Пролог
3 декабря 2014 г., 00:09
В глаза резко ударил свет. Настолько яркий и ослепительный, словно солнце находилось совсем рядом, стоило только руку протянуть и можно было обжечься. Приходилось сильно щуриться до тех пор, пока не перестало резать глаза до слез.
Вокруг него было золото. Не тот холодный металл, разжигающий в душе страсти и пороки, дарящий мнимое ощущение счастья. Это было бескрайнее поле созревшей пшеницы, чьи налившиеся колосья клонились к земле, ожидая времени их сбора. Это было поистине прекрасное зрелище – уходя вдаль, к горизонту, это живое золото сливалось с голубым небом, на котором медленно проплывали облака. Воздух был напоен запахами земли, душистых трав и каким-то умиротворением, спокойствием. В эту минуту не существовало ничего – кроме играющих с ветром колосьев и стрекота насекомых, спрятавшихся в траве. Стрекозы и бабочки лениво летали над полем, лишь изредка опускаясь на траву передохнуть, чтобы потом вновь вспорхнуть и продолжить свой полет. Он шел по этой прекрасной равнине, колосья щекотали ему ладони, огрубевшие от тяжелой работы и изнуряющих, тяжелых битв. Ему казалось, что все его беды, ожидания остались где-то там, далеко отсюда, их унес ветер, решивший, что все это здесь лишние. В этом месте не стоит думать о переживаниях, приносящих лишь разлад и боль в его душе, и так уже истерзанной донельзя. Он подумал о том, что хотел бы остаться в этом благословенном месте, побыть в полном одиночестве, но ему помешал детский крик. Резко обернувшись, он увидел мальчишку, который бежал к нему, словно за ним кто-то гнался и он искал у мужчины защиты. Но слово, которое все время кричал ребенок, отдавалось острой болью в его сердце, которое затолкало его заветное желание в самые дальние уголки, куда он страшился заглядывать.
- Отец!- Мальчишка, совсем запыхавшись, подбежал к родителю и протянул к нему руки. Новоиспеченный папа осторожно подхватил его и, повинуясь секундному порыву, крепко прижал к себе. Сын был так похож на него в молодости – иссиня-черные, слегка вьющиеся волосы, глаза цвета льда, но сияли они лишь любовью и счастьем, с которыми ему самому пришлось расстаться на многие годы. Его детство не было ничем омрачено, он не познал ни боль утраты, ни ужаса и горя войны, чему мужчина был безмерно рад.
- Отец, мама сказала, что нам пора возвращаться. Маленький брат у нее уже столько сил отнимает, а тут еще эта поездка. Хотя она сама не хотела расставаться с тобой, да и сама говорила, что ей надо больше бывать на воздухе. Ой, знаешь, мне так нравиться прикасаться к животу, я сразу чувствую, как братишка мне отвечает. Правда, дядя Фили говорит, что я ему просто не нравлюсь. Но ведь это не правда, да?
- Ну конечно не правда, не слушай своего дядю. – Гном мягко улыбнулся сыну и краем глаза заметил, что к ним медленно приближается еще одна фигура.
- Мама! – Крикнул ребенок и, наклонившись к отцу, тихо прошептал, - видимо мы уже сильно запоздали.
Отец лишь ухмыльнулся в бороду и посмотрел на мать его сына. Это была миниатюрная женщина, и явно не гномиха – не было пышных бакенбард, которыми они славились. Она была больше похожа на человека, но ее походка, легкая, плавная, выдавала в ней что-то эльфийское, отчего гном нахмурился. Ему не хотелось принимать тот факт, что его жена скорее всего относится к расе врагов. Чем ближе она подходила, тем больше он замечал – ее золотисто-медовые волосы, лежащие на плечах и груди, обрамляли узкое, миловидное лицо с мягкими чертами. Ее глаза были похожи на изумруды, добытые в самых недрах горы, кристально чистые, излучавшие свет изнутри. Ее движения были изящными, неторопливыми, словно она никуда не торопилась, а только что вышла погулять, хотя исходя из слов сына, они были давно в пути и это лишь небольшая остановка. Она напомнила ему белоснежного лебедя, скользящего по глади озера – такого гордого, прекрасного и неуловимого.
Его взгляд опустился ниже, без ложной скромности заглядывая в вырез небесно-голубого платья. Высокая, полная грудь его женщины явно хотела вырваться из тесного убежища. А потом он увидел то, от чего сердце пропустило пару ударов - ладони женщины поглаживали уже довольно большой живот, в котором, конечно же, был брат его сына, о котором гном уже наслышан.
- Все уже готовы возвращаться, мы ждем только вас, мой Король.
Ее голос был чист и нежен, звонок и чарующ. И ему захотелось, чтобы она еще раз обратилась к нему, назвала его своим королем, ведь это прозвучало так прекрасно, нежно и любяще. Так может говорить только женщина, испытывающая настоящие, глубокие чувства к своему мужу.
- Торин, с тобой все в порядке?
- Да, все прекрасно, моя… Королева.
- Мам, а можно мне еще раз? – Женщина, улыбнувшись, согласно кивнула головой. Сын слез с рук отца и приложил ладони к животу матери. – А! Он снова толкнул меня! Пап, приложи руки! Я думаю, он хочет и с тобой поздороваться.
Он не мог поверить во все происходящее. Это, конечно же, сон, его сознание совсем помутнело, раз к нему приходит такое в сновидениях. Гном все же осторожно приложил ладони, и тот час почувствовал, как ему ответил его еще не рожденный сын. Не контролируя себя, он опустился на колени и обхватил свою жену за талию, приложив голову к животу. Ему все равно как это выглядело со стороны. Он так хотел иметь своих сыновей, он это понял, когда воспитывал своих племянников. Конечно же, он любил их, но все же… свои сыновья.
Он почувствовал на затылке ее руки, пальчики мягко гладили, успокаивали, даря свое тепло и любовь ему одному. И он понял, что ему все равно – человек, эльф или гном она. Это все не важно. То что она подарила ему одного сына, вынашивала второго, и явно на этом они не станут ограничиваться, то как она гладила его по голове и смотрела с улыбкой, словно она его прекрасно понимала… За ее любовь к нему, к их детям, которую он видел в ее блестящих глазах, он был готов простить ей все. Тяжело отступать от своих принципов и жизненных устоев, но если тому было суждено случиться, то так быть. Ради этого ощущения настоящего счастья, которое он испытывал, прижимаясь к жене и поглаживая по голове сына, он готов пойти на любые жертвы.
- Тебе явно напекло солнце, дорогой, хотя мне и очень нравятся твои объятия. Но нам, правда, уже пора.
Гном поднялся и целомудренно поцеловал женщину в лоб, хоть она и была выше его на пару дюймов. Ребенок радостно засмеялся, скрывая так свое смущение, и потянул мать за собой. Женщина мягко, но в то же время чарующе, улыбнулась, проведя рукой по щеке мужа, и пошла за сыном, который уже во всю рассказывал ей о том, что дядя Кили научит его стрелять из лука. Сам Король-под-Горой остался стоять на месте и смотрел, как идут два самых дорогих ему человека. Приложив ладонь к щеке, на которой минутой ранее он чувствовал тепло рук жены, он обнаружил влагу. Он уже сам не помнит, кода последний раз плакал. Не от боли, потери, а от простого ощущения переполнявшего его счастья. И тут ему послышалось, словно его кто-то позвал. Гном резко повернулся и в глаза вновь ударил яркий свет…
- Торин! До тебя, прям, не добудиться сегодня!- где-то совсем рядом послышался суровый, но не лишенный некой веселости, голос Двалина. Торин Дубощит открыл глаза и понял, что находится он все еще в Ривенделле, и, видимо, это все эльфийское колдовство наслало ему это прекрасное видение. Тяжело вздохнув, гном поднялся навстречу новому дню.
