Мёртвая Петля

Veritas non semper latet. Истину навсегда не скроешь.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Бруклин Triffield Medical Centre, филиал №3 2024 год

 — Вот так и съездили, — закончили Хоук и Энджел, ранее рассказывавшие о замечательном визите в тюрьму. Все пятеро в этот день отдыхали в больнице, делая вид, что реабилитируются после боя. Эндж не пострадала и была рядом с ними из солидарности, а Эйден проходил здесь испытательный срок в качестве медбрата. Легкораненый Кайл с первого вздоха возненавидел своих соседей по палате и шатался по другому этажу, поскольку все свои были там. Собирались в одиночной палате Шона, поскольку ему единственному запретили вставать с постели. Ламберт был польщён, что все стекаются к нему, но с другой стороны было обидно, что он сам так не может — встать и пойти куда-нибудь… в соседнюю палату, например… И ещё минус — друзья торчали здесь круглосуточно, то один, то другой, и стеснительная Эмили, приходившая его навещать, надолго не задерживалась. Вот и сейчас Шон дулся на кровати, перебирая открытки от мисс Саммерс, окружённый со всех сторон. На краю его постели сидела сестра, на стуле рядом — Эйден, а посреди комнаты упрямо стоял Хоук. Картер поспорил с шефом, пытаясь доказать, что его ещё рано выписывать. Если, мол, Лаватейн выдержит какое-то время на ногах, то его отпустят домой. Собственно, диагнозом было обычное перенапряжение, но Хоук жил один, и ни у кого не было гарантии, что дома он будет честно соблюдать постельный режим. Через полчаса мучений Эйден предложил ему капитулировать.  — У тебя же ноги дрожат.  — Нет. Это землетрясение!  — Хоук… Когда шеф начал пошатываться, пришёл Кайл и заботливо швырнул его на стул. Тогда же они и рассказали о встрече с Анной. После истории все недолго молчали. Воцарилось обычное больничное спокойствие, лениво-умиротворённое, когда ничего не хочется делать. Хоук дремал, сидя на стуле наоборот, то есть, положив руки и голову на жёсткую спинку. Эйден перелистывал их короткие истории болезней, подшитые в цветные папки. Кайл требовал, чтобы Картер по блату освободил его от перевязки и немедленно вернул домой. Энджел думала о чём-то своём, прислонившись к высокой спинке кровати у ног брата и глядя в одну точку. Шон переписывался с Эмили, время от времени улыбаясь. На улице толпы то и дело взрывались криками, их было слышно даже в тихом районе, где располагалась больница. Сегодня 4 июля, и поэтому все гуляли с самого утра. Вечерние развлечения ещё не начались, но народ уже праздновал вовсю.  — Давайте, вы часам к шести куда-нибудь свалите, а? — попросил Шон, откладывая телефон на тумбочку. — Придёт Эми, и…  — Когда твоя принцесса заявляется сюда, нас как ветром сдувает, если ты не заметил, — резко перебил его Эйден. Ламберт удивлённо вытаращил глаза, но тут вмешалась Энджел и также его отчитала:  — Не веди себя так грубо!  — Да вообще обнаглел, эгоистичная малолетка, — поддержал их Кайл, пнув ногой кровать. Хоук спал и в дискуссии не участвовал. Шон буркнул что-то вроде «ладно, извините» и снова схватился за мобильник, возобновляя переписку. Его дурацкое настроение держалось ещё с битвы с Матерью: по сути, он единственный ничего не сделал, да ещё и облажался с ядом. Он не очень жалел себя, что, однако, не мешало неосознанно срываться на других. Около пяти часов вечера здесь начинали вечерний обход. Эйден поднялся и ушёл первым, не попрощавшись. Кайл посмотрел на часы, понял, что появился шанс выписаться, и принялся тормошить Хоука.  — Проснись.  — Отстань…  — Очень мило с твоей стороны. — Фабиан махнул рукой и скрылся. Шеф среагировал только на пятый оклик Энджел и аккуратное прикосновение к плечам. Приподняв голову, он увидел перед собой обеспокоенное лицо девушки.  — Ты в порядке?  — Да, конечно! — Лаватейн бодро встал и тут же сел обратно. — Или не совсем…  — Пойдём, тебе лучше лечь, — суетливо пихая вещи в сумку, бормотала Энджел.  — Конечно. Донесёшь меня на ручках?  — Ещё чего! В итоге выяснилось, что шеф вполне способен дойти до палаты сам, но Энджел всё равно пыталась поддерживать его под руку. «Пыталась» — мягко сказано, потому что из-за разницы в их телосложениях выглядело совсем наоборот. На этаже тяжелораненых обычно царило мрачное вязкое уныние, витавшее прямо в воздухе. Если больные и могли ходить, то при поддержке медсестёр или своих гостей. Одиночных палат было больше, поскольку многим здесь требовался абсолютный покой. Сегодня, по случаю праздника, немалое количество пациентов оказалось здесь из-за неудачных попыток запустить фейерверк.  — Чувствую себя не местным, — заметил Лаватейн, искоса рассматривая соседей по этажу. — Нет, честно, тебе так не кажется?  — Может, и нет. Когда мы тебя поднимали, ты выглядел примерно так же, как вон тот мужчина.  — Да, но сейчас-то мне лучше…  — А это уже врачам решать. Стараясь не заблудиться, они добрели до самого дальнего закоулка в противоположном от Шона конце крыла. В этом месте стены словно были толще, звуки извне не проникали. Энджел наконец решилась:  — Так о чём вы тогда говорили с Браун? Если не тайна, конечно… Просто это может оказаться важно для… — шеф жестом прервал поток её преждевременных извинений и мягко сказал:  — Тайна или нет, сейчас они все умерли, думаю, никого не покоробит, если я расскажу.  — Ты про отряд? Я тоже думаю, что тебя бы уже нашли, — призналась Энджел.  — И не только. Теперь понятно, почему RSA скрывали тщательнее остальных. Дело не в том, что оборотни круче всех, это вообще неправда… Но если бы проект с интригующим названием «животное оплодотворение» всплыл на свет, им было бы невесело…  — Какое-какое?!  — То самое. Не могу представить, что двигало этими женщинами соглашаться на нечто подобное, но у Анны наверняка нашлось, чем их приманить или, может, чем им пригрозить. Таким образом, отца ни у кого из нас толком нет, во всяком случае — человеческого, — перемахнув через добрую половину неприятных подробностей, сказал шеф.  — Но это же… ладно, я понимаю, что мир у нас дикий и всё такое, — бормотала Энджел, пытаясь это переварить, — и, может, за это платили немалые деньги… хотя как женщина я этого понять не могу… Наверное, они все были очень здоровыми. Это же противоестественное издевательство над организмом!  — Если я не ошибаюсь, в Red Sky противоестественно было всё. А женщины… ну, были здоровыми, да. До начала эксперимента. Потом умирали одна за другой. Как понимаешь, эксперимент сам по себе настолько, как бы сказать, летальный…  — Извини, конечно, но без магии тут не обошлось, — покачала головой Энджел. — Они не могли не использовать оборотническую кровь, иначе бы не выжили ни вы, ни эти бедные женщины.  — Как скажешь. Долгое время они молча смотрели друг другу в глаза, изучающе и покорно, выискивая что-то и позволяя рассматривать себя. Светлые карие столкнулись с тёплыми медовыми, и больше их было не расцепить. Приподнявшись на цыпочках, Энджел осторожно коснулась седых прядей на затылке Хоука.  — Я бы на твоём месте другое спросила, — прошептала она. — О седине, например…  — Есть идеи. Тем более, я уже давно не комплексую, а вот ты нарываешься, — констатировал Хоук, деланное возмущение одолевала улыбка.  — На чт… — Энджел вздрогнула и чуть-чуть отпрянула, но от поцелуя не отказалась. Обхватывая руками шею Лаватейна и чувствуя его ладони на своей талии, девушка не могла не отметить, как он был осторожен. Было совсем не похоже на жадное и собственническое поведение брата. Стоя неподвижно и прижимаясь к его груди, Энджел думала, как быть дальше. Через туман сладостного восхищения пробивалось прагматичное мышление. Но при голосе Хоука она снова отмахнулась от здравого смысла. Подождёт…  — Романтика, — прошептал он ей в макушку. — Больничный халат. Запах йода. Вон в том кабинете клизму ставят.  — Не порти мне момент своей клизмой! — рассмеялась Энджел.  — А чего это «моей»? Тебе так не понравилось? Придумай не такую жестокую месть… — Когда они отсмеялись, Хоук добавил: — Следующая остановка — свидание со мной. Не смей отказывать, я страшен в гневе.  — Извини, не представляю… может, проверить?  — Нет, не надо. Я передумаю злиться, обижусь и перестану есть твоё печенье.  — Ты жестокий, — пробубнила девушка. — Не есть моё печенье… Я согласна. — И тут же приняла эстафету больничного юмора: — Где в следующий раз целуемся — в операционной или в приёмном покое?  — А комната с клизмой тебя не устраивает? Она рядом. — Расхохотавшись, шеф наконец дошёл до своей палаты и остановился на пороге. — Я всё продумаю, а ты пока не приходи и не смотри на меня. Обещаю прийти в костюме, а эти больничные балахоны — просто ужас, я в них толстый. — И, мастерски скорчив гримасу, скрылся окончательно, оставив после себя только эхо задорного смеха. Эндж похлопала себя ладонями по щекам, избавляясь от счастливо-перекошенного выражения лица, и, постояв немного, отправилась домой.

***

Десятый мир, США, Нью-Йорк 2024 год

Кайл ни разу здесь не был, но найти дом Сноу оказалось просто. У кого ни спроси — все тычут пальцем в тот громадный особняк, присоединённый к ограждённому забором лесопарку. Он даже на выписку потратил больше времени, чем на поиски дороги. Припарковав новенький и блестящий мотоцикл «Ямаха» неподалёку, парень подошёл к крыльцу и замер. Когда он решил, что должен сюда приехать, это казалось безумно правильным решением… А теперь, на пороге дома, просто безумным. Хотя жилище Сноу выглядело очень мирно и безобидно, как сам старичок, если, конечно, он не притворяется. На первом этаже в двух комнатах горел свет, на втором было темно. Вместе с сумерками заявился холодный ветер, совершенно не свойственный для такого жаркого июля. Хотя сегодня на каждой улице праздник, всем станет только жарче. Почувствовав, что он банально замерзает, Фабиан позвонил в дверь. Сигнал прогремел на весь дом и был слышен даже на улице. Через некоторое время дверь мягко открылась, и его взору предстал экс-капитан в брюках и лёгкой летней кофте. Справившись с первичным удивлением, Сноу осведомился:  — Чего не гуляешь?  — Не местные мы, — выговорил гость, стуча зубами. — П-пустите…  — Я поражаюсь, Кайл, ты можешь замёрзнуть даже в середине лета… — дружелюбно бормотал старик, пропуская его в дом. — Да сними ты эту ветровку, у меня тут тепло. Пойдём, я чай сделаю. Коридор, широкий и светлый, устланный коричневым ковром, вёл в несколько комнат. Сноу свернул направо, и они очутились в уютной кухне, которая очень напоминала японскую — такая же была в их общежитии на краю Эдогавы. У стены располагались шкафчики, две плиты и раковина, около кона стоял холодильник, которого почти не было видно за целым племенем магнитиков. Посреди комнаты — длинный стол, семь стульев — один во главе, около плиты. Поскольку корпус с кухней чуть выступал из основного строения, окна была с обеих сторон. Видимо, Сноу что-то недавно готовил, потому что рядом с плитой было едва ли не жарко. На одной сковороде грелись макароны и котлеты, и в кухне стоял восхитительный запах простого, но вкуснейшего ужина.  — Хорошо, я тебя накормлю, садись вот сюда.  — Я не просил, но спасибо, — Кайлу понравилась перспектива поужинать здесь и не мучить Эйдена ежевечерней картиной поедания вредных чипсов. Тем более, он действительно был голоден. Поэтому Фабиан набросился на чай с котлетами, позволив себе на время забыть о цели визита. Сноу сидел напротив, улыбаясь и подпирая щёку рукой, с видом благодетеля созерцая его трапезу. Он не мог не догадываться, зачем Кайл приехал. Но разговор пока не начат. Отодвинув пустую тарелку, Фабиан молча барабанил пальцами по столу, не представляя, с чего начать. Помня переезд в Японию и своё состояние в тот период времени, он просто не мог относиться отрицательно к человеку, который заменил ему всех, кого можно заменить, дал крышу над головой и заставил остальных детей принять этого нелюдимого парня в свою компанию. Чего греха таить, уже пару недель он стыдился собственных подозрений по отношению к старику. Нужно было решать, что важнее: сохранение хороших отношений или удовлетворение личного любопытства. Но если не спросить, то подозрения точно останутся.  — Расскажите мне о Хоуке. Бывший капитан крякнул и выпрямился, положив локти на стол. В яблочко. Лицо Сноу покрылось плёнкой иного выражения, или, может быть, это слетела застарелая маска?  — Ты же знаешь, что я мало слышал о…  — Вы же знаете, — перебил Кайл, — что теперь ни на что повлиять не можете, а значит, врать не имеет смысла. Хоука обмануть легко, он ещё ничего не знает об этом дерьме, но с вашей должностью получить пропуск к Анне Браун и спросить об отряде, как это сделала Энджел, проще простого. Если же вы этого не делали, то знаете откуда-то ещё, а в ерунду типа я-не-знаю-что-это-за-буковки я больше не поверю.  — Не ожидал, — усмехнулся Сноу, кладя руки на стол. — Вернее, ожидал, но не от тебя, извини, конечно. Кое с чем, Кайл, ты согласиться должен… до поры до времени о некоторых вещах лучше не знать. — Спорить было бы трудно: он сам слишком долго скрывал правду. — Да, вижу, согласен. Впрочем, ты прав, что мне уже терять нечего… Итак, что ты хочешь знать и с какого момента? Кайла обрадовало то, что он угадал, в противном случае было бы очень неловко, но на этом подготовка к серьёзному разговору кончилась. Знать хотелось всё и больше, очевидно больше, чем он мог позволить себе спросить, а Сноу — ответить.  — Ну, например, почему бы не начать с вас? — неожиданно прямо спросил Фабиан. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но похожи вы как… кхм… небо и земля.  — Это-то как раз понятно, что я никак не мог быть его биологическим отцом, — пробормотал экс-капитан, вертя в руках пустую кружку. — Боюсь только, если ты спросишь «кто», ответить я не смогу. Фактически, это не человек.  — Оборотень?  — Возможно.  — И каким образом вы оказались на месте настоящего отца?  — Освобождение, — медленно заговорил Сноу, вспоминая, — началось не в седьмом году. Это был достаточно долгий процесс… длиной в несколько лет. Я работал в Совете Свободы где-то с девяностых, и я попал, а вернее, вызвался, в группу людей, которые отправлялись в Девятый мир сильно загодя. Это была разведка. Это было прощупывание почвы. А ещё это был наш долг перед матерями самого первого отряда Red Sky, и это, как ты понимаешь, не «святоши».  — А нам-то заливали, — пробормотал Фабиан.  — Как тебя с института не попятили? — добродушно спросил дедуля. — Хоук-то постарше тебя будет, следовательно, один плюс один…  — Да понял я…  — Вот и молодец. Сначала были RSA, и, скажем так, их матери оказались не в лучшем положении. Лучше спроси об этом Энджел, насколько я понимаю, она так просто это не оставит… Если вкратце, нас, разведчиков, приставили к этим женщинам. Многие из них были больны… из-за Анны Браун и её бешеных экспериментов. И нуждались в нашей помощи.  — Многие, но не все?  — Остальные умерли ещё до нашего прибытия, — сухо ответствовал Сноу. — Дальнейшая история банальна, как любой романтический фильм. Так я встретил маму Хоука. Тебе не составит труда понять, почему я принял на себя роль его отца… В целом я провёл в Девятом мире порядка пятнадцати лет, девять из них — с Катериной Лаватейн, ни одного дня — с Хоуком. Из «приюта» детей не выпускали.  — Получается, вы вернулись в Штаты сильно после Освобождения, — подсчитывал Кайл.  — Да. Я не мог её оставить… более того, мы не знали главного. И я не знал. Матерям RSA сказали с самого начала, что отряд RSA будет оставлен в Девятом мире, если произойдёт что-то, нарушающее планы Анны Браун, — он сделал паузу на осознание этого факта. — До дня, который принято называть днем Освобождения, дожила только Катерина, следовательно, это было известно только ей.  — А вам?  — Нет. Я считал, что оборотней забрали вместе с остальными. И вот, в две тысячи восьмом… — Сноу вздохнул и оттянул ворот свитера. — Незадолго до своей смерти она обронила пару слов: «не ищи, он улетел». Я не понял, а потом решил проверить… так и узнал всё сразу. Что RSA забыли, и они разбежались. Что Хоук единственный отправился вдогонку и в итоге оказался в Десятом мире. Кайл откинулся на спинку стула, пытаясь собрать всё воедино. С толку сбивала вбитая в голову с самого детства непреложная истина — якобы RSH старше всех. Это очень отвлекало, даже татуировка потеплела… На автомате потеребив треугольную подвеску, он очнулся и переспросил:  — Что дальше? Вы узнали и, как смогли, уехали?  — Вкратце, да. Никаких родительских прав по кодексам Десятого мира у меня не было и быть не могло, но оставлять ребёнка без присмотра вообще я не мог… Насчёт детдома ты знаешь всё и больше, сам такой…  — Вы, случайно, меня туда не закидывали? — огрызнулся он. — Что-то уж больно подозрительно…  — Хочешь — верь, хочешь — нет, — Сноу развёл руками. — В тот раз вышло почти случайно. Почти. Сначала я через связи в министерстве устроил так, чтобы взяли Хоука, а уже потом, инспектируя списки детей Red Sky и сверяя, кто где сейчас находится, обнаружил тебя.  — Дайте-ка угадаю, — Фабиан постепенно вспоминал, что им когда-то давно говорили в Японии. — Нас раскидывали по миру, чтобы никто ни с кем не встречался, и только кучу лет спустя начали собирать обратно. Кэп, вы что-то нарушили, не?..  — Ну, нарушил немного, — не удержался от улыбки бывший капитан. — Я не знал, что из этого выйдет, но вы друг о друге ничего не знали. Тем более, по официальным данным RSA-то не существовало. В какой-то момент я, правда, струсил и решил исправить ситуацию, перевести сын… Хоука… в другое место. Помешал сначала случай, а потом — высшие силы. Под высшими силами я имею в виду вездесущую Таню, с которой ты знаком лично, и моего друга Цубасу, которого ты пока не знаешь.  — Если это тот самый, то он-то меня точно знает.  — Конечно… В общем, эти двое отговорили меня вмешиваться в судьбу, объясняя это всякими божественными премудростями. Суть была проста — Джонатан, убери руки и не нарушай пророчества, — тут он даже рассмеялся, и это оказалось заразно. — Вот такие вот пироги… Что-нибудь ещё? Видимо, лицо у него было говорящее, потому что капитан тут же передумал:  — Ни за что. Извини меня, конечно, но я не в том возрасте и состоянии здоровья, чтобы ещё раз вспоминать суд и всё, что за ним было.  — Ладно, как скажете, — Кайл поверил сразу же — таким взволнованным он старика ещё не видел. — И так, эм, много всего.  — И то верно, — расслабился Сноу. — Не думаю, что я рассказал что-то ныне секретное или личное. Если бы Хоука это интересовало, я бы ему самому давно ответил…  — Он даже не спросил?!  — Мы вообще давно не разговаривали, — уклончиво и как-то неохотно отозвался он. — В любом случае, распоряжайся этой информацией, как захочешь, хоть роман пиши. Больше знает разве что Анна Браун… и боги, конечно.