В погоне за прошлым

      Надежды Джесс на библиотеку не оправдались, произошедшее в поместье Ислы Юры тоже оставалось загадкой. Ада, присутствовавшая там в тот злосчастный вечер, не могла толком ничего объяснить, а может, просто не хотела. Нужно думать, как быть дальше.       Сто лет назад целый город был стерт с лица земли, да не просто город, а столица. Быть не может, чтобы не осталось ни одного человек, который знал бы истинную причину. Неужели таких людей не было, или их всех убили или подкупили? Чушь! Когда речь идет о катастрофе такого масштаба, найти и устранить или подкупить всех свидетелей невозможно. Наверняка кто-то смог скрыться или был забыт. Но ведь прошло целых сто лет. Никого из этих людей уже нет в живых, а на поиски их потомков потребовалась бы целая жизнь, а такую роскошь Джессс не могла себе позволить, у нее было слишком мало времени. Внезапно, девушке в голову пришла идея, которую она сначала отмела как бредовую, но теперь ей казалось, что это, возможно, ее единственный шанс.       Если бы кто-то сказал Джесс, что она когда-нибудь будет мысленно благодарить судьбу за то, что она свела ее с Абигейл Добсон, женой деревенского священника, она бы ни за что бы не поверила. Тетя Абигейл была первой сплетнице в деревне, и, как подозревала Джесс, во всей стране. Эта сухонькая, вертлявая старушонка с неприятными колючими глазками умудрялась совать свой длинный нос везде и всюду, казалось, ей было известно абсолютно все: кто, с кем, зачем и почем. И если что-то где-то происходило, миссис Добсон всегда узнавала обо всем первой и во всех подробностях, а ее осведомленности и умению вытягивать из людей информацию могли бы позавидовать лучшие сыщики страны. Джесс терпеть не могла эту старую сороку, тетушка Абигейл тоже не питала особой любви к дерзкой, независимой девчонке, не желавшей перед ней отчитываться, да еще и никогда не упускавшей возможности высмеять ее. Но сейчас выбора не было. Наверняка о таком громком событии, как Сабрийская Трагедия, тете Абигейл должно быть известно хоть что-нибудь. Не может быть, чтобы оно не затронуло ее любопытство. Уж если миссис Добсон нечего не известно… Ну нет, такого просто не может быть.       Джесс в сумерках добралась до деревни и сразу же направилась к домику священника. На ее счастье, священника дома не оказалось, и на стук в дверь откликнулась его жена. — Ну, кого там принесло в такую пору? — послышалось из-за двери недовольное ворчание. — Тетя Абигейл, это я, Джесс Уитли. — Уитли? Что тебе надо здесь в такой час? — Мне нужно с вами поговорить. — Извини, дитя мое, но я сегодня плохо себя чувствую. Проклятая мигрень скоро вконец доконает. Приходи как-нибудь в другой раз. — Но тетя Абигейл, это очень важно. Буквально вопрос жизни и смерти! Мне правда, очень нужна ваша помощь, пожалуйста, выслушайте меня! — взмолилась Джесс.       Некоторое время в душе Абигейл Добсон боролись давняя неприязнь и любопытство. Последнее все-таки одержало верх, и пожилая женщина открыла дверь. Эта грубая и наглая Уитли пришла к ней за помощью. С чего бы это? Похоже, случилось действительно что-то необычное. — Вопрос жизни и смерти говоришь, — недоверчиво фыркнула она. — Ну что ж, заходи, — и впустила девушку в дом. Старуха провела гостью на кухню и жестом велела садиться. — Ну, рассказывай, что это за вопрос жизни и смерти. — Тетя, расскажите, пожалуйста, все, что знаете о Сабрийской Трагедии.       Пожилая женщина вздрогнула и быстро окинула взглядом окна. Такого она никак не ожидала  — Ты, должно быть, рехнулась, Джесс Уитли? Думай, о чем говоришь!       Гневные слова тети нисколько не напугали Джесс, а напротив, позволили воспрять духом. Раз тетя Абигейл так испугалась, значит ей действительно известно больше, чем написано в газетах и учебниках по истории, а раз так, отступать Джесс не собиралась. Она достала из-за пояса кошелек и вытряхнула на стол содержимое.  — Вот, можете взять все, а если нужно, принесу еще, только прошу, расскажите все, что вам известно.       И опять старушку Абигейл охватили сомнения. Уж слишком опасные вещи интересовали девчонку. Однако деньги миссис Добсон любила ни чуть не меньше сплетен, к тому же, она уже выдала себя. А раз так, от этой настырной Уитли теперь не отделаться, уж лучше рассказать ей все как есть, чтобы успокоилась и шум не поднимала. — Ладно, тихо ты, расскажу, расскажу! Только, чур, никому ни слова об этом.       Тетя Абигейл села и напустила на себя высокомерный вид: — Девочка моя, знаешь ли ты свою троюродную тетю Агату, ну ту, у которой три дочери, одну из которых зовут Берта, а у ее мужа Джона пять братьев, и у одного из них, Эндрю, тещу зовут Мэри, а у нее есть кума Анна, а у нее свекровь Роза.       Джесс покачала головой, тетя укоризненно вздохнула. — Так вот, двоюродная прабабушка этой Розы, Нэнси, была кухаркой у самих Баскервилей. Она рассказывала о том, что в то время у Баскервилей работала гувернанткой одна молодая особа, которую звали Этель Дженкинс. Да только ее воспитанницу никто из слуг в глаза толком и не видел. Так что, это еще вопрос, а была ли девочка. Но говорят, все-таки была. Просто, творилось с ней что-то неладное, вот и прятали ее от людей. В общем, темное дело. Нэнси пыталась узнать что-нибудь у Этель про ее подопечную, они были вроде приятельниц, но она так ничего и не добилась, та ни разу даже случайно не обмолвилась. Вообще, странные были эти господа Баскервили, скрытные очень, все темнили чего-то, куда ни кинь, все какие-то тайны да загадки. Еще, Нэнси рассказывала, что Этель Дженкинс была влюблена до беспамятства в их хозяина, Глена Баскервиля. Хозяин был человеком нелюдимым и замкнутым, Этель была одной из немногих его друзей, и похоже, он тоже очень любил ее и даже собирался на ней жениться. Свадьба должна была бы состояться через два дня после того, как случилась трагедия. В день трагедии гувернантки в Сабрии не было, по крайней мере, не должно было быть, она отправилась навестить родственников. Но некоторые говорят, что в тот день она все-таки в городе была — по какой-то причине вернулась на день раньше, и, увидев, что произошло, бросилась искать своего возлюбленного, да так и сгинула на улицах города. Правда это или нет, с тех пор о невесте герцога Баскервиля никто больше не слышал. Печальная и красивая история! Ах да, что это я? Ты же хотела услышать о том, что на самом деле случилось с городом, а я тебе о какой-то гувернантке и ее разбитом сердце, — в старости люди становятся сентиментальными, что поделаешь.        Говорят, то, что написали потом в газетах — враки, землетрясение тут ни при чем, Бездна поглотила город не из-за этого, а из-за того, что кто-то с помощью темной магии заставил ее разверзнуться, и вырвавшиеся оттуда темные твари — цепи, наводнили его. Считают, что виноваты во всем Баскервили и их глава. Однако, Роза рассказывала мне, что ее прабабка (которая во время трагедии гостила у матери. Это ее и спасло. Она, единственная из всей баскервильской челяди, осталась в живых), отказывалась в это верить и божилась, что быть такого не могло. Мол, их хозяин — человек мягкий и тихий, не мог просто взять и, ни с того ни с сего, устроить такое. Тем более, через два дня у него должна была состояться свадьба. На него просто свалили вину, не став долго разбираться, а кто настоящий преступник — неизвестно. Вот и все, что я знаю, —закончила старушка и вопросительно уставилась на Джесс.       Та сидела и пыталась осознать все, что только что услышала: Бездна и цепи из Бездны. Что ж, зато с Сабрией и Баскервилями кое-что прояснилось. Почему-то Джесс была уверена в невиновности Глена Баскервиля. Тот человек, которого она видела во сне, не мог быть маньяком и безжалостным убийцей, по крайней мере, в это так хотелось верить. Теперь нужно думать, как со всем этим быть, и что предпринять дальше. Она резко поднялась со стула.  — Большое вам спасибо, тетя, вы мне очень помогли.       Не успела старушка опомниться, как входная дверь хлопнула, и девчонку как ветром сдуло. «Эй погоди!» — хотела крикнуть Абигейл, она так надеялась узнать, зачем Уитли понадобились Сабрия и Баскервили, но увы, девчонки уже и след простыл.