Где не бывает тепло

Бубенчики мелким перезвоном оглашали окрестности о начале праздника. Это женщины вышли из шатров. По стойбищу начал раскатываться разномастный смех, где-то затренькал неизвестный инструмент: Персиваль, больше некому. Артур точно помнил, что именно один из его сильнейших воинов по какой-то неведомой причине выбрал себе этот трофей в последнем набеге. Жаль, талант музыканта не украдешь. Но тут к немелодичной игре Персиваля присоединилась дудочка, а через секунду и мастерская игра бубна. Артуру даже не нужно было выходить из собственного шатра, чтобы узнать музыкантов. Но выйти было необходимо. Это общий праздник, его будут ждать. Костры горели ярко и высоко. Женщины кружились рядом, а мужчины пили и любовались ими, смеясь, чтобы скрыть похоть в глазах. В этот день женщины в племени все, как одна, были священны, словно пророчицы. Сама же пророчица танцевала у огромного костра в центре стойбища, бубенчики на подоле ее платья звенели, а теми, что были пришиты к рукавам, она выводила мелодию. На нее смотрели с восхищением. Моргана наслаждалась, купалась в этих взглядах, ведь обычно все опускали голову в почтении, стоило ей выйти из шатра. Артура она увидела не сразу, но, когда он занял свое место, стала плясать перед ним, развлекая брата танцем после тяжелой битвы. Отблеск пламени играл с медными украшениями в прятки, путался в черных волосах, сверкал в ее глазах — зрелище было прекрасным, как теплая летняя ночь вокруг. Женщины сняли шкуры, оставшись в одних лишь тканых платьях и легких сапогах, вокруг не было снега, а вода в озере неподалеку казалась настолько теплой, что в ней даже можно было искупаться. Островки зелени вокруг делали это место идеальным. — Артур! Смотри на меня, — голос сестры прорезал воздух недовольными нотками. — Я смотрю, — он улыбнулся, удобней устраиваясь у огня. — Как ты могла подумать, будто я способен отказаться от самого прекрасного зрелища на этом празднике? Приходилось кричать, чтобы перекрыть звон, треньканье неизвестных инструментов и всеобщий смех, хотя Моргана и танцевала прямо перед ним. — Не говори таких слов, не то ни одна женщина не пойдет с тобой! Артур засмеялся, а сестра хлопнула ладонями, и в воздухе закружила светящаяся, то исчезающая, то появляющаяся вновь, сверкающая серебром пыль, а огонь в кострах взвился на два человеческих роста ввысь. Праздник взорвался новыми звуками. Женщины повизгивали от восторга, смеялись мягкими голосами, хлопали в ладоши и кружились вокруг провидицы. Моргана же не сводила веселого взгляда с того, кто на нее не смотрел. Артур кинул взгляд в сторону Гавейна, что-то шептавшего недавно присоединившейся вместе с семьей к их клану смуглой белокурой девице. Та смущенно смеялась и льнула к нему, а костры вокруг Морганы взвивались и взвивались ввысь. Артур встал со своего места стремительно, бросившись к сестре так же проворно и быстро, как если бы она была его врагом и должна была немедленно быть убита. Моргана встретила его разгневанным взглядом, но костры утихли, ее злость осталась незамеченной для всех, кроме Артура. — Прекрати, он не полюбит тебя, — шепнул он на ухо сестре, и та приникла к нему. Вокруг танцевали счастливые люди, дети кричали и упивались красотой маленьких звездочек, падающих прямо в руки и гаснущих там. А их священная пророчица, творящая чудеса, была несчастна и с трудом сдерживала слезы. — Пойдем. Я покажу тебе кое-что. Артур попытался как можно более хитро улыбнуться, изменить настрой оскорбленной невниманием и безответностью своих чувств сестры. — Я вижу судьбы еще не родившихся детей. Ты надеешься меня удивить? — надменно, взяв себя в руки и изо всех сил пытаясь скрыть чувства, произнесла она. — Я надеюсь заставить тебя улыбнуться. Артур тянул ее за руку в сторону от их поселения, постоянно оглядывался, озорно подмигнул, и к концу их пути Моргана действительно улыбалась. Они поднялись выше по холму к озеру, которое Артур облюбовал с самого начала. Здесь было холоднее, но в то же время намного ближе к небесам, так пленяющим порой взор его сестры. — Ночью здесь совсем по-другому, — прошептала Моргана, предсказуемо устремив взгляд к черному небу. — Так… тихо. — Пусть так же тихо будет в твоем сердце, сестра моя. Эта буря не принесет тебе счастья, — может быть, Артур поспешил и стоило подождать, дать Моргане налюбоваться звездами и темными водами озера в свете луны, прежде чем поднимать болезненную тему. — Я не маленькая, Артур. Он не обратит на меня внимания. Я знаю. Но лишать меня надежды и попыток? Зачем ты так жесток? Артур стоял напротив нее и не знал, что сказать. Волосы Морганы трепал ветер, и вся ее хрупкость и ранимость бросалась в глаза сильнее, чем обычно. — Я просто не хочу, чтобы ты страдала. — Я полюбила, но меня не полюбили в ответ. Артур, это и так уже огромное страдание. Ты не сможешь спасти меня от него. Моргана протянула руку, коротким, но мягким прикосновением погладила его по щеке и улыбнулась. Вымученно, не радостно. — Он отличный воин, хороший человек, а я предводитель нашего маленького племени. Ты — моя пророчица. Главное достояние. Ты видишь дальше и больше других. Тебя любит каждый в племени. И он любит тебя, как и все. Моргана стояла и смотрела на брата, словно он сказал что-то совершенно ей непонятное, а потом засмеялась. Звонко, весело. — Сразу видно, что ты не любил. Не надо, — она приложила к его губам палец, как только он попытался возразить. — Ты меня, конечно, любишь, но по-другому. Они любят, но не так. И он любит — совсем иначе. — Как тебе будет угодно. Если ты считаешь, что не любил, я не смею спорить. Я согласен. — Еще бы не был. Моргана фыркнула и отошла к воде, подобрала маленькие камешки и стала кидать их в воду. Бубенцы каждое ее движение отмечали перезвоном и заглушили ее первые слова. — …и скоро. — Что? Моргана обернулась к нему с лукавой улыбкой на губах. Их разделяли шагов пять, но в такой темноте все было плохо различимо. — Я видела, значит, так и будет. — Что ты видела? — Тебя, — загадочно ответила Моргана и снова отвернулась к озеру. — И его. Может быть, это была и не любовь, но я не верю, что ты спал бы в объятиях безразличного тебе человека. — Я не понимаю… О чем ты? — Артур отступил еще на шаг. И еще. — Мне приснилось сегодня. Ты сжимал его в объятиях, покрывал поцелуями его плечи, а он стремился урвать поцелуй с твоих губ. — Как ты!.. — Не гневайся, Артур. В этом нет ничего стыдного. И так будет. — Так не будет, — Артур выровнял голос, не смея больше повышать его на пророчицу, предрекающую ему незавидную судьбу без детей. Кто тогда поведет племя после него? А если век его будет недолог? Моргана сидела у воды. Скрюченная маленькая фигурка в поблескивающих отголосками лунного света бубенчиках, тканях и тенях. Казалась маленькой девочкой, обиженной. Она отвернулась и окунала пальцы в воду, не произнося ничего поперек. Артур не выдерживал раньше, не выдержал и сейчас. Все еще не решаясь подойти — ведь силы его сестры были невероятны, но порой и неконтролируемы, они требовали почета, — он заговорил: — Прости. Так неожиданно. Зачем ты это сказала? Зачем такие злые пророчества? — Не волнуйся, брат, я привыкла. Скольким пришедшим за добрыми вестями я говорила правду? — посмеиваясь, но совершенно без радости, не оборачиваясь на него, прожурчала Моргана. Тихая вода касалась ее пальцев так нежно, а шумная ночь у озера казалась почти беззвучной. Воющий ветер, плачущие откуда-то птицы и шум их народа, оставленного праздновать у костров. Все казалось нереальным. Артур оскорбил свою родную кровь и сейчас не мог найти слов, чтобы просить прощения. Были ли они ему нужны или стоило молчать до того момента, как она простит? — Хочешь, я оставлю тебя? — Да, прошу, — так же не оборачиваясь, ответила Моргана. — Я отойду на двадцать шагов. Позови, как только захочешь вернуться. Чувствуя себя простым воином, приставленным к знатной женщине, Артур отошел на обещанное расстояние. Отворачиваться он и не думал, даже когда сестра выпрямилась, посмотрела недобро и сама отвернулась так резко, что волосы взметнулись вверх, обласканные порывом ветра и ночным светом. Ну что за характер! Если бы для Артура не было так привычно все прощать Моргане, то и этого предсказания не было бы, он мог поклясться. Как она вообще додумалась предрекать подобное… Любовь… Артур смотрел на свою стоящую на берегу озера сестру, безмолвно и недвижимо вглядывающуюся в спокойные воды, и знал — в ней горит пламя. Что бы он ни говорил, но внутри, там, куда не заглянуть никому, в Моргане вздымалось древнейшее и сильнейшее чувство. Разрушительное, безответное, негасимое. Как могла она, чувствуя все это, предсказать подобное ему?.. Артур смотрел на сестру, как она иногда бросала на него сердитые взгляды, и вскоре отвернулся. Встал лицом к северу, справа все еще краем глаза различая силуэт сестры, а слева огни стойбища, но смотрел на белые верхушки дальних гор. Конечно, ночью их было почти не разглядеть, но Артур видел сердцем. Белые исполины, о которых он в детстве слышал столько сказок, всегда придавали ему уверенности. И спокойствия. Конечно, Моргана не вольна. Она предрекает то, что видит. Но Артур не простой стражник — он поборется за свою судьбу. Быть может, когда у его провидицы настроение будет получше, он даже позволит ей попытаться заглянуть в его будущее. Рассмотреть этого человека, в котором она видела Артура. Да и пусть смотрела бы, лишь бы разглядела, что все не так, как ей кажется. На секунду, не больше, Артуру стало любопытно, каким был тот, другой, в видении Морганы. Что за человеком он должен быть, чтобы предводитель кочевников спокойно спал в его присутствии. Чтобы Артур просто спал. Сколько он себя помнил, его сон не отличался спокойствием. А уж уснуть с кем-то чужим… Артур не помнил такого. — Моргана, — позвал Артур, не особо надеясь на ответ. Сестра была обидчива и не быстро отходила. Понадобится время и что-нибудь красивое в подарок, чтобы она забыла, как пренебрежителен Артур был к ее предсказанию. Но, к удивлению, когда Артур думал уже, что бы такого преподнести в дар взбалмошной женщине, с которой по какому-то несчастливому стечению обстоятельств он был связан кровными узами, и которую, что хуже, действительно любил, она ответила: — Чего тебе, Артур? Краем глаза Артур увидел, как сестра скинула на землю одну из шкур, подставляясь ветру, и стыдливо отвел глаза. И почему эта бесстыдница не предупреждает, когда огонь внутри нее разгорается слишком сильно и ей необходим воздух? Ведь не первый же раз, после вспышки гнева, Моргана теряла всякий стыд, скидывала с себя лишнюю, как ей в тот момент казалось, одежду и обнимала ветер. Ее выражение, но Артуру нравилось. Ему казалось, что оно прекрасно отражает все, что его сестра из себя представляла. Прекрасный, неутомимый огонь, которому не хватает своего ветра, чтобы разгореться в настоящее пламя. — Артур? — уже более любопытствующим тоном спросила Моргана, и он опомнился. Ах да, ему же хотелось знать. — Расскажи мне, что видела. — Я много видела, мой предводитель, но о чем желаете услышать вы? — издевательские нотки так и проскальзывали в ее голосе. Артур возвел очи к черному небу и ярким, хоть и маленьким, светилам в нем. Терпение не было его благодетелью, но, видят боги, все толики, которыми он обладал, были натренированы в беседах с сестрой. — Расскажи про него. Я не могу поверить, что пустил бы в постель мужчину. — Отчего же? — голос сестры повеселел и подобрел. Хороший знак. — В ней перебывало немало воинов, даже сын… Совсем забыла, как звали того кочевника, чье племя стало настолько велико, что они осели чуть севернее проклятых земель. Помнишь? Мы проходили там немногим более года назад. — Мы подписали с ними договор, что никогда не нападем, пока я жив. И… сын Ценреда просто был признателен. — Ты даже имени его не помнишь. — Ты же поняла мой вопрос, зачем смущаешь? — негромко, но все же надеясь, что Моргана его услышит, проговорил Артур. — Потому что ты заслужил, дорогой брат. Да и рассказывать мне почти нечего. Всего лишь сны, совсем немного. В одном из них ты сидел у его ног и рассказывал что-то. Сердитый, твой собеседник молчал. В другом вы спорили, и ты был много старше, чем сейчас. Еще в одном спали. Ты вольно раскинулся на шкурах, прижимал его к себе... — Я понял уже, что, по-твоему, это любовь, и мне ее обязательно нужно познать, но ты не отвечаешь. Кто он? — Я не знаю. Никогда не видела прежде. Темные волосы, чуть длиннее, чем у тебя, пронзительные глаза цвета хмурого неба, кожа, как у твоих любимых ледяных исполинов на севере, пухлые губы… Что еще сказать? Он не красив, но очарователен и прекрасен в моих снах. Но я твоя сестра, Артур. Для меня много важнее было ощущение твоего счастья, которого я не видела в тебе никогда прежде. — Понятно, — глухо ответил Артур. Глупая идея. Зачем ему сдались эти знания? К чему задал вопрос? Чтобы сильнее разозлиться? На кого? Не на Моргану же — на нее он не мог злиться. Вот и смотрел на горы впереди. Слева мелькнуло движение, и Артур повернул голову. Бежали его воины. Старик Гаюс… что? Резкий порыв ветра практически оглушил и чуть не сбил с ног. Артур удержался чудом, но его сердце уже пустилось вскачь, а руки делали то, что должны были. Вцепившись в рукоять, Артур выдернул меч из ножен и обернулся в полной боевой готовности, пригибаясь к земле от страшных порывов ветра. Три огромных, размером с четырех лошадей, дракона, каких Артур видел только в небе, опускались на землю рядом с Морганой. Ее хрупкая фигурка казалась еще более миниатюрной рядом с крылатыми чудищами. Артуру показалось, что все: еще секунда, и одна из черных тварей сожрет Моргану, но тут с драконов поспрыгивали всадники, окружили ее и что-то сделали. Только что сопротивлявшаяся Моргана обмякла в руках одного из них. Артур не собирался больше смотреть. Пригнувшись к земле, он рванулся вперед и рубанул по крылу одного из драконов, и округу огласил дикий вопль. Отпрыгнув от взметнувшегося крыла, он чудом увернулся от полетевшего в него заклинания, а со стороны бежавших к ним соплеменников полетели стрелы. Редкие, они боялись ранить Артура или свою пророчицу, поэтому стреляли в основном в драконов. Артур же метил во всадника. Ближайшего. Обманным движением он вытащил из сапога нож и кинул его в опешившего мага. Кем еще мог быть всадник дракона?.. И все же эти двадцать шагов были… эту ошибку Артур себе не простит, если они заберут Моргану. А всадники действовали молниеносно. Двое уже сидели в седлах, а третий помогал устроить бесчувственную Моргану на спине чудовища. Драконы же выдыхали холодный ветер в Артура, сбивая с ног, отбрасывая в сторону. Не удержавшись, он упал и замер на секунду. Кто-то пустил стрелу, и, если бы не реакция черного всадника, она могла попасть в Моргану. И тут ему кто-то помог подняться. Гавейн. Вздернул на ноги и вручил в руки арбалет. Артур сразу узнал, что за дротики в нем: специально против магов. Наверняка кто-то позади еще и сети тащил, но два дракона из трех уже взметнулись в воздух и третий бы ушел, но черный всадник решил прикрыть своих. В последний момент, когда понял, что оружие у варваров не простое. Артур зарычал, видя, как в небо поднимается тварь, унося его сестру. Быстро, как же быстро это произошло. Когда он посмотрел на черного всадника, то увидел, как тот движением руки — коротким, резким, но не небрежным — раскидал бегущих к нему людей, остановил летящие в него стрелы. Дракон за ним не стоял на месте: ледяным дыханием сбивал с ног, оглушал рычанием и просто бил длинным хвостом. Артур швырнул арбалет Гавейну, нашел взглядом Гаюса и в секунду оказался рядом, выхватывая из его рук сеть, которую он готовил для других. На дракона или на другую тварь, но Артур видел: не дракон здесь самое сильное чудовище. Он метнулся к черному всаднику в числе прочих, тех, кого он откидывал магией, надеясь не попасть под потоки ветра, и оказался прав. Маг собирался уже улетать. Большая часть воинов, поспевших на помощь, была уже раскидана и не могла подняться, кто-то лежал без сознания, кто-то стрелял из арбалетов, не смея прервать прикрытия, ведь Артур все еще шел вперед. Всадник действительно не ожидал, что не сможет откинуть Артура в сторону мановением руки, и упустил драгоценные секунды. Сеть натянулась на макушке мага и упала камнями в землю, роднясь с нею. Маленькие булыжники по краям не давали двигаться пойманной добыче и на мага подействовали прекрасно. Удивление в его глазах было так велико, что Артур на секунду засомневался, что сеть такая уж волшебная, как утверждал Гаюс. А уж когда маг нашел в себе силы разомкнуть губы и проорать своему дракону что-то на незнакомом языке, замерли все. Сеть была сильной и настоящей, она могла удержать дракона недвижимым, и колдун не должен был суметь разомкнуть губы, но он смог. Черный дракон, взметнувшийся в небо в ту же секунду, как прозвучал приказ, издал истошный вопль, сделал круг в небе и поднялся слишком высоко, чтобы его можно было различить. Артур тяжело дышал. Стоял напротив пойманного мага и никак не мог надышаться, чтобы погасить разрастающееся внутри пламя. Первый полетевший в пойманного врага камень Артур пропустил. Как и второй. Секунды отделяли его людей от момента, когда они вспомнят про оружие. — Прекратить, — громко и отчетливо приказал Артур. В порывах свистящего ветра его голос рокотом разошелся по берегу озера и над его гладью. Все замерли, подчиняясь его приказу, и только черный всадник не мог пошевелиться, скованный иными причинами. — Артур, он не просто колдун. Снимешь сеть — и только ты устоишь на земле. Он сам воздух вокруг и пасмурное небо над нами, — Гаюс подошел со спины и шептал так, чтобы слышал только он. Не верить старому лекарю, разделявшему с Морганой тяжесть ее дара, причин не было, но и убить всадника Артур не мог. Не чувствовал в себе сил перерезать единственную нить, ведущую к сестре. — Забирай всех. У меня в шатре вбейте в землю столб и на него подвесь свои цепи для магов. Я его приведу. Свои слова Артур произнес громче, чем Гаюс свои. Его услышал и Гавейн, и стоявшие вблизи воины. Артур не сводил взгляда с пленника, а тот смотрел на горящую в глазах окружавших его людей ненависть. Готовился к смерти, и это ясно читалось по выражению его лица. Воины, гонимые приказом, отступили, и только тогда в колдуне мелькнуло настоящее изумление и он вперил свой взор в Артура, разжигая едва поутихшее пламя внутри. Они стояли и смотрели друг на друга, пока последний из воинов не удалился достаточно далеко. Колдун, даже возжелай он, не смог бы ничего сказать. Только сейчас стало понятно, что отдать приказ дракону стоило ему немалых сил, и повторять подобное, чтобы выплюнуть оскорбление в лицо Артуру, он вряд ли стал бы. Но и ему самому нечего было сказать. Выдохнув жгучую злость, держа себя в руках, как положено предводителю, Артур подошел к пленнику. Он не имел права на чувства. Не сейчас. Поэтому опустился на колени и поднял один камень, второй, третий… под пристальным взглядом размахнулся, одним ударом сбил колдуна с ног и уже тогда сгреб все камни и перекрутил сеть, образуя дырявый мешок с ценным грузом. Маг молчал и только прикрыл голову руками, свернулся и весь сжался, когда немалым усилием Артур потащил его в сторону стойбища. Пленник оказался тяжелым, хотя волочить его по земле, зная, что мелкие камни ссаживают тому руки, раздирают одежды, забиваются всюду и впиваются в наверняка нежную кожу, было приятно. Мстительное удовольствие разливалось по венам, пока Артур кормил себя обещаниями, уговаривал подождать с расправой, убеждал подумать о Моргане, о ее спасении, а не о бессмысленной мести. Впереди маячило огнями стойбище, притихшее, растерявшее всякие следы недавнего праздника. Оно встретило Артура молчанием. Бубенцы звенели глухо — женщины не расходились по своим шатрам, не успев снять украшения — и теперь тихим печальным звоном встречали своего предводителя. Казалось, никто не верил, что пророчица не придет следом. Артур прекрасно знал, какую роль для племени играла Моргана, но не видел в них того ужаса, что испытывал сам. Гнев, злоба… они порвали бы мага, брось Артур сеть с ним хоть на секунду. Вот и все, что испытывали его соплеменники, столкнувшись с мыслью, что ту единственную, что помогала им находить самые теплые места для зимовки, нападать только тогда, когда они могли победить, и сбегать, когда нужно было бежать. У них украли талисман, у Артура — сестру. Люди расходились в стороны, пропускали его. Попытавшиеся было помочь Гавейн с Персивалем остановились по велению его руки. Артур тащил мага к своему шатру и уже оттуда услышал, как Гаюс громко объяснял людям, пока еще не понимающим до конца того, что случилось, что пленный маг вовсе не такой, каких они встречали раньше. Он сильнее, страшнее, и, кто знает, вдруг он сможет завладеть сознанием случайно попавшейся жертвы. Артур только хмыкнул, затаскивая сеть со свернувшимся калачиком магом внутрь своего шатра. Здесь все было готово. Цепи, вбитый по его приказу в землю столб… глубоко. Древко даже раскололось на самом верху, так сильно по нему били. Закрепленная железными штырями толстая цепь и кандалы. Артур старался действовать скупо, быстро, грубо. Знал, что не позволит себе жестокости по отношению к пленнику. Хотя бы из боязни сорваться и потерять единственное связующее звено с похитителями Морганы. Черный всадник пытался сопротивляться, но сеть довольно напиталась его силами, скопила их в камнях и жаждала отдать земле. Одной рукой Артур откинул сеть в угол шатра, а другой схватил за горло трепыхающегося бессильно колдуна — не медля, потому что каждая секунда вне оков возвращала ему силы и могла стать последней для стойбища, если маг был силен настолько, насколько считал Гаюс. Насколько показалось самому Артуру. Кандалы Артур приладил с трудом. Пленник брыкался, не реагировал на сжимающую горло ладонь и задыхался, но пытался не дать себя заковать. Был бы он чуть менее ослаблен сетью-ловушкой — вырвался бы. Только об этом и думал Артур, защелкивая оковы у мага на ногах. Об этом же — когда проверял сковывающие руки ободы. И ни о чем другом — отходя на несколько шагов и осматривая мага. На коленях, с задранными чуть вверх из-за цепей руками, весь в ссадинах и пыли в черных волосах, он не выглядел побежденным. Пленник сидел молча, только следил за каждым движением Артура. А сам Артур метался. Что делать? Пытать? Вызнать, куда увезли сестру, зачем. Вырвать все, что знает черный всадник, из него. Вместе с зубами, ногтями и кусками мяса. От возникших в голове образов растерзанного тела кровь заспешила по жилам, и только сжав кулаки до боли, Артур смог отогнать неуместные желания. Нет, он не такой идиот. Маг — единственное, что он сможет предложить за Моргану. — За мной придут,— словно каркнув, заговорил пленник, удивляя понятной речью. Артур и не думал, что пленник настолько хорошо знает степной язык, надеялся, но не больше. Тот все еще смотрел волком, да и сам Артур едва сдерживал горящий в нем огонь, а время неумолимо ускользало, и Моргану уносили все дальше и дальше от него. — Отлично. Пусть приходят скорее. — Сожгут все твое стойбище. Убьют всех. И женщин, и детей. — Я перережу тебе глотку, когда услышу первый крик. Маг оскалился, весь напрягся, и только тогда Артур понял, что стоит на коленях перед ним и сам не дает ответить, сжимая худое белое горло рукой. Как он не заметил этого? Что в нем взыграло? Он резко отстранился, давая пленнику вдохнуть и спокойно осесть на шкуру: настолько, насколько позволяли прикованные руки. Черный плащ распахнулся, открывая взгляду совсем худое, мальчишеское, нетренированное тело. Не верилось, что в нем сокрыта такая мощь. Маг рвано дышал, давясь на выдохе, и все равно продолжал провоцировать. — Будешь меня так допрашивать? Не можешь обуять жажду крови, варвар? Артур сжал зубы, закрыл на секунду глаза и выпрямился во весь рост. Да, сейчас на нем были праздничные одежды, бороды они не носили всем племенем, и он больше напоминал недавно повзрослевшего мальчишку, но правда заключалась в другом. Он — предводитель своего племени, и на нем вина за похищение пророчицы. Ему и отвечать, а чувства он позволит себе позже. — Нет. Я приношу извинения за вспышку гнева, — церемонно сказал Артур, и вот тут он попал. Пленник весь напрягся и постарался отползти, но цепи держали его крепко. Не ожидал? Отчего такая реакция? Для Артура она выгодна, но отчего? Чем он вызвал подобный страх? Сейчас, не зная ответа, он мог все испортить. Решение ненадолго покинуть пленника и дать тому укрепиться в своем страхе пришло молниеносно. Артур вежливо кивнул выглядевшему все еще перепуганным магу и вышел из шатра. У входа дежурили стражники, с трудом уже сдерживавшие молчаливую толпу. Его люди, они пришли с вопросами. Все вместе. Не кричали, стояли на свистящем ветру. Женщины с встревоженными лицами, хмурые мужчины. Нигде не было видно ни Гавейна, ни Гаюса, только Персиваль возвышался над всеми и выглядел ничуть не лучше них. Артур оглядел толпу. Почти все его племя собралось, из соседних шатров выглядывали дети, кто-то сидел на перевернутых ведрах, другие переговаривались шепотом, и все они повернулись с неозвученным вопросом к нему. Артур подошел к стражнику и негромко произнес: — Собери всех у главного костра, — а сам отправился в шатер Гаюса, надеясь получить хоть какие-то ответы на вопросы, мучавшие не только его людей, но и его самого. Старик нашелся отнюдь не сразу: в шатре, где жил Гавейн, он накладывал повязку с травами на порванное, видимо, об камни, бедро воина. Артур его не знал, только имя да причину, приведшую его к кочевникам. Банальную, как у прочих, присоединившихся к племени Артура пришлых — болезнь унесла все мелкое селение, а остатки разбрелись и прибились к тем, кто готов был принять. Племя Артура, богатое за счет своей силы и удачливости, коей они были обязаны пророчице, с охотой принимало таких юнцов. Если в течение трех лет они не сбегали, то становились своими. Этот мальчишка пришел к ним на прошлом переходе. Тогда они остановились бесконечно далеко от возлюбленных Артуром ледяных исполинов. Шапки гор почти не было видно, жара душила привыкшее к холоду сердце, а земли и правда оказались недобрыми. Моргане не являлись видения до того дня, когда этот малец пришел к их стойбищу. Изможденный, голодный, он не напоминал воина или хотя бы мальчишку, который однажды станет воином. Нет, скорее, он походил на оживший труп. К ногам Морганы он почти полз. У ритуального огня сестра допустила его в племя, и тогда же ей было видение о гиблой болезни в тех местах, и они снова свернули на север. И вот теперь мальчишка истекал кровью в любимых холодных землях, а сестру утащили в облака. А там уж никто… точнее, только один человек из тех, кого Артур мог бы спросить, знает. — Ты что-то хотел, мальчик мой? — старик Гаюс был как всегда непочтителен, но он растил Артура и лечил его раны, ему прощалось все. — Поговорить. Голос Артура показался тихим даже ему самому. — Так говори, — прижимая руку сильнее и не отрывая взгляда от перевязываемой раны, предложил Гаюс. Артур перевел взгляд на потеющего, едва не плачущего юнца. Тот комкал в руках свой плащ, стыдился разорванных одежд и присутствия Артура. И точно был лишними ушами. — Позже. У меня в шатре. Сейчас у большого костра меня ждет племя. Но после я буду ждать тебя. Гаюс поднял блеклые глаза и взглянул так, словно видел все, что было в душе Артура, и только тогда твердо кивнул, тут же возвращаясь к незаконченному лечению и даже не посмотрев вслед своему предводителю. Зато взгляд мальчишки Артур чувствовал отчетливо. *** К костру Артур шел как на собственную казнь. Что он им скажет? Как успокоит? Ответов у него не было. Люди стояли плотным кольцом вокруг костра и взобравшегося на пустую, незапряженную телегу Гавейна. Артур еще не слышал его слов, но уже готов был свернуть голову своему лучшему воину. Звуки голоса, еще не складывающиеся в слова, взывали к самым темным глубинам в душе Артура. Из самого нутра вздымались острые ледяные глыбы и пронзали его горло, не позволяя вдохнуть, а ядовитые обвинения рождались помимо воли. Не он ли, такой веселый, падкий до каждой женщины, подчеркнуто не обращал лишнего внимания на пророчицу? Разве не из-за вспышки жгучей ревности Морганы, обиженной на Гавейна, они оказались у озера, будь оно проклято! Артур сжал зубы, на секунду прикрыл глаза и отбросил темные мысли. С усилием, с болью вырывая столь необходимую возможность винить хоть кого-нибудь, кроме себя. Только отбросив злые желания, он сделал шаг из тени к своим людям. Проталкиваясь сквозь тревожно вслушивающихся в слова Гавейна людей, Артур слушал и сам. И против воли испытывал благодарность. Тот рассказывал, как все произошло. С деталями, которые Артур и не заметил, увлеченный беседой с сестрой. Их последней... Артур мотнул головой, отгоняя лишние в тот момент мысли. Думать надо было о том, как он их всех подвел. Как не справился. Словно маленький мальчик, уставился вдаль и не заметил не кого-нибудь — драконов! Но и эти мысли были бесполезны. Наконец, люди заметили, кто пытается протиснуться в центр, и уже через секунду расступились, пропуская его вперед. — Артур! — Гавейн воскликнул и приветственно, и по-настоящему обрадованно. Неужели думал, что в шатре Артура произошло чудо и плененный маг оказался их пророчицей, и все, что им теперь нужно — это сняться с места и бежать на север. Туда где лед, где никто не живет, кроме редких диких животных и жутких чудовищ. Бредовые мысли выдавали панику. Артур попытался взять себя в руки, никто не должен был этого увидеть, иначе им всем конец. Падут жертвой собственных рук, что, как они уже видели неоднократно, случалось с другими племенами. Голод, кровопролитные столкновения с превосходящими по силу кочевниками, болезни — все это, может быть, ждет и его племя без их талисмана. Без Морганы. И в этой толпе наверняка не он один видит такое беспросветное будущее. Люди расходились все дальше, и вот уже круг голой земли оказался намного шире, чем у Гавейна. Женщины прижимали к себе детей, кто-то из них что-то шептал, мужчины стояли, прикрывая их. Кажется, опасное будущее виделось гораздо большему числу, чем Артур надеялся. — Я не буду произносить долгую речь, — сказал он, коротко вздохнув, не раздумывая слишком долго, чтобы не дать своим людям даже на секунду усомниться в его уверенности. Пока Артур сам не знает, что их ждет, он будет поддерживать огонек надежды хотя бы в тех, кто идет за ним. — Вы уже знаете, что произошло, от Гавейна. Могу лишь подтвердить, что каждое его слово правда. По толпе прокатился шепот, с каждым мгновением превращающийся в рокот. Одним движением руки Артур заставил всех замолчать. Глянул на обеспокоенного Гавейна, державшего руку на оружии, стоявшего впереди, хранившего своего предводителя, и устыдился недавних мыслей. Не простого воина, слишком хорошо понимающего, как опасно связаться с пророчицей, надо было винить в горестях, постигших их. Себя, злой рок, магов и, в особенности, черного всадника. Нападение было столь быстрым, стремительным, что понять почти ничего не удалось, но Артур видел четко: у драконьих наездников был предводитель, и он сейчас был в их руках. Этим можно было распорядиться. Артур попробует. И не позволит себе недостойных мыслей. А люди шептались. Никто не смел выйти из толпы с вопросом, все ждали продолжения, а Артур ждал тишины. Каждый, даже ребенок, должен был понять. Наконец, даже женщины замолчали, и он продолжил: — Пленник в моем шатре опасен для каждого из вас, но еще опаснее само его наличие. Они прилетят за ним, обязательно. И убьют всех нас, или пленят, быть может, они просто освободят его, но это не вернет нам пророчицу… Артур говорил и говорил. Ему самому становилось плохо от своих слов, он понимал, как велика вероятность, что каждое из них — правда. Убьют? Раскидают в стороны, калеча, расчищая путь, чтобы освободить одного из них? Если судить по тому, как силен этот их пленный маг — он же говорил под сетью, чего не мог ни один до него, — то подмога еще не летит. Он был сильнейшим, поэтому и прикрывал их бегство. Артур только думал обо всем этом, не знал точно, но уже не мог рисковать. А когда он приказал всем сниматься со стойбища немедленно, то не услышал ни возражений, ни сомнений, вообще ничего. Его люди зашумели, каждый занялся тем, чем мог, можно было быть уверенным: еще до утра все будут готовы. Тяжелыми шагами, чувствуя каждый камень долины всем собой, Артур шел к шатру. Он очень надеялся встретить Гаюса там: как никогда, ему нужна была поддержка старого врачевателя. Сначала с ним рядом суетился Гавейн, всеми способами пытаясь дать понять — он будет верен до конца, он самолично пойдет на дракона, он понимает потерю своего предводителя. Но появился Персиваль и увел того запрягать лошадей и собирать в путь повозки, за что лично Артур был благодарен. Гаюс же и правда стоял у шатра, словно боги услышали надежды Артура. Белые волосы старика были как маяк у серого шатра, и стало понятно, что большинство огней погашено. Тьма окутала лагерь, разгоняемая только бледным светом луны. — Прекрасная речь, Артур. — Не смеши меня. Не до того сейчас. Пойдем в шатер, нам есть, что обсудить. Гаюс согласно кивнул, дождался, когда Артур откинет полы и войдет внутрь, чтобы последовать за ним. Старик был настолько учтив, насколько не был никогда. Подчеркнуто отстранен, согласен с каждым словом Артура… Нет, это не могло быть правдой. Что-то стояло за этим. Артур уже собирался спросить, только кинул тревожный взгляд на пленника. Тот сидел неподвижно, смотрел Артуру за плечо зло, чудовищно. Лишь секунда ушла на то, чтобы обернуться и понять — старец не может вздохнуть, издать звук, да даже упасть. Артур не сомневался, метнулся к магу и, не говоря ни слова, схватил мозолистыми ладонями за шею, сдавливая сильно, почти отнимая жизнь. За спиной закашлялись, а взгляд черного всадника стал полностью его. Он не отрывался от лица Артура. Цепкие светлые глаза пронзали насквозь, в них читался страх, море вопросов и подчинение. Невозможная сейчас вслух просьба оставить жизнь. И Артур отпустил. — Моя ошибка. Артур, это моя ошибка. Не мучай мальчика за это, — прохрипел из-за спины Гаюс, напоминания, что они не одни. Маг смотрел снизу вверх, хватал воздух так жадно, словно не сам только что пытался убить. — Еще раз попробуешь убить кого-то из моих людей, и я перебью тебе колени. Разобью в мелкую крошку камни противления магии и затолкаю в раны. Тебе никогда не летать в небе со своим драконом после такого. Понятно? Артур отвечал не Гаюсу и не красовался перед ним. Сейчас он целиком и полностью был со своим пленником. И тот его понимал. Маг кивнул, сжимаясь, пытаясь отползти как можно дальше — насколько позволяли кандалы. Повернувшись к лекарю, Артур ожидал чего угодно, только не настолько осуждающего взгляда. Что это? — Осторожней, Артур. Твое сердце может обледенеть со всей этой ненужной жестокостью. — Он тебя чуть не убил. — Мы его пленили, а он так силен. Кто бы не попытался бежать? Проверь его кандалы. Наверняка и с ними не все в порядке. Артур окатил Гаюса холодным взглядом, но все же последовал совету. Сейчас не время. Правильно, Артур не мог сейчас позволить себе свободу чувств. Он должен был делать то, что будет лучше для племени. Держать себя в руках и выпытать из пленника все, что он готов будет сказать. Даже если придется испачкаться в его крови. Наручи и правда оказались сняты. Как это вообще возможно? — Как ты это сделал? — умерив пыл и возмущение, спросил Артур у пленника. — Я еще сильней, чем тебе может казаться. Маг отвечал спокойно, а Артур не мог отделаться от ощущения, что тот его побаивается, но не считает всерьез себя плененным. Верит, что это не продлится долго. Кинув последний испытующий взгляд на вновь водруженные на руки пленника наручи, Артур повернулся к лекарю. — Я буду его пытать, — решив не тратить слишком много времени на подготовку, сразу сказал Артур. — Справедливо, — слегка кивая в знак согласия, подтвердил Гаюс, и Артур выдохнул. Он очень надеялся, что старик его не осудит. — Но будь осторожен. Ты знаешь, как вредно для тебя проливать кровь. Артур практически спиной чувствовал, как обратился в слух его пленник. — Знаю. Но это необходимо. А любого другого он убьет и сбежит. — Я передам каждому, даже самому глупому ребенку в нашем племени, чтобы не приближались, — Гаюс говорил сухо, игнорировал присутствие пленника и напоминал высушенную куклу самого себя. Вот как его собственная растерянность, наверное, выглядит со стороны. Они все к утру будут такие. Когда до каждого дойдет, что без пророчицы им не выжить в ледяном краю. Придется идти на юг, но там уже давно осели гораздо более многочисленные племена, а с недавних пор царствовал мор. Им не выжить. — И, еще, Гаюс… проследи, чтобы моя лошадь была сыта и готова везти не меня одного. — Конечно. Старик поклонился и выскользнул из шатра, но тишина не наступила. Наоборот, внешние звуки нахлынули сквозь ткани, отделяющие их с пленником от остального племени. Артур недолго постоял. Он был растерян, здесь его воля была не властна. Собраться удавалось с трудом, в голове сменяли друг друга картины смерти, а немеющими руками он развязывал пояс. Куртка из шкур, которую Артур не успел сменить на более легкую, полетела на пол. Рубаха из плотной ткани следом. Он даже сапоги снял, оставшись в одних только легких нижних штанах и с кулоном на шее. Его подарила Моргана совсем недавно. Улыбаясь, она сказала, что клык самого крупного хищника севера будет хранить холодную душу Артура. Напоминать ей о существовании страсти. Сейчас это казалось даже смешным, а тогда Артур принял подарок и поклялся не снимать, только потому что сестра умоляла. Выпрямившись Артур, наконец, обернулся к своему пленнику. — И что ты собрался делать в таком виде? — вопрос мага, озвученный наглым голосом, даровал облегчение. Страх Артур чувствовал не хуже волка. И сейчас крылья его носа трепетали, учуяв этот терпкий, ни с чем не сравнимый аромат сдерживаемой паники. О, его пленник все знал. Но Артур не станет оскорблять мага молчанием, раз тот уже сам начал говорить. — Конечно, пытать. Сделав пару шагов к подтянувшему к себе ноги магу, Артур приостановился и прошел мимо, когда тот задержал дыхание. Но лишь на секунду — чтобы взять нож и вернуться. Сейчас все будет несерьезно. Прольется немного крови, может быть, он даже слегка придушит мага, скорее всего, испугает. Хотя что уж, тот уже напуган. Дрожит, словно сам раздет. Встав прямо перед пленником, согласно собственным понятиям о чести, Артур спросил: — Как тебя зовут, маг? — Зачем тебе? — злобно прошипел тот и еще сильнее вжался во вбитый в землю столб. — Я буду пытать тебя и задавать вопросы. Не мне выбирать, но я хотел бы звать тебя по имени. Глаза мага широко распахнулись, Артур увидел в них грозовое небо, не предвещающее ничего хорошего, и склонился к своему пленнику, чтобы привести угрозы в исполнение. К тому же, у него было очень мало времени, и то, что он собрался делать, пытками назвал бы только тот, кто не знает, какими они должны быть. Так что обойдется и без имени колдуна. — Мерлин. Имя прозвучало рыком, но не испугало. Маг, хоть и хотел казаться гордым и бесстрашным, может быть, даже и был таким, но холодному клинку все равно. Он взрезал кожу и таких, и других — разных. Сам Артур был еще холоднее клинка в его руке, но в нем проснулась жалость к столь юному и такому сильному противнику, с котором они никогда не сойдутся в честном бою. — Мерлин, зачем вы похитили женщину у озера? — становясь на одно колено перед пленником и протянув клинок к чистому, худому лицу, спросил Артур. Он прочертил невесомую линию, почти не касаясь кожи, и решил не портить юношеские черты. Первый надрез, прямо сквозь одежды, он сделал под ключицей. Глаза мага вспыхнули гневом и насмешкой. — Тебе не положено этого знать, варвар, — тихо прорычал он, когда Артур на ощупь вел острием по его груди. — Но ты же мне расскажешь? Мягкой улыбкой — Артур знал — иногда можно добиться большего. Она пугала куда вернее звериного оскала, когда плоть расходилась под давлением лезвия. И Мерлин оправдывал все ожидания. Его губы кривились от боли, пытаясь дергать руками и пинаться ногами в кандалах, он только раззадоривал что-то темное внутри Артура и получал в награду удар под дых и еще один разрез на груди. — И это пытки? — зло прошипел маг. — Да мне было больнее, когда я объезжал своего дракона! Артур удержал Мерлина за плечо и сделал еще несколько надрезов. Одежды мага уже ни на что не годились и не скрывали ни крови, ни неглубоких ран. — Нет, Мерлин. За кого ты меня принимаешь? Я встречал подобных тебе и прекрасно знаю, как вас нужно допрашивать. Артур не хвастал. Не угрожал. Он просто надеялся, что они найдут общий язык раньше, чем он нанесет непоправимые увечья своему пленнику и тот станет бесполезен, а Моргана будет утеряна навсегда. Мерлин же смотрел недоверчиво и не сразу почувствовал, что Артур нанес последнюю черту проклятья, и боль пронзила его тело. Артур никогда ее не испытывал, но Гаюс рассказывал, что она иссушает. Захлестывает целиком и вытягивает по капле жизнь. Старик сам когда-то подвергся этой пытке, оттого и знал об этом символе. Старый, почти не обладающий магией, Гаюс обладал великолепной памятью, и никогда Артур не был благодарен богам за это так, как сейчас. Калечить Мерлина слишком сильно он не мог себе позволить, равно как и несерьезность угроз. И теперь, когда маг изгибался, бился в своих оковах и кричал так, что закладывало уши, Артур был уверен: Мерлин понимал, как сильно от него жаждали ответов. — Хватит, — едва слышно прошептал маг, но Артур услышал. — Хватит, прошу. Я все скажу. В считанные мгновения Артур рассек одну из линий, и боль перестала хозяйничать в теле Мерлина. Маг повис в своих оковах безжизненным телом, но тут же зашипел, когда поднявшийся на ноги Артур пнул его. — Зачем вы забрали ее? — Артур повторил первоочередной вопрос. — Потому что она сильная колдунья и ей не место среди вас. — Подробнее, Мерлин. Конечно, на груди место уже использовано, но я все еще могу разрисовать тебе спину. Стараясь говорить мягко, Артур сам испытывал к себе отвращение. Все претило ему в таких видах допроса, но не понимать его необходимости сейчас он не мог. — Да, можешь, — с невеселым смешком признал маг. — Кто бы подумал, тоже владеешь магией, а поднимаешь руку на себе подобного. Артур отошел от Мерлина на пару шагов и, словно забыв о нем, начал искать. Рубаха, пояс, штаны. Пленнику сгодится любая одежда. Покрой не похож на тот, что носят в племени Артура, более южный. Легкий. Но эти одежды ему подарили, и продать их в каком-нибудь крупном городе было бы неблагородно, а вот сейчас они понадобились ему самому. — Я не владею магией, Мерлин… — Не зови меня по имени, — неожиданно перебил маг, и Артур поднял на него взгляд. Он приподнялся, извернулся в неудобной позе, кое-как приложил руку к порезам и попытался лечить. Некоторые порезы затягивались, кровь уже не текла, но полностью излечиться у мага не получалось. — Как пожелаешь, — Артур улыбнулся своему пленнику, получив в ответ злой взгляд. — Но тебе придется рассказать все, что я хочу знать, пока я не решил, что ты не до конца прочувствовал силу проклятия. Мерлин следил за перемещениями Артура по шатру и говорить как будто не собирался, но стоило Артуру, собрав все вещи, взять в руки нож, как полились спешные слова. — В том месте, откуда я пришел, сильные и не очень маги живут в мире. Все мы одинаковые, никто из нас не может причинить такой вред, какой бы не могли причинить ему в ответ. Здесь же, среди полудиких племен, настоящий маг приносит разрушения и смерть. Мы забираем их, когда они посылают нам весточку. Артур замер напротив мага. — Моргана не посылала никому ничего, — получилось излишне зло, и Мерлин съежился. — Каждый раз, когда ее магия вырывалась из-под контроля, для нас был как письмо, отправленное с голубкой — она прилетала и просила о помощи. Ей было не справиться с самой собой. Артур помолчал недолго. Хорошо. Причины сейчас были не настолько важны, чтобы пытать себя попытками их понять. — Я понимаю, что ты попытаешься соврать на мой следующий вопрос, но сделай себе одолжение — не надо. Артур дождался, пока насторожившийся Мерлин ему кивнет, присел перед ним и подтолкнул: — Давай. Произнеси это. — Что? — не сразу понял маг. — Пообещать не лгать? — Да. — И ты мне поверишь? — Я поверю тебе. — Я не солгу на твой следующий вопрос, — недоверчиво произнес маг. Артур положил перед ним найденные одежды, выждал, давая растерянности разрастись в пленнике. — За тобой уже идут? — глядя лишь в глаза, спросил о самом важном сейчас Артур. Мерлин молчал некоторое время, но потом, пусть и с неохотой, заговорил и уже не останавливался: — Я самый сильный из всех. Твоя сестра должна стать моей невестой, потому что ей подчиняется магия огня и это удачный союз. Сейчас, если она хотя бы заикнулась о том, что в вашем племени есть кто-то еще, владеющий магией, они уже снаряжают отряд. И не говори мне, что не владеешь. Твоя сила спит беспробудным сном, или она не похожа ни на что другое, но она живет внутри тебя. Вы умело обращаетесь с магической сетью, и на тебя не действует моя магия. Я не поверю, что ты простой варвар. Артур какое-то время смотрел на мага, но потом решил не отвечать. Только сел удобнее напротив, расстегнул оковы на его ногах и руках и сказал: — Переодевайся. Попробуешь бежать, и я задушу тебя. *** Снова закованный, Мерлин сидел в углу повозки. Рядом сидел Артур, который просто не мог себе позволить риск потерять пленника. Ему хватило ощущения, как обмерло все внутри, возникшего, стоило переодевавшемуся в еще не разобранном шатре магу споткнуться. Артур принял это за выпад, скрутил Мерлина и налюбовался на почти животный испуг в его глазах, наслушался несдержанного стона боли. — Вы очень быстры, — неожиданно в ночной мгле и суете раздался голос мага. Артур и не подумал, что с ним хотят говорить, пока тот не кинул еще одну, словно ничего не значащую фразу: — И за одежду все-таки спасибо. За меня хотя бы не у каждого взгляд будет цепляться. — Не стоит благодарности. Твою я располосовал. — Поверьте, предводитель великого племени, чьего названия мне не довелось узнать… я заметил. Мерлин говорил с ленцой, растягивал слова, а в конце оказался предполагаемо резок. — Это было необходимо, — зачем-то оправдывался Артур, но быстро себя одернул. — И это снова произойдет. Мне нужны ответы на все вопросы. Артур смотрел на сборы своих людей, но так, чтобы в обзор попадал и Мерлин. Следить за его действиями было необходимо, но сейчас — еще и интересно. На слова Артура о неизбежности других пыток маг только наморщил нос в отвращении, но не испытал страха. Единственные разы, когда тот давал возможность полюбоваться на яркий ужас в своих глазах, в основном принадлежали Артуру. Он прикасался к пленнику, и тот боялся. Не страшился лезвия, рассекающего кожу над сердцем, но видел в Артуре что-то, что стоило того, чтобы испугаться. Артур себя страшным не считал. И вел себя с пленником благородней некуда. Чем он заслужил такую реакцию? Неужели у него был какой-то козырь в рукаве, а он о нем не знал? — Я отвечу на любой вопрос и расскажу даже больше. Мне не по душе твои рисунки, — Мерлин пытался нахально улыбнуться, но вот чего в нем сейчас не было, так это бездумного бахвальства. Напряженная поза, попытки отстраниться от Артура, хотя уже раз и был притянут обратно за кандалы, и ни капли страха. Нет, Мерлин был силен именно настолько, как говорил. Да и Артур сам видел. Не хочет боли? Понял, что Артур пойдет на все, чтобы получить ответы? В чем причина? — Может быть, ты просто вернешь мне сестру? — наверное, глупо было говорить это, но вылетевших слов не поймать. Артур слишком поздно прикусил язык, а пленник уже пялился на него с открытым ртом. Мимо пробегавший Гавейн подозрительно посмотрел на него, казалось, он был удивлен, но, быстро взяв себя в руки и объявив, что все почти готовы выезжать, скрылся среди груженых повозок. Лошади ржали, Артур старательно избегал прямого взгляда на пленника, люди вокруг галдели и, несмотря на наступающее лето, на сердце опускалась лютая стужа. — А я думал, что украл твою невесту, — неожиданно сказал Мерлин, разбивая сковавший Артура изнутри лед. — Будь она моей женщиной, я бы не стоял последним стражником в стороне. Тебе пришлось бы вырывать ее из моих омертвевших рук. Вставай. Мерлин неловко сполз с повозки, оковы на руках и ногах ограничивали движение, но Артуру показалось, что маг и без них несколько угловат. Спросить о возрасте он не посмел. Это лишний вопрос, ответ на который ничего ему не даст. Шум стих, люди рассредоточились по повозкам и лошадям, многие уже тронулись в путь. Персиваль подвел лошадь Артура молча, ничего не сказал и пока его предводитель подсаживал пленника, садился сзади и старался незаметно закрыть его своим телом. Уж в чем Артур был уверен, так это в уме такого простого на вид воина. Персиваль наверняка понимал, что не пройдет много времени, и мага попытаются убить. Кто-то из вновь присоединившихся к их племени, а может, и из почтенных воинов. Любой, кто отчетливо поймет: последняя битва выиграна только потому, что их почитаемая предсказательница указала день и час, когда все повернется в их сторону. Пролилось так мало крови, у них было всего двое убитых и трое пострадавших. Воины слишком хорошо понимали, что это не число для настоящей битвы, где они отвоевали четыре повозки, забитых едой, дюжину лошадей и трех коров. Мерлина попытаются убить. Оставалось только понять, кто. А до тех пор Артур постарается прикрывать его своим телом, и Персиваль прекрасно понимал своего предводителя, устроившись пусть и в отдалении от лошади Артура, но все же будучи начеку. Как ни странно, но вскоре к нему присоединились Гавейн и Гаюс, совершенно неожиданно забравшийся на лошадь. А не в телегу. Вскоре они обогнали даже снявшихся со своих мест самыми первыми и возглавили переход. Артуру было неудобно с седоком перед ним. Да еще и таким рослым. Гаюс постоянно пытался подъехать ближе, а Артур все не решался сказать, что, вполне возможно, на них нападут и лекарь должен выжить. Но старик наверняка только вздернул бы бровь, выражая свое полное презрение к мнению мальчишки. А кем еще Артур мог быть для него, когда рос на его глазах вместе с сестрой? — Не напрягайся так. Еще немного — и вожмешь меня в шею своей лошади, а мы с ней еще не так близко знакомы, — слегка обернувшись, пощекотав нос черными, как смоль, и бьющимися на ветру волосами, Мерлин попытался выпрямиться. Артур позволил. И действительно попытался расслабиться. — Может быть, ты не поверишь, но я спасаю твою жизнь. — Поверьте, повелитель… — Я могу тебя высечь, знаешь же? Мы остановимся, когда опустится темнота, и я постараюсь сделать так, чтобы сидеть на моей лошади весь следующий день тебе понравилось еще меньше, — Артур не знал, почему сказал это так. В шутку. Само вырвалось. А может, Мерлин просто успокаивал одним своим присутствием. Кто знает, что за магия бурлила в нем. — А как мне называть тебя? — с вызовом спросил пленник, на этот раз полностью выпрямившись и смотря вперед. — По имени. Копыта лошади стучали по мерзлой земле, впереди маячили возлюбленные Артуром ледяные великаны, и он уже не ждал ответа. Не ждал, что они будут разговаривать. Да и о чем… — Там, откуда я родом, — совсем тихо буркнул Мерлин, но откашлялся и заговорил уже громче и учтивей: — Там живут драконы. На огромном горном плато, среди отвесных южных скал только с одним спуском к морю они гнездятся. Совсем огромные и поменьше, все они разумны и приняли когда-то, очень-очень давно, беглых магов. — Звучит красиво, — хмыкнул ему в затылок Артур. — Не перебивай. Я же сказал, что расскажу все. Но ты не поймешь, если не услышишь всей истории. — Мне даже не придется тебя резать и всячески истязать, ломая голову над тем, как это сделать и не попортить товар на обмен? Мерлин снова обернулся, пощекотав волосами, и в этот раз попытался взглянуть в глаза, но Артур заставил его сесть прямо, дернув за цепи. — Поверь, я понял, на что ты способен. Я видел страх смерти в глазах людей твоего племени. Неважно, каков ты, неважно, что я в тебе вижу, но я понимаю, что ты пойдешь до конца, чтобы получить все ответы. Мне легче сказать сразу. — И как мне быть уверенным, что ты не врешь? — А, пытая меня, ты уверен, что я не придумаю того, что ты жаждешь услышать, лишь бы боль прекратилась? — И то верно, — согласился Артур и, пришпорив лошадь, пустил ее немного быстрее. Им надо было оказаться в ущелье до темноты, иначе можно было и не сниматься с места. — Так ты хочешь услышать мою историю? Артуру показалось, что в голосе Мерлина звучало что-то, чего там быть не должно, но он не понимал, что это. Поэтому просто произнес: — Я хочу услышать все.