Мёртвая Петля

Sine pennis volare haud. Без перьев летать нелегко.

Десятый мир, США, Нью-Йорк 2025 год

Кайл в очередной раз за этот вечер подумал, что Шон для миссии подошёл бы куда больше. Он, во всяком случае, умеет охранять людей. Голая девчонка из бассейна оказалась слишком шустрой — пользуясь тем, что весь зал загипнотизирован, она за два широких прыжка преодолела расстояние до дверей, ведущих в опустевший зал, и встала лицом к лицу с Кайлом. А ведь высокая… и красивая, но сейчас настолько не до этого, тем более, она явно намерена его убить.  — Оденься, — услышал свой голос Фабиан. Им тоже управляли! Вернее, пытались… — И хватит этой херни, красотка, я не поддамся…  — Ты что, из этих?! — скривилась она. Голос какой-то странный, гортанное произношение и слабый акцент. — Пропусти меня.  — Нет. — Единственное, в чем он был уверен — подпускать эту дрянь к Хоуку нельзя. — Ты с Дьяволом? Давай, принимай свой истинный облик и…  — Ты только что видел мой истинный облик, святоша. Пропусти меня к нему. Он стоял неподвижно, закрывая собой дверь, и думал, что происходит невообразимая хрень; если всё, что она говорит, и всё, что он додумал сам — правда, то им хана… Девчонка стояла и ждала, оружия у неё не было, но ведь это она, именно она заставила весь зал любоваться смертоубийством дельфинов, выдав это за весёлый спектакль. Их всё ещё никто не замечает, она всё ещё здесь… Голубые глаза с зеленоватой дымкой были похожи на море.  — Ты не можешь шататься по этому миру в таком виде, — Кайл осторожно опустил глаза, подсознательно ожидая бабских визгов, но их не последовало. Тело телом, её нога… левый бок… бедро… нет, это кожа, здесь ничего нет, ничего нет… — Оденься.  — Я ненадолго. Я просто заберу его.  — Как тебя зовут? — уловка не сработала: девчонка выпустила когти и кинулась на него, как бешеная, исцарапав плечи и лицо. Метила в живот, но Кайлу удалось увернуться, хотя делать это, не отходя от дверей, становилось всё тяжелее. — Чёрт тебя побери… Придётся же… Ему не хотелось обнажать оружие и нападать на какую-то голую бабу, но если эта неземная тварь задумала причинить боль Хоуку, то ей крышка. Фабиан стащил с плеч пиджак и вытряхнул пару ножей. Задумала? Она уже что-то с ним сделала, и зря. Девчонка всё ещё была быстрее, она каким-то чудом выскользнула за дверью, и Кайлу оставалось только выбежать следом. Пустой зал, погашенные огни, никаких официантов, никакой охраны — все в саду, а может, в зале, хрен их разберёт. Гипноз работает сильнее прежнего, иначе почему ему так хочется обратно? Ага, конечно, к мёртвым дельфинам… они плавали в крови… Кайл гнался по широкой лестнице за голой незнакомкой и уже почти догнал — оставалось только подбить, чтобы не рыпалась. Девчонка резко замерла и задрала голову к внутреннему балкону: Хоук. «Хорошие новости — он добрался туда сам. Плохие новости — всё остальное». Не было времени разглядывать, что там планирует шеф. Перепрыгнув через три ступеньки, Фабиан всадил в плечо голой дуры лезвие, в общем-то, не особо скромничая. Хлынула кровь ему в лицо, девчонка взвизгнула и рухнула на ступеньки, чудом не запутавшись в волосах. Что ему не понравилось, так это то, что Хоук вскрикнул тоже.  — Ты-то чего? — заорал Кайл, поднимая голову к балкону, и остолбенел — у Лаватейна шла кровь из того же места, куда он ударил девчонку. — Дерьмо… Спуститься можешь?  — Не трогай её, — морщась от боли, отозвался Хоук.  — Уже понял… Что-то происходило, кто-то куда-то шёл, на полу перед ним корчилась голая длинноволосая девушка, а Фабиан думал, что бы было, если бы он ударил её сразу в сердце. «Твою же мать…» Видимо, Хоук предпочёл спуститься по-быстрому, минуя лестницу — к ране на плече добавилась окровавленная спина и два крыла. Он что-то говорил, но Кайл не слышал. Ещё чуть-чуть ниже и правее… И тогда бы они оба… От его руки.  — …хватит, ничего не произошло, — Лаватейн тряс его за плечо здоровой рукой. — Да Кайл!  — Всё, — прохрипел он, пытаясь совладать с голосом. — Я здесь… Что будем делать с этой… С кем, кстати? Кайлу бы меньше всего хотелось, чтобы он угадал, но в то же время вариантов не было. Хоук опустился на одно колено рядом с хнычущей девчонкой. Выглядело потрясающе и кошмарно одновременно: нагая красотка в крови и в собственных волосах, над ней — крылатый ангел, хотя не очень-то и ангел, но картины это не портило. Фабиан отполз на соседнюю ступеньку и набрал номер Энджел. Нет ответа, занята. Кто ещё может подсказать?.. Проведя рукой по ноге девушки снизу вверх, Лаватейн внимательно рассмотрел ладонь. Помимо натекшей крови, на коже осталось что-то бежевое и густое. Догадки подтверждались: водонепроницаемый тональный крем. Под ним, на том самом месте, вилась татуировка RSA-4.  — Дельфины, — выговорил Кайл. Теперь всё становилось ясно.  — Дельфины… — то ли эхом, то ли больным шёпотом отозвалась она, не поднимая головы. — Умерли… они все умерли?  — Да… — смысла врать ей он не видел. Хоук явно собирался что-то спросить, если, конечно, смог подобрать слова; Четвёртая его отряда повернула голову и уставилась ему в глаза, а потом закричала:  — Ты предал нас! Ты обещал! — она задыхалась от боли и слёз, но не могла остановиться: — Я ждала, да чёрт возьми, мы все так ждали, как никогда в жизни никого не ждали!.. Ненавижу, убью! Я поклялась тебя убить… Так же, как ты поклялся нас защищать… Тоже мне, Первый номер… Ты просто сбежал от нас!!! Сбежал вместе с ними! Что, лёгкой жизни захотелось? Захотелось поиграть в спасителей земли? Хоук… нет… я от тебя не ожидала… Никто не ожидал, и только этот… защищал тебя до последнего, чёрт его побери!.. Что здесь хорошего?! Они кто тебе? Они тебе никто! Этот святоша… эти потомки магов… эта, эта женщина, она даже не богиня, она грешница ещё до тебя… Ты нас бросил, и ради кого?! Я так тебя ненавижу, Хоук! На время её крики пресеклись рыданиями, и никто не произнёс ни слова, пока девушка не продолжила:  — Т-ты… обещал… Мэрэхат, это не просто обещание, оно повязало нас кровью, так, как это не смогла сделать Анна Браун… А мы поверили, мы ВСЕ поверили! Кроме него, наверное, да он просто тебя отпустил — пожалел… «Приведу помощь…» Кого ты нам привёл?! Никого и ничего, кроме кучи лет боли и страданий! Мы ждали тебя, Хоук… мы верили, что ты вернёшься… А тебя всё не было… — Она вздрогнула и поёжилась, обхватила себя руками и продолжала через слёзы: — Бросил… ты нас бросил… потом мы узнали, что ты здесь, и он поехал за тобой, и он нас тоже бросил… у-у… Ты худший, самый худший… Ты нас обманул, ты нас не защитил, НИКОГДА не защищал, только себя… Почему ты до сих пор не умер?! Слова иссякли, и она молча рыдала, закусывая губы и иногда протирая и без того красные глаза; слёзы мешались с кровью, кровь — с распущенными волосами, волосы — со слезами, из закрытого зала доносился плеск воды и весёлый смех, а здесь, на лестнице, были только они втроём. Кайл никогда не чувствовал себя настолько лишним, но пошевелиться и уйти было свыше его сил. Он не понимал, что происходит и почему, только это было неважно — каждое слово этой девчонки било наотмашь по лицу, и если бы только по лицу… Что она несёт? Кого Хоук мог предать или обмануть? Чёрт возьми, да она говорит о другом человеке! О ком угодно, только не о нём…  — Ты успокоилась? — тихо спросил шеф. Кайлу было страшно посмотреть на его лицо, так что он уставился на покрасневший нос девчонки. Проклятое зрение выхватывало кровь на руке Хоука и то, как оно, это плечо, непреодолимо дрожит. — Извини, но…  — «Извини»?! — всхлипнула она. — Ты правда решил, что… Договаривать не было необходимости. Ещё раз протерев глаза кулаком, она присмотрелась и замолчала, а потом застыла и как-то странно напряглась, будто увидела что-то очень странное.  — Хоук, ты меня узнаёшь? Кайл закрыл глаза. Если бы ещё можно было не слушать!  — Нет. Они молчали, и пришлось смотреть, потому что больше смотреть было некому, да и произойти могло что угодно… На всякий случай придерживая нож, Фабиан переводил глаза с него на неё, всё ещё чувствуя себя третьим лишним — в любом смысле. Девушка смотрела на Хоука расширенными глазами, и море в них больше не плескалось. В них вообще ничего не плескалось. Кайл уже подумал, что она умерла, ведь крови вытекло так много, но тут Четвёртая вскинула руки, вцепилась в ворот рубашки Хоука и зашептала, быстро и горячо:  — Скажи… пожалуйста, скажи мне… скажи мне, что ты забыл всё раньше, чем… чем они тебя увезли. Ради всего святого, ради всех богов, да хоть бы ради Дьявола… ты же вернулся бы, правда?! Ты же хотел вернуться? Они просто… это всё мир! — она нервно и рассеянно засмеялась, и этот звук в тишине пустого зала оказался воистину жутким. — Это мир, точно! Проклятый, ненавистный Десятый мир… Тебя не хотели забирать, а ты уехал, и они заставили тебя забыть всё… в семь лет… в семь лет! Да? Ведь так?! Хоук, не молчи… Это было не так, это было настолько не так, что хотелось плакать и кричать. Кайл нащупал в кармане ручку, быстро разогнул бумажный самолётик, вышло неровно, но плевать. Он не знал, что собирается говорить Хоук, но поймал его взгляд, и этот взгляд просил о помощи, да кто бы, чёрт возьми, не просил?! «Она умирает», написал Кайл. Секунда. Две. Три. Всхлип и слабый стон.  — Да, это так, — произнёс Хоук и вежливо улыбнулся, только эта улыбка была похожа на трещину на стекле. — Я ничего не помню, начиная с семи лет… В этом мире… меня нашли другие отряды, нашли и подобрали, а про RSA не знал никто. Прости, пожалуйста, но я правда не помню, что… что-то обещал. Ложь во благо на пороге смерти, тихое, затихающее дыхание девушки-дельфина. Кровь останавливалась, и вместе с ней останавливалась жизнь. Теперь Четвёртая улыбалась, и она была такой красивой, какой, наверное, не была ни одна из его знакомых. Кайл вспомнил, что когда-то говорила Таня — оборотни в человеческом облике безумно красивы… Да, пожалуй, это так, только оборотней осталось совсем мало, и сейчас их количество уменьшится ещё на одного. Когда её глаза остекленели, улыбка оставалась прежней. Фабиан поднялся и, пытаясь не поскользнуться на воде и крови, прикрыл ей глаза ладонью. Хоук не шевелился, он словно был где-то не здесь. Кайл повертел головой в поисках хоть кого-нибудь, но здесь не было ни зла, ни добра, ни людей, ни демонов, только они вдвоём и мёртвое тело Четвёртой. Четвёртая… она всё это время была жива. Остальные, видимо, тоже. Сказать было настолько нечего, что он молча присел на ступеньку рядом, спиной к неподвижному телу. Хоук тоже отвернулся, вытащил из ниоткуда нож, посмотрел на него, крепко сжал лезвие рукой — ладонь изрисовал порез, и потекла кровь. Она уже приобрела золотистый оттенок, хотя в темноте не разберёшь…  — Убери… — Лаватейн не пошевелился, и пришлось отобрать самому. Кайлу хотелось швырнуть кинжал куда подальше, но оружия у них много, а слов — всё ещё круглый ноль.  — Зачем? Это всего лишь запоздалая правда, — пробормотал шеф, глядя куда-то вниз и никуда. — Если всё правда так, то я давно должен был умереть… Не в семь лет, как твой Алекс, так в семнадцать… в шестнадцать… когда демоны пришли. Это было бы так справедливо…  — Нет, — Кайл не мог ничего сказать и ненавидел себя за это, но невыносимая боль в сердце притупляла все другие чувства. «Ты не виноват»? Ерунда, виноват, они все в чём-то виноваты. «Ты ничего не мог исправить»? Так ведь мог…  — Я должен был за ними вернуться, всё сходится, — говорил Хоук сам с собой, чужим голосом. — Как единственный, кто смог вырваться, и… и как Первый. Не знаю, что я пообещал, но у меня было десять лет…  — Какая теперь разница? Ты больше не…  — Десять лет, Кайл! — воскликнул он и впервые на памяти Кайла заплакал. — Чёртовы десять лет! Почему ты не… хотя нет, ты не знал… почему Я ничего не сделал? Это же…  — Наверное, ты не мог, — пробормотал Фабиан и притянул его к себе. Только обнять, больше он не может ничего. — Ты бы не стал бросать их просто так, это же ты, правильно?  — Но бросил… — Хоук уткнулся ему в плечо, его трясло, по спине стекала кровь, а крылья с тяжёлым стуком бессильно рухнули вниз. Всё рухнуло вниз. — Я ничего не помню теперь, но тогда… я знал, что они живы и страдают, и они меня ждали… господи, я… я просто ужасен, Кайл…  — Не говори так! — может, кричать не надо? А может, уже всё равно? — Прямо сейчас ты ничего изменить не можешь, НИКТО не может, кто умер — тот умер, мы ничего не вернём, никого не вернём… поверь, я это знаю. В наших силах только жить дальше и спасать тех, кто остался, — он был не уверен, что Хоук слушает и слышит, но теперь, когда всем уже всё равно, слова лились сами собой. — Потому что умершие умерли как раз для того, чтобы мы спасали дальше… И она тоже, эта девушка… Да, она убила дельфинов, но она наверняка сделала много хорошего, перед тем как погибнуть здесь. К чёрту боль, больнее уже не будет. Кайл обнял Хоука так крепко, насколько мог, чувствуя вкус и запах чужой крови, зарываясь пальцами в перья и уже не пытаясь ничего говорить. Говорить было нечего. За стеной плескалась вода…

***

Десятый мир, Япония, Токио 2025 год

Мидорикава проснулся слишком рано, что его удивило. Нет, за всю свою долгую жизнь капитан Куроноцуруги успел побывать и жаворонком, и совой, и орлом, и кем угодно, но сейчас что-то было не так. Что-то разбудило его, и это не к добру. Он сел в постели, осмотрелся, глубоко вздохнул. Солнце едва-едва поднялось, он снова спал в кабинете, диван не разобран, на столе бардак. Мидорикава провёл рукой по старым шрамам на груди и схватился за телефон — Джуничи не должен был спать, пожалуйста, пусть он не спит, ведь обычно Джуничи всё знает раньше него.  — Тайчо? — зевнули в трубку после пяти гудков. — Мидорикава-тайчо… вы чего так рано? Ох, ну и длинная же у вас всё-таки фамилия.  — А ты, я посмотрю, в порядке, Джуничи-кун, — пробормотал капитан. — Насчёт фамилии не переживай, раньше она была короче.  — Мидори?  — Пусть будет Мидори, — усмехнулся Цубаса. — Ладно, прости, что разбудил, это случайно вышло.  — Тайчо? Что-то случи…  — Спи, Джуничи-кун. — Капелька убедительности в голосе, капелька гипноза, и заместитель спит мёртвым сном. Мидорикава наскоро оделся и вышел — здание министерства с утра было пустым и холодным, на работу ещё никто не шёл, не собирался даже. Ночные дежурные ему ни к чему, разве что один — круглосуточный. Он поднялся к Широяме и столкнулся с ним на пороге кабинета. Синеволосый замминистра был взъерошен и очень хмур, что ничего хорошего не означало. Мидорикава прищурился: на руке Широямы виднелась кровь, хотя ранен он не был.  — Я шёл будить вас, — без обиняков и без «о-ля-ля» буркнул замминистра. — У нас проблемы.  — А конкретнее? — зачем-то спросил Цубаса, хотя уже знал ответ и желал бы никогда его не слышать.  — Конкретнее — проблемы у вашего подопечного. И если Лаватейн-сан с ними не справится, — замминистр отчаянно усмехнулся, — что ж, тогда мы все умрём.