Мёртвая Петля

Amici optima vitae supellex. Друзья — лучшее украшение жизни.

Десятый мир, США, Нью-Йорк 2024 год

Энджел вздрогнула, когда её шеи коснулись чьи-то пальцы. Погладив светлую кожу, они спустились к плечу, ниже, сжали запястье. Это не Хоук — это Шон. У шефа руки всегда тёплые. У брата же словно ледяные, даже в не самом прохладном августе. Она была занята приготовлением лёгких закусок для гостей. Сегодня в шесть часов к ним должны были наведаться люди из министерства, поэтому с самого утра… всё шло кувырком. Подробностей девушка не знала, но, судя по разнообразным крикам из коридора, Шон с Кайлом уже успели поругаться, а Эйден до сих пор не приехал из больницы. Она могла только покачать головой и заняться своим делом, чтобы всё не испортилось окончательно.  — Тебе делать нечего? — осведомилась Энджел, нарезая хлеб ломтиками для следующей порции бутербродов. Шон промычал что-то отрицательное, обняв её за талию и положив подбородок на плечо. — Мне так неудобно, Шон. И не может такого быть, чтобы ты остался без дела! Спроси у Хоука…  — Я спрашивал. Он сказал, чтобы я причесался и не доставал Кайла.  — Вот и займись этим. Могу одолжить тебе расчёску. — Ламберт не отошёл, дыша ей в шею. Вскоре его губы коснулись беззащитной кожи через тёмную прядку волос, выбившуюся из пучка. Энджел дёрнулась, как от электрического разряда; ломтик был отрезан неровно. — Шон! Я тебя просила много раз…  — Ну-у.  — Не «ну», а «нельзя». Или ты до сих пор не понимаешь, что мы родственники? — она попыталась убрать от себя его руки, но хватка была цепкой. — А зря. Я, между прочим, в этом уверена. И даже если меня разжаловали, это грех…  — Тебя и разжаловали за тот же грех, — напомнил Шон. — Только в тот раз было «нельзя», потому что я нечисть, а ты святых кровей. В чём проблема, если мы одной крови?  — Опять за старое? Прекрати. — Энджел наконец удалось его отпихнуть. — У тебя есть девушка. Увидишься с ней сегодня вечером.  — Да, но… — вздохнув, Ламберт сунул руки в карманы и прошёлся по самодельной кухне. — Вы такие разные. Я не могу привыкнуть.  — Она тебя любит, слышишь? Эмили тебя любит. — Обернувшись, Энджел встала лицом к лицу с братом. — Разве это не всё, что тебе нужно? Его лицо подёрнулось дымкой недоумения; криво усмехнувшись, Шон заметил:  — Как же вам нравится обвинять меня в самолюбии. — Поймав ладонями лицо девушки, он быстро чмокнул её в губы. — Прости. Последний раз. Больше всего на свете Энджел хотелось побить тарелки и закричать, что у него каждый раз — последний. Но если она так сделает, кто будет поддерживать спокойствие? Сосчитав до десяти, она открыла глаза. Брата в комнате уже не было. Закинув криво отрезанный ломтик в рот, девушка терпеливо закончила работу. На подносе красовались двадцать четыре бутерброда, а по круглым чашкам была разлита заварка. Канапе должно было быть ровно двадцать пять штук, но во всём виноват Шон. И кривой ломтик тоже. Закрыв на ключ дверь в кухню (помещение, где она впервые экспериментировала с готовкой, осталось кухней навсегда), девушка пересекла коридор и оказалась на пороге кабинета Хоука. Как всегда, дверь и окно нараспашку, и ветром сдувает даже на пороге.  — Канапе готовы, — доложила Энджел, формально постучавшись в дверной косяк. — На одну штучку меньше, чем я рассчитывала, но это не страшно.  — Ты что! — воскликнул Лаватейн, отрываясь от ноутбука. — Разве я не говорил, что по количеству бутербродиков определяется престиж организации?  — Хоук…  — Если их больше двадцати, то у нас есть шанс на премию, если тридцать — можем избавиться от проверки из министерства, а если СОРОК…  — Хоук!  — Что? — шеф обезоруживающе улыбнулся.  — Ничего. Эти «бутербродики» называются канапе. Состроив скорбное лицо, Лаватейн закончил что-то печатать и вышел из-за стола, жестом пригласив её к себе. За эти пару шагов Энджел мысленно обругала себя, не в силах прогнать из головы «разговор» с Шоном пятиминутной давности, но Хоук просто предложил:  — Садись. Не совсем понимая, к чему он клонит, девушка опустилась на край дивана, сложив руки на коленях. Шеф устроился рядом, аккуратным и быстрым движением распустил её пучок и, взяв в руку одну из длинных прядей, принялся расчёсывать. Получалось так незаметно и гладко, что Энджел даже не чувствовала зубчиков расчёски.  — Как здорово… Наверное, до потери памяти ты был парикмахером.  — Нет уж. До амнезии было что-то другое. — Понизив голос до мурлыканья сытого кота, он продолжал расчёсывать угольно-чёрные волосы. — У меня большой опыт в этом деле, знаешь ли. Было время… я долго расчёсывал такие же волосы, как твои. Тёмные, подобно ночи, и волнистые, как морская гладь…  — Ох… — Энджел не знала, как на это отреагировать, в голове боролись несколько разных мыслей — с одной стороны, она наслаждалась этой близостью, с другой — паниковала, с третьей — чувствовала что-то похожее на ревность или зависть. И зачем он ей рассказывает? — Повезло ей, наверное…  — О да. — Наклонившись к её уху, Хоук едва слышно выдохнул: — Это был Кайл. Не заметив, как это произошло, девушка уже хохотала вместе с шефом. Помимо сверхъестественных способностей, он активно развивал свой дар портить интимную обстановку какой-нибудь несусветной глупостью.  — Чего вы ржёте? — как по вызову, на пороге возник Кайл и хмуро оглядел помещение. Причина его недовольства была ясна — Фабиана заставили одеться прилично, а он терпеть не мог официальной одежды. — Ну, я всё сделал. Тренировочные залы готовы, мелкий тоже.  — А они будут всё-всё осматривать? — удивилась Энджел. За ответом следовало обратиться к шефу, но Хоук, увидев Кайла, уже не мог прекратить смеяться. — Эй…  — Да в чём дело, — буркнул Кайл, останавливаясь напротив дивана. Не в силах смеяться в голос, Лаватейн что-то пискнул и швырнул в него расчёску. Увидев злополучные зубчики, Кайл невольно улыбнулся. — О боже, нет. Сейчас он будет тебе рассказывать, как однажды в жизни меня причесал. Это было ужасно. Лучше побриться наголо, чем подставлять ему свою голову.  — Правда? — протянула Энджел, не без опасения ощупывая свою голову. — Спасибо, что предупредил…  — Ага… Хватит ржать, — Фабиан угрожающе занёс ногу, метя в коленную чашечку.  — Я очень нервничаю и мне ни капельки не весело, — среагировал шеф, умело совмещая враньё с враньём. — Ты хотел по-дружески придать мне бодрости духа?  — А пинка по-дружески не хочешь?

***

Гости из министерства безопасности появились ровно в шесть. К этому моменту здание, ласково прозванное «гробом», было готово принять комиссию. Все пятеро стояли на первом этаже в полной боевой готовности и слушали Хоука. В летнем костюме и с нимбом уверенности над головой шеф выглядел ослепительно. Остальные тоже оделись официально, только у Шона пиджак мог в любую секунду треснуть от количества припрятанного оружия. По идее, к лидерам боевой активности принадлежал ещё и Кайл, но на первый раз решили ограничиться Ламбертом.  — Если они поймают вас на лестнице и станут задавать непонятные вопросы, валите всё на меня, — бодро инструктировал Лаватейн, поглядывая на часы. — Думаю, они разделятся, но если нет, будете стоять у меня за спиной с устрашающими лицами. Самое главное забыл — бутербродики для комиссии не трогать!  — Это канапе! — накинулись на него все четверо. Хоук показал им язык и отвернулся.  — Взятки не брать и не давать, маленькие ещё, — договаривал он. — Не вздумайте приставать к милым секретаршам, у нас своя есть. — Энджел покраснела и зажмурилась, что не помешало остальным на неё смотреть. Хоук собирался сказать что-то ещё нечеловечески важное, но его взгляд, направленный на стеклянные двери в холле, изменился; выражение лица стало чуть более серьёзным, и, не моргнув глазом, шеф произнёс: — Добро пожаловать. К ним приближались трое. Эмили, держа в руках папки с бумагами, сдержанно кивнула, благоговейно трепеща перед компанией своих спасителей. Невысокий пожилой мужчина с пепельными бакенбардами, снявший с плеч пальто, вероятно, был её дедом, генералом Энтони Саммерсом. Он осмотрел команду и, пожав руку Хоуку, старчески звенящим голосом сказал:  — Рад видеть всех вас и премного благодарен за спасение моей внучки…  — Не стоит, генерал, это наша работа, — вежливо остановил его Лаватейн. — Вас не пятеро?  — Нет, увы. Сэр Никсон не смог приехать по состоянию здоровья, но он обязательно свяжется с вами позже. При упоминании Питера Никсона все вздрогнули — он возглавлял Совет Генералов и имел немалое влияние на политику президента последние пятнадцать лет. С недавних пор сэр Никсон не появлялся на людях без инвалидной коляски, так что неудивительно, что он не смог приехать. Его всегда сопровождал верный помощник, афроамериканец Саймон. Пожалуй, сэра Никсона боялись и уважали примерно так же, как и главу министерства обороны, Джереми Фонга. Тем временем в холле оставалась ещё одна немаловажная фигура. Почётный член Совета Генералов и приставленный к группе специального назначения наблюдатель, Чарльз Лестер. Он был выше всех в комиссии, и только Хоук мог прямо смотреть ему в глаза. Одетый в парадную военную форму, Лестер смотрелся более чем внушительно. Но его строгое обветренное лицо украшала неснимаемая плёнка раздражения — неизменная черта характера, порядком досаждавшая каждому, кто встречался ему на пути.  — Здравия желанию, — прогремел Лестер и протянул руку, тыльная сторона которой была украшена старым шрамом. Он явно боролся со своей неприязнью в присутствии окружающих.  — Здравствуйте, — ровно отозвался Хоук, обречённо протягивая руку в ответ. В момент рукопожатия у него так хрустнули пальцы, что Кайл и Шон еле удержались от сочувственно-издевательского фырканья.  — Я надеюсь, вы друг друга не убьёте, — обыденным тоном заключил Саммерс. — Полагаю, мы можем подниматься? В коридоре второго этажа они разделились: генерал Лестер в сопровождении Эмили желал посмотреть на боевые навыки кого-нибудь из команды. Для пущей убедительности с ними должен был отправиться Кайл, но Хоук быстро распорядился, чтобы в демонстрации участвовали Шон и Эйден. То ли шеф хотел уменьшить концентрацию взрывных характеров на третьем этаже, то ли учитывал утреннюю стычку Шона и Кайла.  — Располагайтесь, — Хоук вошёл в свой кабинет следом за Саммерсом, указывая ему на свободные кресла и диваны. Генерал занял место в уголке дивана, неспешно раскладывая на столе бумаги в неведомую миру геометрическую фигуру. Энджел ушла в соседнюю комнату за закусками, в то время как Кайл бесшумно прислонился к стене, совершенно не помня никаких инструкций шефа, кроме устрашающего лица.  — Спасибо, красавица, — поблагодарил Саммерс, беря с подноса канапе. Энджел быстро пожелала приятного аппетита и вжалась в стену рядом с Фабианом, тоже не зная, куда деваться. — Как это называется, я запамятовал?.. Кайл и Энджел в ужасе переглянулись. Шеф с упрямством барана целый день отрицал истинное название закусок. Если он и сейчас ляпнет какую-нибудь глупость, пиши пропало.  — Это канапе, — деревянным голосом сказал Лаватейн, отсутствующим взором окинув поднос, будто признание этого блюда рушило ему всю оставшуюся жизнь. Подчинённые облегчённо выдохнули.  — А-а, бутербродики, — обрадовался генерал. Выражение лица Хоука было невозможно передать словами.

***

Углубившись в обсуждение документов, Хоук и генерал Саммерс не заметили, как изменилась обстановка в кабинете за последние тридцать минут. Сначала вошёл Эйден, поздоровался с пространством и сел на дальний стул.  — Так можно было? — прошептала Энджел и укоризненно ткнула Кайла локтем в бок. — А ты стоял, как идиот!  — Мне стрёмно, — еле шевеля губами, отозвался Фабиан, не отрывая взгляда от двери. — Почему всё такое официальное? Можно мне домой?.. На его риторический вопрос никто не ответил. В кабинет зашли Шон и Эмили — первый был растрёпанный и уставший, но довольный, вторая успокоилась и не волновалась. Видимо, всё прошло хорошо. Не слушая возражений, Эйден поднялся и силком усадил Шона на его место. На восклицание «я же не устал» Ламберт получил обнадёживающее «не волнует» и пинок в коленку.  — Энджел. — От перепалки, ведущейся тихим шёпотом в тихом углу, девушку отвлёк оклик шефа. Подойдя к столу, Энджел заинтригованно сцепила пальцы в замок. — Можешь быстренько настроить эту штуку?..  — Конечно… — убрав за спину мешающие волосы, она нагнулась к ноутбуку. Про себя девушка недоумевала, что тут можно настраивать, если всё уже открыто, и почему потребовалась её помощь. В следующую секунду она поймала насмешливый шёпот Лаватейна:  — Ваши испуганные лица можно зарисовывать и отправлять в музей. Будь добра, сделай что-нибудь, пожалуйста. Перехватив взгляды остальных, Энджел показала на Хоука и потом изобразила жест, будто собирается перерезать им горло. Потрясённые неожиданной жестокостью его намерений, парни моментально перестали трястись и сливаться цветом кожи с белой стеной.  — Я впечатлён! — громовым голосом возвестил Лестер, появляясь на пороге. — Очень и очень неплохо. Ламберт?  — Я! — Шон подскочил и вытянулся по струнке на военный манер.  — Если твоя зарплата будет низкой, смело переводись ко мне. — Лестер победоносно осмотрел каменные лица окружающих и пояснил: — Шучу.  — Ха, — кисло отозвался Саммерс, — ха. Не умеете, так не шутите… Мы вас заждались, между прочим. Генералы и Хоук оккупировали стол, Энджел и Эмили стояли рядом с ними, готовые внимательно следить за ходом собеседования. После недолгой тишины заговорил Саммерс:  — Начну без предисловий, у вас появилось новое задание. Недавно границу Свободной Америки пересекли двое. Один из них, согласно показаниям таможенной службы, обладает нечистой силой. Мы проверили по базе всех зарегистрированных членов Red Sky, но все они находятся на своих пунктах защиты. Следовательно, эти лица представляют угрозу для нашей национальной безопасности. Есть основания полагать, что они намерены сорвать сентябрьское совещание в Главном Доме.  — На совещании будут присутствовать все члены Совета Генералов, исключая послов из российского и японского подразделений, — хрипло и отчётливо добавил Лестер, одинаковым движением постукивая пальцем по столешнице. — Президент, полный состав министров и иные значимые лица. Сентябрь в любом случае станет главной целью интервентов. В момент совещания и до него Его Светлости потребуется личная охрана от нечистой силы. Это ваша миссия. Подробностей пока нет…  — Мне нужно знать личности интервентов и их маршрут, начиная от границы, — произнёс Хоук, принимая флешку от Эмили. — Также господин президент должен понимать, что обеспечение охраны — не основная наша специализация, так что часть охранных мер будет зависеть от него самого. Помимо этого, я не могу отдать все силы сразу на месяц защиты.  — Этого и не потребуется, — подтвердил Саммерс. — Более того, я бы сам попросил вас рассредоточиться. С личностями пока худо, но карту с маршрутом мы предоставить можем. Я бы хотел, чтобы часть из вас отправилась им наперерез. Возможно, получится предотвратить срыв совещания. На экране ноутбука появилась карта современной СА, где толстой алой чертой был отмечен путь незваных гостей. Там, где информация была неточной, пролегал аккуратный пунктир. Прибыв из Мексики, они побывали в Хьюстоне, посетили Новый Орлеан и вернулись в Техас.  — Странно, — нахмурившись, Хоук всматривался в экран. В заинтересованно-возбуждённых глазах отражалась кривая алая полоса. — Чего они этим добивались?  — Мы предполагаем, что они нашли в Хьюстоне что-то интересное или аномальное, — подала голос Эмили. — Проще говоря, что-то, что заставило их вернуться.  — И это ещё один повод разделиться, — подхватил её дед. Лаватейн кивнул. — Из двух целей, конечно, важнее безопасность сентябрьского совещания. Но и остальное из виду упускать нельзя. Энджел неуверенно кашлянула в кулак; взгляды обратились к ней.  — Позвольте уточнить… что будет с этими двумя, когда мы их поймаем? Меня интересует нечисть.  — Зависит от обстоятельств, — отрезал Лестер, странно глядя на девушку. — Но этим займётся министр Азалия или министр Фонг. Пока рано говорить об этом. Вы хотите забрать их к себе?  — Пока мы ничего не хотим, — опередив Энджел, ответил Хоук. — Как вы говорите, зависит от обстоятельств. Сколько у нас есть времени на подготовку?  — Дней пять, — почесав подбородок, решил Саммерс. — Дело срочное, но не настолько, чтобы срываться прямо сейчас. Заодно нам нужно подтверждение от президента на смену состава личной охраны.  — Тогда я к этому времени подготовлю план и списки, — Хоук загрузил файл с картой себе на компьютер. Эмили приняла флешку обратно, словно ей вручали давно утерянный ценный артефакт. — Надеюсь, вы будете сообщать об изменениях их координат…  — Само собой, — откинувшись на спинку дивана, Саммерс с облегчением откусил бутербродик. — Разобрались, слава богу. Если всё пройдёт успешно, вы, господа, будете приглашены на совещание.  — Это большая честь для нас, — отозвался Лаватейн с интонацией «чего я там не видел».  — Ещё какая, — скрипнул зубами Лестер, имея в виду «тебя там ещё не хватало». Один Энтони Саммерс со вздохом улыбнулся и покачал головой.

***

Через час всё закончилось: после отдельной беседы генералов и шефа комиссия забрала заблудшую Эмили у Шона и, попрощавшись, уехала. За это время оставленная в покое спецгруппа сняла стресс, доев уцелевшие бутербродики, и сыграла в «крокодила» несколько раз. Вернувшийся в разгар веселья Хоук шлёпнулся на диван лицом вниз, уронив левую руку на пол.  — Ты жив? — поинтересовался Шон, успевший превратить волосы на голове в воронье гнездо и испачкать рукав рубашки. — Мы едем в Хьюстон? Будешь бутербродик? Мы едем в Хьюстон? Я могу потрогать кресло президента? Так мы едем или нет?  — Давай бутербродик, — развёрнуто ответил Лаватейн. Воскреснув от еды, он перевернулся и даже сел. — В общем… давайте завтра? Я устал думать, перед глазами маленькие Лестеры…  — Но мы поедем? — нетерпеливо переспрашивал Шон, опрокинувшись на диван и бухнувшись головой на колени шефа.  — Поедем, куда денемся…  — Топор! — внезапно заорал Кайл. Кто о чём, а они с Эйденом преданно доигрывали последнюю партию «крокодила».