Мёртвая Петля

Nihil est dulcius veritatis luce. Нет ничего приятнее света истины.

Десятый мир, Япония, Токио 2025 год

Через пару часов ему дозвонился Кайл. Мидорикава выслушал, что произошло, от начала до конца, весело и жизнерадостно пообещал что-нибудь придумать, приехать, в конце концов. Более-менее убедив Кайла, что жизнь не рухнула, он положил трубку и посмотрел по сторонам. Никого нет? Отлично. Капитан Куроноцуруги ангел-полукровка Мидорикава Цубаса с размаху ударил ногой по стулу, и стул разлетелся в щепки. А теперь надо собраться. «Не кровь, не Сила, не жизнь и не смерть… — думал капитан, откинувшись на спинку кресла и бесцельно глядя в угол стола. — А вера, только чистая и искренняя вера, вот что творит Первые номера. Это не вера в бога и не вера в людей, это вера в себя. Только поверив, что ты можешь всё, ты можешь всё. Только убедившись, что ты этого достоин, ты способен справиться с великой мощью, сосредоточенной в твоих руках…» И что же произойдёт, если эту веру в самый ответственный момент подорвать? Ничего хорошего. Поэтому он и проснулся. Мидорикава не удивился бы, если ему снился кошмар, просто не остался в памяти. Не помешало бы разложить по полочкам, что из происходящего хуже всего, а что может подождать, но полочки скакали туда-сюда, как акробаты в цирке. Как это можно распределить? Что ставить на первое место и какую проблему решать? С одной стороны, на них свалился неожиданный факт, что отряд Red Sky Animals не заканчивается на Хоуке, а очень даже существует — во всяком случае, существовал всё это время. С другой стороны, ему по-человечески и почти по-отцовски больно за самого Хоука, только чужое сочувствие делу не поможет. С третьей, наиболее объективной и прагматичной стороны, проблемы теперь у всего мира: узнать о себе такое и весело прыгать дальше — из разряда фантастики, если Хоук перестанет в себя верить, у Дьявола появится немаленький шанс его обогнать и одолеть… Что бы ни говорили пророчества, добро не всегда побеждает зло, особенно если учесть, что добра и зла в чистом виде не существует. Получается, всё, что он может — продолжать готовиться к всеобщей эвакуации и листать Книгу заклятий в поисках ответа?! Мидорикаву это не устраивало. Давно прошли те времена, когда он сам лез на передовую, но не сделать хоть что-нибудь…  — Доброе утро ещё раз, тайчо, — поздоровался, войдя, Джуничи. Выглядел заместитель невыспавшимся и настороженным. — Я могу спросить, что всё-таки произошло?  — Не знаю, — вздохнул капитан. — Я не знаю, Джуничи-кун. Лучше перебори свою неприязнь и позови Широяму… Джуничи, не моргнув глазом, привёл замминистра, и они даже не перегрызлись по дороге.  — И не смейте соваться в мой кабинет, — бросил Широяма уходящему Джуну, а потом прикрыл за собой дверь. — Вы теперь в курсе, да? Отлично… Просто замечательно… — и замминистра со злости саданул ногой по дивану, а потом увидел разломанный стул, правда, ничего не сказал.  — Я так понимаю, ты-то узнал раньше всех, — не без подозрительности в голосе отчитал его Мидорикава. — Ты никогда не сдаёшь свои источники, Широяма-кун, но… Он ещё раз посмотрел на замминистра, на этот раз — более внимательно. Кайл упоминал рану на плече, и у Широямы тоже была кровь, но, кажется, он уже переоделся. Откуда? На руке — точно да, но плечо ли?  — Нет, кровь у меня не шла, — ровным голосом сказал тот. — То была не моя.  — И чья же?  — А вы как думаете? — Широяма, как обычно, издевался. — В эту ночь у нас только отряд RSA кровью истекает.  — Это уже не смешно, Широяма-кун. Просто скажи мне, что мы можем сделать, и чем быстрее, тем лучше.  — Вам придётся потерпеть меня ещё немного, — покусывая губу и глядя на часы, произнёс замминистра. — И мы с вами, Мидорикава-сан, выступим в качестве послов. Переговорщиков, парламентеров, как хотите. Вам придётся убедить Лаватейн-сана, чтобы он немного поговорил со мной.  — Вы вообще знакомы лично? — капитан покачал головой. — Знаешь, я не могу ничего обещать. Вряд ли он…  — А вы мир спасти хотите или нет? — огрызнулся Широяма и резко провёл пальцами по волосам, взъерошивая маленькое голубое пламя. — Как хотите, тайчо. Вы у нас психолог и всеотец, вы его и убедите.  — А ты? — Мидорикава решил не тратить время на бесплодные нравоучения и лишние вопросы.  — Я поболтаю с другим парнем, — пробормотал Широяма. — Мне не впервой, но уговаривать придётся не меньше вашего. Что так смотрите?.. У вас есть шанс, который выпадает раз в жизни — шанс увидеть вживую мой лучший в мире источник информации… Звоните, Мидорикава-сан. Выбора нет.

***

Десятый мир, США, Нью-Йорк 2025 год

Мелкий мог бесконечно бросаться оскорблениями по поводу и без, но в одном он был прав — врать Кайл научился хорошо. Врать, умалчивать и пудрить мозги. Не очень приятное, но довольно полезное качество. Сегодня утром, например, оно помогло ему убедить ребят, что всё в норме, они угрохали кучу демонов, спасли толпу министров и депутатов, заехали в Мак покушать мороженое и с чистой совестью завалились к Хоуку ночевать, жизнь прекрасна и замечательна, а за Дьявола вы не беспокойтесь. Из всей этой ахинеи правдой было только «завалились к Хоуку». Тихонько поёрзав на краю кровати, Кайл обернулся — перевязанный шеф спал, как убитый, в основном благодаря действию обезболивающих препаратов. Телом девушки-дельфина занялся Лестер, ни слова не говоря, и Фабиан ещё никогда так не ценил умение этих военных выполнять приказы без вопросов. Он не был уверен, смог бы сделать это сам, не говоря уж о Хоуке… Мидорикава, как и ожидалось, стал его успокаивать, и вполне убедительно. Наверное, потом повторит на Хоуке. Или не стоит? Фабиан подумал, что в чём-то японец прав — от них настолько нихрена не зависит, что, наверное, лучше оставить шефа в покое и заняться делом, например, половить уличных демонов, ведь Эйден напополам не разорвётся, Шон ещё не в состоянии носиться по Манхэттену, а Энджел единственная продолжает звонить, писать и договариваться, работая над грядущей тревогой по всему миру. Да, наверное, это будет лучше. Только он не мог. Завибрировал телефон Хоука, и Кайл опять услышал Мидорикаву:  — Кайл, если это ты, привет ещё раз. Надо кое-что уладить. Когда из его речи пропал акцентированный «мистер Фабиан», Кайл не помнил, ну и неважно.  — Я ж вам ясно сказал, спит он. Такая срочность?  — Я не говорю, что ты должен разбудить Хоука прямо сейчас… Просто позвони мне, когда он проснётся, и скажи, что есть разговор.  — Мидорикава-сан, только честно… разговор не с вами? — судя по паузе, он неожиданно угадал. — Понятно… то есть, нихера мне не понятно, конечно. Кто-нибудь другой может это сделать?  — Ты не так понял… Есть кое-какие вещи, — японец явно подбирал слова на ходу, — которые Хоуку надо знать… Чтобы вернуться в норму и спасти мир. Да, я говорю, как какой-нибудь министр обороны, которому от человека нужен только щит. Но ты знаешь, должен знать, как я к нему отношусь, и понимаешь, что дело не только в этом.  — Вы можете говорить ещё запутаннее? — съязвил Фабиан. — Знаете, пока я не получу убедительный, по-настоящему убедительный аргумент, что я должен его разбудить и заставить поговорить с кем-то и о чём-то…  — Кайл, прямо сейчас я говорю с тобой и смотрю на человека, который знает всё и больше про отряд RSA. — Почувствовав движение, Кайл обернулся и увидел сидящего в постели Хоука, который, склонив голову к плечу, смотрел на телефонную трубку. Слышимость была, пожалуй, слишком хорошей. — Я понимаю, поверить в это трудно, да я и сам десять минут назад, кхм… не был готов это услышать. Нас всех водили за нос, и в каком-то смысле это даже забавно. Это Третий, Кайл… Третий Хоука. Думаю, ты меня понял. Все молчали с минуту, не меньше; Фабиану очень хотелось швырнуть телефон в стену или в окно, но прямо сейчас это был слишком важный телефон. Если бы он не понимал этой важности, было бы гораздо проще жить…  — Да, я согласен, — сказал Хоук и медленно, но уверенно выбрался из кровати. — Только, извините, конечно… можно сначала позавтракать? Я быстро ем, не переживайте. Кайл фыркнул, а потом не выдержал и засмеялся в голос, не то чтобы ему было очень смешно, но с души словно камень свалился. Лучше этого мог быть только подзатыльник от Лаватейна, который прилетел следом.  — Конечно, — пробормотал Мидорикава. — Не сбрасывайте, что ли…

***

Кайл пообещал, что он уйдёт курить на балкон, и курить будет до тех пор, пока не кончатся сигареты или пока не захочется сигануть на землю. В общем, уйдёт и не будет подслушивать, хотя Хоуку было как-то без разницы, даже если на него сейчас свалится тайна мировой важности. Несмотря на обещание, Лаватейн сидел на кухне и очень медленно ел, а виноваты в этом были негнущиеся руки… Одна из которых не гнулась больше, чем вторая, а ещё спина болела, как после переноски нескольких тонн чего-нибудь ну очень противного… и объёмного… Задерживаться ещё дольше показалось ему дурным тоном, и Хоук, оставив яичницу, потянулся за телефоном.  — Доброе утро? — наугад сказал он.  — Мог бы и доесть, — ответил незнакомый голос. — От одной яичницы мир не рухнет, а жрать-то надо.  — Судя по той срочности, с которой вы все меня будили, мир как раз разваливается на куски. Хотя мне тоже не кажется, что настало время паниковать.  — Ты правда так думаешь?  — В общем, да… После паузы в трубке послышалось хрипловатое ворчание:  — Ну и нахрена было устраивать эти мировые переговоры?! Ваш Мидорикава чуть не поседел, а Широ чуть не сиганул с окна. Тебя не спросили…  — Меня никогда никто не спрашивает, — Хоук понял, что улыбается, и даже очень широко, хотя ситуация была бредовей некуда. — Так что, я правда могу позавтракать, и никто не умрёт?  — Разве что твой Фабиан, — хмыкнули в трубку. — Но это не мои проблемы. Жри давай. Таким образом, Лаватейн спокойно доел яичницу и даже запил холодным чаем. Это не сильно украсило жизнь, но зато напомнило, что сама жизнь продолжается, в ней есть еда, вода и странные телефонные звонки, которые почему-то не внушают страха.  — Ну, я всё, — сообщил он, чувствуя себя немного глупо. — Кто будет задавать вопросы?  — Ты, конечно, — ответили сразу же. — Тут, видишь ли, бытует мнение, что я знаю дохрена и больше, так что не думаю, что смогу выяснить что-то новое.  — Ладушки, — дольше тянуть нельзя, и так прошло много лет… — Как зовут… звали нашу Четвёртую?  — Долфиния Каденс. Она же Долфини и просто Дол. Дельфин, как вы могли заметить, который не может протянуть больше трёх суток без воды. От чего она умерла?  — От потери крови, кажется.  — Жаль, — обронил собеседник, но никакой печали за этим «жаль» Хоук не расслышал. — Да, вру, не жаль от слова «вообще», но не скорбеть по ней было бы неприлично.  — Вы друг друга недолюбливали?  — Между нами ничего не было, даже неприязни. Дело в том, что эта особа постоянно пыталась убить тебя, а это как-то… не очень.  — А остальные?  — Неужели старая шлюха Анна Браун не раскололась? — удивился собеседник. — Я думал, она тебе всё рассказала и… ну, про меня тоже… так, а ну стоять. — Хоук послушно замер, хотя особенно до этого не шевелился. — Ты знаешь, как меня зовут?  — Только не плачь, — вежливо сказал Хоук. В ответ засмеялись.  — Пипец, — воскликнули в трубке. И ещё пару непечатных выражений. — А я думал… нет, вашу ж мать… Прошу прощения, это не очень смешно. Просто… мы договорились, что если ты спросишь, она ответит. Грубо говоря, выдаст меня с потрохами и предложит мою помощь. Она этого не сделала?  — Нет, ни разу.  — Охренеть как весело. Я весь этот год считал, что ты знаешь и… настолько не хочешь меня видеть, что отказался от её предложения, — теперь голос звучал ещё и обескураженно. — Правда, я так и думал… Потому что Анна должна была передать тебе, что я, ну, полностью в вашем распоряжении и могу помочь с этой хернёй. Дьявол там, все дела.  — Она предложила мне на выбор, — вспоминал Хоук, — правду об отряде и правду о себе. Я, если честно, выбрал второе, потому что нужно было срочно разобраться, кто я такой.  — Вот же дрянь, — застонали в трубке. — О выборе речи не шло. Тогда, конечно…  — Думаю, если бы я был в курсе, не отказался бы от твоей помощи, — осторожно подбирая слова, сказал Лаватейн. — Но такое ощущение, что уже поздно.  — Да, уже поздно, — эхом откликнулся Третий. — Леон, к слову. Леон Ноэль. У нас просто потрясающие имена, скажи?  — Говорящие, — подыграл Хоук. — Ладно, с этим разобрались… Если бы я знал, что бы было?  — Хрен его знает, если честно. Не факт, что мне бы удалось, эм, удачно влиться в коллектив. Как-никак, есть пророчества и есть просто время, проведённое вместе. Да и не успели бы мы за год… привыкнуть друг к другу.  — Разве? Последние десять минут получается неплохо.  — Так то десять минут, — усмехнулся Леон, — в экстренных обстоятельствах, плюс мы оба взрослые люди. По-хорошему, мне стоило заявить о себе лет десять с хвостиком назад, но что проиграно — то проиграно.  — И где же ты в это время был? — прозвучало как претензия, хотя Хоук честно не имел ничего в виду. — Хотя нет, лучше по порядку, наверное… Пусть мне и не хочется этого знать…  — В этом и проблема. Мидорикаве и остальным вздумалось, что тебе хочется. Так что добрый Широ вытащил меня на свет и заставил общаться с людьми. По-моему, отвратительное развитие событий! Немного помолчав, Леон всё-таки начал рассказывать:  — Дол не соврала насчёт того, что ты обещал за нами вернуться, но всего остального она не знала никогда. Тебе удалось долететь до грузовика, где увозили остальных наших, но тебя поймали и, вероятно, вырубили, так что в Десятом ты очнулся не по своей воле. Дальше я узнал сильно позже, но уже от тебя — ты несколько лет тщетно пытался вернуться, но ничего не выходило, потому что порталы перекрыты, а ты как бы немного нелегал, если не сказать хуже.  — То есть, я пытался, — выдохнул Хоук.  — Да. Ты говорил, что перепробовал всё, чтобы вернуться за нами, — специально повторил Леон. — Я не привираю, чтобы тебя обрадовать, так оно и было… Вот, в это время мы ждали — сначала в бывшем здании Red Sky, потом где-то в лесу пол-лета прожили, потом стали разбредаться, кто куда. Начались раздоры и прочее дерьмо. Ну, ты понял ещё от Дол, что они вбили себе в голову, что ты специально не возвращаешься. Все так и решили, собственно говоря, а доказать обратное нечем.  — А ты?  — Я? Конечно, нет. Там всякое было… — он ненадолго замолчал. — Включая обвинения в том, что я, э, помогал тебе удрать. Это смешно до слёз, потому что я уговаривал тебя остаться, и все это прекрасно слышали. Ну, мы передрались, короче, все друг друга возненавидели, а все вместе — ещё и тебя, а потом мне неожиданно удалось свалить в Десятый.  — Получается, мы виделись и здесь…  — Получается, — протянул Леон. — К сожалению, это было не очень весело, потому что ты вовсю прикидывался человеком, а я был ещё большим нелегалом, чем ты.  — Почему мы не вернулись вместе?  — Не знаю, насколько это дико прозвучит, — пробормотал Третий, как будто нервничая. — Я всё рассказал, про то, как мы тебя ждали, про то, как поругались, ну и, естественно, как все наши теперь передумали и жаждут тебя убить. Собственно… у меня шрам через всю щёку, тогда он был ещё свежим. Когда ты узнал, почему и от кого, то немножечко психанул и сказал, что не будешь спасать этих людей. Хоук молчал, представляя себе шрам и чужие звериные когти. Кажется, у Долфини тоже были когти, причём неслабые, судя по царапинам на Кайле… Собеседник истолковал паузу неправильно:  — Я понимаю, сейчас это кажется неправдоподобным, потому что я для тебя никто, но доказать, опять же, ничем не могу. Прости.  — Да не за что, — рассеянно ответил Лаватейн. — Не думаю, что я был в восторге от того, что меня все хотят убить. Кайл вообще говорит, что я был, как бы так выразиться, немного социопат…  — Самую малость, — хохотнул Третий. — Твой Фабиан правду говорит, так что верь, верь…  — Значит, решили не возвращаться… А потом демоны?  — А потом демоны. И Суд. И вся вот эта херь, — очень метко объяснил Леон. — Я пытался передать тебе в тюрьму записку, не знаю, дошла ли.  — Представь себе, я тоже.  — Твоё чувство юмора, — сказал Третий, — просто отвратительно. Так вот, дальше ты примерно знаешь, а я начинаю косячить, может, поговорим о Дьяволе?  — Нетушки уж, давай дальше. У меня нет привычки бросать сериал на середине.  — Потому что ты их не смотришь, — заворчал Леон и был прав. — Ну, сейчас начнётся нытьё… Я должен был найти тебя раньше… Нашёл только в Японии, в Токио. И струсил. Затормозил. Облажался. Как угодно. — Хоук молча ждал продолжения. — Наверняка ты прекрасно помнишь, когда твой Фабиан подошёл к тебе в коридоре… Так вот, в коридоре был кое-кто ещё, — горько усмехнулся Третий. — Кое-кто очень трусливый и, наверное, всё-таки тупой… надо было плюнуть на всё, подойти и увести тебя нахрен, и… и всё было бы по-другому. Во всяком случае, какое-то время. Хоук не знал, что ему сказать, теперь это чувство только усилилось. Всё могло быть совсем иначе, а дело в разнице — в минуту, две? А что, если бы он не стоял у окна с книгой, а что, если бы он вообще не пришёл в универ? Кто первый… кто из них был бы первым?  — Думаю, многие вещи не изменились бы, — хрипло продолжил Леон. — Скажем, спецгруппа по задумке твоего не-очень-то-отца и великого и ужасного Мидорикавы. И вы бы с остальными так или иначе встретились, разве что были бы в других отношениях… поначалу. То, что сейчас ты единственный Первый и вот-вот спасёшь мир, было бы в любой реальности, я уверен. «Просто без тебя», — Лаватейн понимал, что не стоит говорить этого вслух, на месте Третьего — чёрт возьми, своего Третьего — он бы хотел услышать такое в последнюю очередь. И так понятно, что всё… всё прошло мимо него. Всё и больше.  — А потом веселье… ну, знаешь, всякие демоны, которые пытаются тебя сожрать. Ты же ничего не помнишь, лакомый кусочек прям-таки. Я их отгонял, насколько я мог заметить, твой Фабиан тоже этим занимался, — тут он не выдержал: — Передай, пожалуйста, что это было ОЧЕНЬ тупо. Особенно на Гиндзе. Я чуть со смеху не помер, но помогать не стал, конечно… Скажи, пожалуйста, что сейчас он дерётся получше…  — Да-да, — туманно ответил Хоук. — Ты не отвлекайся…  — В общем-то, если отбросить тот факт, что ты меня в глаза не видел и документов у меня нет, я был рядом всё это время, — уже веселее сказал Третий. — Даже рад, что никто не заметил — неплохой из меня, значит, шпион… Всякие мелочи: прогнать демонёнка или перейти дорогу. Несколько раз ты меня видел в Нью-Йорке на улице, но не узнал, конечно. Кхм… с некоторыми мы виделись отдельно… Но думаю, если твой Фабиан всё-таки немного подумает, он вспомнит.  — Когда были выборы президента, — медленно произнёс Хоук, вспоминая, — мы с Шоном сбились с ног, ища источник Силы. Я был уверен, что почувствовал сам себя.  — Да, это был я, — на выдохе ответил Леон. — Ты тогда как раз пробуждался, и… в общем, почувствовал слишком остро. Я не ожидал, правда, раскаиваюсь.  — Я тогда был в переулке и чуть не порвал спину этими крыльями… Там был человек…  — Из прачечной. Я боялся, что тебя найдут, но ничего не мог поделать… Пиджак пригодился?  — Да, спасибо. Именно пиджак мне и пригодился.  — Я так и думал, — он усмехнулся и замолчал. Хоук посмотрел в окно, не зная, о чём ещё ему следует спросить. Слабый ветер проносил мимо сигаретный дым.  — Я хотел бы знать много всего, — заговорил Лаватейн с удивившим его самого спокойствием. — Но это, пожалуй, «всё» и больше. Времени в обрез, в том числе до Дьявола. Но после… почему бы тебе, например, не переехать сюда? Не думаю, что Широяма-сан будет против.  — Куда-куда, — севшим голосом повторил Третий. — Кто, я?.. Издеваешься, что ли?  — Почему нет? Я же не предлагаю работать вместе с нами и уж тем более общаться против воли. Только переехать. Не будет проблем с документами, самое малое…  — Я подумаю, — голос Леона звучал настороженно. — Конечно, было бы здорово, но… кхм. Поздновато, правда.  — А если я прикажу? — брякнул Хоук, не подумав. — Или уже не прокатит?  — Да ты охренел, — восхитился Третий. — Ну, раз так, то выбора у меня нет…  — Тогда увидимся после победы. Мидорикаве привет.  — Да, увидимся, — эхом отозвался Леон. — Я передам…