Сопернический инстинкт

Одному Богу известно, сколько сил понадобилось Тору, чтобы прийти в это место. Вообще он пришел вовремя, даже немного опоздал, но, как позже выяснилось, доктор Льюис оказался на редкость занятым и востребованным специалистом. За долгие пятнадцать минут ожидания Одинсон успел сосчитать все плитки на полу, досконально рассмотреть носки новых ботинок, на которых все же оказалась небольшая трещинка, и сгрызть кожу на указательном и среднем пальцах до крови. Люди сновали по коридору кто-куда, и неудивительно – час дня всегда считался временем обеда. Тор бы тоже с удовольствием пообедал, да только ситуация к приемам пищи совсем не располагала. - Мистер Одинсон, проходите, - вы посмотрите на него, Его Высочество Крайне Занятой Доктор решил пригласить Тора в свою обитель. – Простите, что заставил ждать. - Док, у меня сразу есть парочка слов, - побыстрее закрыв за собой дверь, Тор прошмыгнул внутрь небольшого, но очень уютного и светлого кабинета.- Я не какой-то там импотент, там у меня все в порядке и даже лучше, чем в порядке. Легонько прикоснувшись губами к краю высокого стакана с кофе, доктор Льюис поморщился и, отставив кружку от себя, вновь со всем вниманием обратился к Одинсону. - Вы слышите меня? - Прекрасно слышу, - для пущей наглядности доктор кивнул. – Вы хотите еще что-то сказать? - Это не смешно, док. Это совсем не смешно! – взвинченный Одинсон нарезал круги ровно по каемке красного ковра, что смотрелся в интерьере кабинета, словно дыра в преисподнюю. – Я - молодой мужчина, у которого нет по части секса никаких проблем и никогда, простите за гордость, не было, должен ходить к сексопатологу? Патология – это же болезнь, что-то неправильное. У меня нет желания спать с детьми, стариками, животными или еще кем. Я шесть лет как счастливый замужний человек, который никогда и в мыслях не держал слова «измена», а вы… - окончательно расстроившись и обессилев от всего этого, Тор, словно ребенок, обиженно надулся и уселся на кушетку для пациентов. – Меня сюда… - Давайте я расскажу, почему Вы здесь оказались, - Тор не желал смотреть на врача и чтобы получше это показать, скрестил руки на груди и отвернулся к окну. – Вы с супругом больше года пытаетесь зачать ребенка, но у вас ничего ровным счетом не выходит. Вы сдали все анализы и прошли обследования, которые в голос твердят, что вы и ваш муж здоровы и можете хоть тройню с одного раза устроить, но все равно ничего не получается. Так ведь? – не дожидаясь ответа, врач продолжил: - Так может, если Вы точно выяснили, что проблема не физического характера, стоит попытаться решить ее с точки психологии? - Вот не надо мне только рассказывать под каким углом и куда мне запихивать член! – окончательно взорвался Тор. – Словно это что-то чудом изменит! – наигранно вскинув руки к потолку, Одинсон рухнул на кушетку спиной, что та легонько крякнула. – Бред какой-то… - Вот вы опять на физику давите, - усмехнулся доктор Льюис и вернулся к отставленному ранее кофе. – Могу я задать несколько вопросов? – почувствовав очередную волну раздражения, врач конкретизировал: - Не интимного характера - личного, - посчитав молчание за «да», доктор спросил: - Вы любите своего супруга? Тор обомлел. Да как он – человек, что работает со всякими извращенцами и теми, у кого не стоит, спрашивает у него о любви к Локи? - Я знаю его с девяти лет. Я понял, что влюбился в шестнадцать. Я добивался его еще три года. Еще через три сделал предложение, и Вы спрашиваете люблю ли я его? – настала очередь врача хранить молчание. – Знаете, док, у нас как в сказке – первые у друг друга и единственные, осталось надеяться, что последние. - А есть какие-то намеки на то, что это будет не так? Тор сжал кулаки, закрыл глаза и тяжело выдохнул. Он действительно любил Локи. Любил его как человека, как друга, как омегу, как мужа. Любил до беспамятства, до дрожи в коленях, любил так, что для него не существовало других, и Локи, хвала богам, отвечал Тору взаимностью. Да, ссоры были среди них далеко не редкостью, но дело еще никогда не было столь серьезным. - Мы спим в разных комнатах, - наконец, Тор нашел в себе силы открыть глаза. – Но это временно, мы справимся. - И я, дорогой мой пациент, нужен Вам именно для того, чтобы сделать процесс примирения менее безболезненным и длительным, - Одинсон разжал кулаки и постарался расслабиться. – Как вышло, что вы спите порознь? - Может, мы устали друг от друга? – Тор не любил откровенничать на такие темы, будь то друзья или родные, но врач же должен соблюдать этику и не обсуждать его проблемы с кем-то другим, то почему бы и нет? – Я тренер юношеской сборной по волейболу. Очень хороший тренер очень хорошей сборной. Мы же и познакомились с Ло благодаря спорту, а позже я уж и влюбился, когда он так легко доказывал, что может дать фору большинству альф в нашей команде. Наверное, мы бы так и играли, но Локи получил травму, очень серьезную травму. На дальнейшей жизни это ему не отразится, но в большой спорт дорога точно закрыта. Благо, был запасной вариант. Так вот… - потеряв мысленную нить, Тор задумчиво почесал подбородок. Кажется, Локи прав – пора бы уже побриться. – Я работаю тренером, и график у меня ненормированный. Ло большую часть работает в офисе, что-то связанное с интернетом, дизайном и разработками, а по вечерам обслуживает световое оборудование в парочке местных клубов. В материальном плане мы не обделены, но время… Время – очень большая проблема. - Давайте я сужу нашу тему, - доктор перелистнул страницу в ежедневнике и пододвинул амбулаторную карту ближе к себе. – Вы не можете зачать ребенка и спите порознь – эти два фактора как-то связаны? - Связаны ли? – Тор громко усмехнулся. Если бы Локи был рядом, они бы вместе посмеялись над этой глупостью. – Я устаю, он устает и совершенно не собирается бросать ни одну из работ до декрета. Честно признаться – я уже задолбался. Бывает так, что он будит меня среди ночи, когда мне вставать в шесть утра и требует прямо вот сейчас и вот здесь. А чего я? Сначала было даже весело, как-то зажигало искру что ли, а после дошло до такого механического, уж простите, траха, что тошно. Когда я отказал ему раз, он простил, два – тоже, но на третий решил, что дело в нем и ушел на диван в гостиную. Разговоры привели только к тому, что диван теперь мой. - То есть вы не получали удовлетворения от секса? - Удовлетворение получал, удовольствие – нет, - поднявшись с кушетки, Тор подошел к кулеру. – Можно? - Да, пожалуйста. Может, кофе-чай? - Не, док, - еще грустнее усмехнулся Одинсон. – Мне нельзя кофе и не спрашивайте. - Хорошо, - врач сделал несколько пометок в ежедневнике и обратился к карте. – Когда у вас был последний секс? - Больше месяца назад, - Тор диву давался тому, как он просто отвечает на вопросы доктора. - Бывали ли такие перерывы до этого? - Когда я уезжал на соревнования, - Одинсон уселся обратно на кушетку и на этот раз решил держать с врачом зрительный контакт. – Но вы же взрослый мальчик, понимаете, что интернет и телефон никто не отменял. - Прекрасно понимаю, - доктор Льюис улыбнулся и сделал еще несколько пометок, но на этот раз в амбулаторной карте. – Скажите, Тор, вы же знаете про теорию о том, что омега не сможет забеременеть, не имея на это желания? - Мне кажется, что это далеко не теория. В противном случае было бы много брошенных нежеланных детей, док, а их нет. Как это можно объяснить? - Ученые уже больше нескольких веков спорят по этому поводу, но к общему выводу так и не пришли, - врач отсалютовал Тору пустым стаканчиком из-под кофе и выбросил его в урну. – Это как аэродинамические свойства шмеля – по физике летать не может, а он летает. Конечно, бред, но из этой оперы, - Тор непонимающе приподнял бровь. – Попробуйте сделать так, чтобы не разум вашего супруга хотел ребенка, а его тело. Ухаживайте, потакайте капризам, уделяйте внимание, дарите подарки, пригласите на свидание или отдых, добейтесь расположения, а после займитесь любовью. Не сексом, не зачатием или еще чем – сделайте так, чтобы ему было так хорошо, как никогда в жизни, - на пару секунд Тор завис. – У вас уже получалось это, может даже не один раз. Верните букетный период, и с точностью в 95 процентов я могу Вам обещать, что все выйдет. - Цветами тут не поможешь, - по достоинству оценив идею врача, Тор решил, что стоит попытаться. – Локи можно подкупить только едой и дорогой техникой. - Вы хорошо знаете его, так что действуйте исходя из этих знаний. Не докучайте, не спешите, но проявляйте настойчивость. У вас с собой мобильник? – Тор достал из джинсов телефон. – Напишите ему, что скучаете. Не надо много слов, всего одно предложение. - Я даже не знаю… - Тор, вы не на грани развода, вы не испытываете ненависти, вы расстроены. У вас нет физической несостоятельности как к близости, так и к зачатию, это просто очередной сложный момент, коих никому еще не удавалось избежать. Вас отправили ко мне, чтобы скорректировать неровности в вопросах секса, в худшем случае вы бы оказались на ковре у семейного психолога, а он, скажу я вам, не самый приятный человек, - воспользовавшись неким замешательством, Тор решил особо не думать и сделать то, что ему советуют. – Все у вас будет хорошо, можете поверить мне, как отцу троих замечательных детей. *** Время близилось к двум. «Пятница, Боже мой, пятница», - крутилось в голове Локи. Он очень любил свою работу, любил проводить время в офисе, в переговорных и на выставках, но в последнее время усталость навалилась с утроенной силой, что не хотелось ничего. Просьбы о помощи в клубе Лафейсон отмел сразу же, даже толком не дослушав. Наверное, ему стоит уехать на выходные, забиться в какой-нибудь спа-отель, выключить телефон и перестать существовать для всего остального мира. «Я очень по тебе скучаю», - Локи глупо пялился на светящийся экран телефона, после в окно, снова на экран и опять в окно. «Нет-нет-нет, тебя я собой не возьму!» - воспротивилось сознание. «Или все же возьму?», - уточнило на всякий случай сердце. У Лафейсона не было ни малейшего понятия, что ответить на этот выпад. Раньше бы он в любом случае перезвонил или написал любвеобильный ответ, но сейчас ситуация между ними не такая уж и обычная, так что действовать нужно тоже необычно. Необычным для Локи всегда считалось бездействие. Посему он, отложив телефон куда подальше, откинулся на высокую спинку кресла и потер покрасневшие глаза. - Лафейсон? Лафейсон! Тебя шеф зовет! Локи резко и со свистом вдохнул воздух. Как это он умудрился уснуть? Никогда еще не было такого, наверное, действительно пора отдохнуть. Если шеф вызывает чтобы похвалить, то стоит сказаться больным и пойти уже домой выспаться, а после приглядеть коротенькую путевку желательно в никуда, но чтобы было не особо холодно. Хотя где сейчас вообще можно найти холод? - Чего тебе, Ллойд? Локи не потрудился зайти в сам кабинет начальника, а просто оперся на косяк двери и выжидающе на него уставился. Джеймс Ллойд был из тех людей, которых Лафейсон именовал «альфачами»: упертые, пошлые, слишком самоуверенные, при деньгах. Когда в самом начале своего знакомства с Локи Джеймс похвалил его за хорошо проделанную работу, а после отвесил шлепок по заднице, то он совсем не ожидал оказаться на коленях на полу, да еще и с заломанной за спину рукой. Лафейсон шипел проклятия, как гадюка, и если бы его не оттащили, то точно бы вцепился в шею своему глуповатому боссу. С тех пор Ллойд начал уважать Локи, и с каждым днем проникался к нему все больше и больше. - Мне твой муж звонил, - припомнив смс Локи начал подозревать, что дело тут нечистое.- Просит тебя отпустить. Говорит, мол, дела семейные – неотложные, срочные. - А от меня-то тебе чего надо? - Так отпускать тебя или нет? - Я начинаю опасаться, что в скором времени ты и задницу не подотрешь без моего вмешательства, - развернувшись на пятках, Локи пошел прочь из кабинета шефа: - До понедельника! «А, может, и до среды», - подсказал беспокойный мозг, и Локи, улыбнувшись своим мыслям, медленным шагом пошел к офису. Собрав вещи в кожаный кейс, заботливо подаренный Тором, Лафейсон еще раз подумал, что лучше все же позвонить Тору, ведь он ждет. Надев темно-серое пальто и накинув на шею шелковый шарф, Локи уже был готов нажать на кнопку «вызов», как телефон в его руке завибрировал. - Привет. Я увидел, что ты погасил свет в кабинете. Это была одна из черт, которые Локи боготворил в Торе: умение подстраиваться. Когда надо, Тор мог быть сильным, властным, дерзким, умным, безбашенным, но сегодня в самый раз была аккуратность и осторожность. - И зачем же ты меня отпросил? Какая бы ссора не происходило между ними, Локи никогда не позволял себе грубить Тору. Ведь он сам когда-то его выбрал, сказал при множестве свидетелей «да». Так что же теперь сетовать на судьбу и говорить, что все плохо? Все было очень даже хорошо. - Могу я пригласить тебя на свидание? Очень давно, словно и не в этой жизни, Тору пришлось задать этот вопрос больше нескольких десятков раз, получая твердое «нет» около двух лет. Тогда Локи терялся в своих чувствах и не знал, что будет, если они переступят порог дружеских отношений. А если все испортится? Если они не подойдут друг другу? То что тогда? Локи совершенно не желал терять лучшего друга. Этот страх был настолько сильным, что Лафейсон одно время решил даже переехать в другой город, да только Тор, недолго думая, поехал за ним. - С удовольствием приму твое предложение, - Локи услышал, как у человека на том конце провода сперло дыхание. - Ты голоден? Я заказал место в нашем ресторане. Жду тебя на парковке. Тор не дал возможности ответить да или нет, но этот раз он поставил перед фактом. Что же, Локи понравилось и это. Остановившись возле зеркала, он поправил съехавший шарф и поднял ворот пальто. Было бы неплохо причесаться, но Лафейсон решил, что сделает это в лифте. Когда Локи подошел к машине, Тор его не заметил. Одинсон, полностью вовлечённый в свои мысли, покачивал головой в такт музыке, задумчиво крутил кольцо на безымянном пальце и улыбался. - Как тебе удалось выбить для нас места в вечер пятницы? – Локи уселся на пассажирское сиденье и захлопнул дверь. - А, может, я забронировал его еще с начала недели? Последнее было ложью. Тору пришлось перебрать множество контактов, чтобы добыть столик в ресторане, который так любил Лафейсон. Одинсон же не видел в этом месте ничего особенного, ну разве что только то, что именно там он встал на одно колено и попросил Локи стать его навсегда. Локи, на удивление, даже согласился. Один из отцов его учеников был столь любезен, что организовал Тору одинокий столик у окна в самом удаленном конце зала. Заранее сделав заказ на сырную тарелку с медом и порцию красной китайской рыбы со стручковой фасолью, Одинсон чувствовал себя на коне, главное, чтобы все шло плавно и без сюрпризов. Вино Тор не стал заказывать. Все равно он никогда не запомнит это название, ровно так же как и даты рождений родителей Локи. - Красное сладкое, весеннее, - приметив пустые бокалы, сказал Локи. – Остальное не особо важно. Здесь плохое вино вообще не подают. - Ты всегда говоришь такие страшные и заковыристые названия, - оправдался Одинсон. – Не хотел сделать что-то не так. Заказ не заставил себя долго ждать. Локи, явно наслаждаясь рыбой и вином с сыром, решил разрядить обстановку рассказами о работе и приближающихся проектах. Что-то ему хотелось воплотить в жизнь, а чего-то он ждал, словно казни. Тор молчал и слушал, счастливо наблюдая, как Лафейсон размахивает вилкой, понося начальника и своих коллег на чем свет стоит. Через минут пятнадцать, когда выпитый бокал вина ударил в голову, голос Локи стал немного тише и ниже. Он решил пофлиртовать. Локи тоже скучал по Тору. - Какие дальнейшие планы? – доливая остатки вина в бокал, спросил Лафейсон. - Домой хочешь пригласить? – Локи на миг растерялся и вновь взял себя в руки. - Для этого еще немного рановато, мы же не в СимСити живем, - Тор улыбнулся. – А если честно? - Прошу простить мою наглость, но я прикупил билеты на паром на один из островов. Отличная каюта, шведский стол, можно погулять по магазинам, а после заселиться в шикарный номер с видом на залив. Желаниям свойственно исполняться – это Локи вбили еще с младенчества, но никто никогда не говорил, что они могут сбываться так скоро и неожиданно. Тор давно не чувствовал на себе этого взгляда – ошарашенный, теплый и полный обожания. Обычно такое поведение означало одно: Локи больше не будет играть надуманную им роль и станет самим собой. Для каждого «настоящий» Лафейсон был предельно разным, но Тор считал, что «самый настоящий» живет только рядом с ним: умный, способный принимать быстрые решения, с шикарным чувством юмора и самоиронии, надежный, нежный и безгранично верный. Локи стоял в самом тихом месте, которое можно было найти на палубе, пока Тор разбирался по поводу охраны их машины. Дело не хитрое, но если не скажешь, когда возвращаешься раза три, то обязательно получишь штраф. Паром отчалил точно по времени, так что Лафейсон мог разглядеть парочку недовольных туристов, которые махали руками и требовали, чтобы их подняли на борт. Безусловно, никто ничем им уже не поможет. - О чем думаешь? – Тор не рискнул обнять Локи, однако хотел это сделать уже очень давно. - Да так, - Лафейсон кивнул на причал. – Наблюдаю. - Я хотя бы немного угадал? – облокотившись на ограду, Одинсон с надеждой взгляну на Локи. - Ты попал если не в десятку, то в девятку точно. - А что не так? – если бы можно сделать все еще более идеальным, так, чтобы было не к чему придраться, Тор бы обязательно это сделал. - Я чувствую себя очень уставшим, - Локи уронил голову на плечо Тора. – Обними меня что ли. - Мистер Романтика вернулся. Как бы Локи не строил из себя строгого, все держащего в своих руках человека, Тор знал, что это до поры до времени. Когда на одной четверти финала страны еще в самом начале игры Лафейсон с грохотом упал на деревянный пол и скорчился от боли, Тор понял, что травма далеко не шуточная. Бросившись к Локи, он выяснил, что все дело в руке – в левой, в ведущей, в той, которой Локи совершал свои коронные крученые подачи. Видимо, они все же недостаточно размялись. Лафейсон рыдал, рыдал словно младенец, до тех пор пока Тор властно не положил ладонь на его грудь и приказал не двигаться и дышать, как можно глубже. Боль не прошла, но паника оказалась исчерпанной. В последующем Локи, лежа в больнице с внушительным гипсом, признается Одинсону, что если бы он умирал, а Тор приказал ему жить, то Локи бы ни за что не умер. Он просто бы не посмел ослушаться приказа. - Выдели время и приходи на тренировку, - предложил Тор. – Поставлю против нас четверых, поиграем. - Чтобы нас как малолеток вздернули? - Ты себя недооцениваешь, - прижав Локи ближе к себе, Одинсон вдохнул запах его волос: морская соль и корица. Странное сочетание, но Лафейсон не был бы Лафейсоном, если бы не любил странности. - Я хочу в каюту, валяться в джакузи и спать, - капризно проговорил Локи. – Пойдем. Особо не надеясь на приглашение, Тор приятно удивился, когда Локи, ничего не говоря, взял его за руку и повел в ванную комнату. Очередная странность для омеги – собственнический инстинкт, но Одинсону порой нравилось чувствовать свою принадлежность этому человеку. Пока ванная наполнялась теплой водой, а зеркало во всю стену запотевало, Локи, словно ничего и не происходило, стянул себя одежду, пошвыряв ее на пол, и с довольной миной залез в джакузи. Закатив глаза, Лафейсон положил голову на бортик ванны и издал сладостный стон. Тору показалось, что над ним в очень грубой и извращённой форме поиздевались. Что же, ему было чем ответить. Особо не торопясь, Тор расстегнул пояс и стащил с себя брюки с носками. С кардиганом он справился быстрее, чем планировал, но Локи уже явно начал нетерпеливо возиться, а это было хорошим знаком. Когда пуговицы на рубашке закончились, и Одинсон приступил к манжетам, взорвался сам Лафейсон: - И вот за что ты меня так?! Благо Тор стоял к нему спиной, в противном случае его широкая самодовольная ухмылка могла все подпортить. - Сопернический инстинкт, - пояснил Одинсон и развернулся. Рубашка полетела на пол, за ней последовало нижнее белье. – Как ни крути, мы всегда с тобой соревнуемся. - А можно мне сдаться? Локи слишком давно не чувствовал, как сильная рука ложится ему на шею, как пальцы перебирают ноющие позвонки, как губы Тора касаются его. По телу Локи прошлась мелкая предательская дрожь, и если бы кто-то хоть раз увидел его в таком стоянии, то больше бы никогда не смог воспринимать всерьёз. - Может, залезешь уже? - А то что? – сделал вызов Тор. Зря. Очень-очень зря. Он тысячи раз проверял Локи на «слабо» и почти всегда оказывался в дураках. Перехватив Одинсона за плечи, Локи со всей силой потянул его на себя, что Тор, не удержав равновесия, со всей своей неугомонной силой шлепнулся в джакузи. Брызги воды, если можно так назвать этот водопад, залили пол. До недавнего времени идеальная прическа Лафейсона превратилось в воронье гнездо после дождя, а Тор, потирая ушиблено плечо, с глупым и офигевшим видом смотрел на своего мужа. - Сам меня выбрал, - опередил поток слов Локи. – На коленях умолял, говорил, что жить без меня не можешь. - Я убью тебя… - А что делать потом будешь? - Горько плакать, Локи, - шепотом ответил Одинсон. – Но все равно убью. - Что же, - пожал плечами Лафейсон и припал спиной к стене. – Убивай. Замахнувшись, Тор со всей силы ударил по кафельной плитке рядом с головой Локи. Плитка пошла мелкими трещинками. Лафейсон, чей взгляд заметался от плеча Тора к его лицу, тяжело задышал и стиснул зубы. - Как твоя усталость? – с сарказмом спросил Одинсон. - Как рукой сняло, - слишком тонким голосом ответил Локи, косясь на внушительных размеров кулак, что до сих пор был рядом с его ухом. - Ты действительно думал, что я могу тебя ударить? - Не сейчас, Тор, не сейчас. - Локи, - с нажимом повторил Одинсон. - Нет, ты бы никогда не сделал этого. Перехватив руки Лафейсона, Тор завел их ему за голову и приблизился почти вплотную к его лицу. Локи не предпринимал никаких действий, продолжая рвано и шумно дышать. - Мне сказали, чтобы у нас все вышло, я должен быть нежным с тобой и обходительным, - Локи непонимающе свел брови у переносицы. – И вот скажи мне - как? Как я должен это сделать? Изобразив наигранный виноватый вид, Лафейсон закусил губу и опустил ресницы. Тор, понимая смысл этого хода, вновь сжал свободную руку в кулак и отрицательно замотал головой. - Знал бы я лет в одиннадцать, что знаком с самим дьяволом, бежал бы без оглядки. - Интересно, - сверкнув холодной зеленью глаз, Локи скалисто улыбнулся. – А через десять лет я смогу заставить тебя потерять рассудок? - Я пока держусь, - парировал Одинсон. - Ох, какое правильно слово «пока», - изломив бровь, Локи накренил голову вбок и прошептал: - Сдавайся. - Сдаюсь. Вырвавшись из захвата, Локи повалил Тора на дно джакузи, благо место там хватало, а большая часть воды оказалась на полу несколькими минутами ранее. Кусая его за шею и ключицы, Лафейсон намертво вцепился в нежную кожу на бедрах, оставляя красные чуть припухшие следы от ногтей. Одинсон не сопротивлялся. Каждое резкое и необдуманное движение Локи отдавалось в его голове тупой болью и очередной волной возбуждения. Настало пора Тора предательски дрожать. - Не терплю свет, - оторвавшись от Тора, Локи вылез из ванны. – Советую поторопиться. Одинсон глотал воздух, выдыхая его через губы свернутые в трубочку. Обычно такое незатейливое действие помогало ему успокоиться, но не сегодня. Тянущее ощущение в районе паха не предвещало ничего хорошего и ясно давало понять, что надолго его не хватит, так что лучше разделаться с этим прямо сейчас. Второй кон явно будет более продолжительным и контролируемым. Положив руку на стоящий колом член, Тор закрыл глаза и предался своим воспоминаниям и фантазиям. Действительно, ждать долго не пришлось. Локи даже не успеет заметить его отсутствие. Вымыв руки в раковине, Тор старался не поскользнуться на остатках «морского боя». Настал черед Локи нести поражение, в этом Одинсон не сомневался. Горячий, разомлевший, возбуждённый и, черт его возьми, такой пошлый Локи раскинулся на огромной кровати и ласкал себя. Его спутанные и мокрые волосы разметались по кровати, шее и груди, ресницы на прикрытых веках дрожали в такт вздыбливающееся груди, а руки хаотично блуждали по телу. - Какого черта?! – Локи явно не обрадовал вид полуопущенного члена Тора. – А… Понял. Кто-то повеселился без меня. - О тебе же забочусь, - бросил Одинсон. - Как же. Иди сюда, - Тор не сдвинулся с места. Локи, выпрямив спину, уселся на кровати и с жестокой серьезностью взглянул на Одсинсона. – Я сказал: иди сюда. Тор выполнил просьбу. Заправив мешающие пряди за уши, Локи поднял глаза и облизнулся, отчего сердце Одинсона пропустило удар, но показывать это он не намеревался. Когда тонкие, практические бескровные губы коснулись открытой головки, Тор зажмурился и отвел взгляд. Сейчас он не готов держать еще и зрительный контакт, иначе получится как в первый раз. Локи не нужно было особо стараться, но он, с присущей ему чистоплотностью, делал все так, будто бы в последний раз. Под закрытыми веками Тор видел искры падающих звезд. - Хватит, - дернулся назад Тор. - Я сам решу, когда хватит. Локи намеревался притянуть Тора к себе, но в ответ вновь получил заломленные за поясницу руки, к тому же Одинсон умудрился поставить его на колени, а голова Лафейсона утыкнулась в подушки. Локи протестовал. Протестовал громко, с матами и угрозами, но Тор знал, что это всего лишь часть игры. Если бы Лайфесону действительно что-то не нравилось или, не дай Бог, было больно, он бы утих и обреченно перестал двигаться. - Тише ты, - для остроты ощущений Тор укусил Локи за бедро, на что тот разразился новой порцией брани и громким шипением. - Сдаюсь, черт тебя дери, сдаюсь! - Два-два, - радостно проскандировал Тор и ослабил хватку. Вцепившись тонкими пальцами в спинку кровати, Локи прогнулся в спине и выжидающе замер. - Чего ты хочешь? - Терпеть не могу, когда ты спрашиваешь, - с ненавистью бросил Лафейсон. - Как скажешь, - ухмыльнувшись, ответил Тор. Пара поцелуев в поясницу, нежное прикосновение к внутренней части бедра, и Локи переходил со сбивчивого дыхания на тихие стоны. У Тора в голове прозвучал звук от микроволновки – блюдо готово к употреблению. Осталось только не заржать, иначе Локи точно выбьет ему пару зубов с ноги. Пристроившись сзади, Одинсон положил ладонь на низ живота Локи. - Давай, глубокий вдох, - Лафейсон повиновался. – Выдох. Еще раз. И еще. Локи отсчитывал секунды, которые тянулись словно противная жеванная жвачка. Торопить Тора было бесполезным, еще с самого их первого раза Одинсон, как баран, ждал пока Локи полностью расслабится, и только потом приступал к наступлению, даже если сам Лафейсон просил его быть хотя бы чуточку грубее. Зарывшись пальцами в волосы Локи, Тор потянул его голову на себя и медленно вошел. Почувствовав слабость в мышцах, Лафейсон рухнул грудью на постель. Медленные и плавные движения отдаляли Локи от реальности. Чувства смешались в непонятный хоровод, в голове стало настолько тихо, словно кто-то выключил все радио-волны в округе, а шум воды за бортом просто престал существовать. В такт медленному раскачиванию корабля, Тор совершал свою экзекуцию над Локи, а он, что уж, совсем не был против. Комкая белые простыни и кусая ни в чем неповинные подушки, Лафейсон начал метаться, и только тогда Тор ускорил темп. Негромкие, но такие приятные слуху стоны доносились до ушей Одинсона, превращаясь в любимую песню. Если бы Тор мог, то слушал бы это вечность. - Отпусти меня, - поднявшись на руках, Локи обернулся к Одинсону. – Отпусти. Локи нравилось быть сверху, нравилось контролировать ситуацию, нравилось, когда Тор находится в нем и одновременно ласкает руками его член. Оперевшись ладонями на колени Тора, Лафейсон нашел для себя самый подходящий угол и ритм. Одинсон решил, что настал его черед предаться полному удовольствию и расслабился. У Локи было некое соревнование с самим собой: как громко и как быстро он сможет заставить стонать под собой Тора. В этот раз он смог побить личный рекорд. Пряча покрасневшее лицо в сгибе локтя, Одинсон кусал губы и чувствовал, как по его спине течет пот. - Тор, - что-то в голосе Локи изменилось. Замедлив ритм, он нагнулся к самому уху Одинсона. – Можешь считать меня дураком, но сегодня у нас точно все получится. Тор уже и думать забыл для чего он все это затеял, но ясный и немного напуганный взгляд Лафейсона вернул его в реальность. - Иди ко мне. Притянув к себе Локи для очередного глубокого, но на этот раз нежного и переполненного эмоциями поцелуя, Тор вновь подмял Лафейсона под себя. Локи, сцепив ноги за поясницей Тора, подставил ему шею и ключицы для очередной ласки. Просить Одинсона не пришлось. Через некоторое время, когда расслабление сменилось железным напряжением внизу живота, Тор понял, что все, что происходит, это очень хорошо, но они действительно очень уставили и вымотались. - Давай ты. Одинсон всегда позволял Локи прийти к финишу первым. Ведь еще некоторое время после оргазма нервная система Лафейсона будет находиться под таким давлением, что даже самая явная боль начнет восприниматься как неземное удовольствие, что же говорить о реальном удовольствии. Одаривая грудь Локи поцелуями, Тор сменил ритм на более быстрый, отчего Лафейсон начал откровенно раздирать ногтями спину Одинсона и стонать в голос. Нечто вязкое, липкое и очень горячее с силой прыснуло на живот Тора, попав при этом ему на подбородок. Локи, закатив глаза и распахнув руки, без сил упал на матрац. Прикусив кончик языка, Тор начал откровенно вдалбливаться в податливое тело и через несколько секунд последовал за Локи. - Глубже, Тор, глубже, - бессознательно прошептал Лафейсон. - Я знаю, я все знаю, - тихо ответил Тор. *** Поездка на острова выдалась плодотворной. Тор и Локи ни в чем себе не отказывали и целыми днями лежали в номере под кондиционером, лишь пару раз удосужив себя выйти к бассейну и даже один раз на массаж. Лафейсон после небольшого отдыха расцвел на глазах, что по возращению в город умудрялся выполнять двойную норму работы, да еще и заглянул-таки к Тору на тренировку. Как и предполагал Лафейсон, дети сделали их на раз-два, зато все знатно повеселились. Больше проблем нехватки времени не возникало, так как каждый уяснил, что для семейного счастья требуется хотя бы небольшой, но отдых, минимум раз в два-три месяца. Они договорились следовать этому правилу беспрекословно. Про ребенка Тор и Локи больше не говорили. Это было и так ясно, как Божий день. Почему так вышло, никто не знает, но Лафейсон, как мистический представитель омежьего рода, уже на утро знал, что в его теле зародилась новая жизнь, а еще через месяц все же сходил к врачу и вернулся уже с доказательствами своей догадки. Снимок УЗИ, как и во всех счастливых семьях, отлично прижился среди магнитов на холодильнике. Чуть позже к снимку добавился календарь, где Лафейсон отметил примерную дату рождения ребенка и закрашивал дни до знаменательного события. Первые месяцев семь все было очень хорошо, а потом начался ад. Но это уже совсем другая история.