Мёртвая Петля

Nulla tempestas magna perdurat. Большая буря непродолжительна.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен 2025 год

Раны на Фонге заживали быстро — быстрее, чем Шон успевал хотя бы заметить свои. Он сам был слабо, но ощутимо «рассечен» посередине, и, конечно, задень его лезвие чуть глубже, он бы давно не мог стоять на ногах. Сверх того, постоянно зарабатывал новые синяки и царапины, поскольку Фонг одним мановением руки подбрасывал в воздух различные вещи — вилки с их заброшенной кухни, уличные колья забора, стёкла, вырванные из стен — и швырял в него. Шон устал вертеться на месте, только уворачиваясь и закрывая лицо, его возбуждало столь близкое присутствие их первого и главного врага. Из головы вылетели все слова Фонга о том, что ребята где-то проиграли — ведь они не могли проиграть, всё шло так хорошо! С новыми силами Шон атаковал, и на этот раз земной оболочке Дьявола отступать было некуда. Удар получился сильным: Шон со всей мощью, на какую был способен, рассёк пространство перед Фонгом (помня, что его лучше пока не ранить) натренированной рукой с мечом, и призвал Силу, чем давно, к своему стыду, не пользовался. Ведь не ради этой ли способности их сюда призвали? Зелёный луч, напоминающий вихрь, сработал неплохо, и Фонга отбросило в дом, протащило по всему первому этажу, и он остался на противоположном конце двора, медленно поднимаясь с земли.  — Дай мне Силу, Даниэль. Шон вздрогнул. Эти слова шли откуда-то изнутри, и он даже не мог определить точное направление. Через какое-то время всё встало на свои места. Имя его Первого, вполне вероятно, давало ему силу. Хотя тот парень и был давным-давно мёртв. Или — не «хотя», а «потому что». Столкнулись два столпа холодного пламени, зеленоватый и чёрный, и Ламберта отбросило к и так поломанному забору. Дьявол в теле Фонга стоял, практически невредимый, на фоне полуразрушенного здания, и триумфально разводил руки, как одержавший победу кинозлодей.  — Признаю, ты силён, — сказал он. — Но недостаточно, чтобы побороть меня.  — Ты… — Шон хотел что-то добавить, потянуть время, но не успел. Шум послышался сразу с нескольких сторон. В соседнем квартале верещали сирены машин скорой помощи, прямо напротив их скромного двора парковался незнакомый частный автомобиль, а с неба вниз кометой обрушилась крупная сияющая точка. Из всего хаоса, творящегося вокруг, Шон узнал сразу только Хоука. Фонг поднял голову и вместе с ней — ладонь, образуя мощнейший тёмный щит, узорчатый, изображавший одну из пентаграмм. Держа её, словно зонт, он с любопытством смотрел наверх. У Хоука ничего не было, кроме распростёртых крыльев за спиной и короткого фамильного ножа в левой руке. Шон предупреждающе вскрикнул, но это бы ничем не помогло, ведь нельзя же ткать оружие из воздуха. К его удивлению — и к удивлению Дьявола — от удара ножом по щиту раздался закладывающий уши краткий гулкий звук, всё ненадолго замерло, и от точки соприкосновения двух Сил пошли ослепительные трещины, как круги на воде.  — ИСЧЕЗНИ! Шон закрыл глаза руками и отвернулся, поскольку комки земли и остатки стекла взлетели ввысь и в ужасающем вихре разметались по воздуху. Ему на миг почудилось, что он тоже что-то прокричал, похожее на «исчезни» или «умри» или «чтоб глаза мои тебя не видели», но не мог он этого сделать, поскольку не чувствовал в себе такой ярости. Он смог разлепить глаза и относительно самостоятельно пошевелиться, когда всё кончилось. Фонг уже исчезал, шагая в их дом, им же самим превращённый в пропасть, со словами:  — Ещё рано.  — А когда? — пробормотал Ламберт. Впрочем, его никто не слышал, и даже если бы слышал, вряд ли мог бы дать ответ. Боль подступала к горлу сдавленными хрипами, и он осторожно скосил глаза на собственный торс. Изрезан неслабо. В Токио один парнишка так и умер. Но тогда у них не было Эйдена, а теперь есть Эйден, и уж он-то точно вылечит любую рану, думал Шон, из последних сил цепляясь за сознание. Прошло несколько мучительных минут — или часов, он не знал точно. Ламберт неожиданно ярко увидел мир, как будто его ударили током, чтобы привести в чувство. Но на деле ничего не изменилось. Машина, которая парковалась у их двора, явно валялась где-то поодаль, поскольку её отбросило ударной волной. Полиция оцепила участок, ожидая объяснений или указаний. Шон услышал голос Энджел, которая как раз доказывала им, что можно уже снимать оцепление, и обещала возместить ущерб. «Где ты?..» Сфокусировавшись на точке перед собой, Шон уставился на Хоука, пытаясь сделать так, чтобы в глазах не двоилось. Он разглядел только огромный пугающий красный крест и хотел было бить тревогу, но вовремя сообразил, что это шрам на спине шефа. Шон никогда не видел его так ясно, и вообще не был уверен, что видел, но эта постоянно открывающаяся рана определённо стала шире. Окровавленная рубашка изодрана в хлам, возможно, она закрывает что-то ещё.  — Х… — Ламберт невольно испугался, когда вместо голоса с губ сорвались капли крови. Дело хуже, чем он думал. Несколько секунд повторной темноты — или минут — или часов.  — Ненавижу… — Шон почувствовал, как с него снимают куртку, от которой уже не было никакой пользы. — Ненавижу…  — Что? — он слышал, что хрипит хуже старой вороны, но не мог не разговаривать. Видеть было больно. — Дьявол? Чьи-то пальцы вытащили из его пальцев рукоять, и Шон убедился, что она придавала сил, поскольку в этот миг мир померк окончательно.  — Себя, не его, — сказал Хоук. — Он не виноват в том, что он Дьявол. — Ламберт понял, что отрывается от земли, вероятно, его собирались отнести куда-то. В безопасное место. Там, где он сможет восстановить силы. Глаза закрывались сами собой. — Прости, Шон.

***

«У него мало времени. У меня тоже мало времени». Это была единственная не дававшая ему покоя мысль, которую Хоук смог поймать и сформулировать. Остальные же выглядели как беспрерывный панический поток, забивающий голову и мешающий сосредоточиться на чём-то одном. После поездки в тюрьму и очередной встречи с Ним шеф чувствовал себя просто отвратительно: он бы с большим удовольствием вернул то время, когда спину разрывало от боли пробивающимися крыльями, чем ощущал двойной груз вины на сердце. Мало того, что они так глупо потеряли ни в чём не повинную Эмили Саммерс, с чьего спасения когда-то начали свою карьеру, так ещё и упустили Фонга, нового носителя Его сознания. Хорошо, что он тогда оставил Шона. Очень хорошо. Если бы не сопутствующие неудачи, ситуация сложилась бы в их пользу. Прокручивая тот день в голове ещё раз, Хоук убедился, что все были на своих местах: Эйден избавил Эмили от мучений, и она умерла с улыбкой на губах, Кайл изгнал из неё всю тьму, так легко заполнившую душу смертной слабой девушки, а Шон, хоть и жаловался поначалу, оказался самым сильным арьергардом, который только можно пожелать. Он в одиночку противостоял Дьяволу, вот-вот готовому возродиться. Для этого нужно иметь не только физическую силу, но и недюжинную силу духа. Что же тогда пошло не так? «А, ну конечно, — тоскливо подумал он. — Про себя-то я и забыл». Вернее, про своё бездействие. Абсолютное. Совершенное. Бездействие. Прокляв себя мысленно и письменно в нескольких частях, Хоук немного успокоился и посмотрел на часы. «Ого, оказывается, самобичеванием можно заниматься вплоть до обеда».  — Бла-бла, — кайловская ладонь с силой впечаталась в его затылок, и Хоук обнаружил своё лицо, мягко говоря, в столешнице. — Бла. Ой, слишком сильно. Ты жрать будешь? — Не дождавшись ни ответа, ни движения, Кайл вытащил из-под него бумажку, на которой наискосок было написано «ИДИОТИНА» прямо на фоне отчёта. — Или занят художественной каллиграфией?  — Нет, — сказал Хоук. — Катись к чёрту, пожалуйста.  — Скоро он сам к нам прикатится, — как ни в чём не бывало ответил Фабиан. — Слушай, это как-то дебильно.  — Что здесь ещё дебильно, кроме тебя?  — Шутник, блин… Я имел в виду, что если тебе так нравится слово «идиотина», можно было сказать мне, а не портить бумагу. Знаешь же, я всегда поддержу тебя с этой нелегкой истиной. Могу каждое утро говорить — И-ДИ-О… Оторвавшись от стола, Лаватейн смял бумажку в комок и ткнул ей в Кайла.  — Нет, — машинально повторил он, ничего конкретного не имея в виду. — Это никуда не годится.  — Он вообще слушает? — пробормотал Кайл. — Ладно, приём, попытка номер пять. То, что Эмили погибла, наша прямая вина, но это не повод созерцать пространство и ничего не жрать.  — Я думаю, — вяло сказал Хоук. — Не видно, что ли?  — Ты думаешь, что ты идиот?  — Ну да.  — И как это нам поможет?  — Есть идеи получше? Кайл развёл руками:  — То, что ты идиот — лучшая идея в моей жизни.  — Твоё хорошее настроение тоже нам никак не поможет, — отозвался Хоук, наконец сгребая все изрисованные бумаги в большой ком и швыряя его через плечо. — Если сформулировать всё в одну фразу, то… — он помолчал, формулируя всё в одну фразу. — Господи, мы в дерьме.  — Вернёмся к тому, что это никуда не годится, — закатил глаза Кайл. — Открою тебе тайну, душа моя, мы с самого рождения в дерьме, и…  — Я тебе про сейчас говорю. Шон ранен, Энджел секретничает, Таня не помогает, я ничего не понимаю…  — По-моему, всё просто, — заявил Фабиан, садясь на стол. — Надо дождаться, пока Дьявол не начнёт лопаться от своей силы, и быстренько его порезать.  — Чем? — уткнувшись в его безнадёжно шокированный взгляд, Хоук махнул рукой и сполз в кресле. — А-а-а… Не смотри на меня так, мечом…  — Мечом, — не без подозрения в голосе подтвердил Кайл. — Тебе что сказать-то надо? Что ты его отлично порежешь?  — Нет, не в этом дело.  — В чём тогда? «У него мало времени. У меня тоже мало времени». Собрав разрозненные мысли в эти два предложения, Хоук наконец увидел ситуацию наиболее ясно. У Дьявола мало времени до того, чтобы достигнуть пика своей силы. У него самого — до того, чтобы «очиститься», как это назвала Таня, и стать божеством, как обещали Энджел и Мидорикава. «Если я сделаю это раньше, чем Дьявол, то всё кончено, потому что… — перед глазами всплыл выбитый на всех официальных документах девиз. — Потому что с нечистью может справиться только нечисть. Достигнув более-менее священного ранга, я уже не смогу с ним драться. Но все убеждены, что больше никто этого сделать не может. А мне слабо верится, что мы с ним хоть в чём-то совпадём». Не обращая внимания на Кайла, который что-то ещё спрашивал, Хоук выпрямился, схватившись за ручку ящика и едва не выдернув ящик вместе с его содержимым. Он быстро выхватил изнутри старую адресную книжку, больше похожую на потрёпанный блокнот, и принялся лихорадочно её листать.  — Если ты не расскажешь, мы и помочь ничем не сможем, — вдалбливал Кайл, из последних сил пытаясь достучаться до голоса разума. — Алло, ты реагируй как-нибудь!  — Вы же всё равно не поверили, — он нашёл нужную страницу и завис над ней, как компьютер во время перезагрузки. Придвинувшись поближе, Кайл заглянул в блокнот со стола. — Про божество и всё такое.  — Анна Браун? Опять? Ты же с ней уже разговаривал.  — Она этого не сказала, — пробормотал Хоук, постукивая ногтем по странице. — А они сказали. Но она должна лучше знать. Потому что если это не так, то можно не думать о времени…  — Какие страшные секреты, — буркнул Кайл. — Ну и пожалуйста…  — Я не хочу ничего такого скрывать, но это даже звучит дико, — простонал шеф. — Вот просто послушай, ты поверишь, что я могу стать богом? Окинув его взглядом с ног до головы, Фабиан пожал плечами, подавив желание напомнить, что они об этом уже говорили, а потом вполне серьёзно заметил:  — Вполне. Ты же Первый.  — И что? С другими такого не было!  — Не будь идиотом, другие просто не дожили. Мы все — эксперимент, и если ты — самая удачная его часть, то это вполне может произойти. Что, Мидорикава опять наболтал?  — Угу… — Хоук начал было рассказывать, но ничего не вышло, поскольку Кайл с просветленным выражением лица спрыгнул со стола и воскликнул:  — Погоди, тогда у тебя нихрена нет времени! Лаватейн театрально вознёс руки к потолку:  — Неужели тебя коснулась Истина!..  — Истина меня отымела только что, — мрачно сказал Фабиан. — Господи, мы в дерьме.  — Мы всю жизнь в дерьме, ты же сам говорил…  — Я тебе про сейчас говорю…  — И хватит повторять то, что мы уже сказа…  — Пойду скажу остальным, что мы в дерьме, — не теряя угрюмой интонации, возвестил он и твёрдым шагом вышел прочь. Когда дверь закрылась, Хоук попробовал разобрать ситуацию заново, но получался точно такой же дурацкий результат совершенно не в его пользу. Ему срочно нужно узнать, когда и как произойдёт это пресловутое очищение. И есть ли способы это задержать или хотя бы приостановить. Несколько человек, как ему казалось, могли знать правильный ответ. Перед тем, как он уехал, Кайл заглянул ещё раз:  — Кстати говоря, насчёт бездействия… ты забыл, что ли, что спас меня? — Он продемонстрировал забинтованное предплечье с татуировкой и ушёл, словно приходил только за этим. Хоук покачал головой и посмотрел на свою руку, втягивая-вытягивая когти туда и обратно. Крови на них уже не было. Потом он открыл окно и вылетел наружу уже птицей, потому что оставаться наедине с собой сил не осталось.

***

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен 2025 год

Ближе к полуночи в коридоре хлопнула дверь, и Энджел проснулась. При ближайшем рассмотрении холла она поняла, что дверь не хлопнула, а попросту слетела с петель.  — Добрый вечер, — сказала Энджел, не сразу поднимаясь с перевёрнутого кресла. — Где ты был? Мы чуть с ума не сошли!  — Где-то был, — неопределённо ответил Хоук, пиная выбитую им дверь. — Как Шон?  — Спит. Мы ему сказали… и Таня сразу принялась лечить, так что, наверное, не будет сильно убиваться, — девушка поджала губы. — Мне так жаль. Эмили. Я её всю жизнь недооценивала и ругала.  — Поздно жалеть об этом… — Ты прав… Остаётся так мало времени, а я до сих пор не могу сказать всего. Божественное оружие у тебя?  — Конечно, наверху пылится. Если ещё что-то уцелело наверху, — сделав шаг в сторону, Хоук остановился, поскольку она вцепилась в его пиджак. Осторожно потянув за рукава, Энджел сняла его, взвесив на руках. Ткань пропиталась кровью. Рубашка — то, что от неё осталось — окончательно обвисла, обнажив спину. — Не думай об этом, хорошо? Я уже не чувствую.  — Я принесу меч, а ты иди к остальным, — распорядилась Энджел. — Таня всё ещё там, может, она получше поймёт, что здесь написано. Она почти исчезла в руинах лестницы, когда шеф окликнул:  — Ничего не расскажешь? Энджел недолго поколебалась, мотнула головой и ускорила шаг.

***

 — Подвёз нас частник, — говорила Таня, — но после взрыва он куда-то делся, надеюсь, не сильно пострадал. Ну, мы машину на месте оставили, а сами побежали к вам. Привет, Хоук. Я как раз рассказываю, как ты разнёс половину двора.  — Я не хотел, — пробормотал шеф, опускаясь на погнутый стул около двери. Шон лежал в кровати с закрытыми глазами, Эйден сидел рядом, напротив — Таня, Кайл шарил по полкам медкабинета, что-то выискивая.  — Ты хотел, — возразила Таня. — Очень сильно хотел. Ты пробил его щит, понимаешь? Это же вообще нереально!  — Значит, хотел, — покорно кивнул он. — Как скажешь. Таня прищурилась и покачала головой.  — Так нельзя… Вы все раскисли, что ли? Ну ребят, даже Шон нормально это воспринял.  — Потому что он под наркозом, — высказался Эйден, не глядя ей в глаза. — Не говори так, будто ты лично знала Эмили на протяжении долгих лет, пожалуйста. Некоторое время богиня странно смотрела на него, потом вздохнула:  — Понимаю, вы скорбите. Вините себя, страдаете и всё такое. Но это неизбежно. Не-из-беж-но. Люди умирают. Людьми жертвуют другие люди. Дьявол коварен и жесток, и он может вселиться в кого угодно. Зато теперь вы знаете, что лучше не сближаться со смертными, если боитесь их потерять, — горечь в её голосе утихла и сменилась ровной интонацией: — Да-да, я бессердечная тварь, но я не собираюсь вас лелеять, как это делает Мидорикава. Он слишком хорош со своей теорией фантастической книги. Мол, мы в жизни, а не в чьём-то вымышленном рассказе, поэтому у нас всё идёт наперекосяк. Да, это так. Но это не оправдание. Вы делаете ошибки. Дьявол делает ошибки. Кто сделал меньше ошибок — тот и выиграл. В тяжелой тишине Кайл уронил фонарик и, нагибаясь за ним, заметил:  — Если ты хотела отбить у всех мотивацию, ты это сделала.  — Да что вам нужно, чёрт возьми? — не выдержала Таня. — Я слишком давно не была в мире людей. Кнут? Пряник? Похвалить или ремнём наддать как следует? Соберитесь, вы взрослые люди!  — Прекрати, пожалуйста, — попросила Энджел с порога, держа сумку наперевес. Только на белом свету медкабинета стало видно, как она вымотана, как будто сама участвовала в битве. — Ты делаешь только хуже.  — А ты слишком добрая, и к чему это привело, — с нажимом сказала Таня.  — Тебе не помешало бы давать чёткие указания, а не ругать нас за то, что исправить уже нельзя, — тихо заметил Эйден, и ребятам показалось, что его глаза потемнели на несколько тонов. Да и добела сцепленные в замок пальцы врача ничего хорошего не предвещали. Кайл посмотрел на них, нервно переводя взгляд туда-сюда, и отложил фонарик.  — Вы между собой помахаться решили? Мне одному кажется, что сейчас не время? Таня, Энджел и Эйден одновременно заговорили, стараясь друг друга перекричать, и все были слишком разозлены, чтобы остановиться и выслушать другого. Шон слегка пошевелился, но не среагировал. Богиня продолжала настаивать на своём, Энджел попыталась подойти к ней и утихомирить, но Эйден решительно отодвинул её в сторону, продолжая переубеждать Таню. Татуировка на его предплечье пылала через одежду, постепенно утрачивая контроль над Силой. Все замерли, когда Хоук приставил к Таниному горлу нож.  — Уходи, — сказал он. По коже окружающих прошла дрожь: такое они видели только один раз, когда Хоук говорил с червями-слугами Ничьей Матери. Глаза Лаватейна странно светились, и пустая полуулыбка напоминала искусно вырезанную пластинку льда. — От тебя никакой пользы. Энджел протянула руку, но сдержалась и опустила её обратно. Против рукоприкладства никто не возразил.  — Хорошо, — Таня усмехнулась, подняла руки и сделала шаг назад. — Ладно. Через какое-то время мы все признаем свои ошибки. Она телепортировалась быстро и беззвучно, и какое-то время единственным посторонним шумом было назойливое щёлканье старой лампочки. Хоук спрятал нож в чехол и, не глядя ни на кого, распорядился:  — Нам нужна помощь. Энджел, свяжись с главным полицейским отделом и с сэром Никсоном, чтобы они были готовы оцепить любую территорию в любой момент. Скорее всего, жертвой падёт Манхэттен, поэтому люди должны быть эвакуированы так же быстро, как начнётся атака. Эйден, позвони Князеву и попроси его людей ненадолго перекрыть связь по нашей территории. Никто посторонний не должен сюда звонить, так будет меньше паники и электромагнитные волны ничего не собьют. Будет ещё лучше, если кто-нибудь вроде Кандинского отключит камеры, но если это слишком большая дистанция, пусть найдёт кого-нибудь ещё в Америке. Кайл, с тебя Япония. Министр Мегане может не отпустить их сюда, но Мидорикава обязан что-нибудь придумать. Нужны лучшие бойцы, потому что вместе с Дьяволом наверняка прорвётся сразу несколько дыр из Ада, и нам их не удержать. Шон открыл глаза и хрипловато спросил:  — Только не оставляй меня лежать здесь.  — Ты и так сделал больше всех, — скользнув по нему взглядом, ответил Хоук. — Не смей двигаться с места, пока я тебе не разрешу. Убедившись, что все всё поняли, он вышел, на ходу забирая из открытого шкафа чью-то куртку и рубашку. Энджел выглянула в холл, чтобы проверить, идёт ли шеф наверх или снова в неизвестном направлении прочь из дома.  — Я тут подумал, — пробормотал Шон, устраиваясь поудобнее на подушках. — Хоук на моего Первого похож.  — Как будто ты помнишь нашего Первого, — Эйден посмотрел на него, механически поправляя сползшее одеяло. — Лежи себе…  — Я не помню, но я помню, — упрямился Шон. — Он такой… ну… ну вот такой.  — Содержательно.  — Все они такие, — ни к кому не обращаясь, высказался Кайл. — Ну, давайте работать, что ли.