Поиграем со смертью?..

«Homo homini lupus est». «Человек человеку – волк».

***

Проснулась я в отличном настроении, что удивительно. Мир снова сиял всеми цветами радуги, прям хоть о гей-парадах вспоминай! Это, если кто не в курсе, из-за их эмблемы радужной… Кстати, о геях и им подобных: надеюсь, мой братец-первый-цвет-радуги тоже встанет «с той ноги». А иначе Греллю несдобровать — Лёшка обрушит на нервного жнеца всю свою желчь и нехилый словесный запас. А это, в свою очередь, может привести меня к лишению последнего родича. Не хотелось бы, кстати, потому стоило бы за Лёхой приглядеть, но мы оба работаем, так что приглядывать будет некому и не за кем, и я лишь надеюсь, что Сатклифф не увяжется за моим братцем на работу. А если конкретнее, то в клуб, где он пашет, аки раб на плантациях, барменом. Кстати, именно из-за места работы Лёха может дрыхнуть аж до десяти утра — ему всё равно к часу только в клуб тащиться. К часу дня, если точнее, потому как подготовку рабочего места к открытию клуба никто не отменял, и инвентаризацию всякой алкогольной ерунды — тоже. Ну а я — бухгалтер, а потому вставать должна в шесть утра, и тащить в офис свои бренные кости, отчаянно не желающие тащиться, аж к восьми часам. Лень, конечно, но кушать хочется, также как и носить нормальные шмотки. Да и Газпром осуществляет мечты, только если ты его услуги оплачиваешь, равно как и интернет-провайдер… А иначе информационный голод настигнет неплательщика вместе с голодом обычным, который погонит его на улицу — жарить сосиски на костре. А что, прям барбекю! Романтика! Я уже говорила, что являюсь оптимисткой?.. Но хватит размышлений! А то романтика костров может меня настигнуть… Нехотя выбравшись из мягонькой, уютненькой постельки, я заправила её, не забывая зевать и потягиваться, накинула длинный, в пол, халат и отправилась в душ. По дороге мне никто не встретился, зато на кухне виднелись силуэты двух трудившихся, как пчёлки, демонюк. О, эти с самого утра решили меня ублажить. Молодцы, похвальное стремление! У меня ведь уже от одних ароматов, с кухни доносившихся, слюнки потекли, что же будет, когда я за стол сяду? Так, Осипова, хватит мечтать! У тебя в планах душ! Кстати, о нём. Титаническим усилием воли подавив желание заглянуть на кухню, я вломилась в ванную комнату, находившуюся рядом с источником дивных ароматов, и, заперев дверь, быстренько полезла в душевую. Так как мой батюшка и его вторая жена были ценителями прогресса и функциональности, у нас есть и ванна, чугунная, допотопная, эмалированная, которой никто не пользуется, и душевая кабина, которую по жизни все предпочитают её соседке-лоханке с облезлой эмалью. Также в данном помещении можно обнаружить раковину, зеркало в кованой раме и стиральную машину, которую вчера нагло проигнорировал Себастьян, решивший «вспомнить молодость» и стиравший мои простыни прямо в ванне. Вот! Теперь я знаю её истинное назначение! Это всего лишь корыто. Наслаждаясь прикосновениями горячих струек, бежавших по телу, я вдыхала обжигающий пар, старательно укутывавший тело мутной пеленой, и думала о том, куда же меня закинут в первый раз. Вероятность того, что именно сегодня меня ожидала Первая Подляна Вселенского Масштаба от гостей недорогих, была крайне высока. Вариантов пункта назначения было пруд пруди, и выбрать что-то одно я просто не могла, ведь эти гадские аномалии даже намёков не давали! А посему, приняв душ, я забросила бесплодные попытки поработать Вангой и выползла из кабинки. Быстро умывшись, собрав волосы в тугой «хвост» и нацарапав на запотевшем зеркале дразнящийся смайлик, я напялила свою любимую рабочую «униформу», а точнее, свободные серые брюки и строгую белую блузу с отложным воротником, который характеризовался острыми углами и большими размерами. Вот так вот, изгнав из разума остатки сна и приготовившись к трудовым подвигам, я выплыла в коридор и направила стопы свои на кухню — к дивным ароматам свежей выпечки и мозговыносу от собственных холопов, на полставки пахавших палачами. Собственно, как и ожидалось, демоны обнаружились на кухне, но кроме них там никого не было. Интересно, жнецы ещё спят или уже разбрелись по локациям? Скоро узнаю… Ну а пока передо мной были их враги. Себастьян, одетый в новый тёмно-серый костюм и зачем-то напяливший свои эпичные белые перчатки, сидел на корточках рядом с плитой и вглядывался в тёмное стекло духовки, то ли ища в нём смысл жизни, то ли пытаясь разглядеть, не подгорел ли его шедевр кулинарного искусства. Клод же, стоявший у стола, спиной к двери, активно что-то шинковал, причём он тоже соизволил сменить наряд, и сейчас напоминал исполнительного банковского служащего, а не демона и уж тем более — не дворецкого. Как только я шагнула в царство дивных ароматов и жары, порождённой работавшей плитой, на которой ещё и жарили что-то, демонюки хором изрекли: «Доброе утро, госпожа». — И вам не хворать, — хмыкнула я и, подойдя к плите, врубила висевшую над ней вытяжку. Себастьян, успевший подняться на ноги, вскинул бровь, но промолчал. То ли не хотел идиотом показаться, то ли решил, что у хозяйки не стоит уточнять о причинах её поступков. Но у меня было отличное настроение, а потому я соизволила пояснить сама: — Чтобы смог уходил, вытяжку надо включать. Ты же жаришь чего-то, значит, опять жир на потолке осядет. Да и ароматы пусть уматывают, а то сейчас толпа на них набежит, а я тишину люблю. — Как пожелаете, — ответил он, а я уселась на своё любимое место у окна и поинтересовалась у Клода: — Скажи-ка, друг мой Фаустус, а всё ли барахлишко ты мне прикупил вчера? — Конечно, — кивнул мой личный помощник. — Все покупки находятся в гостиной. — Со жнецами вместе? — усмехнулась я, глядя на то, как демон методично превращает овощи в салат. Кстати, он снял перчатки, в отличие от Михаэлиса, и это породило новую неприятность — ногти у демона были абсолютно чёрными. И что делать?.. — Спирс ушёл вчера вечером, — отрапортовал Клод, не глядя на меня. — Нокс с раннего утра отправился на свидание, Гробовщик и Грелль ночуют у Вашей подруги, Серых. — Как так? — отнюдь не немного прифигела я, воззрившись на пофигистичную мордаху демона и даже забыв о его когтях. Дина что, мазохистка, что ли, этих психов к себе тащить? — Ваш брат уговорил её приютить господина Сатклиффа, — пояснил мужчина, откладывая нож и начиная заправлять салат. — Причём самого жнеца он поставил в почти безвыходное положение, сказав, что если тот не уйдёт наверх, он сам туда отправится. А оставить Вашего брата наедине с его подругой господин Сатклифф не осмелился. Гробовщика же Ваша подруга позвала к себе по собственной инициативе. — Спелись, блин, — проворчала я и встряхнулась. Динка всегда странной была и эксцентричной, так что, наверное, не так уж и удивительно, что она прикипела душой к этому моральному извращенцу в чудно́й шапке. Хотя, учитывая, что Гробовщик до ужаса умён, а Динка любит учиться, они могли спеться именно на этой почве… Ответом меня не удостоили, да он и не требовался. Я же, вернувшись к наблюдению за руками Клода, вновь наткнулась взглядом на безобразие в виде чёрных когтей. Повторюсь: и что с этим делать?! Образ банкира они рушили на корню… — Клод, — краем глаза покосившись на Михаэлиса, крутившегося у плиты, решила озадачить своими опасениями помощника наглая я, — а у всех демонов ногти чёрные? — Да, — кивнул Фаустус и посмотрел на меня всё тем же снисходительным взглядом, что и в нарко-парке. — А как бы нам их обесцветить? Фаустус замер, Михаэлис прыснул в кулак, а я надулась. Ну вот, решишь доброе дело сделать — тебя засмеют и за дурака посчитают. Есть в мире справедливость? Скрестив руки на груди, я фыркнула и, опершись спиной о спинку стула, уточнила: — Вы ведь оба наверняка припрётесь в мой офис! А у нас там дресс-код и злобная начальница. Так что если она подобную генетическую аномалию увидит, не сносить мне головы. Вы-то уйдёте, вам по барабану, а мне промоют мозг нотацией на тему «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Ко мне даже Лёшка с Диной не заходят, чтобы я потом не мучилась, слушая, как злая на жизнь старая дева разносит в пух и прах современную моду, «безалаберную молодежь» и людей, «не уважающих самих себя и солидные заведения, в которые приходят». Так что с такими ногтями вам ко мне вход запрещён! Я дорожу своими нервами. — Но их невозможно обесцветить, — напряжённо ответил Фаустус, а Себастьян вновь беззвучно, но очень ехидно хихикнул. — Я могу надеть перчатки перед тем, как пойти в офис, но изменить цвет ногтей не представляется возможным. — Белые перчатки к чёрному костюму? Боже упаси! — впала в трагизм я. Нет, я не настолько против демонических варежек. Просто надо же с лица Михаэлиса ухмылку согнать? А то он второй раз над Клодом смеялся, а не надо мной, вот пусть и получает фашист гранату… — Я могу купить чёрные, — продолжил искать лазейку Фаустус. — Было бы шикарно, — удовлетворённо кивнула я, а в беседу влез Михаэлис: — Мне тоже прикажете приобрести чёрные перчатки? — А у тебя со слухом плохо? — вскинула бровь я на манер Драко Малфоя. — В белых в мой офис соваться не стоит, без перчаток вообще — тем более. Каков вывод? — Госпожа не хочет решать всё сама? — Она уже решила, но надеется на сообразительность слуг, которые поймут её без слов! — пафосно изрекла я и добавила уже нормальным тоном: — И вообще, кормите меня, а то работа ждать не станет. Как и злая начальница. — Через минуту всё будет готово, — отчитался Михаэлис. — Прошу, — водружая передо мной миску какого-то жутко навороченного, многокомпонентного салата, отрапортовал Клод. — М-м, красота! — протянула я и начала накидывать салат в свою тарелку. Фаустус же на достигнутом не остановился и начал выуживать из холодильника другие блюда собственного приготовления, а именно: несколько салатов, нарезку, пудинг и сладкие рисовые шарики. Они хотят откормить меня до состояния бройлера?.. — Граждане, вы что, готовите на роту солдат каждый раз? — озвучила я собственные мысли. — Жнецы тоже будут завтракать, как и Ваша подруга, полагаю, — блеснул логикой Михаэлис. — Вряд ли, — хмыкнула я, накидываясь на еду, как голодающий на корку хлеба. Время-то не ждало! — Динка, скорее всего, сама их накормит. — Господин Сатклифф наверняка откажется. — А Лёшка может предпочесть Динкину готовку. Так что всё равно вы переборщили. — Как скажете, — проявил покорность Михаэлис. Вот только ощущение, что надо мной мысленно стебутся, меня не покидало… — Нет, конечно, я не против подобных кулинарных подвигов, если вы собираетесь их совершать на свои деньги, — решила внести уточнения я. — Но если оплачивать буйство вашей кулинарной фантазии должна я — увольте. А точнее, увольтесь сами с поста расхитителей чужого имущества! И готовьте адекватно. — Как прикажете, — Михаэлис приложил ладонь к сердцу и с ухмылочкой начал перекидывать на тарелку подрумянившиеся кусочки бекона. Клод же, видимо, решил прояснить ситуацию, потому как, встав у левой стеночки, сказал: — Пока мы готовим на средства, выданные Повелителем. Однако если они закончатся, придётся использовать Ваши. Второго денежного поощрения от Владыки не будет. — Ну вы, блин, даёте! — протянула я офигело и, посмотрев на помощника, как на полного идиота, спросила: — Тогда какого фига деньги транжирите? Вас в вашей викторианской Англии экономить не научили? — не дав демону возможности ответить, я повелела: — Всё, чтоб больше таких пиршеств не было. Готовьте адекватно, чтоб ничего не пришлось выкидывать. И желательно из недорогих продуктов! — Да, госпожа. Блин, как же меня раздражает эта покорность в голосе, смешанная с принятием неизбежного! Кажется, Фаустус подзабыл о вчерашнем посвящении в рыцари, точнее, в личные помощники. Напомним! — Клод, в ногах правды нет. Михаэлис может стоять, если ему так нравится, он у нас вообще, похоже, моральный садо-мазохист, но ты возведен в ранг моего помощника и, вроде бы, закидонами на тему «хочу позлить хозяина самим фактом своего существования» не страдаешь. Так что присаживайся. Себастьян, ставивший передо мной тарелки с беконом, каким-то хитрым пирогом и многослойным омлетом, чуть удивлённо покосился на коллегу, а тот, поправив на носу очки, сдержанно кивнул мне и уселся на Динкин стул — то бишь у стеночки, подальше от плиты и крутившегося возле неё демона номер два. Дальнейший завтрак прошёл без осложнений: Михаэлис предавался мазохизму, стоя у окна, Фаустуса я пыталась растрясти на подробности предстоящего путешествия, а жнецов, равно как и людей, в опасной близости не наблюдалось. К слову сказать, мне удалось узнать, что Владыки дали своё согласие на путешествия Динки и Лёхи, что было печально. А ещё Клод пояснил, что при перемещении во времени нам троим будут «промываться мозги», и где бы мы ни оказались, местный язык станет «нашим родным» — то есть не только говорить, но и думать мы будем на наречии, принятом в той эпохе и местности, причём сами этого не заметим. Ну хоть какой-то плюс! О, а если меня отправят в эру динозавров, я буду рычать и смогу понять птеродактиля? Ладно, шутки в сторону. Быстро дожевав до неприличия вкусное пирожное, которому позавидовали бы лучшие кондитеры мира, я подорвалась с места и бегом помчала проверять покупки Клода. Они обнаружились в зале, аж в двух пакетах, стоявших у балконной двери. Быстро перебрав их содержимое, я мысленно похвалила помощника (ну не вслух же это делать?) и переложила самые необходимые вещи в рюкзак. К счастью, у меня ещё со времен школы была привычка носить учебники не в сумке, а в рюкзаке, и потому, даже пойдя в институт, я от неё избавляться не стала, наплевав на недоуменную реакцию одногруппников. Рюкзак у меня был как обычный, новомодный, так и очень объёмный, предназначенный не для учебы, а для всяких незапланированных поездок и игравший в них роль вещьмешка. Вот в эту-то чёрную махину я и накидала барахлишко, прикупленное домовитым демоном. Влезло, к счастью, всё необходимое, а мелочёвку я распихала по карманам. Вот теперь я была почти готова к труду и обороне. Но только «почти». Кое-чего недоставало. А потому я подошла к одной из картин, что в изобилии висели на стенах гостиной, и сняла её. Кодовый замок на железной дверце, обнаружившейся под ней, недвусмысленно намекал, что передо мной сейф. Быстро набрав код, я распахнула дверцу и вытащила то, что могло быть просто незаменимым в опасных путешествиях, но в то же время являлось крайне нежелательным для применения. Пистолет «Макаров», калибр девять миллиметров, ёмкость магазина — восемь патронов. Данное чудо техники зарегистрировано не было, потому как мой отец приобрёл его «с рук» для самообороны и не желал «светить» ствол перед полицией. Собственно, было у него в загашнике и ещё кое-что любопытное, появившееся в арсенале из-за подобия «мании преследования», которой он страдал. Ведь в девяностые годы предпринимателям приходилось ой как не сладко, и разборки с применением оружия являлись нормой жизни, ну а потом таскать с собой пистолет, хранить дома кучу разной ерунды, которая может быть полезна в случае нападения, и даже иногда брать часть из этой самой «ерунды» с собой, стало просто привычкой моего очень боявшегося смерти родителя. Только не спасло, как мы видим. Зато, может, меня спасёт… А может, и нет — тут уж как карта ляжет. Но всё же не хотелось бы использовать такие вещи… Убийство ведь не просто так карается законом, верно? Положив пистолет и коробку с патронами в рюкзак, я мысленно посетовала на то, что погода не даёт надеть пиджак, который бы надежно скрыл рукоять «Макарова», запихни я его за пояс брюк. Но на «нет» и суда нет, а потому я вернула картину на место и на всех парусах кинулась в прихожую. Там обнаружились демоны, причём оба в перчатках — к сожалению, белых, но это было поправимо. Быстро обувшись в крайне удобные балетки и повелев аномалиям не забыть о походе за новыми перчатками, я покинула квартиру, заперла дверь и бодрой рысью кинулась к месту работы. Температура однозначно радовала: стало чуть прохладнее, чем прошлым вечером, но в не летний почти-минус, как позавчера, она не скатилась. Впрочем, в пиджаке я обязательно бы изжарилась, но местных любителей экстрима это явно не беспокоило — они прекрасно чувствовали себя в застегнутых наглухо пиджаках и даже не потели. Мне аж завидно стало… Собственно, добрались до пункта назначения мы всего за пятнадцать минут пешей прогулки, и я, махнув на прощание аномалиям, скрылась в подъезде обычного четырехэтажного многоквартирного дома, который таил в себе единственную железную дверь, соседствовавшую с двумя простенькими, деревянными, — дверь в наш дивный офис! Подъезд, стараниями директора турфирмы, в которой я тянула лямку, был на удивление чистым и даже не так давно подвергся косметическому ремонту. Тёмно-синие стены, всё ещё почти белый потолок, коричневые перила и коврики перед каждой дверью — вот что встречало посетителей первым делом, вместе с относительной чистотой и табличкой на двери справа, гласившей: «Турфирма «Глобус». Под сим дивным аксессуаром, правда, чёрную металлическую дверь украшала ещё одна табличка, так же, как и первая, являвшаяся золотистым полем с чёрными буквами: «Часы работы с 8.00 до 17.00, без обеда. Выходные: суббота, воскресенье». Наш шеф давно мечтает переделать расписание и заставить нас работать по субботам, а в понедельник позволить гулять, но почти весь коллектив данному нововведению активно сопротивляется, и потому пока это лишь возможная перспектива, которая, думаю, всё же станет реальностью. Ибо в условиях рыночных отношений шеф — как божество, только с мяском и возможностью мелко ему напакостить. Но в сторону лирику! Вытерев ноги о серый резиновый коврик с жёлтой надписью «Welcome», я распахнула дверь с табличками и проникла наконец в царство карт, фикусов и злобных коллег. В данной трёхкомнатной квартире, которую не подвергли перепланировке ввиду скупердяистости босса, стены напоминали больничные грязно-розовым окрасом. Подоконники, углы комнат, а также стены были заполонены зелёными насаждениями в кадках и подвесных горшках. Шефу-то, может, и хорошо на такую зеленушность любоваться, но поливать-то всё это обилие флоры нам! Нет в мире справедливости… Ну да ладно. Левая комната была отведена под рабочий кабинет шефа, та, что справа от входа, являлась трудовым местом троих запудривательниц мозга туристов… Ах, простите, уточняю: там сидели и красили ногти в перерывах между наплывами клиентов менеджеры-консультанты. Комната эта была проходной, и вела она в обитель бухгалтеров, то бишь в самую последнюю точку моего утреннего путешествия. Если в первом помещении прогалы между джунглями на стенах были залеплены плакатами с тропическим лесом и фотографиями с курортов, то в нашей берлоге плакаты заменяли карты разных стран, в которые «Глобус» мог заслать клиентов, как государство — шпиона, то бишь без гарантии возвращения. В самих же зарослях можно было найти странные пластиковые фигурки, отдаленно напоминавшие диких кошек и страшных обезьян, но они были древними, выцветшими и вообще настолько страшными, что мне порой становилось жаль детей, для которых подобные «игрушки» вообще лепились. Подводя итог, скажу, что дизайнер нашего офиса явно хотел намекнуть на тропики, но просчитался, оставив впечатление детской психушки, в которой буйным цветом расцвела рассада, разводимая санитарами. Итак, погрузившись в царство очумелых садоводов, я прошествовала в свою рабочую конуру и нехотя поздоровалась с единственной, кто был уже на месте — с главбухшей, являвшейся моей непосредственной начальницей. Конечно же, мне сразу повелели спрятать рюкзак под стол и ни в коем разе его не доставать, но я с запасами полезностей расставаться не собиралась, а потому, скинув поклажу со спины, уселась на своё рабочее место, что притаилось у окна, в тени гигантской пальмы, и положила рюкзак на колени. Начался мозговынос на тему «старших надо слушаться», но я его проигнорировала: жизнь мне дороже испорченного настроения. Собственно, день прошёл ничем не примечательно, разве что в объект «эМ-Жо» я ходила в сопровождении рюкзачка, чем дико злила начальницу, да обед мне занёс мой верный оруженосец Санчо Панса. Точнее, Клод Фаустус, но это мелочи. Обычно я обедаю пирожками, которые закупаю в булочной, благо она находится в соседнем доме, но сегодня меня решили побаловать домашней стряпнёй, и домовитый помощник притаранил мне пирог с капустой, а также чай в термосе. На вопрос: «Больше ничего не наготовили?» — заданный подозрительным и хмурым тоном, демон ответил отрицательно, и я, облегченно выдохнув, накинулась на обед прямо на рабочем месте. Клод же, спрятавший чёрные когти под не менее чёрными тонкими перчатками, соизволил удалиться, а две мадам, работавшие со мной цифросчитателями да деньгоотмывателями, начали допрос с пристрастием на тему «откуда такой красавчик в твоей жизни?» Откуда-откуда! Из Ада, вестимо! Но не говорить же такое гражданкам бухгалтершам, правда? Ещё психушку вызовут… Пришлось сказать, что ко мне нагрянули гости из числа бывших друзей семьи, а начальница, четвёртое звено в нашем математическом коллективе, причём явно лишнее, не преминула отметить, что у меня странные знакомые, потому как на дворе лето, а посетитель в пиджаке и перчатках, которые, к слову, восторгов у неё тоже не вызвали, несмотря на консервативный чёрный окрас. Но, по крайней мере, вялое бухтение куда лучше, чем активное вербальное возмущение с целью доказать, что твой знакомый — монстр изврата, посмевший проколоть уши аж в двух местах, или же неадекватная личность, любящая красить ногти в странный цвет. Дальше ничего интересного не происходило, и я спокойно трудилась на благо нашего «божества из мяска», который, к слову, являлся на службу далеко не всегда. В пять часов я выключила допотопный кусок железа, гордо именуемый компьютером, и направилась на выход, радуясь тому, что на прогулку по эпохам меня отправят хотя бы не с рабочего места. Говорила же, что оптимистка… Улица встретила меня выхлопными газами, активно рождавшимися из недр пытавшегося завестись грязно-серого «Жигулёнка», жарой, духотой, а также Клодом. На вопрос о том, куда подевался второй демон, Фаустус ответил, что он отправился готовить ужин. Вот так, они и правда решили меня разбаловать! Ну что ж, пусть попытаются, хе-хе. Я не против. Беседуя о меню на ужин, мы с демоном двинулись по многолюдному тротуару, шедшему вдоль битком забитого автомобилями шоссе, но через пять минут свернули в подворотню. Пройдя дворами и вдоволь налюбовавшись на местные красоты, представленные обшарпанными домами и чахлыми клумбами, мы свернули в переулок, ведший к моему дому, и… замерли. Точнее, замерла я, а Клод остановился из-за моего замешательства. Первым желанием моим было драпануть куда подальше, потому как подобных ситуаций я старалась избегать, но знакомая фигура, привлекшая внимание чёрным одеянием, заставила меня изменить планы. Я пригляделась. На земле без сознания лежал парень, по виду — типичный наркоман, а ещё двое таких же граждан пытались справиться с той самой «фигурой в чёрном». Причём пытались явно безуспешно. Девушка в брюках-клёш и рубашке со свободными рукавами ловко отбивала удары, явно играя с противниками. На губах моей подруги играла усмешка, в то время как в лицах нападавших читалась лишь неконтролируемая ярость. Движения Дины были плавными и тягучими, она словно перетекала из стойки в стойку, при этом не нанося серьёзных ударов. Я, в жизни не слышавшая о том, что Серых умеет драться, поспешно спряталась за угол дома вместе со своим помощником и начала наблюдать за избиением младенцев. Когда Динке надоело играть с наркоманами, она вырубила их парой точных движений и, присев на корточки рядом с одним из них, жутким тоном заявила: — Ограбить девушку в подворотне! Как низко! А ещё мужчины, называется. Позорите это звание, падаль. В следующую секунду Дина схватила поверженного наркомана за волосы и смачно приложила его лбом об асфальт. Чего?.. Какого фига вообще происходит?! Пока я тихо офигевала, Серых одарила гигантскими стесанными ссадинами на лбу двух других наркоманов и, оглядев «поле боя», с усмешкой направилась в сторону нашего дома. Это ещё что такое было?! Динка ж в жизни муху не обидит! — Какого чёрта? — прошипела я и, на удивление, получила ответ от демона: — Похоже, ей это не в новинку. Ваша подруга явно опытный боец. — Я её около года знаю, — нахмурилась я, отчаянно пытаясь припомнить вспышки агрессии у готессы. Но их ведь не было! При мне... — Лёшка с ней куда больше общается, у них одна тусовка, но при мне она всегда вела себя как тихая, мирная домохозяйка. Что это за фигня вообще была сейчас? Я ведь даже не знала, что она владеет боевыми искусствами! А Лёшка? Интересно, он знал? — Всё возможно, — решил окончательно подорвать мою веру в людей Клод. Я фыркнула и поспешила юркнуть в переулок. Надо было срочно поговорить с Динкой, а заодно и с Лёшкой. Быстро обойдя уже начавших приходить в сознание наркоманов, я направилась было в сторону своего дома, как вдруг почувствовала дикую боль в затылке. Мир окутала пугающая, беспросветная темнота, колени подогнулись, уши заложило, а в следующую секунду я потеряла сознание.