Мёртвая Петля

Amicitiae immortales, mortales inimicitiae esse debent. Дружба должна быть бессмертной, вражда — смертной.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен 2025 год

 — Привет, я Таня, — сказала Таня. На совершенно не божественного вида богиню посмотрели странно. — Что-то не так?  — Я уже забыл, кто это, — пробормотал Кайл.  — Это было давно и неправда, — ответствовал Шон. — Пошли отсюда.  — Эй, а ну стоять! — возмутилась Таня, хватая их за руки. — Вы не можете просто взять и уйти! Не зря же я спустилась к вам в квартиру. Надеюсь, Картер не будет против. Впрочем, неважно. Быстро сели, а то лишу возможности телепортации в сети разноуровневых мировых пространств! Ошарашенные парни сели на диван, напуганные большим количеством страшных непонятных слов. У них из головы напрочь вылетело, что у них изначально не было возможности какой-либо телепортации, и в противном случае ни Кайл, ни Шон ничего бы не потеряли.  — Отлично, — довольно потирая руки, кивнула Таня. — Если у тебя склероз, Фабиан, я могу повторить всё с самого начала. Не с сотворения мира, миров-то много, а с того момента, как мы с вами познакомились.  — В Японии, — лаконично сказал Шон. — А почему ты русская?  — В Японии, вот именно! Тогда я рассказала вам кучу полезных вещей…  — Нам это очень помогло, спасибо, русская ты почему?  — Да не русская я, а дочь славянского бога, — будто бы оскорбилась Таня. — Это же не настоящее моё имя. Ну да. Рассказывали же! А вы думали, Энджел действительно Энджел зовут? Мир выпал у Шона из-под ног, и Кайлу пришлось брезгливо поддержать младшего товарища, подкошенного суровой правдой жизни.  — Чего припёрлась? — неодобрительно спросил Фабиан. — Опять что-то случилось?  — В общем, да, но я бы хотела дождаться остальных, — девушка уселась на стол с ногами, потом передумала и повисла в воздухе. — Ого, как это я умею…  — Я вспомнил, — медленно заговорил Шон. — Ты рассказывала про Дьявола… про то, что нам надо оставаться вместе… И наплевать на отряды и номера.  — Вспомнил наконец! Сегодня будет примерно то же самое, — сообщила богиня. — А вообще я должна сказать Фабиану — «а я же говорила», дать подзатыльник своей сестре, поскольку она лишилась дара и нажила себе кучу проблем, дать ещё один подзатыльник тебе, Ламберт, потому что эти проблемы из-за тебя, и сказать Хоуку, что он лапочка. «Уже по обращениям понятно, кто здесь лапочка», — завистливо подумал Шон.  — А Эйден?  — Онменяникаплинеинтересует! — выпалила Таня.  — Ага, конечно… Некоторое время нежданная гостья упражнялась в нелепых полётах по квартире, то и дело сбивая на пол какие-то вещи. На дворе был апрель, близился май, раскрытые нараспашку окна впускали сквозняк, и парни в глубине души надеялись, что рано или поздно Таню сдует. Шон всего лишь зашёл пообедать, но как раз в тот момент, когда Кайл открывал ему дверь с предупреждением «Эйди нет — еды нет», Таня открыла портал прямо в лифте. Пришлось не только принимать богиню, но и успокаивать семью соседа. Дескать, это лифтёрша, а не призрак из другого измерения.  — Где все? — вполголоса спросил Шон, уставившись на часы. — Мы точно не должны были пойти с ними?  — Куда мы-то попрёмся? — возразил ему Кайл. — Эйди работает, я плохо представляю, кого он там лечит, но что-то вроде делает… А эти двое утяпали на свидание…  — Мне сказали, что это тренировка.  — Ну, я и говорю, чем ты слушаешь…  — Тренировка-свидание, — деревянным голосом повторил Ламберт. — Я понял. Интересно, что они там натренируют. Подобный вопрос возник у них месяц назад: после предложения руки и сердца (вопреки всем традициям, сделанного от лица Энджел) их шеф и богиня в отставке стали чаще обычного куда-то пропадать. Сначала ребята тактично не вмешивались, но их насторожила повышенная секретность происходящего. После полуторачасовой лекции от Эйдена о вреде недосказанности (которая в связи с мартовскими событиями всецело посвящалась Кайлу), настороженность возросла. Если вдуматься, они даже не знали, куда именно деваются Хоук и Энджел.  — Я слышу, о чём вы думаете, — подала голос Таня. — Боюсь, они ещё не вернулись с границы.  — Границы острова? — с опаской уточнил Шон.  — Границы миров, — будничным тоном ответила Таня. Ламберт застонал. — Да что в этом такого? Вам давно пора научиться туда ходить. Вернее, возвращаться оттуда, а то мало ли, куда забросит. Хоук-то умеет, ему надо просто вспомнить, а вас и научить толком некому…  — Какая жалость, — Шон не договорил, получив прямо в лоб обиженный взгляд богини. — Что, опять я виноват?  — Ну конечно! Не строил бы глазки моей сестре, и я бы вам вообще была не нужна. От её человеческой формы, конечно, есть польза, но совсем не такая, какая могла бы быть, — объясняла Таня, размахивая руками. — Например, вы не умеете пересекать эту самую границу, очень долго неправильно пользовались оружием, да и вообще… ну кто так делает…  — Ну кто так объясняет, — передразнил Кайл.  — Я не могу нормально говорить, пока остальных нет, — надулась Таня. — Я всё забуду. «Наш мир в полной безопасности», — иронично подумал Шон, заваливаясь полностью на диван. Во всяком случае, у него есть время вздремнуть.

***

Таня смотрела, как Шон запирает Кайла на балконе изнутри, а тот его игнорирует, в то время как раздался шум со стороны двери. Прислушавшись, Таня поняла, что это шаги и говор на лестничной площадке; поднявшись и пройдя в тесный коридорчик, она приняла соответствующую приветственную позу и встала напротив двери. Ключи провернулись в замке пару раз, и хозяин квартиры наткнулся на богиню во всей красе.  — Добрый вечер, я диспетчер, — ляпнула Таня. — Извиняй, в России нахваталась.  — Неожиданно, — моргнул Эйден. Его как будто не смутило, что они уткнулись друг в друга лбами на пороге. Таня упрямо ждала, что её отпихнут куда-нибудь, но изумрудно-зелёные глаза спокойно изучали её, и в итоге девушка отпрянула первой.  — Извращенец! Слишком близко.  — Ты сама подошла. — Поставив пакет с продуктами на пол и неторопливо снимая куртку, он спросил: — Случайно здесь оказалась или по делу?  — По делу, извращенец Картер.  — Ненормальная, — отчитал её Картер. — Готовить умеешь?  — Я питаюсь кровью нечистых, — вскинулась Таня.  — Ясно, не умеешь. Таня толкнула его в плечо, когда они протискивались на кухню.  — Извращенец.  — Недотёпа. Шон как раз отвернулся от окна и увидел их, прыснул и провозгласил:  — А вот и парочка века… Что-то мне помнится, вы друг другу очень понравились. До смерти прям.  — До смерти вот этого, — сказали они хором, тыча друг в друга пальцем. — Ты поразительно прав. Они уселись за стол, перекидываясь взглядами — раздражённым, самозабвенным и коварным, — и ждали Кайла. Когда тот наконец вытолкнул дверцу балкона так, чтобы стул, которым Шон его и запер, отлетел в другую комнату, ребята тут же возобновили непринуждённую беседу.  — А если бы я замёрз? — навис Фабиан над Шоном, ничего хорошего не предвещая.  — Май же, придурок, — бесстрашно поднял голову Ламберт.  — Мне холодно даже в июле.  — Я не нуждаюсь в интимных подробностях о твоём организме.  — Ты нуждаешься в хорошем подзатыльнике, — Кайл тут же исполнил свою волю и обиженно сел на диван, хотя места за столом ещё оставались. Таня расхохоталась, а Шон примирительно предложил обмен подзатыльниками, что по каким-то неведомым причинам Кайлу не понравилось. Открыв дверь на очередной звонок, Эйден пустил Хоука, и они шагнули в кухню, где уже дышать было нечем.  — У нас гос… — Шон запнулся. За столом больше никого не было. — Где она?  — Испугалась шефа, — прокомментировал Эйден.  — Было бы чего бояться, — отозвался Хоук. Единственной пугающей вещью в его облике была разве что чёрная куртка, но это как-то несолидно. — Энджел задержится или не придёт, так что вы там хотели?..  — Вы что делали? — напористо спросил Ламберт.  — Тренировались.  — А вчера?  — Тренировались же, — повторил Хоук.  — А в прошлый четверг? Лицо шефа на секунду застыло, а потом он беспечно ответил:  — Насколько я помню, тренировались. Шон подозрительно прищурился и буркнул себе под нос:  — Соврал… — Он заявил чуть громче: — Ну и что же вы там делаете? Не к свадьбе ли готовитесь?  — Если бы, — Лаватейн проводил взглядом Эйдена, отправившегося добывать еду из холодильника, и пожал плечами: — Я всё ещё учусь летать, потом проблемы с оружием, а ещё они с Мидорикавой решили, что надо научить меня пользоваться порталом, но это вообще мрак, а самое главное… — Неожиданно по его телу прошли судороги, а взгляд стал стеклянным. — Меня… — Выражение лица Хоука застыло между испуганным и потерянным, и парни встревожились:  — Ты в порядке?  — В порядке? — механически переспросил Хоук, протягивая руку к стене в поисках опоры и замирая посреди дороги. — Нет… Шон и Кайл подскочили, готовые помочь, но шеф только помотал головой.  — Да что не так? Тебе плохо?  — Меня… — Хоук медленно зажмурился. — Меня кто-то лапает. После трёхсекундной гробовой тишины раздался взрыв смеха сразу с нескольких сторон. Эйдену пришлось поставить кастрюлю на пол, чтобы не уронить её в порыве чувств, а Шон упал на два стула сразу, снеся третий. В то же время они увидели, как по шее Хоука ползут чьи-то пальцы, а потом они же медленно пробираются под рубашку. Над его плечом выросла макушка Тани, которой явно пришлось встать на цыпочки.  — Не хотите мне помочь? — пробормотал Лаватейн. Единственный уцелевший — Кайл — наконец перестал ошарашенно моргать, покачал головой и, развернувшись, врезался лбом в стену, истерически хохоча.  — Это не смешно, — замогильным шёпотом сказал Хоук. — Ребята, пожалуйста.  — Это тот случай, когда помоги себе сам, — простонал Кайл. — Господи, до слёз.  — Ну, знаете… — аккуратно, с настороженным лицом, шеф подобрал шастающие по его груди пальцы и откинул назад, слегка пригнувшись. Затем он обернулся и столкнулся с хитрющим лицом Тани. — Э…  — Татьяна, — услужливо подсказала она. — Привет, Хоук.  — Здравствуйте, Татьяна, — удрученно сказал Хоук.  — Очень приятно.  — Не очень. Когда смех наконец улёгся и друзья расселись за столом, Таня прочистила горло и торжественно произнесла:  — Я пришла сюда по нескольким причинам, которые называла ранее, но уже благополучно забыла.  — Недотёпа, — отчеканил Эйден.  — Извращенец, — Таня сосредоточилась и всё-таки сказала больше двух предложений по делу: — Для непросвещённых, ещё раз: я Таня, дочь Даждьбога, одна из управляющих этим миром, в каком-то смысле сестра Энджел.  — Биологически?  — Духовно. В последний раз мы с вами виделись, когда вы были ещё зелёные…  — Неправда, — сказал Кайл. — Я перекрасился из зелёного, а потом уже встретил тебя.  — А сейчас ты вообще некрашеный, — почему-то обиделась она. — Неуютненько. Так вот, я в тот раз давала вам некоторые инструкции, которые тогда показались вам непонятными. Но всё же вы уяснили, что Дьявола раньше времени трогать не надо, и послушно держитесь вместе. — Выждав паузу, Таня коварно добавила: — Ещё вопросы, Кайл?  — Никаких вопросов, — слишком быстро ответил Фабиан. — Вообще никаких. Всё нормально. Шон открыл рот, но вопрос задать не успел, поскольку его опередил Хоук:  — У меня есть.  — Боюсь, что не могу тебе ответить, — отвела глаза Таня. — Вот если бы тут была Энджел, я бы ей прописала… кхм… объяснила всё.  — Меня интересует не только это, — не очень понятно для остальных, но убедительно сказал Хоук. — Потому что Мидорикава-сан и батюшка не особо разговорчивые, что касается моих способностей.  — Я не могу, — поджала губы богиня. — Они правильно делают, что не говорят тебе. Это запрещено. В вашей компании и так рассадник грешников, если ещё и они начнут делать глупости, миру не поздоровится.  — Тогда зачем ты здесь? — тихо спросил Шон. — Напугаешь всех и уйдёшь? Таня сделала неопределённый жест рукой, и на столе загорелись жёлто-оранжевые символы на языке богов. Свет отражался в её изменившихся глазах. Получужим голосом девушка зачитала:  — Обратный отсчёт ведётся в последний раз. Сейчас или никогда, никогда или сейчас. У Солнца и Луны рождается Звезда, которой суждено вспыхнуть лишь однажды и навсегда. Из-под земли пробивается гнилой росток, и его нужно пресечь на корню, пока ещё слаб поток. Из спины пробивается крыло, и его нужно расправить, пока время не утекло.  — Кажется, это мне, — улыбнулся Хоук. — Понятно.  — Понятно? — вскинул брови Кайл. — А если без метафор?  — Ну, в целом понятно… Например, я понимаю «или», «у» и «из-за», — отшутился шеф.  — В целом да, — подтвердила Таня. — На самом деле, здесь как минимум три смысла. Пророчество можно понять однозначно только после его исполнения. К сожалению, таков закон будущего.  — Я так понимаю, Хоук и Дьявол должны достигнуть пика Силы одновременно? — медленно перевёл Шон. — Если я правильно расслышал последнюю строчку? Вроде так… Но разве они могут совпасть?  — Они совпадут, — не задумавшись, ответила Таня. — Это тоже закон. В какой-то момент на земле столкнутся два самых сильных живущих существа, и они оба будут на грани разрыва между Светом и Тьмой: Хоук может стать божеством, и Дьявол, в свою очередь, за долгое время выходит из-под земли в своём истинном обличье.  — Может стать?.. — Эйден посмотрел на шефа. — Поразительно…  — Может? — переспросил Лаватейн. — Мне сказали, что это неизбежно.  — Ну, если ты выживешь, — нервно улыбнулась богиня. — Не бейте.  — Я читал в детстве, что при борьбе с Дьяволом обе стороны становятся неуязвимы, как раз потому что они на пике, — вмешался Кайл. — Тогда что за фигня с выживанием?  — Не бейте, — повторила Таня, — но давайте будем объективны: Дьяволу больше двух тысяч лет и всё это время он Дьявол, а Хоуку в каком-то смысле только семь, и из этих семи он только год занимается делом. За столом притихли.  — У меня хоть шанс-то есть? — пробормотал шеф.  — Есть, и не один, — успокоила его Таня. — Как минимум, два. Шанса.  — Объясните идиоту, — помотал головой Шон. — Я, конечно, мог посчитать неправильно, но… ему не двадцать четыре?  — Физически-то да, — кивнула богиня.  — Ты считаешь от амнезии? — догадался Эйден. — Но это как-то… неправильно? Они быстро переругались по этому вопросу и обернулись за помощью к остальным. Шон помогать отказался, а на диване творилось что-то не по теме. Таня и Эйден синхронно потеряли челюсти — Кайл утащил Хоука из-за стола, посадил к себе на колени и допрашивал:  — Маленьким детям опасно гулять по улице после семи. Если к тебе пристанет педофил, обязательно скажи папочке, хорошо? Непроницаемое лицо шефа дрогнуло от подавляемого смеха, а потом он уставился на Кайла и тихо и серьёзно произнёс:  — Халасё. После секунды сдерживаемого хохота их лица перекосились, и интеллигентное хихиканье превратилось в молодецкий ржач, заразительный и смертельно опасный, поскольку в порыве веселья Хоук всё-таки слетел с кайловых коленей. На его жалобу с пола Кайл ответил «а ты говорил, летать не умеешь», и они продолжили самозабвенно хохотать в разных точках пространства, не обращая внимания на окружающий мир и пострадавшие предметы мебели. Таня проморгалась и выдала:  — Хоук, ты как бы в опасности. Шеф бессильно махнул ногой, не вставая с пола и закрывая лицо руками.  — Кайл, — Таня махнула рукой, даже не оборачиваясь на второго участника бесчинств, который, вполне вероятно, вытирал слезы об подушку, уже второй раз за вечер.  — Если ты хочешь воззвать к голосу разума, то не переживай, у них его нет, — улыбнулся Эйден.  — У меня уже нет голоса, да, — сипло сказал Кайл.  — Не льсти себе, ты меня не так понял. Шанса успокоить их уже не было. Таня выскользнула в коридор, пока младшее, но чуть более серьёзно настроенное поколение приводило в чувство старшее. Ей было не очень удобно переключаться между божественной материнской формой и простой человеческой, поэтому девушка решила немного отдохнуть. Выглядело это странно, поскольку она села на тумбочку в углу коридора и сосредоточенно уставилась в пол. В таком положении Эйден её и застал.  — Всё в порядке? — уточнил он. — Не знаю, что именно тебя не устраивает, но в любом случае эта реакция лучше, чем паника и отчаяние.  — Нет, нормально, — она выдавила улыбку, подавляя в себе борьбу обликов. Можно было вернуться в юношеский и не чувствовать на себе вековую тяжесть её настоящих способностей. — Да и пусть просмеются, что ли, а то тут я со своими серьёзными новостями.  — Ты сейчас богиня или недотёпа? — спросил Эйден, немного улыбаясь.  — А сам как думаешь? — она встала и остановилась напротив него.  — Только что было первое. В последний раз они находились так близко почти год назад, не считая сегодняшней встречи на пороге. Таня вздохнула про себя. Они тогда еще обсуждали, как красива по человеческим меркам нечисть. Эйдена это касалось в первую очередь. Не удержавшись, девушка протянула руки и коснулась ладонями его щёк, внимательно изучая глаза. Такие же зелёные и чарующие, как омут, в сторону никогда не смотрят. Таня не смогла спрятать улыбку, когда почувствовала лёгкую щетину под своими ладонями. Она не старела и не росла, но наблюдала, как растут другие, и от этого стало немного грустно. А ведь он действительно вырос, хотя в двадцать уже говорят «возмужал». Таня не смогла бы, отвернувшись, назвать точно цвет его волос или форму лица, но не могла оторвать взгляда прямо сейчас. И больше всего её заставляло трепетать то, что Эйден тоже не собирался отворачиваться.  — Ты так спокоен, потому что тебя не волнует близость женщины? — сказала она полушутя. — Или конкретно моя?  — Волнует, конечно же, — Эйден взял её за запястье, но не оттолкнул, а провёл пальцами по покрасневшей коже под браслетом. — Ты очень хороша, когда не придуриваешься.  — Дурочку никто не полюбит всерьёз, — шепнула Таня. — Я могу не переживать за чужие судьбы.  — Ты боишься повторить судьбу Энджел?  — Мы все боимся пострадать из-за своей любви и лишиться дара. Но я не хочу заходить далеко ещё и потому, что существу, которое мы полюбим, в конечном счёте тоже будет больно. — Таня посмотрела на Шона через его плечо. — Сколько лет он не может избавиться от этого?  — Есть Эмили, — отозвался Эйден, не тая печали в голосе. — Кажется, у них всё хорошо.  — У них всё хорошо, — эхом повторила Таня. Они посмотрели друг на друга. «А у нас — нет». Шон потерял их и заглянул в коридор, запнувшись на полуслове. Таня и Эйден обнимались, покачиваясь на месте, и молчали о чём-то.  — Вы чего? — осторожно спросил Ламберт, испугавшись их возможных отношений по той же причине, что и Таня.  — Я думаю… — Таня зажмурилась и фыркнула. — Какой же ты всё-таки извращенец, Картер.  — Мне даже не хватало этих бессмысленных оскорблений, недотёпа, — ровно сказал Эйден. — Со мной тут не шутят.  — Ругайтесь, пока можете, — с облегчением усмехнулся Шон. — Насколько я знаю, богиням тут нельзя задерживаться.  — Нельзя, — подтвердила Таня. — Так что передайте своим придуркам, что я всё сказала, и пусть размышляют об этом сами. И Энджел… — она осеклась, и Шон тут же насторожился:  — Что? Ты всё-таки знаешь, почему она не пришла? Хоук ничего не сказал…  — Я хотела, чтобы ты передал ей привет, — улыбнулась Таня. — Всё, не мешай мне наслаждаться обнимашками с извращенцем, Ламберт!  — Ты даже обниматься не умеешь, недотёпа, — покачал головой Эйден. Шон помахал им рукой и отвернулся, замерев в проходе между комнатами. «И она тоже врёт…»