Поиграем со смертью?..

«Feminae naturam regere desperare est otium». «Надумав женский нрав смирить, простись с покоем».

***

Я стояла, глядя на пыльный потрескавшийся асфальт, и лихорадочно пыталась нащупать в сознании связные мысли. Все мои временные спутники прошли вперёд, оставив меня одну. А точнее, с кем-то, прижимавшим к моему горлу нечто странное, но определённо острое. Побежать? Не успею. Ударить? Да он эту фигню мне к сонной артерии приставил! Чёрт, чёрт, чёрт! Что делать?! И тут за моей спиной послышалось тихое хихиканье. Я вздрогнула, а в следующую секунду смешки превратились в громоподобный хохот, который мог мёртвого из могилы поднять. И вот тут-то до меня дошло… Гробовщик! Чтоб ему всю жизнь один формалин нюхать!!! Я резко развернулась, начхав на то, что касалось моей шеи, и стала свидетелем сцены «идиоту смешинка в рот попала». Пепельноволосый мужик в чёрной хламиде с мятой шапкой а-ля цилиндр на макушке ржал, как сумасшедший, раскрыв рот и запрокинув голову. Левую руку он эпично прижимал к сердцу, а правая, поднятая на уровень лица, лишь секунду назад царапала когтем мою шею. Кажется, в списке моих врагов прибавление… — Ты что, идиот?! — рявкнула я, забыв про вежливость. Но Гробовщику тоже, кажется, было не до неё — он сотрясал воздух безумным ржачем. — Дебил великовозрастный! А если б меня инфаркт хватил?! — Это вряд ли, — раздался за моей спиной голос врага номер раз. И почему меня окружают одни идиоты или злодеи?! Права была бабушка — только на себя в этом мире можно положиться! — А если бы всё же случился, вы были бы только рады! — фыркнула я, наплевав на вдруг резко замолчавшего Гробовщика, и ломанулась вперёд, к свершениям. А точнее, по направлению к магазину одежды. Как оказалось, вся гот-компашка вернулась на зычный гогот патологоанатома из средних веков, а потому мне пришлось прорываться сквозь толпу. Грелль отправился поприветствовать Величайшего (и за что этот смешливый огрызок от кислого яблока только так прозвали?), Лёшка, Дина и Нокс (этот просто заигрался в кавалера) попытались поинтересоваться, в порядке ли я, а Клод застыл в сторонке, и плевать ему было на всё с высокой колокольни. Вот — самая честная позиция! Уважаю! Проигнорировав особо сочувствующих, я на скорости торпедного катера помчалась по пустынному проулку. Выбежав на чуть более оживлённую улицу, характеризовавшуюся редкими пешеходами да парой-тройкой измученных жарой плешивых псов, я свернула направо и помчалась вдоль некогда жёлтых, а ныне покрытых потёками и странными пятнами домов, тянувшихся к блёклому небу монолитной облезлой стеной. Слева от тротуара, который я пыталась избить металлическими набойками на каблуках, тянулась полоса земли, заросшей редкими, по большей части засохшими кустами. Чахлая трава пустыря частенько разряжалась бытовым мусором, начиная от пивных бутылок и фантиков от конфет и заканчивая какими-то мистическим образом добравшимися до Богом забытого клочка земли коробками, тряпками и даже сливным бачком. Хорошо хоть бачок один был — насаждений сантехники в этом Поле Чудес моя расшатанная психика уже не перенесла бы. Где-то за пустырём виднелись серые пятиэтажные хрущёвки, к которым вели замусоренные людьми прямоходящими тропинки. Солнце упрямо пыталось растопить пластиковые пакеты, хотя точно знало, что это бесполезно. Прохожие уныло плелись по раскалённому асфальту, роняя на него капли пота, а иногда и новые фантики от ментоловых конфет. Особо одарённые лица мужского пола периодически прикладывались к бутылкам пива, точно зная, куда полетит бутылка, потому как мусорных корзин в пределах досягаемости не было, а нести мусор домой… Ну как можно, право слово! Вдруг жена за пьянство сковородкой по темечку огреет? Магазин одежды находился в паре кварталов от моего дома, причём пустырь заканчивался прямо перед ним. Дальше на пути полосы замусоренного отчуждения стояла школа. Вот и неслась я к этой самой школе на всех парусах, наплевав на то, что где-то за моей спиной Грелль Сатклифф всеми силами пытался вывести из равновесия, а точнее, охмурить двух демонов и одного жнеца, в то время как второй жнец активно доставал подругу моего братца. Хорошо, что я предусмотрительно надела невысокие каблуки — пробежка под палящими лучами единственной звезды Солнечной системы была недолгой благодаря высокой скорости спринтера. Когда на горизонте показалось шоссе, пересекавшее и пустырь, и тротуар, а заодно отделявшее меня от вожделенной цели в виде спасительной сени магазина, разговоры за моей спиной вдруг резко стихли. Это что же, они думают, я под машину могу попасть? Ага, бегу и падаю! Размечтались! Домчав до дороги, по которой на бешеной скорости проносились жестяные гробы на колёсах, я сбавила скорость и остановилась напротив пешеходного перехода, не доходя до него метров пять. Опыт показывал, что порой пьяные водители любят заезжать на тротуары, но пяти метров «запаса» мне хватит, чтобы отскочить с траектории движения буйной техники. Вскоре ко мне подошла вся толпа нечисти и её любители, однако водителям явно было наплевать на правила дорожного движения и пропускать нас никто не собирался. Памятуя об опыте жизни в Москве, Лёха выставил вперед левую руку и, показав водителям знак «класс», он же — стоп-сигнал отчаянных пешеходов, ломанулся к шоссе. Я его даже останавливать не стала, ибо смысла не было, а сама решила дождаться прорехи в потоке машин. Что любопытно, когда братец-вишенка ступил на бордюрный камень, серая Ауди, ехавшая на довольно адекватной скорости, притормозила, и Лёшка пошагал на ту сторону, продолжая сигналить пальцем. Мы с Динкой переглянулись и помчали следом за ним, потому как Ауди продолжать движение на прежней скорости пока явно не собиралась, а на второй полосе образовался мини-затор под руководством синего Москвича. Красноволосый жнец начал умиляться на сообразительность моего брата, и под этот буйнопомешанный аккомпанемент мы перебрались на ту сторону шоссе. Любопытное наблюдение: когда стоп-сигналом работали Лёшка или Динка, водители их пропускали, но ежели за данное неблагодарное дело бралась я, меня намеревались задавить. Теперь начинаю понимать почему… Добравшись до магазина, сообщавшего о своём названии некогда пёстрой вывеской с блестками, мы всей толпой вломились внутрь и направились к отделу мужской одежды. Кстати сказать, в данном магазине пол был устлан серым кафелем, грозившим расквашенным носом любой женщине на шпильке в зимний период, а потому я старалась быть как можно осторожнее — познакомиться виском с краем прилавка не хотелось. Добавлю к описанию данного крайне большого по площади помещения тот факт, что вдоль трёх стен, выкрашенных в безвкусный грязно-розовый цвет, располагались стеллажи с рубашками, сумками и различными аксессуарами, а у той стены, в которой притаилась дверь, стройной шеренгой выстроились манекены в пёстрых шмотках и четыре примерочных кабинки с чёрными шторами. Всё остальное, прямо скажем, немаленькое пространство было заставлено металлическими стендами, на которых теснились вешалки с разнообразной одеждой. Справа от двери был мужской отдел, слева — женский, а потому вскоре мы всей толпой изучали шмотки в правом отсеке данного кладезя швейной продукции. Впрочем, мой братец от сего действа отказался и, игнорируя увещевания своего поклонника, слинял в женский отдел — там, как Лёшка знал не понаслышке, продавали всякие готичные пояса, ленты и заклёпки. Сорока, блин, мужского пола! — В какую сумму надо уложиться? — нехотя спросила я у Клода, на что тот отрапортовал, поправляя очки: — Лимит средств, выданный Повелителем на одежду и бытовые принадлежности, — двести тысяч рублей. Однако жнецам также должны были быть выданы некие денежные средства. — Правда? — уточнила я у Грелля, но гейский гей оказался ещё и шовинистом, а потому меня проигнорировали. Хотя, возможно, это была маленькая месть за моё утреннее предложение сыграть с Лёшкой… — Нам выдали такую же сумму, — решил набрать очков в свою пользу любвеобильный Ронни, сияя улыбкой, словно актёр рекламы «Блендомеда». Солнышко, хватит сверкать коренными зубами, я не стоматолог! И выбить их могу, если достанешь! Хотя он шинигами. Значит, не судьба… — Отлично, тогда на поиски адекватных тряпок! — вздохнула я. Правда, команда эта была излишней. Сатклифф и так вовсю ковырялся в товарах, заполонивших стенды с яркими и креативными шмотками, Дина меланхолично просматривала строгие костюмы тёмных расцветок, Нокс вообще углядел стенд с шортами и, видимо, решил убить нервы Уильяма зрелищем собственных голых небритых ног, а Михаэлис с лёгким пренебрежением во взгляде рассматривал рубашки на прилавке. И лишь Клод не отходил от меня ни на шаг и не стремился затонуть в море китайского ширпотреба, перемежавшегося порой островками фирменных брендов. А посему мой призыв был обращён, видимо, лишь к нему. Ну и хорошо — меньше хлопот. Кстати, Гробовщика в опасной близости не наблюдалось, потому как это наглое существо с неадекватным чувством юмора слиняло в женский отдел даже раньше моего братца. Вывод: пристрастие к юбкам у него неспроста! Может, у Грелля есть шанс? Лёшке, что ль, сказать? Нет, обойдётся. Короче говоря, мы с Клодом начали осматривать стенды с мужскими строгими костюмами, и я решила поинтересоваться его вкусами. Нет, я, конечно, царь и всё такое, а потому могу своего дворецкого хоть в робу зека нарядить, но я же не садист! А потому мнение подданных тоже надо учитывать. — А скажи-ка мне, друг мой Фаустус, — протянула я, снимая с вешалки тёмно-серый двубортный пиджак и критически его разглядывая, — ты какой стиль одежды предпочитаешь? И какие расцветки? — Как прикажет госпожа, — ответствовал идеальный дворецкий, быстро просматривая жавшиеся друг к другу шмотки. — А я не хочу приказывать, — пожала плечами я. — Что нравится, то и выбирай. Какое мне дело, право слово, до того, что ты наденешь? Хотя если выберешь бермуды с розовыми пальмами и футболку с матерным слоганом, вот тут мне дело будет. — Я предпочитаю тёмные расцветки, не беспокойтесь, — успокоил меня Клод, выуживая на свет Божий однобортный классический чёрный пиджак. — Такой фасон нравится? — озадачила я любителя подчинения. — В целом, — явно нехотя кивнул он. Я усмехнулась и начала поиски чего-то подобного, но вскоре Фаустус выудил из закромов Родины чёрный однобортный пиджак с отложным воротником и крупными пластиковыми пуговицами. Протянув его мне, он с абсолютно бесстрастным видом поинтересовался: — Это подойдёт? — Если тебе нравится и размер нужный есть, вполне, — пожала плечами я, и Клод, блеснув тлеющими угольками глаз из-за не нужных ему очков, озадачил меня новым вопросом: — Мне примерить? — Ага, — нехотя кивнула я и подумала, что эти их «не могу шагу ступить без позволения» дико бесят. Нет, ну правда, человек без воли вызывает жалость, а человек, подавляющий свою волю в угоду кому-то, — лишь раздражение! Демон приложил руку к сердцу и слинял к кабинкам, а я вернулась к инспекции товаров народного потребления. Впрочем, мне не удалось погрузиться в это бессмысленное занятие: ко мне подрулил второй мой дворецкий и с наисерьёзнейшим выражением лица, не вязавшимся с ехидным блеском красных глаз, заявил: — Госпожа, я нашёл несколько вариантов. Оцените? — Вперёд, — хмыкнула я и направилась за демонюкой к соседнему стенду, который лениво ворошила Динка. Я подошла к подруге и, пока Себастьян снимал приглянувшиеся шмотки, шепнула: — Дин, кажись, тот неадекватный юморист решил поиграть в шотландца и купить себе юбку. Может, поглядишь, что он там навыбирал? А то неохота потом с такой «оригинальной» личностью по городу шастать. — Конечно, — кивнула Дина и тут же отправилась в соседний отдел. Кому-то такое поведение покажется странным, но я вот что скажу. Динка — человек на удивление покладистый и готовый помочь «ближнему своему» в любой ситуации, а потому я абсолютно не стесняюсь её эксплуатировать. И не потому даже, что я такая эгоистка, хотя и этот факт немаловажен, а потому, что ей и впрямь не доставляет неудобств выполнение какой-нибудь мелкой просьбы. Она вообще любит играть в Мать Терезу и выполнять наши с братцем бредовые прихоти — к примеру, однажды она полночи пекла торт Наполеон, потому как Лёшка заявил, что очень хочет им с утра позавтракать! Но я отвлеклась. Когда Дина умчала на встречу с отнюдь не прекрасным, ко мне подошёл нагруженный тремя костюмами Михаэлис и с милой лыбой продемонстрировал их своей госпоже. Собственно, ничего так у него вкус — тёмные тона, классический фасон, что ещё нужно для адекватного облика человека, который наверняка заявится в офис моего родимого турагентства? — Все варианты сойдут, — нехотя кивнула я, решив не измываться над зависящим от моего приказа врагом и не гонять его по магазину, отнекиваясь от выбранных им шмоток. — Какой же мне купить? — решил ответить злом на добро Михаэлис. Понимает ведь, что я не люблю приказывать вот так вот прямо! Гад. — А какой нравится, — пожала плечами я, не ведясь на провокацию. — Мне нравятся все три варианта, — не сдавался демон, сверля меня немигающим взглядом. Ах, ты так? Ну ладно… — Тогда, может, нашу дилемму разрешит господин Фаустус? Он не откажется выбрать за тебя… — я протянула это всё таким тоном, словно делала самое щедрое предложение на свете, попутно перебирая шмотки на вешалках. Боковым зрением мне удалось разглядеть, как глаза Михаэлиса раздраженно блеснули, но в следующий миг он вновь являл собой само спокойствие и заявил: — Как угодно госпоже. Зараза. Я вздохнула и подумала, что хоть мне и неохота скатываться в откровенное пакостничество, но раз уж угроза была высказана, не выполнить её я не могу. Как говорила моя гранд маман: «Обещания надо выполнять, слово — держать, а угрозы — приравнивать к клятвам. Потому что уважение держится на силе, чести и отсутствии двойных стандартов». Короче говоря, откажешься от выполнения угрозы — возьмешь назад свои слова, проявишь слабость, да ещё и заявишь врагу, что он волен вертеть тобой, как ему вздумается. А потому я усмехнулась, бросила Себастьяну: «За мной, мой дворецкий!» — и помчала к кабинкам. Донесшееся у меня из-за спины: «Yes, my Lady», — я проигнорировала, ибо насмешка в бархатистом теноре хоть и была завуалирована вкрадчиво-преданными интонациями, ощущалась мной на подсознательном уровне. Добравшись до чёрных штор, скрывавших примерочные, я негромко позвала: — Фаустус, ты там живой? Дело есть на пол-литра. Как оденешься — поможешь? — Как прикажете, — донеслось в ответ. Тьфу, пропасть! Себастьян усмехнулся и воззрился на манекены, стоявшие справа от примерочных, я же начала отстукивать ногой «Вальс цветов». Пусть жизнеутверждающая мелодия демону слух покорёжит! Хотя, если честно, я просто люблю Чайковского… Вскоре одна из шторок отъехала в сторону, и пред нами предстал дворецкий-очкарик с выбранным костюмом в руках. Не дав ему и рта открыть, я протараторила, словно в рэп-конкурсе участвовала: — Выбери, пожалуйста, Михаэлису костюм. А то он тут три варианта подобрал, а определиться не может. Вот и нужен твой совет, потому как я решать за него не буду. — Выбирать можно лишь из этих трёх? — поправляя очки, уточнил Клод. Почему мне кажется, что он этим жестом торжествующую ухмылку скрыл?.. Отчаянно хотелось сказать «нет», а потом понаблюдать, как Фаустус откопает для врага какую-нибудь жуткую, полнящую его и вообще уродующую пакость, но… титаническим усилием воли я наступила себе на горло и со вздохом кивнула. В глазах демона на секунду промелькнуло разочарование, но затем он подошёл к Себастьяну и забрал у того один из костюмов. Пока Клод играл в оценщика, его сородич по расе безразлично осматривал тряпьё павлиньей расцветки, превращавшее манекены в участников бразильского карнавала. Я же, сложив руки на груди, переминалась с ноги на ногу и считала трещинки на глянцевой поверхности кафельного пола. — Этот, — прервал мои научные изыскания голос дворецкого номер два. — Если Вы не против, госпожа. Я покосилась на Фаустуса, державшего в руках тёмно-серый двубортный пиджак с воротником-стойкой и ажурными серебристыми пуговицами, и подумала, что он явно выбрал самый светлый из предложенных вариантов — другие костюмы были чёрными с отделкой разных оттенков. Михаэлис на слова врага никак не прореагировал, а я кивнула, ответив: — Не против. Пусть будет этот. — Мне примерить? — влез Себастьян. Он явно нарывается. — Будь любезен, — ответила я, выдавив из себя одну из самых очаровательных улыбок, на которую была способна. — Как прикажете, — приложив руку к сердцу, ответствовал демон и, реквизировав у напарника костюм, скрылся в той самой кабинке, из которой минуту назад вышел Клод. — А тебе одежда подошла? — поинтересовалась я у Фаустуса, как только за его врагом задернулась шторка. — Да, можно покупать. Однако необходимы рубашки и ремень. — А также носки, бельё и галстук, — кивнула я. — Сам выберешь? — Безусловно. Вот за что ценю данного гражданина, так это за понятливость и лояльность! Клод умчался на поиски остатков гардероба, а из кабинки Михаэлиса вдруг донесся скрежет и леденящий душу голос демона: — Господин Сатклифф, если Вы сейчас же не прекратите за мной подсматривать, я вынужден буду сообщить о правонарушениях Вашему руководству. Хоть и предпочёл бы просто применить силу. Чего? — Себастьянчик, ты такая бука! — возмутились из соседней кабинки, и за чёрной шторой полыхнула белая вспышка. О как. Он не шутил о подглядывании в кабинках? Мама дорогая, мне страшно: у нас что, завелся вуайерист, любящий даже за переодеваниями подсматривать? Надо Лёшку предупредить. Срочно. А тем временем, пока я размышляла, оскорбившийся Грелль вернулся в покинутую кабинку, озарив её белым сиянием, и, распахнув штору, выплыл в зал. Он был крайне недоволен, и я, решив не нарываться на неприятности, отошла подальше от раздосадованного жнеца-неадеквата, тащившего целую кипу одежды. Сатклифф тряхнул копной алых волос и прошествовал, виляя бедрами, к своим родимым стендам с пёстрой одёжкой. Я вздохнула с облегчением, подумав, что раз он соизволил вернуться, значит, всё же переоденется и не будет пугать народ своим бабским плащеёчком не по сезону, а тем временем ещё одна шторка отодвинулась, и Себастьян выплыл из примерочной. Костюм был перекинут через локоть левой руки, а на губах демонюки играла лукавая ухмылка. Неужели размер не подошёл?.. — Что не так? — нахмурилась я. — К сожалению, длина брюк мне не подошла. Они коротковаты. — Н-да? — я усмехнулась и, подойдя к дворецкому, начала рассматривать штанину. — И на сколько? — На пару сантиметров, однако дворецкий семьи Осиповых не может выглядеть неопрятно. Ути, Боже мой, какая забота! Ну-ну. Я хмыкнула и продолжила осмотр. Как и ожидалось, брюки были подшиты довольно высоко, то есть, если распороть край и подшить заново, подвернув лишь небольшую полоску ткани, недостающая пара сантиметров будет найдена. Посему я продемонстрировала находку Михаэлису и решила поиграть в благородство: — Если не хочешь покупать этот костюм, так и скажи. Потому как брюки можно нормально подшить, и будешь ты выглядеть на все сто! — Если госпожа прикажет, я подошью брюки. Война набирает обороты. Факт. Ну что ж… Он хочет активных боевых действий — он их получит. — Оставляю выбор за тобой, — безразличным тоном бросила я, хотя в душе клокотала от злости. — Если хочешь, подшей. Если нет, дело твоё. Не дав демону возможности ответить, я поспешила в женский отсек, правда, не забывая об осторожности: ноги на скользком кафеле разъезжались, а встреча затылка с полом была бы излишней. Однако на подступах к миру юбок меня перехватил ловелас Ронни и, сияя улыбкой из рекламы, заявил: — А я тебя ищу. Посмотришь, что я себе подобрал? — Это обязательно? — нахмурилась я, останавливаясь. — А то! — ухмыльнулся жнец. — Вдруг тебе не понравится? А я уже оплачу. Придётся носить, а ты ведь не хочешь, чтобы я тебя скомпрометировал перед друзьями? Ещё одна Ванга на мою голову! Хотя это было очевидно, думаю. Тяжело вздохнув, я покосилась на кипу разнообразных шмоток в руках парня и начала сортировку. Вкус у него был ещё тот! Видать, демоны отличаются любовью к классике, а жнецы — к экстравагантности! Забраковав половину кучи, а именно: пёстрые бермуды, шорты, футболки с неадекватно-павлиньими принтами и рубашки, по экстравагантности готовые посоперничать со шляпкой Гробовщика, я удовлетворённо кивнула и уточнила: — А зачем тебе такая тьма разноцветного барахла? Решил оторваться за долгие годы лишений под руководством шефа, любящего классику? — Вроде того, — рассмеялся Нокс и добавил, прищурившись: — А что, моя скромная персона тебя заинтересовала? — Не в этой жизни, — фыркнула я и скрестила руки на груди. — Посмотрим-посмотрим… Я настойчивый! — «обрадовал» меня жнец и слинял к примерочным. С собой он унёс белые спортивные штаны широкого кроя, кучу рубашек, светло-серые брюки стрейч, тёмно-серые, из легкого, дышащего материала, несколько футболок, плюс жилетку и толстовку. Кажется, Нокс — шопоголик… Я закатила глаза, поражаясь на деградацию мужчин в сторону сорок, и вновь направилась на поиски братца, страдавшего не меньшим шопоголизмом, чем Рональд. За моей спиной послышалось повеление Сатклиффа: «Ронни, ты должен посмотреть, что я выбрал!» — и я заочно посочувствовала Ноксу. Впрочем, было бы из-за чего — он же любит в шмотье копаться, вот пусть и помогает напарнику разбираться с его покупками. Проходя мимо стенда с чёрными платьями, я наткнулась на Дину, вполне мирно беседовавшую с Гробовщиком. Что удивительно, они явно были увлечены беседой, а потому я, озадачившись и сделав мысленную пометочку «расспросить подругу», прошла мимо. Нечего тревожить граждан: Динка у нас личность необщительная, с людьми сходится очень плохо, не желая идти дальше необходимого минимума контактов, а потому, раз уж ей вздырилось побеседовать с неадекватным патологоанатомом, пусть себе развлекается. Как я щедра! Сама себе поражаюсь прямо-таки! Хех. Добравшись, наконец, до витрины с побрякушками, я ожидаемо нашла братца-сороку и, встав рядом с ним, прошептала: — А у меня новость о твоём воздыхателе… — Не интересует, — поморщился Лёшка. — Да ладно, я же по доброте душевной! — фыркнула я и, уперев руки в боки, загадочным тоном изрекла: — Впрочем, если не хочешь слушать, промолчу. Страдать тебе… — Чегой-то «страдать»? — резко нахмурился Лёшка, покосившись на меня и начиная теребить кельтский крест в ухе. — Сказать иль не сказать? Вот в чём вопрос! — продолжала плясать лезгинку на нервах родственничка я. — Да говори уже! — вспылил он и, скрестив руки на груди, сделал свирепую моську. Ой, да я хомячков не боюсь! Тоже мне, бойцовский грызун! — А что мне за это будет? — Не хочешь — не говори! Зачем вообще язык протянула?! — Ути, какие мы нервные! Прямо ужас! Ну, если согласишься помочь мне вечером с документацией, выдам небольшую тайну. Это сбережёт тебе кучу нервных клеток. Повисла тишина. Лёшка явно боролся с собой, не желая вестись на шантаж, потому как ноздри его трепетали, губы превратились в тонкую полоску, а кулаки братец то сжимал, то разжимал, прожигая меня злющим взглядом. Ну, что поделать, таковы уж наши семейные отношения. То он мне условия выдвигает, то я ему. Бартер правит миром! Наконец, братик-перчик фыркнул и, закатив глаза, спросил: — Ну и какая тайна тебе открылась? Помогу я тебе с бумажками, вещай! — Как ты щедр, Лёшечка, — ухмыльнулась я и, уставившись на пояса, скрытые от нечистоплотных покупателей толстым стеклом, зашептала: — Только не ори, мы в магазине. Короче говоря, у Грелля есть неприятная привычка. Он только что пытался подсмотреть за Себастьяном в кабинке. На полном серьёзе. Зашухарился, словно его и нет, и подглядывал. — Чего?! — ошалело воскликнул Лёшка. Продавщица, разговаривавшая с клиенткой у дальнего от нас конца прилавка, неодобрительно на него покосилась. Я же зашипела не хуже кобры и затараторила: — Он только что подглядывал за Михаэлисом. Будь осторожен: мало ли, решит и за тобой в душе подглядеть?.. — Это вряд ли, — раздался за моей спиной вкрадчивый голос, и я чуть на месте не подскочила. По крайней мере, вздрогнула точно. Лёшка тоже дернулся, и мы синхронно обернулись. Причиной паники стал обсуждаемый нами пострадавший от вуайериста демон, и я внесла в список его недостатков склонность подкрадываться со спины. У Гробовщика научился, что ли?! — Ты о чём? — нахмурилась я, скрещивая руки на груди и прожигая демонюку раздражённым взглядом. — О том, что господин Сатклифф не склонен к подобным вещам, — пояснил Себастьян, который, кстати, держал в левой руке два объёмных пакета. — Он может быть надоедлив, но обычно не подсматривает за объектами своей «страсти». Позволю себе сказать, что в кабинке он всего лишь примерял что-то, однако, по всей видимости, не справился с искушением, когда я начал раздеваться, и решил ко мне заглянуть. Однако он не подсматривал в щель — он попросту сдвинул в сторону занавеску, разделявшую кабинки, отсоединив скобу, крепившую её к стене. Это было сделано в открытую, без стремления к шпионажу исподтишка. Ого. Неожиданный поворот… Стоп. Но там же скобы в стену вделаны! Как он их отодрал?! Это что, получается, тот хруст, что я слышала у примерочной, был звуком ломающейся стены?! Мы с Лёшкой переглянулись, причём у братца моего вид был не менее озадаченный, чем у меня самой, и он поспешил уточнить: — Этот псих что, скобу из стены вырвал? — Именно так, — усмехнулся Михаэлис, взирая на нас, как на детей неразумных. — Физическая сила жнецов примерно равна силе демонов, потому данная операция не являлась для господина Сатклиффа сколь-нибудь сложной. — Дурдом, — пробормотала я. — Послал Бог неадекватных Геркулесов… — Сделка аннулируется из-за того, что данные не подтвердились, — подал голос Алексей, излишне быстро сориентировавшийся и пришедший в себя. Хотя он же гот — читал, наверное, про излишнюю физическую силу потусторонних существ… — Ладно, согласна, — вздохнула я, закатив глаза. Ну а что? Нет товара — нет оплаты… — Я и Фаустус покупки завершили, — вновь привлёк моё внимание дворецкий, и я нехотя на него воззрилась. — Тем не менее нам надо приобрести некоторые бытовые принадлежности. Щётки, бритвы и прочее я купил с утра, однако за полотенцами и одеялами придётся идти сейчас. Если Вы не против, конечно. — Не против, — пожала плечами я. — Но у нас вроде как есть два лишних одеяла, а сейчас жара. Да и вы с Клодом не спите. На фига козе баян? — Жнецы спят, — пояснил дворецкий, и в этот момент к нему подошёл Фаустус, тоже нагруженный пакетами, как ишак. — Впрочем, демоны тоже могут спать, хоть это и не является жизненной необходимостью. Погода сейчас нестабильна, и возможно похолодание, а в этом случае одеял на всех не хватит. Больших банных полотенец тоже недостает, равно как и подушек. А так как кроме Вашей кровати и кровати Вашего брата в квартире есть лишь одно лежачее место — диван, неплохо было бы купить спальные мешки или надувные матрасы. Хорошо, что им выдали деньги. А то пришлось бы нелюдям спать на полу. И, кстати, сочувствовать бы я им не стала — их никто не звал. Я хмыкнула и, махнув рукой, повелела: — Что надо, то и покупайте. Меня не волнует, деньги-то ваши. — Вы не пойдёте с нами по магазинам? — с улыбкой коварного соблазнителя спросил Михаэлис. — А тебе нужна нянька, тысячелетнее дитятко? — хмыкнула я. Да, я наглею. Но раз наглеет он, почему бы и мне не начать эволюционировать? — Отнюдь. Но разве Вы не боитесь остаться без защиты? — Двадцать лет жила и ещё день проживу. К тому же, я в защите не нуждаюсь — сама за себя постоять могу, а от вас в случае серьёзной опасности пользы, как от козла молока. Вывод? — Я все же останусь с Вами, если позволите, — вмешался Клод, вставая слева от меня. — Один из нас должен постоянно наблюдать за Вами или находиться в непосредственной близости, чтобы иметь возможность прийти на помощь без проволочек. — Отлично, — кивнула я якобы безразлично, в это самое время ехидно усмехаясь в мыслях. — Тогда на Себастьяне покупки. — Как прикажете, — приложив руку к сердцу, кивнул вышеозначенный рубиноокий дворецкий. — А что насчёт жнецов? — нахмурился Лёшка, явно не горевший желанием жить в одной квартире с Греллем. — Мы не несём ответственность за их поступки, — провозгласил Клод очевидную истину. И тут со стороны мужского отдела послышались женские вопли и семиэтажный мат. Вот так. Сходили за покупками…