Трое

Елена ходила по комнате и накручивала себя. Виктор вернулся, но не один... Виктор выбежал на улицу и сел в машину. Гнал под сто по улицам Москвы. Оставив машину у реки, он сел на берегу и достал бутылку виски. «Что происходит? Я люблю её, она, как мне кажется, любит меня. У нас скоро будет ребенок — зачем она всё усложняет? Неужели она не хочет детей? Или не хочет их от меня?» Он одним движением открыл бутылку, но не сделал ни глотка, а просто всмотрелся в отблески вод Москва-реки. В это время Вася и Оля возвращались с загородного пикника. Оля, выглянув в окно, заметила Витю. — Вась, смотри, по-моему, это Виктор Петрович. — Нет, что ему тут делать? — Давай выйдем, это точно он! Вдруг что-то случилось? Вася кивнул, и они вышли к реке. — Виктор Петрович, что случилось? — заговорил Василий. Виктор хотел было ответить, но, передумав, махнул рукой и потянулся к бутылке. — Не-не-не, рассказывайте, что стряслось? — парень отобрал бутылку. — Мама твоя... она беременна. Вася опешил на миг, но вскоре пришел в себя: — Это же прекрасно! Счастье-то какое! Или вы не рады? — В том-то и дело, что я рад, а вот она... Говорит, что боится. А меня это очень беспокоит. Оля стояла в стороне. Вася подошел к ней и всё объяснил. — Я тогда поеду к Елене Павловне, поговорю с ней. Только мне нужно, чтобы меня кто-то отвез, — предложила Оля. Виктор будто вышел из транса и услышал происходящее. — Поехали, — сказал он и затолкнул пробку в бутылку виски. Лена всё так же была в смятении. Щелчок замка заставил её вздрогнуть. Первой вошла Ольга и, махнув мужчинам, чтобы те пока не входили, прошла на кухню. Елена сидела там, глубоко погруженная в свои мысли. «Может, я зря? Может, я погорячилась? Я люблю его и уже люблю нашего ребенка. А вдруг я их потеряю?» Все-таки не зря говорят, что женщина женщину поймет. Не зря существует понятие «о своем, о девичьем». Два взрослых, образованных и безумно любящих друг друга человека порой сами усложняют себе жизнь. Можно только представить, о чем говорили Оля и Лена на кухне, пока в соседней комнате судорожно мерил шагами пол Виктор. Оля вышла из кухни и направилась в дальнюю комнату Василия. Вслед за ней вышла Соколова и вошла в спальню. Виктор сидел на краю постели и смотрел в окно. Лена села рядом, провела рукой по его плечу: — Прости. И не думай, что я не хочу детей. Я просто опасаюсь за его здоровье. — Ты тоже меня прости. Вспылил, заставил волноваться. Елена повернула голову Вити к себе и нежно поцеловала в губы. Виктор оторвался на миг: — А разве нам можно? — немного робко спросил этот громоздкий мужчина. — Можно. Только помни, что я — хрустальная ваза, — улыбнулась Лена. Утро понедельника выдалось суетливым. Елена собиралась на работу, а Виктор гладил рубашку. — Витя, ну кто так гладит? Давай я, — выхватила утюг Лена. — Ну, не мое это... Пара движений — и рубашка была выглажена. — Ну что? Можем ехать? — застегивая пуговицу, спросил Баринов. — Да, секунду. — Лена накрасила губы. — Ты и без того прекрасна. Поехали. Через двадцать минут Виктор доставил её к дверям. — Во сколько тебя забрать сегодня? — Около семи. В этот момент из дверей служебного входа «Моне» вышел Нагиев. — Добрый день влюбленным! — Здравствуйте, — любезно ответила Лена. — А ты чё не здороваешься, усач? Всё губы дуешь? Виктор презрительно поднял голову. — Ну, я поехал. А ты слишком не нагружай себя, — сказал Баринов и, поцеловав Елену в щеку, сел в машину. Приехав домой, он обложился журналами и объявлениями, не оставляя надежды найти работу. Вычеркивая номер за номером, он всё больше убеждался в силе «черного списка» поваров Москвы. После очередного звонка он решил выпить кофе — в горле совсем пересохло. Не успел он поставить чайник, как телефон зазвонил. — Я слушаю, — поднял трубку Баринов. — Здравствуй, Витя. Надеюсь, не отвлекаю тебя? — Здравствуй, Таня. Что тебе нужно? Что-то с Алисой? — Она немного приболела, а мне завтра нужно кое-куда съездить. Можешь посидеть с ней? Я бы попросила Вику, но у неё работа. — Да, я приеду. Татьяна одобрительно хмыкнула и отключилась. Часы показывали шесть вечера. Зная московские пробки, Виктор надел пиджак и выключил свет на кухне. К семи часам он уже подъехал к ресторану. Не считая нужным ждать, он вошел на кухню «Аркоболено». Елена непринужденно заканчивала фрикасе из куропатки. — Кого я просил сильно не нагружаться? С фрикасе мог справиться Лёва. — Ой, Витя, перестань! У меня еще совсем маленький срок. Да и что, я с фрикасе не справлюсь? После этих слов на кухне воцарилась тишина. Рабочий гул сменился восторженными поздравлениями. Виктор крикнул командирским голосом: — Ну что, справитесь без нас? — Конечно! — хором ответили повара. Витя оторвал руки Лены от сковороды, нежно обнял за плечи и легонько потянул в сторону кабинета. Надя по кличке «Золотые руки» настолько умилилась этой сцене, что даже выпустила из рук сельдерей. — М-м-м, любовь, как в кино, — сказала она. — Ой, не завидуй зря, а то сглазишь, — осадил её Миша. В кабинете Лена ушла за ширму переодеваться, а Виктор присел на белый диван. — Нужно в магазин заехать. Сегодня даже поесть толком не успела, так, перекус... — Конечно, заедем. Только чур готовить буду я. Ты и так сегодня устала. Они накупили продуктов. По дороге домой Витя вспомнил о завтрашнем обещании Тане, но ничего не сказал Лене. Когда они приехали, Елена присела за стол, наблюдая за движениями Баринова. Виктор взял полотенце и надел фартук, который был ему явно маловат. — Хорошему повару и малый фартук не помеха! — заявил Шеф, жонглируя ножами и овощами. Через сорок минут всё уже стояло на столе. Виктор доставал из духовки ягодное клафути. — М-м-м, какой запах! Витя, ты волшебник! — воскликнула Лена, целуя его в щеку. В такой теплой атмосфере пара провела вечер, который по традиции плавно перешел в ночь.