Желание.

Мужчины вышли в зал, радостно демонстрируя всем найденный в кабинете алкоголь. Остальная часть команды поваров и мужская половина официантов уже собрались за длинным столом, который был сооружен из нескольких обычных, и теперь с восторгом аплодировали "народным героям". На столе была помятая кремовая скатерть, о состоянии которой сотрудники не слишком беспокоились, поскольку знали, что к утру она будет валяться где-нибудь в углу помятая, растоптанная и забытая всеми. — Эй, да нас тут слишком много, — недовольно протянул Сеня, сомнительно глядя на бутылки, ведь их было всего три, а в зале собралась половина сотрудников, каждый из которых хотел напиться и забыться, наплевав на головную боль, с которой каждому из них придется столкнуться после похмелья. — Тимур, помнишь, ты мне должен, — все взгляды обратились к Феде, который в это время с загадочным видом нашептывал что-то в трубку, довольно ухмыляясь, — жду через десять минут. Когда телефонный разговор подошел к концу, на бедного повара обрушилась лавина вопросов, отвечать на которые он попросту не успевал, ведь вскоре звучали новые. Махнув на них рукой, Юрченко приказал Сене следовать за ним, не выпуская из рук трофеи, ведь во время их отсутствия повара вполне могли плюнуть на все и напиться без них, наверняка не обойдясь без драки, и вскоре оба скрылись в дверях кухни, пытаясь отбиться от надоедливых коллег.

***

Повара вышли на задний двор ресторана и стали молча ждать, когда подъедет спасительный фургон. Прохладный ночной воздух пробирал до костей, ведь кроме тонких футболок и джинс на поварах не было ничего, что могло бы согреть их. Безусловно, они могли бы попытаться согреть друг друга, однако это больше по части Луи, который сейчас сидел в зале вместе с остальными. На звездном небе сверкало множество ярких маленьких звездочек, которые Федя уже начал было пересчитывать, постоянно сбиваясь со счету. Говорят, звезды — серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу. Быть может поэтому это зрелище выглядит так завораживающе. — Федя, Сеня! — от размышлений Юрченко отвлек достаточно бодрый голос Тимура, чей белый фургон стоял неподалеку с распахнутыми настежь дверцами, словно приглашая путников войти внутрь. — Привез? — осведомился тут же подскочивший к другу Сеня, подозрительно покосившись в сторону поставщика, чей расслабленный вид не вызывал у повара никакого доверия. — Ну а ты как думал, — насмешливо произнес Тимур, жестом приглашая поваров следовать за ним. Послушно повиновавшись, друзья подошли к фургону, и пока Федя спорил о чем-то с мужчиной, продолжая напоминать ему про бесконечные долги, Чуганин осторожно заглянул внутрь, с опаской покосившись на поставщика. У мужчины едва не потекли слюнки, когда он заметил среди множества овощей и фруктов, разложенных по разным ящичкам, небольшой ящик коньяка. Довольно ухмыльнувшись, Сеня уже было потянул свои ручки к нему, но Федя достаточно вовремя дал тому подзатыльник, своим действием вызвав недовольное "ой!". — У тебя руки кривые, — тут же пояснил Юрченко, подхватив ящик и направившись в сторону ресторана, перед этим благодарно кивнув Тимуру, который, прислонившись к фургону, насмешливо наблюдал за этим зрелищем, словно предугадывая исход. Как и было предсказано поставщиком, пускай он даже не пытался произнести это вслух, наш герой споткнулся об ящик, хотя вернее было бы сказать корыто, ведь этот "ящик" был не в самом лучшем состоянии, на котором Родион Сергеевич просидел все утро, вчитываясь в помятую вчерашнюю газету, и вскоре полетел на асфальт. Ящик с коньяком вылетел из рук мужчины еще до того, как тот попытался спасти хотя бы его. Результат вполне очевиден — множество осколков, лужа коньяка и раскрасневшийся от возмущения Чуганин, склонившийся над другом. — Это у меня-то руки кривые, — с возмущением, которое лилось буквально через край, прошипел разъяренный Сеня, готовый в любой момент разбить этот ящик о голову бедного Феди, то ли этим желая наглядно показать тому, какую боль он причинил коньяку, то ли просто отомстить. Никому неизвестно, какие на самом деле у него могли быть мотивы, хотя догадываться можно. Лишь один Тимур совершенно невозмутимо достал из багажника еще одну порцию коньяка, и за его удивительную проницательность ему можно было лишь похлопать, хотя предсказуемость поваров так же сыграла в этом роль, решив избежать напоминаний об очередном долге и, ловко увернувшись от Феди, который хотел было повторить попытку донести алкоголь до зала, преодолевая различные препятствия на своем пути, осторожно перешагнул через остатки коньяка, которому повар обеспечил встречу с асфальтом, и вошел в ресторан, направившись прямиком в зал. Поварам же ничего не оставалось, чем следовать за ним, понурив головы и выясняя отношения и всю короткую дорогу удивленно пялясь на спину мужчины, шагающего впереди, ведь даже в такое позднее время он был достаточно осторожен и ловок, хотя Федя мог поклясться, что когда он звонил ему, тот сладко дремал в своей кровати, ни о чем не подозревая.

***

Войдя в зал, Тимур бережно поставил ящик на стол, под бурные аплодисменты со стороны поваров и официантов и, театрально поклонившись, похлопал Федю по плечу и поспешил покинуть ресторан. Вскоре, поставщик уже мчался по ночной Москве на своем знаменитом среди поваров и официантов ресторана "Claude Monet" белом фургоне, мысленно вычисляя, сколько еще долгов у него осталось. Так как хорошо у мужчины было только со счетом денег, вскоре он сбился, в общей сумме насчитав много, ведь все долги помнить невозможно. Между тем в зале уже творилась неразбериха. Практически каждому удалось заполучить себе по бутылке, другие же ринулись в кабинет шефа, последовав примеру Сени и Феди, однако не каждому удалось отыскать желаемое, а потому несколько человек вернулись в зал обиженными на весь мир и разочарованными. Не прошло и часу, как повара уже распевали песни и секретничали о чем-то. Федя уже хотел начать рассказывать одну из историй, произошедших с ним, когда он был на морской службе, но его очень вовремя прервал Максим, с предложением поиграть в бутылочку на желания.