2012. Хеталия. Перезагрузка

– Не мне выбирать. Я вообще против убийства, независимо от того, что человек или государство сделали в своей жизни. Такое ощущение, что Италия сейчас расправит свои белоснежные крылья и взлетит. Уровень доброты ну просто ангельский. – Это мне говорит бывший фашист. – Я… – Хочешь увидеть брата? – Он жив? – Прогони надежду. В этом доме ей не место. Хотя она сюда часто залетает… Мёртв. – И меня ты тоже убьешь? – А зачем мне убивать тебя? – Я свидетель. А их оставлять не желательно. Впрочем, кому я это… – Он сзади. Действительно, монстр стоял позади страны. Как только Венециано повернул голову, Штука прижала его талию к себе и закрыла рот. Сайленс подошла к Италии и прошипела ему прямо в ухо: – Похоже, ты прав. Как же ты, Феличиано, доходчиво объясняешь! Я удивлена! И не пытайся вырваться! Ты мой! *** Италия очнулся. В глаза ему бил яркий свет. Солнце, трава, пение птиц, пушистые облака… – Даже не надейся, ты не в раю, – послышался знакомый голос. – К сожалению, а может и к счастью, но ты жив. Давай поднимайся, мы ещё одно дело не закончили. – Мы? – Ты мне поможешь. Раз начали, придётся завершать. Ну, подъём! Помощь нужна? Итальянец встал и чуть не упал. – Сколько я тут лежал? – Несколько часов. Снотворного хоть было не так уж много, но оно хорошо сработало. Подожди меня здесь. – Когда ты успела мне его вколоть? Но Сайленс уже ушла в неизвестном направлении, тем самым дав Италии осмотреться повнимательней. Невдалеке в ряд лежали чьи-то тела. Феличиано побежал в их сторону. Страны, погибшие от оружия с названием слово, были просто разложены на полянке. – Я же просила подождать меня там, – резкий голос девушки вмиг омрачил этот солнечный день. – Я... просто посмотреть, – парень был ошарашен такой жестокостью. – Но я просто... – Я просила подождать меня там. Венециано начал отходить назад. Девушка лишь вторила свою фразу. Италия не выдержал этого напряжения. Он обнял Сайленс и поцеловал в губы. Это действие остудило пыл и вызвало огромное удивление девушки. – Ничего не было. – Согласен. Мы сидели, упираясь друг в друга спинами. Итальянец смотрел куда-то в небо. Мой взгляд был устремлён на одного человека. Вполне можно догадаться, о ком я думала, положив руку на подаренный крест. – Могу я... – начал было Венециано. – Взглянуть на своего брата? – уже осточертело слушать то, что я сама и придумала. – Не запрещаю. Вперёд. Шатен поднялся и подошёл к телу Романо. – Пульс? У него есть пульс!! – послышалось через некоторое время. – Чёрт, ты мазила или добряк? – пробормотала я в ответ. – Романо... Романо, ты слышишь меня? Варгас-старший тяжко разлепил глаза и выговорил с улыбкой н лице: – Я-то надумал спокойно помереть, а ты! – Ловино! – Феличиано был готов затискать брата. – Ловино!! По его щекам потекли слёзы. Слёзы счастья. Видимо, по моим тоже. Венециано стянул с Романо верхнюю часть формы и перевязал его раны. Бинт и помощь дала ему я. Но посмотрим, захочет ли Сайленс, чтобы южный жил. Но я дала им обоим надежду... Надежду быть вместе. Как будто убийцы оставляют свидетелей. Действительно, Северный Италия, их не должно быть! Даже если это чувство... Но их нужно уничтожать либо превращать в сообщников. Вопрос: что из этого выбрать? Как думаешь, Феличиано? А да, забыла, ты же всё равно будешь на моей стороне, если я захочу. А я захочу? Поворот на сто восемьдесят градусов. Ты, малыш Италия, возишься с братом. А что ты почувствуешь, если я его убью? И ведь не отмажешься, мол, злой рок и тому подобное. Что за незнакомое ощущение? Боль? Отчаянье? Расканье? Жалость? Впервые в своей жизни я кого-то жалела. А, нет... Не впервые. Штуку вроде тоже. Феличиано, научи меня жалеть людей.