в костюме Винкс во снах являлся и пел «А маленькие часики»! Ненавижу демонов! Я фыркнула и попыталась взять себя в руки. Во-первых, села обратно на диван, во-вторых, разжала ладони, в-третьих… Ай, блин! Пальцы-то я разжала, но, кажется, зря… Я так сильно сжимала кулаки, что пропырнула кожу ногтями, и это при том, что они у меня короткие. Н-да… Вот и первые боевые травмы! Похоже, пора привыкать… Я осмотрела ранки и решила на них забить, однако молчавший до сей поры Фаустус проявил чудеса «заботы» и достал из аптечки, висевшей над раковиной, перекись и вату. Да ну на фиг! Я не люблю «первую помощь»! Слишком часто с ней сталкивалась — уже оскомину набила… — Госпожа позволит мне обработать её рану? — таким тоном, словно уточнял цену на картошку, известную всему городу, вопросил он. — Обойдусь, — поморщилась я и отползла от поставленной на стол прозрачной бутыли. — Однако рана может загноиться, что приведёт ко временной потере трудоспособности, — возразил Клод. Ах ты, холоп, как посмел царской морде перечить?! Ну или типа того, ага. — Так вам же лучше: помру от сепсиса или ещё чего — вдруг капельницу в больнице перепутают? И каюк мне. — К сожалению, гарантию того, что Вы на самом деле умрёте, никто дать не может, — влез творец блинов, не глядя на меня. — Потому нам нужно избегать травм, которые не позволят Вам проходить испытания в дальнейшем. Ведь условия их проведения должны быть максимально приближены к естественным. Мы в любой момент можем уничтожить Ваше тело — сжечь его, вырвать сердце, выпустить всю кровь… — ему по кайфу, что ли, это всё перечислять?! — Однако мы не уверены, что это уберёт саму аномалию: свеча может продолжить гореть, а дух останется в останках и не попадет на Великий Суд. Это недопустимо: мёртвые не должны оставаться привязаны к телу. Если Вас отправить в прошлое в бессознательном состоянии, никто не даст гарантии, что сожжённое лавой Везувия тело потеряет связь с душой. Потому ситуации будут критические, однако небольшой шанс на выживание у Вас будет. Спасибо, блин, утешил! Прям мать Тереза в брюках! Как же я тебя ненавижу… И всю вашу гоп-компашку аномальных придурков со бзиком на сверхъестественном! Катились бы вы все обратно в мангу, право слово! Чёрт, и почему нельзя их из этого мира выпнуть? А может, можно?.. Если я выживу, а причину этого они не найдут, меня ведь отпустят?.. Или нет? — А что, если я выживу в этом вашем «ином времени»? — нахмурилась я и, раздраженно поморщившись, начала-таки обрабатывать перекисью ранки. — Тогда Вас вернут домой, — вмешался Клод, вновь занимая место у стены, — и как только новый портал будет готов, отправят в иное время. Это будет продолжаться до тех пор, пока не найдётся Ваш защитник. А для того, чтобы рассмотреть различные варианты спасения, Вас будут ставить перед совершенно различными ситуациями. То есть, если на войне Вас не убьют, мы попытаемся проверить выживание в природном катаклизме, и так далее. Так, и почему теперь я думаю о Везувии?! Чёрт, мне надо собрать сумку. Надо напихать туда всё, что может пригодиться, и даже спать с ней… Гадство! Ай! Ещё и перекись щиплет! Я шваркнула ватный тампон на стол и сжала челюсти так, что аж зубы заныли. Я не проиграю каким-то гадским недо-человекам… Обойдутся! Я ещё поборюсь за право топтать землю-матушку каблуками! Усмехнувшись своим мыслям, я решила взять себя в руки и не истерить. Сейчас главное — сохранить трезвость мысли. С бухой логикой в Помпеях не выжить. А если уж сам инквизитор, не имеющий права лгать, сказал, что есть шанс на выживание, я им непременно воспользуюсь! Да и вообще, это всё бред, надо просто потерпеть и всё наладится… когда-нибудь. А пока я просто буду изо всех сил драться за собственное существование. Я взяла ватку и вернулась к обработке ран. На этот раз — спокойно и уверенно. Точнее, я делала вид, что спокойна, хотя на самом деле в душе устроили побоище обвалерьяненные кошки, а в голове долбилась рота барабанщиков, напившихся «Ред Булла»… Актриса из меня довольно неплохая, прямо скажем, а уж делать вид, что не переживаю, я могу вообще в любой ситуации. Вот и надо своими умениями воспользоваться… Нечего показывать всяким гадам, что у меня на душе творится! Я глубоко вздохнула и через пару секунд выдохнула. Стало легче. Нервы начали приходить в относительную норму, как и душевное равновесие. Себастьян всё ещё продолжал печь блины на целую роту, хотя у нас теперь живет толпа, так что эти запасы пригодятся, а Клод изображал античную статую, прилипнув спиной к стенке. Тишина давила мне на мозг, а заунывное, монотонное шкворчание масла на сковороде безумно раздражало. Я фыркнула и подумала, что надо бы сменить тему разговора, а заодно узнать побольше о моих «дворецких», явно больше напоминающих средневековых инквизиторов. Ну а раз мысль пришла в голову, то я, завершив процесс изничтожения бацилл химической атакой, отложила вату на край стола и задала вполне логичный вопрос: — Ну и ладно, разберемся с этим по ходу дела. А какими паранормальными способностями вы обладаете? Телекинез? Целительство? Телепатия? — Ни то, ни другое, ни третье, — ответствовал Клод, тут же стыривший со стола окропленную моей кровушкой ватку и бутыль с медицинской мерзостью. — Однако Вы читали мангу — там наши способности расписаны на примере Михаэлиса. Скорость, выносливость, сила, материализация необходимых предметов, перемещение в пространстве, ловкость, меткость, возможность поглощать души, которые дают нам жизненную энергию, способность влиять на стихии, а также принятие истинной формы, несколько отличающейся от внешнего вида людей. Настоящая форма усиливает все наши способности, добавляя некоторые дополнительные, однако принимать её в этом мире нам можно лишь в крайних случаях. — Не густо, — заявила я и вернулась к завтраку, то бишь к поеданию плодов трудовой деятельности моего главного врага. — А вы подчиняетесь только мне или моему братцу и Дине тоже? — Только Вам, — ответил этот самый враг, решивший, видимо, завершить процесс превращения теста в блины — он вырубил газ на плите и водрузил на стол ещё одну гору тонюсеньких «солнышек». — Остальные смертные нас не волнуют, и псевдо-контракт на них не распространяется. Если на них нападут, спасать мы их будем лишь по Вашему приказу. Впрочем, если им будет грозить смерть из-за изменения в судьбе, вызванного Вами, мы обязаны спасти их жизни. Иначе их гибель окончательно нарушит кармический баланс. — Ясно, — кивнула я, не прекращая намазывать сметану на творение рук демонюки треклятой и просчитывать варианты того, стоит просить защищать Лёшку с Динкой или нет. В итоге я пришла к выводу, что всё же стоит, ибо я — магнит для катастроф, а потому повелела: — Тогда будьте добры, защищайте их обоих от любых травмоопасных ситуаций, как меня. Однако приоритет в спасении оставляю за собой, вот такая я эгоистка. — Разумно, — прокомментировал Михаэлис. Неужели мой эгоизм демонам по нраву? Дожила — заслужила похвалу от исчадия Ада… А оба «исчадия» тем временем с поклоном заявили: — Как прикажете, госпожа. Блин, бесит меня этот церемониал! Я вам что, принцесса, что ли? Ну, только если «на горошине», и то вряд ли — сплю так, что мама не горюй! Любую горошину расплющу и не замечу! — Давайте, вы мне кланяться не будете больше? — поморщившись, попросила я, чуть не швырнув ложку на стол. Нервы, нервы… Но ведь сдержалась! Молодец, Осипова, хвалю! — Приказы приказами, но вести-то себя можно нормально? Я вам не хозяйка, вы мне не слуги. У нас, скажем так, деловое партнёрство. Потому давайте без церемоний? — Как пожелаете, — кивнул Михаэлис, вставая слева от меня, у окна. — Как прикажете, — отозвался его более скрупулезный напарник. — А вам что, есть совсем не надо? — озадачилась я, понимая, что великолепие блюд перед моим носом не производит на них никакого впечатления. Да, я искала темы, которые могли бы отвлечь меня от главной. Это не преступление. К тому же «врага надо знать в лицо», а его особенности — тем более. — Мы можем не спать, — отрапортовал Себастьян, — не есть пищу смертных и не устаем. Главное, чтобы была энергия душ, а она есть. Мы оба насытились перед приходом сюда. Этой энергии хватит надолго. — А конкретнее? — нахмурилась я. — Что, если вы год аномалию искать будете? А если десять лет? — Мне хватит энергии на пребывание в этом мире в течение ста шести лет без подпитки, — почему-то нахмурившись, явно неохотно ответил Михаэлис. — Мне на девяносто шесть лет, — ещё более мрачно ответил Клод, и я поймала ехидную ухмылку дворецкого номер раз. Они там что, в своём демоническом измерении соперничают в том, кто сколько душ схомячит и энергии получит, что ли? А я их заставила карты раскрыть? Печально сие… для них. Мне как-то по барабану это их соперничество, и вообще, нечего людей на поздний ланч поглощать! Мы не продукты в холодильнике! — А где жнецы? — опять сменила тему я, начиная притопывать ногами и постепенно успокаиваясь. — Сатклифф спит, Нокс на очередном свидании, Спирс отправился на доклад начальству, Гробовщик исчез в неизвестном направлении. Его приход никто не санкционировал, однако он всё же решил, что тоже будет помогать в расследовании, — пояснил Клод, поправив очки. — А у тебя что, зрение плохое? — озадачилась я и ещё больше озадачила этим вопросом демона. Михаэлис же спрятал ехидную усмешку кулаком и отвёл от напарника взгляд. — Нет, — покачал головой явно удивленный Клод. — У демонов не бывает проблем со зрением, это «привилегия» жнецов — они все страдают близорукостью. — Тогда к чему очки? — уточнила я. — Это привычка, — пожал плечами хмурый дворецкий, а его коллега таки хихикнул, правда, беззвучно. Вот нахал! Ещё и над коллегами издевается. Никакой солидарности! Хотя я своих коллег тоже терпеть не могу, так что сделаю вид, что ничего не видела… — Ладно, не моё дело, — отмахнулась я, решив не измываться над демоном в присутствии его врага, но сгорая от любопытства на тему: «Кто ж заставил демона очки носить». У Фаустуса явно отлегло от сердца, а Михаэлис прекратил давиться смехом и сделал вид, что это не он только что тут над напарником потешался, а дядя Петя из соседнего двора. Короче говоря, сделав морду кирпичом, как говорят в народе, господин Михаэлис совершенно спокойным тоном спросил: — Будут ли какие-то указания на день? Я прикинула, чем могу нагрузить двух здоровых мужиков, заигравшихся в служанок, и решила, что раз на тебя свалилось сомнительное счастье в виде двух красавчиков, которые мечтают тебя кокнуть, но до того момента обязаны исполнять твои желания и играть роль твоих рабов, то надо пользоваться их услугами, а не нос воротить. Как говорится, «пока дают — надо брать», а то потом дадут так, что встать не сможешь, ага… Посему я соизволила ответить: — Надо постирать, убраться в нашей с Лёшкой квартире, приготовить обед, а потом и ужин. Роли распределяйте сами, но моё белье не смейте трогать! Я его сама постираю. — Как прикажете, — кивнул Клод. — Госпожа нас стесняется? — с хитрым видом вопросил Михаэлис. — Неужто мы не походим на простых дворецких? — Вы на простых горничных не походите, — фыркнула я. — Пол подкачал. Так что лапки к моему белью не тяните. — Скромность Вам к лицу, — прямо-таки наисерьёзнейшим тоном, не вязавшимся с пренебрежением и ехидством в глазах, заявил Михаэлис и добавил: — Будет исполнено. — А кстати, почему вы все заявились именно вчера? — вспомнила ещё об одном важном пункте я, проигнорировав подкол врага. — И почему не пришли все вместе? — До весны этого года Граф пытался отыскать аномалию самостоятельно, и о ней знали лишь он, Владыка мира мёртвых Эмма-Дай-О, а также наш Повелитель, — ответствовал Клод с учительским видом. — После смерти Вашего отца и мачехи слишком много людей вынуждено было начать с Вами общаться, и это сильно повлияло на мировой баланс, потому Граф вынужден был пойти на крайние меры и привлечь к расследованию других шинигами, а наш Повелитель — нескольких демонов. Однако бесконтактный поиск ничего не дал, и было решено, что мы начнём работать непосредственно с Вами. Следить за Вашей жизнью не дистанционно, как прежде, а вблизи, и во время испытаний. Также было решено, что днём прибытия станет день Вашего рождения — это было символично, а Граф склонен к излишней театральности. Наблюдатели должны были прибыть одновременно, однако меня задержал Повелитель, давая уточнения по поводу недавно полученной им информации: он узнал, что Гробовщик тоже решил участвовать в расследовании. Нокс, как всегда, задержался на свидании, Сатклифф просто как всегда задержался, а Спирс обязан был прибыть ровно в ноль часов пятнадцать минут, что он и сделал, потому как за это время мы должны были успеть ввести Вас в курс дела, а он собирался поговорить с Вами после нашего диалога и обсудить детали пребывания в этом мире жнецов. Последнее обусловлено тем, что Спирс не является одним из наблюдателей и обязан лишь осуществлять надзор за работой своих подчинённых. Это также означает, что он не будет ни вести слежку за Вами в этом мире, ни жить в Вашей квартире, — а вот это немного грустно... Хотя о чём я? Меньше народу — больше кислороду! — Гробовщик же никому не подчиняется и не работает на других шинигами или Владыку Эмма-Дай-О — он вообще является «жнецом на пенсии» и просто мирно живёт в мире смертных, описанном в манге, которую Вы читали. Он не обязан был приходить в то же время, что и остальные. — А почему его простили за то безобразие, что он устроил? — нахмурилась я, обращая вопрос к Себастьяну, как к непосредственному участнику трагических событий, приведших к сотням смертей, чьим виновником был Гробовщик. — Те люди должны были умереть и так, — ответил он, — потому что столкновение корабля с айсбергом было неизбежно. Ни один из тех, кто должен был выжить, не погиб. Впоследствии ситуацию с Гробовщиком удалось уладить Владыке Эмма, который урегулировал данный конфликт и договорился со «жнецом в отставке», что тот прекращает испытывать результаты своих экспериментов на живых людях, а взамен получает доступ к необходимой ему информации и материалу для опытов. — Ясно, — хмыкнула я. — Бартер, значит. — Именно так, — кивнул Михаэлис. Я объелась и почувствовала, что жизнь хороша, а жить хорошо, особенно когда под боком две хозяюшки, готовые исполнить любой твой каприз. Одно плохо было — это самая «жизнь» скоро могла оборваться, причём по вине этих самых «хозяюшек», так что проникаться к ним симпатией я не собиралась. Деловые отношения и попытка выжить — вот что меня с ними связывало, не более. Однако первый шок прошёл, нервы прекратили напоминать расстроенную балалайку, а в мозг вернулась трезвость и ясность мышления, посему логика пробилась обратно в мою жизнь, и игнорировать я её не собиралась. В голове роились сотни вопросов, но уже не бессистемно, а вполне себе схематично, и потому вопросы, на которые мне точно не дадут ответ, я решила не задавать — например, когда, куда и с кем меня закинут в первый раз. Однако менее значимые моменты могли обрести ответ, а посему я, потянувшись, отодвинула от себя тарелку и спросила: — Вы теперь от меня ни на шаг, пока мы в этом времени, я так поняла? — Именно, — кивнул Михаэлис. Гадство. Плюс одна проблема, хотя куда уж больше? — Я работаю бухгалтером, — с выражением лица «не суйте мне под нос прокисшие щи — я эстет!» заявила я. — И появление в небольшой туристической фирме двух алооких красавцев незаметно не пройдёт! А если ещё и Ваш, господин Себастьян, пылкий поклонник с любовью к обпиливанию зубов там объявится, меня банально выпрут с работы! А затем я умру от голода, и вы выполните своё задание без напряга. Вы ради этого собираетесь за мной увязаться? А как же байка о связи души и тела? — Она в силе, — с улыбочкой ответил Себастьян, являвший собой образец вежливости, но при этом умудрявшийся с пофигистичным видом язвить. — Мы не обязаны находиться с Вами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю на расстоянии вытянутой руки, так что наблюдение за офисом можем вести и иными методами, не заходя внутрь. — Конкретнее, — повелела я, вживаясь в роль барыни. А что, это даже приятно. Особенно когда командуешь врагами. Хотя, если честно, это всё же не совсем моё. Не люблю, когда мне возразить не могут. — Ваш стол расположен у окна, а потому наблюдение возможно с улицы и из дома напротив, — пояснил Клод. Он мне и впрямь нравится больше его «вражины»: тот вечно лыбу хитрющую давит, а этот — серьёзный мужик, без пунктика на язвительности. — Мы уже заключили договор на съём квартиры напротив офиса, потому наблюдение будет вестись оттуда. — Хм-м, а если вы мне срочно понадобитесь? — озадачилась я. — Стоит лишь позвать, — улыбнулся Себастьян. Блин. Конкретнее! — Мне открыть окно и заорать: «Ко мне, мои глюки, ваша госпожа желает чай, плюшку и массаж!»? — скептически выгнула бровь я. — А она этого желает? — съязвила гадская демонюка. — Клод, как разумное существо, ответишь? — решила проигнорировать я своего неадекватного холопа. Кажется, у нас с Михаэлисом установилась политика взаимного обмена «любезностями». Интересно, чем я его успела так разозлить, что он меня изводит? Или у него характер просто такой — гадкий? Впрочем, наплевать. Его мотивы — дело десятое. — Повелитель настроил ментальную связь между нами и Вами без заключения договора, — услышала я глас разума, явно довольного «похвалой» хозяйки и тем, что соперника на место поставили. — Теперь, стоит лишь Вам настроиться на одного из нас и мысленно произнести его имя, мы услышим Зов и прибудем, где бы Вы ни находились. — А сообщения пересылать этой электронно-нейронной почтой можно? — попыталась я нащупать лазейку к возможной лжи демонов о том, что они не владеют телепатией. — Если госпожа беспокоится, что мы прочтем её мысли, — влез начавший конкретно так меня подбешивать Себастьян, — могу успокоить её. Мы не можем прочесть Ваши мысли, как и Вы — наши. И лишь Зов будет услышан нами — то есть, только наши имена. Сообщение передать не получится. Я призадумалась, а затем сконцентрировалась и отчетливо подумала: «Клод, слышишь меня?» — Госпожа, эксперимент прошёл удачно, — приложив к сердцу правую длань, заточённую в белую перчатку, ответствовал мой дворецкий. Чувствую себя аристократкой, право слово. «Себастьян, ты — ужаснейшая язва, и я тебя готова возненавидеть, твой враг лучше!» — снова сконцентрировавшись, подумала я, глядя на салями. — И вновь эксперимент удался, — с милой лыбой подал голос объект моей неприязни. Кажется, он и впрямь не слышал моих слов. Ну, или выдержка у него такая, что я даже слегка завидую… А что, цари завидовать не могут, что ли? Хотя к холопам подобное испытывать — монарху как нож в спину… — А откуда дровишки? — в который раз решила сменить тему я и кивнула на колбаску, икорку, блинчики и прочие радости любителя калорийной пищи. — Из холодильника хозяйки квартиры, — соизволил адекватно и без ехидства ответить господин Михаэлис. Он и на такое способен? Вау. Это где ж сиамские коты лезгинку на мышиных трупах сплясали, а? — Странно, — протянула я, вытягивая ноги и чуть ли не распластываясь на диване. Отходняк у меня, ага. — Дина обычно такие запасы не делает: она не хомяк, а её квартира не бомбоубежище. — Однако она готовилась к празднованию Вашего дня рождения, — пояснил сие беспредельное изобилие продуктов Себастьян. — Не стоит беспокоиться, это не продукты нашего мира, там такого просто нет. Всё. Он для меня персона нон грата. Он меня насквозь видит! Тьфу! Ненавижу, когда меня читают как открытую книгу! Хотя Клод наверняка тоже втёк в ситуацию, как вода в слив унитаза, но он хоть молчит и не тычет меня носом в мои слабости! Хотя какие же это слабости? Так, мелочи. Интересно, а о настоящих слабостях моих им известно?.. — А скажи-ка, мой верный дворецкий Клод, — протянула я, заигнорив своего врага. Снова, да. А вот нечего господ расстраивать! — вы о моей жизни всё знаете? Все события из моего прошлого? — Нам известны подробности всех несчастных случаев Вашей жизни, — спокойно ответил мужчина, но в глубине глаз заиграло нечто, отдаленно напоминавшее фразу: «Съел, вражина? Ты всегда оленем был, а я — гордый лев!» Кыш, воспоминая о фрейме из манги, где Михаэлис в оленя вырядился! А хотя нет, останьтесь, вы в тему!.. Но я опять отвлеклась. Короче говоря, в глазах демонюки блеснуло чувство собственного превосходства и осознание того, что его метод работы куда лучше. — Однако для «чистоты эксперимента» Владыка Эмма и Повелитель запретили нам выяснять подробности Вашей жизни. Они считают, что это повлияет на наше восприятие событий, которые будут происходить. Жнецы тоже не в курсе — даже Гробовщику не позволили прочесть Книгу Судеб. — А мой пришибленный жизнью по темечку братик и его подруга? О них вы знаете? — Нет, исходя из принципа «знание их судьбы могло пролить свет на знание судьбы госпожи», Владыка Эмма и Повелитель не предоставили нам знания и о них. — Ясненько, — довольно протянула я. Хоть одна хорошая новость! Будем оптимистами — вдруг и другие будут? Ухмыльнувшись, я встала и, сложив руки на груди, замерла у окна. — Ну что, чем займетесь, мои временные рабы? — Чем прикажете, — приложив руку к сердцу, изрёк Михаэлис. Обломись, дорогуша, я не верю, что ты искренне желаешь мне служить, так что не дави лыбу преданного слуги! Всё равно она фальшива, как предвыборные обещания политиков, а такую фальшь только слепой не распознает! — Тогда пашите, негры, солнце ещё не село, — хмыкнула я, мелко отомстив Себастьяну, и решила, что «дают — бери», а если дают двух дворецких — отказываться грешно. — Уборка в квартире на вас, как и готовка, и прочее, а потом кто из вас посмышлёнее поможет мне с бухгалтерскими документами. Поможешь, Фаустус? — Как прикажете, — флегматично ответил демон. О да, Себастьян меня бесит. И я ему это активно демонстрирую! Потому как чем-чем, а лицемерием страдаю лишь в крайних случаях. Я ж не Динка — быть доброй и пушистой лапочкой со склонностью к обтеканию углов, помощи ближним, принятию их мнения и уматыванию из помещения, как только спор намечается! Я — бой-баба, и пофиг мне на то, что этот тролль, ах, пардон, ехидный демон мне мелко мстить будет. Убить пока не убьёт, а потом будет видно. Но на нервах мы друг у друга ещё попляшем! Это я ему обещаю… Тех, кто мне не нравится, я сразу начинаю злить, и это одна из главных черт моего характера. Хотя я не идиотка и никогда не нарываюсь. И ежели бы этот демонюка мог меня прибить на месте, я бы его троллить не стала. Скажете, подло? Может быть. Но грань я не перейду и унижать его не стану, а небольшой подкол переживёт. Он ведь меня тоже будет подкалывать, так что это бартер! — Тогда вперёд, к труду и обороне, — ухмыльнулась я и направила стопы свои в спальню. Дина ещё спала, а вот мой братец-красные-революционные-шаровары уже продрал глаза и пытался сообразить (хорошо не «на двоих»), что к чему и не обкурился ли он вчера. Короче, он читал мангу с выражением вселенской печальки на фейсе, а мне отчаянно захотелось двинуть его этим самым «фейсом» об «тейбл». Но я сдержалась. Чего руки марать об эту гадость, которой и так вчера досталось от гейского жнеца? Проявлю невиданное снисхождение… — Ну и как ты, мой укуренный неумытый наркоман? — с порога спросила я шёпотом. Ну а чего Динку будить? Пусть девочка ещё немного спокойно поживёт. — Это не сон? — хмуро спросил мой братец-гот, почему-то уже не радуясь открывшимся перспективам. — Увы, но есть и плюс: демоны теперь — мои дворецкие! — с мстительной ухмылкой заявила я, усаживаясь на край кровати. — Чёрт. — Не при Себастьяне будет сказано. — Блин, как ты не понимаешь! — возмутился веселый гот с пунктиком на чёрно-красной цветовой гамме. — Если всё так, как в этой манге, Грелль — гей! О, у кого чего болит. Брат мой — стопроцентный натурал, хотя, помнится, в шестнадцать лет он попытался стать би назло отцу, но его попытки обратить на себя внимание и самоутвердиться заигнорили, а потому братик-дебилоид решил вернуться к традициям и стандартной ориентации. — А ничего, что меня, вообще-то, кокнуть хотят? — фыркнула я. — А ты тут о своей пятой точке волнуешься! — Ты неубиваемая, — отмахнулся мальчик, верящий в розовых пони, демонов и мировой баланс, а главное — в карму и справедливость. — Не смогут они откопать ничего. — Кто знает, — нахмурилась я. Обидно, право слово! Он меня прямо-таки зомби каким-то считает, неуничтожимым… А ведь мне ещё с динозаврами сражаться зуботычкой! Хах! Так, стоп истерика, дышите глубже, господа, бомж вышел из трамвая… И тут, отвлекая меня от тяжких раздумий, завозилась Динка. Я обернулась к этой соне, а она моргнула и, явно не врубившись в ситуацию, ибо мозг ещё был неадекватен, приняла меня, сидящую на койке у неё в ногах, за врага-завистника. В следующий миг моя бренная царская тушка оказалась на полу, а гадский брат заржал. Ну вот, обидели меня, несчастную! Зато мозги прочистились, хе-хе! — Динка! — рявкнула я, поднимаясь. — Что ты вечно, если просыпаешься не одна, оккупанта бьёшь?! — Прости, рефлекс, — пробормотала эта поняша, тут же становясь мирной и абсолютно небрыкучей. — Я не специально. — Знаю, — хмыкнула я и опасливо уселась на край её койки вновь. — Потому прощаю. — Угу, — кивнула явно не нуждавшаяся в моём прощении готесса. Н-да, не уважают ныне соседей, не уважают… да и пофиг. — А теперь внимайте! — повелела я. — Сейчас я буду делиться инфой из мира демонов! В глазах готов загорелся подозрительно счастливый огонёк, а я пустилась во все тяжкие, а точнее, в пересказ того, что мне сообщили мои дворецкие, но, конечно же, не собираясь вскрывать все карты. Пусть думают, что демоны не имеют теперь права мне врать вообще, и останутся в безвестности относительно способностей наших гостей недорогих. А то мало ли? Надо быть прозорливее и хитрее, а то жизнь тебя больно отпинает. Потому как человек, у которого душа нараспашку, всегда получает от жизни больше пинков, нежели тот, кто остерегается и не доверяет всем подряд. Вот и я не доверяю. Никому, даже самой себе…