Мёртвая Петля

Multum interest utrum peccare aliquis nolit aut nesciat. Большая разница — не хотеть или не уметь согрешить.

Десятый мир, Китай, Пекин (Бейджинг) 2025 год

Белоснежные шторы колыхались на ветру, похожие на пару танцующих привидений. Солнечный свет пробивался сквозь мягкую ткань и стелился по полу вместо ковра. В самом конце светового прямоугольника, отпечатавшегося на холодной плитке, сидела темноволосая девушка и медитировала. Ноги и руки застыли неподвижно в предначертанной позе, пальцы по-особому скрещены, глаза закрыты. Единственное, что могло отвлечь её — жар или холод. Жар солнца и холод земли. После того как юных богинь распределили по мирам, Энджел попала в Китай — в страну, освящённую её матерью. Энджел никогда не знала полного имени её божественной родительницы: аборигены дали храму имя Ан Ли, ту же фамилию «Ли» присоединили к её имени. Скорее всего, истина далека от этих прозвищ и названий. И, более того, спрашивать запрещалось. Энджел не могла часто обращаться напрямую к своей матери. Ан Ли олицетворяла луну, синий цвет и электричество. Наверное, ночной Бейджинг можно было описать этими тремя словами. Именно поэтому её божественная семья — дети, прислуга и ближайшие последователи — располагалась в одном из небоскрёбов столицы. Солнце садилось, и прямоугольник света медленно менял цвет и исчезал с пола. Вскоре комната погрузится в темноту, и Энджел закончит медитацию.  — Юная госпожа, — с порога послышался тихий голос. — Солнце село. Небыстро открыв глаза, Энджел моргнула пару раз и поняла, где находится. Она встала на ноги и обернулась, поправляя традиционное китайское платье, расшитое драконами. Волосы девушка убирала в высокий пучок, так что узоры на спине были видны каждому. На пороге стоял один из жрецов Ан Ли.  — Спасибо, Чжу, — поблагодарила Энджел, не узнавая свой голос. Рядом с мамиными жрецами он всегда становился властным и высоким, что ей не очень-то нравилось. — Что-то ещё? Чжу потупил взгляд.  — Вас зовёт госпожа… Энджел понимала, почему её матери боятся. Ей самой старшая богиня внушала страх, и лишь мысль о том, что Ан Ли того же ранга, что и Таня, заставляла её не бояться. Странно даже представлять холодную величественную Ан Ли рядом с бесшабашной и немного сумасшедшей Таней, но когда дело доходит до силы и веры, они вполне могут потягаться друг с другом. Ан Ли ждала её в приёмной комнате. Энджел никогда не была в личных покоях матери. Небоскрёб на западе Бейджинга никак нельзя назвать храмом, но боги следовали современным тенденциям развития. Простые смертные думали, что здесь находится очередное скопление никому не известных офисов с пафосными названиями, но здесь жила богиня. По ночам луна отражалась в начищенном до блеска стекле. Словно фарфоровые, руки женщины были сложены на коленях. Она одевалась так, чтобы соответствовать покорённой стране. На матери и дочери были одинаковые платья, отличающиеся лишь размером и цветом вышитых драконов. И Ан Ли позволяла себе распускать волосы, которые сейчас чёрным шёлковым полотном лежали на её плечах и спине. Столкнувшись взглядом с глазами матери, Энджел увидела две бездонно-синих луны. Её собственные глаза больше напоминали два погасших солнца. Погасших в память о её грехе. С тех пор, как Энджел обрела кровные узы с нечистым, Ан Ли охладила их отношения, ранее бывшие дружественными.  — Анджелина, — тихо и спокойно заговорила богиня, называя её полным именем. — Ты хорошо выполняешь свою миссию, хотя я всё ещё поражаюсь смелости, с какой ты прикасаешься к нечистым.  — Мы должны сотрудничать с ними для достижения мира во всём мире, мама. Без моего благословения они никогда не одолеют Дьявола.  — Ты права. Но всё-таки меня это коробит. — Ан Ли наклонилась к столу, при этом её спина оставалась идеально прямой. Она встряхнула тонкой рукой, и из рукава выпали фотографии. — И я рада, что этот нечистый наконец осознал вашу с ним связь. Энджел тихонько вздохнула, проследив за ногтем матери. Шон Ламберт. Товарищ. Брат. Бывший любовник. Они довели свои отношения до пика, и только напускная холодность Энджел не позволила согрешить ей в третий раз. Но они преступили правила дважды: сначала связав тело богини с телом нечисти, а потом повторив это деяние как брат и сестра.  — У него есть смертная подруга, и я полагаю, что он забыл обо мне… в этом плане.  — Правильно. Надеюсь, ты не сильно горюешь об этом.  — Нет, мама. Ан Ли удовлетворённо кивнула. Это ей и было нужно.  — Если бы они не были нечистыми, я бы чуть больше гордилась твоей командой, Анджелина. Ты видишь, что эти четверо идеально подходят друг другу? В их сердцах сложилась гармония, которой не видно сразу, но которая выручит их не раз и не два. Будущее обещает быть тяжёлым. Энджел не могла не согласиться. При взгляде на фотографии друзей у неё потеплело в груди. Флегматично спокойный, уверенный и надёжный Эйден, ранимый, эгоистичный, но при этом верный Шон, вспыльчивый и упрямый Кайл, добрый и сильный Хоук. Как ни складывай этот паззл, в итоге получится идеальная картина.  — Какое-то время ты будешь скреплять их. Но дальше они справятся сами.  — Слова Тани, — слегка улыбнулась Энджел. — Вы обе думаете, что меня не призовут раньше победы над Дьяволом? Ан Ли предостерегающе вскинула брови. Об этом речи не шло.  — Прошу прощения, мама.  — Ничего. — Богиня выдвинула вперёд одну из фотографий, и сердце Энджел забилось чуть быстрее. — Я хотела поговорить с тобой о сыне Миджиси. Если бы Эндж не сидела на диване, земля ушла бы у неё из-под ног. Ей было известно второе имя матери Хоука? Возможно, они были знакомы? Возможно, капитан Сноу знал слишком мало о своей покойной жене? Разволновавшись, девушка склонилась к столу. Освящённая маминой рукой, фотография Хоука чуть-чуть изменилась. Ярко-карие глаза отдавали слабым безумием и — теперь — чем-то ещё, чем-то, обычному Хоуку чуждым. Он казался взрослым и совершенно чужим, но при этом Энджел не утратила чувства привязанности к изображённому на фотографии лицу. Она всё поняла. Она не имела права говорить и даже думать об этом.  — Не может быть, — невнятно пробормотала она. Девушку с головой захлестнуло чувство восхищения и благоговейного страха.  — Так и будет, — подтвердила Ан Ли. — И ещё кое-что. Анджелина. Я была бы рада рассказать тебе о его матери — я знала Миджиси и имела удовольствие беседовать с нею в Городе Богов. Естественно, после её смерти. Но эта информация запрещена и тебе, и этому Первому, и его смертному отцу. Никто не должен ничего знать. По крайней мере, сейчас.  — Я поняла, — Энджел наклонила голову. — Спасибо, мама. Ты даровала мне уверенность…  — В себе или в нём? Энджел удивлённо моргнула. На лице Ан Ли ей почудилась игривая улыбка.  — Не отвечай, — лицо богини вновь стало вынужденно холодным. Она встала на ноги и прошла к окну. Бейджинг покрывался вечерней полутьмой, но неоновые огни все ещё боролись за свою жизнь против ночи. — Я рада, что тебе хорошо с ними. Ты согрешила дважды, обретя связь с нечистым, но это пошло на пользу защите наших миров. Теперь ты считаешься смертной, но ты всегда останешься моей дочерью и подругой Татьяны, Анджелина. Эти слова тронули Энджел — она никогда не слышала такого от матери. Собственно, они и не беседовали в такой неформальной обстановке: ни разу, ни в одном из доступных миров. Девушка была бы рада и обнять её, но грешницам запрещено прикасаться к божественной коже. На пороге появился Чжу, очевидно, призванный богиней телепатически.  — Отведи Анджелину в её покои, Чжу, — не отворачиваясь от окна, сказала Ан Ли. На долю секунды она задержала свою ладонь на рукаве дочери. — Благословляю тебя. Энджел вдохнула полной грудью. Спёртый воздух помещения вокруг неё стал совершенно новым. «Спасибо, мама. Я благодарю твою луну за это».

***

Энджел вернулась в свою уединённую комнату. Внутри не было ничего, кроме пола, стен и потолка, а также занавешенного окна. Но она нажала на пару кнопок, и вот из стены выехала раскладная кровать, проявились стенки шкафа, под подоконником зажужжал и открылся холодильник, а напротив кровати раздвинулись обои, являя миру выключенный телевизор. Современные китайские квартиры были оборудованы очень хорошо, гораздо удобнее и компактнее западных. В небоскрёбе Ан Ли было так же уютно и комфортно. Устроившись на диване и разложив перед собой холодные блюда, Энджел подумывала, с чего начать, когда зазвонил телефон. Испугавшись, не потревожит ли это святости всего помещения, девушка быстро схватила трубку.  — Слушаю вас!  — Добрый вечер, ты должна была позвонить днём.  — Хоук… — Энджел с облегчением рассмеялась. — Прости, я забыла. Серьёзно. Тут такая суматоха!..  — Если бы мне не сказали, как долго ты обычно гостишь у своей божественной матушки, я бы обиделся смертельно, — беззаботно ответил шеф. — Ну ладно… всё в порядке?  — Разумеется. — Эндж не говорила никому, что находится в храме у матери. Когда они жили в Токио, это всех шокировало, так что теперь скрывать визиты к старшей богине вошло в привычку. — Но вот с вами могло что-то произойти.  — Ничего нового, знаешь. Шон перепробовал все возможные места для свиданий, я не понимаю зачем, если мисс Саммерс и так любит его без памяти. Недавно они ходили в парк аттракционов, и колесо обозрения остановилось прямо наверху, ну, знаешь, такая точка невозврата, где все девушки начинают бояться высоты, а у парней возникает желание зацеловать девушек до смерти…  — Ты что, следил за ними? — со смехом спросила Энджел.  — Нет, но это же главное правило колеса обозрения! Ты что, не знала? Как вернёшься, покажу…  — Покажешь колесо или зацелуешь до смерти?  — Решай, — усмехнулся шеф. — Всё зависит от тебя. Но я пока могу проверить, насколько прочные здесь колёса.  — Да я скоро вернусь, вместе проверим, — не обращая внимания на пылающие щёки, отмахнулась она. — И… неужели всё так спокойно? Меня так неожиданно позвали сюда, что… я была уверена, что-нибудь случится в моё отсутствие. В конце концов, за вами всё время кто-то охотится.  — Охотится, — неожиданно подтвердил Лаватейн. — Я пока не знаю, кто или что… Но к нам определённо приближается какая-то потусторонняя дрянь. «Ещё не Дьявол, — убеждала себя Энджел. — Ещё слишком рано для Дьявола. Значит, что-то рядовое». Но кое-что её насторожило.  — Откуда ты это знаешь?!  — Мне кажется, — не очень уверенно сказал Хоук. — Вроде нам положено полагаться на предчувствия, верно?  — Да… — Энджел осадила саму себя. Скорее всего, он прав. Первых чутьё не подводит. — Ладно, думаю, пока опасаться нечего. Если что-то выйдет из-под контроля, мы об этом узнаем. И к тому моменту я уже точно вернусь.  — Когда ты улетаешь?  — В ночь, через два с половиной часа. Скоро подъедет такси. — Она без особого энтузиазма посмотрела на распакованную лапшу. Нужно как-то это съесть, а она давно отвыкла от пищи быстрого приготовления. С Шоном, конечно, только такое и ели, но… — Что ты делаешь? Прямо сейчас?  — Слушаю твоё недовольное сопение в трубку, — подколол Хоук. — И жду, пока сгорит моя яичница. Если что, у нас тут время завтрака.  — Я бы сейчас всё отдала за твою яичницу, — в сердцах воскликнула Энджел, отталкивая коробку со своим непочатым ужином. — Здесь семь вечера…  — А здесь — семь утра. Классно, скажи? Мы слышим друг друга и отвечаем друг другу, при этом находимся на разных континентах, и я опережаю тебя на один день. Разве это не чудо? Энджел затаила дыхание.  — Конечно, чудо.

***

Десятый мир, США, Нью-Йорк 2025 год

Самолёт приземлился мягко: наверное, такой идеальной посадки Энджел ещё никогда не видела. По традиции поаплодировав пилоту вместе со всеми, она пропустила толпу и вышла. Горячий воздух из турбин ошпарил её лицо, но помимо бензина и сильного ветра чувствовалось кое-что ещё — запах другой страны. Невообразимо близкий запах Нью-Йорка. Энджел нравились аэропорты, хотя она бывала здесь не так уж часто. В Девятом мире такого транспорта попросту не было, а здесь она путешествовала только к матери — из разных стран и обратно. Что-то в этих битком набитых зданиях, гудящих людях привлекало её. Рокот колёс каждого чемодана и гул самолётов, заоблачные цены в сетевых кофейнях и заблудившиеся туристы, залы ожидания с видом на взлётную полосу… Всё это было по-своему прекрасно. Как ни крути, она была рада сбросить с себя китайское платье, убрать драконов в шкаф и облачиться в любимые джинсы, кроссовки и рубашку с длинным рукавом. Рубашка на самом деле была мужская — странный подарок на день рождения от Кендалла Лайта. Но девушке она очень шла, собственно, из-за того, что она была девушкой. Подняв солнцезащитные очки на лоб, Энджел покатила за собой маленький чемоданчик, отправляясь к выходу. После встречи с богиней и её жрецами реальный мир казался ей нереальным. Ненастоящим. Неестественным. Вот эта женщина с ярко-розовыми губами, вон тот плачущий ребёнок, те туристы, эти путешественники, эта стюардесса, забежавшая выпить кофе. Все они ничего не знают о богах, о нечисти, о Дьяволе. Они живут беззаботной жизнью, не зная, в какой момент будет совершена атака. Более того, они не знают даже о том, что атака будет совершена. Чувствуя на своих плечах ответственность за жизнь простых смертных, Энджел опустила плечи, но тут же встрепенулась — в этот раз она сама выбирала свою судьбу.  — Такси не нужно? — к ней подошёл улыбчивый светловолосый парень с бейджиком таксиста.  — Нет, спасибо, — точно так же Энджел пришлось вежливо отклонять десятки других предложений. Да, на выходе из аэропорта было тяжеловато. Выйдя из главного здания, она встала в стороне от основного потока встречающих и уезжающих, залпом осушила половину бутылки воды и, присмотревшись повнимательнее, чуть не подавилась своей водой: машина с поднятыми тонированными стёклами строго напротив принадлежала шефу. Хоук ждал её, прислонившись к дверце со стороны тротуара, и приветливо улыбался.  — Почему ты не предупредил? — то ли радостно, то ли обиженно воскликнула Энджел, кидаясь к нему с чемоданом. — А если бы я не заметила?  — Я бы тебя догнал и похитил, — объяснил Хоук, забирая чемодан и пряча его в багажник. Не понимая, что она делает, Эндж вцепилась в его рубашку и рассмеялась. Ткань салатового цвета была такой же мягкой, как улыбка Хоука. — Вообще, представляешь, я проторчал здесь три часа, потому что другой рейс из Пекина вылетал почти в то же время, что и твой, — тараторил шеф, обнимая её за талию и гладя по голове. — И если бы там была ещё одна сногсшибательная брюнетка, ей-богу, знаешь, это же опасно, я мог и перепутать, а мы долго будем обниматься в компании выхлопных газов?  — Да почему ты всё время портишь момент? — не в силах удержаться, хохотала девушка. — То клизма, то, видите ли, выхлопы!..  — Так тебе приспичило повиснуть на мне прямо у машины, — замахал руками Лаватейн, направляясь к сиденью водителя. — Залезай, пожалуйста, и включи кондиционер, а то задохнёмся, тут очень душно… Они тронулись с места, выруливая на нужное шоссе. Энджел закатала рукава рубашки: ночной Бейджинг был куда холоднее раскалённого днём Нью-Йорка. Кондиционер медленно усиливал мощь. Окинув взглядом салон автомобиля, она почему-то вспомнила старую машину капитана Сноу, на которой они разъезжали в Японии.  — И ни одной фотографии? — изумился шеф. — Неужели твои родственнички такие тихие люди?  — О чём ты? — не поняла Энджел. Представить Ан Ли, делающую селфи, было свыше её сил.  — Я просто завидую! Если бы я хотя бы на один день съездил к тётушке Маргарет, то вернулся бы с увесистой пачкой фотографий, ну, знаешь, маленьких таких, из Полароида, потому что она ни дня не может провести, не запечатлев своего дальнего кузена в какой-нибудь нелепой позе… Энджел счастливо зажмурилась. Звонкий неумолкающий голос Хоука сплёлся с шумом мотора и звуками оживлённых улиц, проносившихся за окном одна за другой. Они защитят Десятый мир, чего бы это ни стоило.