Письмо в темноту

Когда отношения как синоним печали, и когда держать не останется сил, помни, мы всегда возвращаем тех, кто нам дорог и мил. В. Понкин

«Сиэль» Даже проведя столько времени в Аду, я не могу привыкнуть к тому факту, что здесь нет неба. Признаться, я по нему немного скучаю. Вы, наверное, хотите услышать историю о том, как я тут оказался? Ничего интересного и захватывающего я поведать не могу. Если только рассказать вам о знакомстве с ним… Добравшись до центра Лимба*, я увидел огромный дворец. Да, он был красив, но не шёл ни в какое сравнение с тем, что его окружало – великолепный сад, вольготно раскинувшийся под стенами дворца, полностью завладел моим вниманием. Такой ужасающей красоты я еще не видел, ибо он был просто бесподобен: тонкие, ажурные заборчики, разделяющие цветники, были окутаны вязью стройных стеблей, на которых тут и там красовались незнакомые мне, но поражающие своей утонченностью и красотой бутоны. Сад сочетал в себе целое море растений: хрупкие цветы и высокие, стройные кустарники, тонкие, молодые деревца и мощные, имеющие массивную крону, могучие деревья. Но меня поразили они: чуть дальше, будто в надежде скрыться от чужих глаз, в причудливо изогнутых клумбах цвели великолепные синие розы. Они никогда не видели солнца, но от этого стали еще прекраснее: нежные, бархатные лепестки, изящно выгнувшись, собирались в соцветия, которые завораживали своей безупречностью. Я был просто обязан почувствовать их аромат: в тот момент, это казалось жизненно необходимым. Мне не составило особого труда проскользнуть внутрь, мимо охранников, и остаться незамеченным. Когда я оказался рядом с ними, то от восхищения забыл, как дышать. Вблизи они оказались в сотню раз чудеснее, а этот аромат кружил голову и заставлял с жадностью вдыхать его снова и снова. Я не мог налюбоваться ими, и, забыв об осторожности, присел рядом, прислонившись спиной к витой ограде. Нежный, дурманящий запах роз заполнил мое сознание, и мои веки потяжелели и опустились сами-собой. Я уже достаточно расслабился, как вдруг в мое сознание ворвался тревожный сигнал, оповещающий об опасности. Поддавшись демоническому чутью я, не открывая глаз, кинулся в сторону от места моего укрытия, и очень вовремя: в то место, где я только что находился, вонзилась тонкая серебряная стрела. Пару секунд я приходил в себя, а потом решил поднять взгляд на стрелявшего. На меня, слегка округлившимися от удивления глазами, смотрел молодой человек, хотя точнее будет сказать, демон. У него было бледное лицо со слегка выступающими скулами, нежно-розовые губы, и большие, слегка напоминающие кошачьи, изумрудные глаза. Светлые волосы, перехваченные тонким обручем, усыпанным черными обсидианами*, спадали чуть ниже спины. Демон имел довольно высокий рост, и весь его, казалось, хрупкий образ отчего-то напоминал мне готовящегося к смертоносному прыжку леопарда. Хотя, чего это я тут распинаюсь: демон как демон. Внезапно осознав, в каком глупом положении я нахожусь, я, смутившись, склонил голову и произнес: – Прошу простить меня за мое вторжение в этот чудесный сад. Если понадобится, я готов понести наказание. Одетый в длинный темно-зеленый камзол, демон подошел ближе и, изучающе разглядывая меня, сказал: – Ты – первый, кто остался в живых после того, как нарушил пределы моих владений: обычно я не промахиваюсь. Только сейчас я заметил в его руке изогнутый черный лук, украшенный великолепной резьбой, и почувствовал, как что-то липкое и горячее скатывается по моей руке на ладонь. Переведя взгляд с незнакомца на свое плечо, я увидел, что стрела все же задела меня, распоров рукав рубашки, который сейчас постепенно окрашивался в ярко алый цвет. – Я осознаю свою вину. Смерть в окружении столь великолепных цветов была бы для меня наградой. Он с удивлением посмотрел на меня и тоном, не терпящим возражений, приказал: – Представься. – У меня больше нет имени. Я оставил его в прошлой жизни и пришел сюда, чтобы начать новую. Я ищу сильного демона, который согласился бы взять меня на обучение. В своей человеческой жизни я был графом, поэтому, став демоном, хочу сохранить свою честь и достоинство. Я посмотрел в его глаза, и, как мне показалось, в них проскользнула искорка интереса. – Очень интересно. Я – один из четырех коронованных принцев Ада, великий в своей силе властелин Севера Лерайе.* – Для меня великая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество, – сказал я, чуть склонив голову. Принц удовлетворенно кивнул головой и предложил присесть на одну из черных мраморных скамей. Я послушно выполнил его просьбу. – Ты заинтересовал меня, демон без имени, и я готов взять тебя себе в ученики. Правда, у меня их никогда не было, поэтому я просто буду учить тебя тому, что умею сам. И если мне покажется, что ты плохо стараешься, то я, не задумываясь, убью тебя. Он произнес эти слова так легко, с едва заметной улыбкой и блеском в малахитовых глазах. Про себя я отметил, что его внешность мне нравится: она располагает к себе, и в то же время не дает расслабиться, как бы напоминая, что перед тобой опасный хищник. – Я буду очень признателен, и скорее сам лишу себя жизни, чем брошу тень на своего учителя, – Слегка склонив голову в знак благодарности, я скривился от пронзившей мою руку боли, что не ускользнуло от Лерайе. – Прости, я совсем забыл, что ты ранен. Если еще немного помедлим с этим, то, боюсь, я лишусь ученика еще до того, как преподам ему первый урок, – Он звонко рассмеялся и, прошептав что-то, провел кончиками пальцев над моей раной. Стало заметно легче и буквально спустя пару секунд ничего, кроме испорченной рубашки, не напоминало о произошедшем. – Странно, обычно мои раны заживают гораздо быстрее, – Я задумчиво осмотрел плечо, – Сегодня со мной что-то не так. – Ну неужели ты думаешь, что это была обычная стрела? – Он провел тонкими изящными пальцами по своему луку и пояснил: – Моя манифестация – это стрельба из лука, мастерство, вызывающее преклонение и дрожь. В моем подчинении три десятка легионов духов-лучников. А в верхнем мире я побуждаю людей к великим сражениям и соревнованиям. Ни одна человеческая война не обошлась без моего вмешательства. Так что тебе невероятно повезло выжить после моего выстрела. Улыбнувшись и помогая мне встать, он добавил: – А имя тебе будет Аим*. Что скажешь, согласен? И что с твоим глазом? – Да, оно мне подходит. Ничего страшного, с моими глазами все в порядке, просто повязка напоминает мне о том, кем я был в прошлой жизни. – Ну тогда приступим к обучению вечером, а пока я покажу тебе замок.

***

С момента нашего знакомства прошло довольно много времени. Я успел привыкнуть к Лерайе, да и он ко мне тоже. Нам было интересно вместе, мы много говорили, а однажды я даже смог вытянуть его на прогулку по Верхнему миру. Он выглядел так забавно, когда пытался подобрать подходящую одежду, путаясь в назначениях некоторых ее предметов. Хотя на нем все смотрелось превосходно. Еще, не стану лукавить, мне льстил тот факт, что я нахожусь в хороших отношениях с самим принцем Ада. И хотя при мне он вел себя непринужденно и довольно открыто, на приемах и в присутствии других демонов, в его голосе сквозила такая вьюга, а образ расточал такое высокомерие и презрительность, что даже у меня пробегал мороз по коже и появлялось желание преклонить колено. Вспоминаю ли я Себастьяна? Я его и не забывал. Ведь только благодаря ему я достиг всего того, что имею сейчас. Если бы не те его слова, я бы до сих пор был несамостоятельным, глупым ребенком, который ничего не умел без своего дворецкого. Сейчас я другой. Мне с легкостью дается ледяная стихия, которой меня обучает Лэр. А еще, благодаря одной книге из его библиотеки, я научился паре приемов забытого волшебства. Поясню – это магия, максимально приближенная к тому, чем на данный момент владеют ангелы, она не подвластна демонам из-за их грязных, проклятых душ, и создана для противостояния им, но по необъяснимым причинам мне она поддается, хоть и с огромным трудом. Лэр сказал, что это из-за того, что моя душа умудрилась каким-то образом сохранить Божью искру. А еще я теперь с удовольствием стреляю из лука. Никогда не думал, что меня это так затянет, но стрельба действительно пришлась мне по душе. Особенно радует, что Лерайе искренне доволен мной. Он хороший, с ним сердце не так сильно болит. Что стало с моими чувствами? Мне пришлось рассказать обо всем Лэру, и он нашел способ остановить их течение. Оказывается, дело было в той татуировке. Когда я поведал ему обо всем, он еще два дня ходил чернее Цербера и не разговаривал со мной, а потом объяснил это тем, что я мог признаться и пораньше, ведь могло бы стать слишком поздно. Однако прежних чувств к Себастьяну я не испытываю – часть их все же исчезла бесследно. Хотя с полной уверенностью сказать не могу – видеть его мне не хочется до сих пор. Слишком тяжело. В последнее время меня стал беспокоить Рик. Это слуга Лэра и его личный дворецкий. Выглядит он как молодой парень с короткой стрижкой и красными волосами. Он вообще любит красное. У него идеально сложенное спортивное тело, и он невероятно быстр. Наверное, даже быстрее Себастьяна. Он очень предан Лерайе и в последнее время, кажется, ревнует его ко мне. Меня это раздражает. Ну, к его прожигающим взглядам я давно привык, а на большее он не способен. Кстати, в тот день, что мы поднимались в Верхний мир, он был с нами, и так получилось, что мне нужно было зайти к Гробовщику – помня его услугу, я решил сделать ему небольшой подарок, и попросил Лэра найти мастеров резьбы по камню, которые смогут вырезать из цельного куска застывшей магмы гроб. Звучит по-дурацки, но он получился просто великолепным: пепельно-серый с огненно-красными прожилками, в которых, казалось, плещется раскаленная лава. Не буду описывать реакцию Гробовщика, но ему очень понравилось, и вот, уже уходя, мы случайно столкнулись с Греллем. Когда наш Рик увидел это красное чучело, он чуть не запищал от восторга, да и Сатклифф в долгу не остался. В общем, обменявшись комплиментами, они расстались лучшими друзьями, а мы с Лэром еще долго многозначительно переглядывались по этому поводу. Пару раз я ходил с Лерайе смотреть, как отбывают наказание души грешников: все-таки это его обязанность, как принца. Скажу вам одно: мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь. Это ужасно. Когда Лэр узнал, что меня зовут Сиэль, он сказал, что это имя мне больше подходит, но я уже привык к новому и не хотел что-то менять. Как-то раз я спросил у него, что оно означает, и он, расправляя складки камзола цвета волнующегося моря, сказал: – Аим – значит очень любимый. Я смутился.

***

Наконец-то я освоил крылья. На мой взгляд – это самый большой плюс в демоническом существовании. Чувство полета невозможно передать словами: в такие моменты кажется, что ты безгранично свободен, и это прекрасно. Мои крылья довольно красивые: верхние перья пепельного цвета, а нижние иссиня-черного. Теперь мы часто тренируемся с Лерайе, он отличный учитель. На днях он, вдохновившись моими успехами, решил устроить в честь меня бал-маскарад. Я отговаривал его как мог, но он упрямо стоял на своем: – Аим, пусть все знают, какой ты способный. И еще должны прибыть остальные принцы, а я хочу вас познакомить. – Лэр, я же уже и так наслышан о них. – Ты знаешь не всех. Бал состоится, и это не обсуждается. Тем более, должен приехать мой названный брат, а я его не видел уже очень давно. По праву, этот трон принадлежит ему, а не мне, но он отказался в мою пользу. Я очень хочу представить тебя ему. Вот увидишь – с ним не будет скучно. И еще ты должен будешь открывать бал своим танцем, так что, если не против, то я уже нашел тебе партнершу. Это сестра Рика – Руби. Так же она будет охранять тебя во время праздника. – О нет! Пощади меня! Только не танцевать, – Я устало прикрыл глаза руками и сел рядом с Лерайе, – Неужели ты думаешь, что я сам не смогу за себя постоять? И почему демонесса? – Я не сомневаюсь в твоих способностях, просто так мне будет спокойнее. А насчет нее – не беспокойся, ты просто не видел ее в деле. Руби стоит сотню простых демонов. Она должна скоро подойти. – Если для тебя это так важно, Лэр, то я все сделаю. – Я горжусь тобой, Аим. И я очень рад, что не пристрелил тебя в тот день, когда ты решил полюбоваться моими розами. Я, усмехнувшись, скорчил недовольное выражение лица и, откинувшись на спинку дивана, задумался: «Моя жизнь, кажется, стала потихоньку налаживаться, но почему меня не покидает какое-то беспокойство. Чувство, как будто вскоре должно что-то произойти. Вот только что?»