Где не бывает тепло

Артур никогда не был так непредусмотрителен в словах. Мерлин и правда решил рассказать все. Начал он со своего детства. Все подробности, как мать его ругала за любимые им ураганы, как отец объяснял, что нужно контролировать свою магию и понимать, насколько разрушительной та может быть. Не одна крыша была снесена, не один дракон прилетал жаловаться на совершенно неподходящую для них погоду. Тогда Мерлин и познакомился с Бурей, его черным драконом. Артур поморщился, чего пленник не увидел, зато услышал, как того, кого он считал другом, обозвали мерзкой ящерицей, и на какое-то время рассказ Мерлина прервался возмущениями. Он ерзал на лошади и постоянно пытался повернуться, чем вызвал волнение Персиваля. Тот даже подъехал к Артуру ближе, чтобы узнать, все ли в порядке. Убедить Персиваля оказалось легко — Артур просто ему кивнул, и воин с явным облегчением удалился на расстояние, которое считал безопасным. На самом деле, Артуру уже казалось, что такого расстояния нет. Того, что Мерлин рассказал о своем детстве, хватило для вывода о его способностях. Они схватили его по чистой случайности, теперь Артур это отчетливо понимал и ценил своего пленника еще больше. А Мерлин рассказывал дальше. Сбросил с себя возмущение, как змея кожу, и продолжил говорить о детстве, жаловался на своего друга, который вечно подбивал его на шалости, рассказывал о строгости отца и бесконечной мудрости матери. Артур начал терять терпение, когда Мерлин произнес неожиданную вещь: — Вот видишь? Я человек, как ты. Мы мало отличаемся. — Как небо и земля, — совершенно спокойно ответил Артур. После всего, что он выслушал, а слушал он долго, желание удушить мага собственными руками прошло. Он еще не подгонял Мерлина, не требовал рассказать о Моргане, о причинах, но только потому, что действительно жаждал понять. Не только самую простую вещь, осознание которой накрыло его почти в самом начале — Моргану не тронут, — но и причины похищения. Всю суть магов. В конце концов, у Артура тоже была своя правда: его племя погибнет без их пророчицы, но он теперь понимал: у Мерлина она тоже есть. Молчащий Мерлин в какой-то момент стал волновать. Артур уже как-то свыкся с его голосом, понимал мага в момент, когда тот говорил. Но стоило Мерлину замолкнуть, и Артур начинал ощущать всю его плененную мощь. — Ничего ты не понимаешь, варвар, — Мерлин оборвал тягостные мысли одним звуком своего голоса. — Так объясни. — Ты объясни. Вы бежите на север вместе со мной в надежде спрятаться? — Мерлин некоторое время подождал, но, не получив ответа, продолжил сам: — Да, мы кружим над вашими долинами на драконах. Эти ящерицы, как ты их обозвал, дышат чистой стихией. Ветром, огнем, горячим паром. Некоторые из них даже самой смертью и жизнью. Я не стану врать, таких драконов я не видел никогда в жизни, но даже маги на лошадях, даже пешие, сильнее любого твоего война. А ты один. — Нет. В моих руках кто-то очень важный. Ты так и не рассказал мне, Мерлин, кто ты? Артур знал все, что маг кидал ему с нотками обвинения в голосе. Даже лучше, чем маг, может, оттого слова и не отдавались внутри болью. Они кочевники, их племя — сильное, но малочисленное, — было на грани вымирания, и только Моргана дала им другое будущее. Тогда их оставалось меньше сотни. Что они могли, кроме набегов на мелкие деревни? Могли отправиться в рабство, могли пойти служить наемниками в большие города на далеком юге. Они могли перестать быть собой и стать отребьем среди других. Моргана же принесла им удачу. Племя выросло, появились дети, появилось будущее. Сейчас, когда их стало больше двух сотен, они кочевали по степи, где жили их предки, жили не только нападениями, но и мелкой торговлей на рынках редких здесь городов. У них своя жизнь, они почти оправились от мора, унесшего большую часть племени, от неудач, погубивших другую часть. — Я слышу твое сердце, Артур, — тихо, еле слышно произнес Мерлин. — И сейчас оно пустилось вскачь. — Больше не варвар? Теперь я для тебя Артур? — стараясь не быть слишком откровенным с пленником и унять собственные эмоции, поднявшиеся из глубин за невеселыми мыслями, поинтересовался Артур. — Я еще не решил. Когда ты меня резал, ты точно был варваром. Сейчас, закрывая от стрел, которые могут в меня полететь, ты тот, кого мне хочется звать по имени. — Я один человек. — Я заметил. И это меня пугает. Артур не стал спрашивать больше. Они ехали уже очень долго, бессонная ночь и волнение утомили. Боязнь потерять это странное доверие пленника, за которое Артур должен благодарить богов, не иначе, заставляла его молчать. Мерлин первым не выдержал тишины: — Ты все еще хочешь меня понять? Выслушать мою историю? — Конечно, — тихо ответил на ухо своему пленнику Артур и удивился, когда тот подался назад, сильнее вжимаясь в него. — Тогда поделись теплом. Если о чем-то Артур не задумался за это время ни разу, так это о том, что они двинулись на север, а магу с юга досталась одежда, слишком легкая даже для тех мест, где было их стойбище. А ведь оно — одно из самых теплых среди тех, где его племя обычно вставало на постой. Артур грубо, перехватив рукой поперек туловища, подтащил Мерлина совсем вплотную и немного наклонился вперед, чтобы накрыть его собой, защищая хотя бы от ветра. — Спасибо, — с благодарностью сказал маг. — Ты нужен мне живым. — Зачем? — Чтобы обменять на Моргану, разве это не очевидно? — Артур и правда считал, что его мотивы ясны как светлый день. — Как? Ты бежишь с того места, куда прилетят мои люди. Артур помолчал недолго и не стал отвечать. Мерлин понимал, как. Не мог не понимать, для чего Артур бежит со своими людьми подальше оттуда, куда прилетят драконы и их всадники — каждый, стоящий десяти, а может, и пятидесяти воинов Артура. Выходило, что всадники, похитившие Моргану, могли их всех убить и забрать ее. — Не хочешь отвечать? — Мерлин в очередной раз не смог дождаться ответа. — Правильно. Не доверяешь. А зря. Я не желаю зла ни тебе, ни твоему племени. Артур усмехнулся. Наверное, слишком обидно, потому что маг тут же попытался обернуться, сделал себе больно кандалами, но сквозь собственное шипение отчетливо проговорил: — Зря смеешься. Я не враг тебе. Особенно тебе. — Чем же я заслужил такое? Тебе нравится, когда тебя режут? Или ты проникся ко мне еще тогда, когда я тащил тебя в сети? — Артур знал, как зло звучали его слова, но не мог отвечать иначе. Мерлина хотелось встряхнуть. Может, дать немного под дых, чтобы пришел в себя, вспомнил, что они по разные стороны. Но они спешили, и Артур обошелся словами. — Нет. Я разглядел внутри тебя то, что делает нас похожими. Мы не по разные стороны. Ты просто не понимаешь, что один из нас, — спокойно и с полным убеждением произнес Мерлин, своими словами сам вершивший свою судьбу. Рука Артура, свободная от поводьев, скользнула вверх и уже так знакомо легла на горло мага. Артур ощущал тепло кожи и заметил прерывистый вздох. — Мерлин… Колдун, прилетевший из ниоткуда и похитивший мою сестру, слушай. И слушай внимательно, — он не шептал, но говорил тихо. Никто не услышал бы их, даже приблизься они. Мерлин судорожно кивнул, но Артуру этого было мало. — Скажи. — Я слушаю, — севшим голосом, хотя его шея и не был сдавлена, ответил Мерлин. — Что бы ты ни увидел внутри меня. Каким бы похожим на себя самого ни посчитал. Что бы ни задумал. Знай — мы не похожи. Артур не ожидал, поэтому и ослабил хватку, когда маг плавно повернулся. Извернулся дугой, изогнулся, изломался, чтобы посмотреть ему в глаза. Рука Артура все еще лежала на его горле, но скорее именно лежала. Артур не сжимал и не удерживал. — Похожи. Можешь задушить меня, можешь изрезать своими заклинаниями. Но ты такой же. Быть может, в тебе горит даже более яркое пламя, чем в твоей сестре. Быть может, оно никогда не вырвется наружу. Но оно уже горит, Артур. Давно, глубоко, но горит. Мерлин сел прямо, оставив Артура наедине с желанием придушить пленника. Вот только взгляд его отпечатался перед внутренним взором. Стоило Артуру на секунду прикрыть глаза, чтобы переждать раздражение, и он их видел. — Может, мне стоит просто убить тебя. Может, и правда нет шанса вернуть Моргану, — скорее от злости, чем от того, что думал именно так, произнес Артур. — Может. Но я хотел бы, чтобы ты сделал это собственными руками. И пока ты будешь меня убивать, я буду убивать твое племя. Ты же чувствуешь, я могу. — И почему не делаешь? — еще более зло спросил Артур. — Мне это не нужно. И жизнь дорога. Артур помолчал недолго, перевел дыхание, успокоился и только потом произнес: — Вернемся к Буре. Это твой черный дракон? Артур ощутил, как Мерлин вздрогнул всем телом. Почему-то в этот момент он казался не злодеем, не похитителем, а мальчишкой, которого мучил он сам, Артур. И как же больно было это представлять. В голове всплыли образы. Тонкая фигурка Морганы на фоне озера, сцена похищения, которую Артур даже не целиком видел. Защищаемая Мерлином Моргана. Его сестра, похищенная, чтобы стать невестой того, кто тоже был похищен. Это было даже смешно. *** Мерлин рассказал о Буре. Величественном черном драконе, повелителе ветра, предсказателе судеб и просто крайне удобном ездовом животном. Когда Артур это заметил, его пленник даже негодовать не смог. Прозвучало уже привычное “варвар”, а монотонный пейзаж, наконец, сменился. Они вошли в холодные степи, мерзлая земля вокруг была покрыта инеем, как тонкой похоронной вуалью, а впереди замаячило ущелье. Артур же с удивлением понял, что день почти закончился, он слушал пленника, они ссорились, замолкали, и тот снова начинал после недолгого отдыха. Ни на секунду Артур не ощутил скуки, ни на мгновение не возжелал поторопить, заставить говорить то, что нужно. Может, маг и рассказал действительно много о черных драконах, но на самом деле все эти знания были бесполезны, ведь Артур и так понимал, что сопротивления им не выдержать. Уже видел, как дракон дышит огнем. И совершенно точно не хотел проверять их силу. Поверил Мерлину на слово, когда тот распинался о необычайной мощи в столь небольшом для дракона теле. Любопытно было слушать про предсказателя судеб. Артуру даже показалось, что он мог бы вечно продолжать свой путь, если бы только звучал голос Мерлина, рассказывающий о судьбе. Артур слышал много сказок. Часть из них поведал Гаюс, часть рассказала Моргана, множество сказов принесли люди, приходящие к ним в племя, и странники, идущие по одним им ведомым делам сквозь безлюдные пустоши. Но сказки Мерлина оказались самыми красивыми. Не о воинах и боевых победах, не о море и плодородных землях, не о болезнях и проклятиях — нет, Буря предсказывал Мерлину вечность. Не меньше, если судить по восторгу, с которым маг пересказывал предсказания Артуру. Прекрасно понимавшему, что его водят за нос, Артуру… который подыгрывал. И в какой-то момент Мерлин сказал самое важное. Причину из причин, которую так жаждал услышать Артур. — Твою сестру похитил не я, ее похитили мы. Когда рождается кто-то, одаренный магией, драконы чувствуют это. Каждую жизнь они видят как звезду в ночном небе. Чуют ее. Но только в момент, когда совершается колдовство. Твоя сестра сильна, и она постоянно колдовала, поэтому мы отправились за ней в путь сразу же, как драконы учуяли ее след. — Она постоянно колдует уже более трех зим. Вы долго собирались, — не смог удержаться от поддевки Артур, но маг даже внимания не обратил. — Это нелегко, прошли годы, прежде чем появился дракон, способный ее выследить. Твоя сестра — чистое пламя. Каждый горящий костер чувствуется драконом так же, как и она. — И все-таки вы решили охотиться за ней? — Не охотиться. Спасать. — От кого? Артур ожидал, что и на это Мерлин с легкостью ответит, как отвечал на все предыдущие вопросы. Но тот замолк. Поерзал у него в руках, поправил кандалы. Артур заметил, что они натерли нежную кожу запястий. Маг дрожал, и уже давно. Холод, в котором было так уютно Артуру, не нравился пленнику. Чуть отстранившись, Артур дал понять, что ответ важен и тянуть с ним не стоит. Мерлин правильно его понял. Откинулся назад, прося тем самым тепла, и заговорил снова: — От вас. Люди боятся всего, что им непонятно. Страшатся настоящей силы. И убивают стаей. Вы хуже любых волков. Обычно мы прибываем к месту, где ведьма уже давно не живет. Особенно на юге, где жизнь легче, чем здесь. Артур слушал терпеливо. Он не пытался прервать, не собирался торопить Мерлина, готов был слушать, но тот больше не произнес ни слова. Копыта лошади стучали по промерзшей насквозь земле. Артур узнал места своего детства. Уже лет десять они не шли по этому пути, на далекий лютый север, еще дольше они не были в краю белых волков. Артур знал только два города там, а маги с юга наверняка не долетали ни до одного из них. Слишком холодно. И тихо. Мерлин не собирался продолжать. — Почему замолчал? — вопрос вышел неловким, Артур даже ощутил смущение, словно не он был здесь в полном праве. — А чего ты жаждешь услышать? Сколько я видел мертвых женщин? Много больше, чем мертвых мужчин. Они хуже контролируют свою магию и часто много сильнее. Их убивают задолго до того, как они научатся хоть чему-то. Без учителей это сложно… — Я сочувствую, — Артур сказал то, что испытывал. Колдун в его руках завертелся, внезапно разозлившись, но Артур сжал его, перехватил за горло, встряхнул, и тогда тот снова успокоился. Только голос его обратился в шипение. — Тогда почему не отпустишь? Разве не понимаешь, что твоя сестра не часть твоего народа, что она — часть моего. Она сильна, ты даже не представляешь насколько, молода! У нас с ней будет прекрасная семья, множество детей, я буду относиться к ней с уважением и преклонением. Отпусти меня, и я помогу твоему племени. Злая страсть звучала в словах Мерлина. Гаюс и Персиваль даже сильнее отдалились в стороны — видимо, чтобы не слышать этого разговора. Учтивые. Всегда готовые выполнить приказ. Всегда думающие о племени, они были готовы ко всему, что решит Артур. Но что-то подсказывало — наверное, голова, которая с каждым шагом на север становилась все яснее, — отпустить мага они откажутся. — Мерлин, — имя мага прозвучало тихо, и тот весь затих, обращаясь в слух, — ты видел моих людей? Кивок вместо ответа Артура не удовлетворил, и он не продолжил, пока маг не произнес: — Видел. Всех. Мы трое суток наблюдали за вами, возвращающимися со славной победой и поистине богатой добычей для столь малочисленного племени. — Каждый из них знает, что за сытый желудок утром должен благодарить нашу пророчицу. Знает, что вечером, кутаясь в теплые шкуры и не тревожась не проснуться из-за налета таких же, как мы, только более жестоких, должен поклониться пророчице. Знает, что днем, улыбаясь солнцу, должен улыбнуться и ей. Той, благодаря которой мы живем так, как живем. — Другие племена как-то выживают и без твоей сестры. Может быть, вы, всем племенем, слишком привыкли жить за ее счет? — маг сказал это не жестко. Нет, слова прозвучали мягко и вкрадчиво, словно не его уста чуть раньше выплевывали страстные слова гнева. Артура они задели. — Неважно. Для тебя это неважно. Есть не только я рядом с тобой. Есть еще мои люди у нас за спиной. Тебе не дадут уйти, — сдержав причиненную словами мага боль, Артур сказал то, что собирался. У него не было права на сомнения, и Мерлин должен был это понять… Должен ли? Должен ли пленник хоть что-нибудь своему палачу, кроме правды, которую тот все равно вырвет из него? Болью ли, хитростью или уговором. — Мне они не важны, — ответил Мерлин и обернулся, чтобы хотя бы вскользь взглянуть в глаза Артуру. — Даже в этих кандалах я смогу убить всех. Это открытая местность, а я повелеваю воздушной стихией. Артур, ты же понимаешь, что я запросто могу отнять у твоих людей способность дышать. Глядя прямо в глаза, Мерлин произносил не угрозу — он объяснял свою суть. Артур понимал и уважал силу. Зрительный контакт не мог продлиться долго, все-таки они ехали на одной лошади, а маг не был змеей, чтобы легко извиваться, как ему вздумается. И хотя смотрели друг на друга лишь один короткий миг, они успели понять друг друга. — Понимаю. Ты заставишь их перестать дышать, а я заставлю тебя. Не это ли причина, почему сейчас мы едем на север? Неожиданно Мерлин в его руках коротко хохотнул, но тут же зажал себе рот руками. А из Артура ушла вся злость. Выпорхнула вместе со звуком в ледяные просторы. — Я все равно буду свободен. Вот увидишь, — озорно пообещал Мерлин. И Артуру бы промолчать. Они не друзья, и это еще не допрос. Да, он может спрашивать, и Мерлин, скорее всего, будет отвечать, но спрашивать он будет важное. Сколько магов прилетит? Все драконы такие, как те, на которых они прилетали похищать Моргану? Выносят ли холод? Знают ли места? Смирятся ли с пропажей Мерлина, согласятся ли отдать женщину? Артур прекрасно уловил, с каким почтением Мерлин говорил о них в общем, как говорил о своей матери, хотя и упоминал ее лишь вскользь. Об этом должно было спрашивать Артуру, а не болтать со своим пленником, увозя его на север, планируя спрятать, словно для себя. — И как же я увижу? Я же буду мертв. — Нет! Что ты, — тут же взвился по-доброму маг. Ему нравилось как говорить, так и мечтать. — Я не лишу тебя жизни. Мне сил не хватит. — Удивляешь. Считаешь себя способным убить не одну сотню воинов, но на меня тебя не хватит? — Все из-за магии. Твоя никак себя не проявляет, она просто тебя бережет. Свернулась внутри зверем и сторожит. — Так как же я увижу твою свободу, Мерлин? Маг на миг задумался и приуныл. Но недолго продлилась тишина, скоро он нашел ответ. И еще, и еще, и еще. Его дракон предсказал ему славную жизнь, великие битвы и огромное счастье, которое не каждому в жизни достается. И Мерлин верил. Даже вдали от своей черной ящерицы, наделенной магией столь схожей с той, что использовала Моргана, он верил, что Буря предрек ему нерушимое будущее. Живой, порывистый маг в руках Артура не чувствовал страха и разбивал надежды. Сильный, благородный, умный и светлый, Мерлин казался Артуру далекой сказкой южных земель, куда захаживало его племя, когда они с Морганой были еще детьми. Тогда еще огромное племя, состоявшее из более чем двух тысяч человек, они снимались с места дважды в год. Холодные времена проводили на юге, а стоило потеплеть — уходили на север. Был раз, когда они остановились недалеко от огромного города, и Моргана подговаривала Артура сбегать туда на ярмарку. Артур не поддавался и сестру не пускал, но перед тем, как сняться с постоя и уйти на милый сердцу север, однажды пошел на поводу у сестры. На ярмарке все пестрило красками, люди, каких не видывал Артур раньше, торговали чем-то, чьего названия он не знал до сих пор и чьего предназначения не понимал. Рассказчики то тут, то там развлекали народ сказками, а Моргана смотрела широко раскрытыми глазами. Огромными и светлыми, как озера. Она слушала, приоткрыв рот, неотрывно глядя на рассказчика, и была настолько же своей в этой толпе, насколько мог бы быть палач с окровавленным топором. Тогда Артур не видел ничего такого и не понимал, что тревожило его сердце, когда он смотрел на сестру. Это сейчас Артур знал цену силе. Только сейчас понимал, насколько она отделяет от других людей. Но тогда Моргана казалась кем-то, кого просто не бывает. Среди детворы, среди невиданного никогда раньше, она все равно была самым незнакомым и непонятным на свете. Мерлин был таким же. *** Передохнуть они встали, когда луна уже долго освещала их путь. Тогда же Артур узнал, что его пленный маг никогда не был так далеко на севере. Легко Мерлин признался и в том, что никто из них не летал к заснеженным долинам. Оказалось, что драконы не любили льды, жили только в горах на далеком юге, предпочитая иметь вблизи огромные водные просторы и не отмораживать себе лапы в борьбе за жизнь. Гавейн, Гаюс и Персиваль спешились в отдалении от Артура. Только старый лекарь осмелился подойти: принес воды и вяленого мяса. Мерлин поблагодарил его и извинился за попытку убийства. Как ни странно, Гаюс принял его извинения, сказав только, что прекрасно понимает стремление сбежать. Мерлин поел, не отпираясь, и, не размышляя и секунды, ответил на заданный Артуром вопрос о своих возможностях. Сказал, что может послать весточку своим людям, и те придут через неделю, не меньше. Так далеко находилось место, где жил Мерлин. А еще он сказал, что Буря, скорее всего, был где-то здесь. Быть может, летал высоко в облаках, отдыхал в отдалении от их перехода, находил и снова следил. Артур обвинил Мерлина во лжи, а тот просто обиделся, даже не пытаясь доказать, что говорил правду. На мгновение, не больше, он был не всесильным врагом, а восторженным мальчишкой, подобранным племенем. Для Артура. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы Артур заметил стертые в кровь запястья мага. Видение разрушил сам Мерлин. Спросил, как далеко Артур собрался его везти и чего хочет. Даже предложил дать это. Артур попросил Моргану и оставшееся время отдыха провел с отгородившимся от него магом. Это не волновало, Артуру все равно не нужна была дружба Мерлина. Ему нужен был он сам. Живой, целый и готовый стать предметом обмена. Хотя маг в очередной раз удивил. Они уже продолжили путь, Мерлин снова сидел перед ним на лошади, грелся в его объятиях и шипел ему же в ответ. — Никогда мой народ не отдаст колдунью людям. Да, предназначена она мне. Да, я пошел за ней. Но не вернулся. За мной прилетят, а может быть, меня не найдут. Но если ты поставишь их перед выбором — даже мой отец выберет Моргану. — Моя сестра не вещь, — устало повторял Артур. — Конечно не вещь! Она не обязана влачить существование среди тех, кто ее боится. Она имеет право быть со своим народом… Мерлин замкнулся и открылся одновременно. Если раньше он слушал Артура, то теперь его трясло, погребало под собственными убеждениями и оголяло перед холодным ветром. Мерлин кашлял, задыхался и мерз в руках Артура. Но все равно с горячностью утверждал, будто спас Моргану. И не слышал слов против. Самым удивительным оказалось то, что Мерлин не был ни сыном предводителя своего племени, ни важной шишкой. Шипя проклятия народу Артура и превознося свой, он открылся чуть ли не больше, чем за весь предыдущий путь. Артур видел, как маг постоянно трогал кандалы, пытаясь придерживать их, и видел воспаленную кожу. Но отвечал на слова. Угрожал пытками, терпел бурные протесты уверявшего, что говорит правду, Мерлина и сомневался, что знает, кто в их истории на двоих злодей. Луна спряталась, и ее сменило еще не смелое солнце, а Мерлин все говорил. Первая злоба схлынула давно, накрывшее его недавно раздражение и упертое верование в собственную правоту тоже оставили. Теперь Мерлин говорил, бормотал… звал. Артур не знал, отчего эта мысль родилась в его голове, но гнать ее не стал. Попытался облечь в вопрос, но не знал точно, как. Мерлин же словно услышал его мысли. — Почему вы все молчите? Мне в спину не летят проклятия, а ведь ты говорил, что мы похитили у вас единственную надежду на выживание. — Ты просто не слышишь, но в их сердцах стоит гул. В глубине каждого проклятие твоему роду. Мерлин тихо и мелодично засмеялся, хотя и слишком коротко. — Вы так живете, да? — Как? — В постоянных переходах, не останавливаясь на одном месте. Даже не пытаясь понять значения слова “дом”. Вам неведома тоска, вам неведома привязанность. Вы просто ищете спасения. Еды, теплых шкур, хорошей охоты, удачного набега. Обыкновенные люди. А когда она умрет? Ты же не думал, будто она проживет вечно? Артур видел, что с его пленником творилось что-то неладное, но ответил. У него не было причин промолчать. — Тогда бы племя уже стало большим. Пара сотен человек на севере не выживет, не выживут они и на юге. А вот несколько тысяч… — К чему? Это не твой народ. Вас ничто не объединяет. Артур забеспокоился: маг вел себя странно. Хрипел и… горел. И как он не заметил раньше? Как не подумал, что в легких одеждах тот простудится моментально? Наверное, все же понадеялся, что черный всадник, поднимающийся в ледяные небеса, не устрашится северных холодов. К тому же, они не так уж далеко ушли. Артур потрогал щеки Мерлина, мысли лихорадочно скакали. Если пленник умрет от лихорадки, то и плана никакого не нужно. Обменивать будет некого. Можно будет, конечно, попытаться послать кого-нибудь на старое место стойбища с клочком одежды мага, Артур даже был уверен, что вызовется Гавейн и будет вдохновенно врать, что маг у них, и если они приведут Моргану и отпустят ее, то через день на этом же месте смогут забрать своего черного всадника. Артур даже доставит тело… Вот только в успех такого плана он сам не верил. Уже на моменте, когда маги “верят” Гавейну. Артур все еще лихорадочно ощупывал своего пленника, когда тот с невиданной силой вцепился ему в руку и потребовал ответа. Больше жизни его помутившееся сознание сейчас интересовало племя Артура. — Ты простудился, — все-таки сообщил о более насущных проблемах Артур, но Мерлин пропустил это заявление мимо ушей. — У тебя бред. — Нет. Это твои наручи тянут из меня силу. Я засыпаю, не сопротивляюсь и из-за этого начинаю бредить. Мы три дня не спали, пока следили за вами у озера. И вот еще день… — Ты горишь… — Ответь, — резко и жалобно взмолился Мерлин, не отпуская руку Артура. — Ответь мне и расстегни один обруч. Я клянусь, это решит не одну твою проблему. Клянусь своей магией. Клянусь… Артур и сам хотел спать и даже засомневался, а не уснул ли он на коне, в пути. Как в детстве. Однажды он даже упал с лошади, а Моргана обвинила отца в чрезмерной жестокости к своему наследнику. Артур и сейчас слышал звонкое, уже ничего не значащее “Ему нужно спать!”, сказанное звонким девчачьим голоском. Никто, кроме Артура, тогда не заметил взметнувшееся пламя свеч, что показалось сначала плодом утомленного воображения. Но потом Моргана стала сильнее, а Артур внимательнее. Сестра никогда не болела. Не простывала, не подхватывала никаких хворей. Но становилась старше, магия ее возрастала с каждым днем и иногда заставляла биться в лихорадке по нескольку дней. Моргана говорила, что болеет своей магией, говорила это с усмешкой, и Артур не принимал всерьез. Ведь сестра всегда выздоравливала. — Я отвечу, Мерлин, — сказал Артур, уже расстегивая обод на руке, гоня от себя мысли о несусветной глупости своего поступка, о силе мага, которого он освобождал от оков, но тот не рвался колдовать, только весь обратился в слух. — Я не понимаю, почему тебе так сильно хочется это знать. — Просто скажи, — устало, но уже не так странно, снова попросил Мерлин. — Твой народ — это маги. А мой — те, кому больше некуда пойти. Вас объединяет то, какими вы родились, а нас то — какими мы стали. — Хех. Значит, моя невеста сейчас не среди своих, да? Там, у меня дома, она бьется в таких же путах, как я с тобой? Только мои из метала, а ее — на сердце? Я не верю… Артур неуверенно пихнул мага, натянул поводья и, наконец, остановился. Рядом тут же спешились Гаюс и Персиваль. Гавейн знаком указал повозкам следовать за ним. Племя с интересом и злорадным удовольствием смотрело на бесчувственного мага. Такие взгляды всегда заметны. И только верный Персиваль хранил свои чувства от ненависти. Предложил повезти мага, но ему тут же все объяснил Гаюс. Обозвал идиотом и только после осмелился спросить, что Артур делал. — Ничего, — честно ответил Артур. — В какой-то момент он начал безостановочно говорить, но и до этого не молчал. Я не знаю, что с ним. Уже не такой горячий… Артур сам говорил сбивчиво. Действительно не знал, что произошло, но Гаюсу и этих знаний хватило. Иногда очень удивляло, как можно успеть в таком уединенном племени, как их, узнать так много. Но Гаюс знал. Приказал застегнуть обратно обруч на руке мага и ускориться с переходом. Уже на лошадь даже влез, когда опомнился. В такие моменты Артуру становилось до смерти интересно, кем же был старик до того, как молодым и сильным воином пришел к Утеру, предводителю тогда еще большого племени. Пришел, чтобы остаться. Артур даже помнил тот день. Он на тот момент уже достиг шестилетнего возраста, и ему было позволено присутствовать везде, но более всего его интересовали люди. Смотреть на каждого, кто хочет стать частью их народа, стало для маленького Артура единственным времяпрепровождением с отцом и привычкой. Гаюс пришел к ним раненым. Умирающим. Все, что ему было нужно — спасение от преследователей, и Утер его дал. На взгляд Артура, благодарность лекаря стоила не одного подобного поступка. Вот и сейчас Гаюс был тем незнакомцем, пришедшим в племя из ниоткуда и отказавшимся говорить о себе, предлагающим взамен за спасение верность. Забывающим, порой, что предводитель здесь не он. Немного смутившись, Гаюс объяснил, что болезнь Мерлина из-за кандалов. Слишком велика была его сила, да и не предназначались эти оковы для того, чтобы держать в них мага так долго. Они почти не могли сдержать его силу, оттого атаковали разум. Несколько дней маг проспит, но чем короче будет этот сон — тем лучше. Артур только кивнул. Сел обратно на коня, ухватил покрепче Мерлина и припустил, догоняя первые повозки. Уложить туда мага казалось опасной затеей, но он не отойдет и будет ехать рядом столько, сколько потребуется. Гавейн с Персивалем, устроившиеся впереди процессии, уже явно получили указания Гаюса и теперь изо всех сил подгоняли людей. Впереди маячили белые шапки гор и еще одна бессонная ночь перед тем, как они войдут в ущелье и смогут хорошенько отдохнуть. *** К Артуру подъезжали воины. Совсем молодые и старые, все со своими вопросами. Кто-то говорил о преданности, а некоторые обещали сделать все, что потребуется для их племени. Двое спрашивали про Моргану. Артур молчал, он не знал, что сказать, но был благодарен им. Несколько женщин подъехали последними и говорили больше всех. У них было право. Они пришли в его племя со своими лошадьми и переходы совершали на них, умещая там же свои жалкие пожитки. За одной из них ухлестывал Гавейн, если Артур все верно помнил. Моргана так ревновала, был даже раз, когда он спросил, за что та полюбила его лучшего воина. И она не ответила. Посмотрела как на ребенка, погладила по щеке и спросила в ответ, взаправду ли Артур верит, что для любви нужны причины. Он верил, но тогда мотнул головой и еще долго избегал сестру. Мерея поинтересовалась, как далеко на север они уходят. Напомнила о коровах и недавнем выводке овец, сказала, что повозка, в которой перевозили молодняк, была в ветхом состоянии. Многое еще сказала. Крепкая, веселая, она занималась скотом со своими тремя сестрами и пришла в племя не более двух лет назад. Знала, как прожить, знала, как выжить, и пришла к ним только потому, что вся ее семья состояла из женщин, а в их землях это означало насилие, грабеж и нищенство. Как мог, Артур убедил, что понимает. Описал ущелье, к которому они шли, и рассказал про старую дорогу его племени к самому суровому стойбищу из всех, где они бывали. Мерея нахмурилась, но спорить не посмела. В ней это было: она не перечила ни одному мужчине, съеживалась на каждое резкое движение, может, поэтому Артур и рассказал больше. Описал место, куда они держали путь. Навесная скала над узким ущельем, при взгляде сверху создавалось ощущение, что между скал вьется узкая тропа, а не широкая дорога. Никто там не ходил уже много-много лет из-за племени, погибшего от холодов сразу за этим местом. Кости животных и людей, остовы повозок — все это до сих пор украшало предгорье за ущельем. Мерея слушала с неподдельным интересом, спрашивала про холод, далеко ли еще и снова про холод. Артур видел, как зябко здесь было даже его людям. Они накидывали капюшоны, кутались в плащи, а он вдыхал морозный воздух и чувствовал себя дома. Гаюс присоединился к нему в качестве дозорного у повозки, где лежал без сознания в коконе из шкур их пленник, много позже. День уже клонился к концу, когда старик протянул Артуру какую-то флягу с предупреждением не пить. Он молча ехал рядом некоторое время, но вскоре ускакал вперед. Подъезжали и простые воины. Кто-то из них присоединился недавно, было даже двое переживших южную болезнь, все спрашивали, что с ними будет, заплатит ли за преступление плененный маг и долго ли идти. Его люди ненавидели север. Артур скоро устал — сильнее, чем за все время пути, пока удерживал мага и вел с ним глупые беседы. Под шкурами того было почти не видно, только рука в железном обруче укоряла стертой кожей. Не думать о том, что, похищая Моргану, Мерлин считал, что спасает ее, дарует ей лучшую жизнь, Артур не мог. И снова погружался в пучину тяжелых дум. Где сейчас его сестра? Насколько терпеливы ее похитители? Насколько она способна думать головой… *** Ранним утром они достигли ущелья. Только Гаюс, несколько женщин и не более трех десятков мужчин его племени уже бывали здесь. Остальные с восторгом разглядывали защищенные от ветра каменные просторы. Артур поймал недовольный взгляд Мереи. Животным здесь есть было нечего. Но и она умерит гнев, когда они пройдут ущелье. Там самая темная часть. Стойбище будет совсем не видно, а впереди степь. Пусть со скудными, но растениями. Туда можно водить пастись и коров, и коз с бараньим молодняком. Только костры нельзя будет разводить, печки внутри шатров придется топить скудно… Артуру лучше поскорее разобраться с дальнейшими действиями, не то мага ничто не спасет от расправы, а он сам никогда не увидит Моргану. Когда установили его шатер, как и большинство шатров, день уже минул. Повозки были частично разгружены — только от того, без чего не обойтись, в шатре Артура были накиданы шкуры, а сверху лежал Мерлин. Гаюс снова подходил, осматривал его, хмурился и качал головой. — Что с ним? — не удержавшись, спросил Артур. — Кандалы удерживают его магию в нем. Она мечется, пытается вырваться и в итоге бьет по нему самому. Растекается по его телу, образует кокон и готовится защищать своего носителя. — Что это значит? — Если не дать ей выход, то она погрузит его в глубокий сон, из которого не так просто пробудиться. Артур скрипел зубами, а Гаюс велел обтереть мага целиком тем снадобьем, которое было в фляге. Сказал, что оно подлечит его и позволит проснуться. И вот Артур уже стоял над безвольно раскинутым на шкурах телом, держа в руках тряпицу, смоченную остро пахнущим травой отваром. Здесь тишина казалась оглушающей, хотя Артур и слышал шум за пределами шатра. Но именно отсутствие голоса Мерлина создавало ощущение тишины. Артур скинул куртку. Все равно холод ему был не страшен. Он присел рядом на шкуры, взялся за кандалы и легко их расстегнул. И на ногах тоже. Глубокий вдох мага даже напугал — таким внезапным он оказался. Артур подождал некоторое время, но ничего больше не изменилось. Маг стал глубже дышать, перестал морщиться во сне и метаться по шкурам, но в сознание не приходил. Аккуратно, стараясь не порвать, Артур стянул с Мерлина рубаху, развязал тесемки, спустил вниз, а после полностью снял с него штаны. Обнаженный, маг казался совершенно беззащитным. Артур отер его шею мокрой тряпкой. Грудь и живот. Подождал, но, снова не заметив изменений, с тяжелым выдохом стал обтирать тщательней. Он держал мага за щиколотку, тер ему под коленкой, а после, широкой ладонью, распрямив тряпицу и снова ее смочив, провел по внутренней части бедра. Мерлин не просто дернулся в его руках. Он забился, попытался ударить пяткой свободной от захвата ноги, прикрыться руками и прошипеть что-то на незнакомом Артуру языке. — Успокойся! — пока Артур не рявкнул, маг не перестал биться в его руках. — Варвар! — зашипел Мерлин. — Без спросу! Без согласия! Так нельзя. Как ты посмел?! Мерлин выплевывал слова с таким ужасным говором, что Артур с трудом его понимал, но смущение мага читалось на лице. Поняв, что его сейчас не слышат и слушать не собираются, Артур просто взял одну из шкур и накинул ее на Мерлина. Тот вцепился в нее, словно волк в добычу — не отобрать и не вырвать. Но успокоился, закутался и только потом огляделся. — Ты бредил и не приходил в себя. Мой лекарь посоветовал обтереть тебя отваром, вот и все, что я сделал, — поспешил оправдаться Артур. — А… значит, я не просто уснул. — Не просто. Мерлин отпустил шкуру, он уже не прятался за ней, скорее, закутался. Взглянул на свои запястья: алые ободы, оставшиеся на коже, под его взглядом поблекли и исчезли. Он огляделся еще раз, но поняв, что сидит вовсе не на одной шкуре, практически нырнул еще под две. — Так холодно. Ужасно, — послышалось приглушенное шкурами возмущение мага. — Как ты можешь это любить? — Что? — Холод. Ты весь как льдина. Светлые волосы, светлая кожа и глаза. Ты замечал, что у вас в племени нет других таких же? — Я уверен, у тебя есть интересные мысли на этот счет, но у меня нет времени. Мерлин вынырнул из-под шкур, снова обмотался одной из них и сел. — Ты позволишь мне одеться, прежде чем начнешь выпытывать правду? — маг говорил тихо, сидел напряженно. Артуру даже стало стыдно и захотелось объяснить. — Я не желаю тебе зла, Мерлин. Я не хочу тебя убивать. Твой мир, твои рассказы о нем даже заинтересовали меня, но ты все равно не понимаешь, кто мы. — Я понимаю, — мрачно и резко оборвал Мерлин. — Понимаю, кто ты для меня. Мой палач. Человек, который может одновременно тепло обнять днем и спустить с меня шкуру вечером из-за каких-то собственных понятий о верности и преданности. Я понимаю, кто вы. Артур протянул руку к магу, положил ее ему на вздрогнувшее плечо, притянул чуть ближе и только тогда вытащил из-за пояса нож. — Не надо, — попросил Мерлин, не глядя на клинок. — Я ослаб от ваших пут. Магия во мне клокочет. Она зовет. За мной придут. Не надо рождать во мне ненависть, Артур. Пока я тебя понимаю. Чуть больше боли, и понять не смогу уже никого. Артур улыбнулся. Он рассчитывал на это. — Так расскажи же мне. Как вернуть Моргану? Мерлин опустил голову, помолчал недолго, а потом потянулся обеими руками к рубахе Артура. — Я не знаю. Но я могу показать тебе сестру. Убедись, что там она счастливее, чем здесь. Вспомни мор на юге, унесший так много жизней. Это было проклятие ведьмы, сильной и убитой горем. Пойми: забрать у вас твою сестру не только выгодно для нас, но и спасет ваше племя. — Погубит, — тихо шепнул Артур и позволил стянуть с себя рубаху. Нож в его руке, физическая сила тоже. Чего ему бояться? — Ты не знаешь. Что если она влюбится? Ты не можешь знать, какой будет ее реакция, ты не знаешь, как возрастет ее сила, питаемая чувством. А я покажу ей её собственный путь, научу жить среди таких же, как она. Способных дать отпор, удержать от зла. Стать опорой и подсказкой. Научить ее… Артур хотел засмеяться, но только улыбнулся, не успел и слова сказать про Гавейна, как Мерлин прильнул к его груди голой кожей, скользнул руками по плечам и сжал ладонями его голову. Уткнулся лбом в лоб, и уже у себя в голове Артур услышал: “Только не дергайся. У тебя в руке нож, а у меня — твое сознание. Пойдем.” *** Он ослеп и оглох. Вокруг все звенело и сверкало яркими красками, только голос Мерлина разрушал губительное виденье. Артур не видел мага — тот был ветром, как и он сам. Они неслись над ледяными долинами, проскальзывали в мельчайшие щели в горах, ластились к инею на земле и сбивали росу с трав. Холодные равнины остались позади за считанные мгновения, зеленые просторы встретили их полевыми цветами, озера — теплой водой, и даже дикие птицы летели с ними. Хищники бежали по саванне, чьи-то когти обрывали жизнь, а кто-то впервые кричал. Артур был раскинут над огромными расстояниями, был везде и нигде. На мгновение ему даже показалось, что его больше нет. На каменный пол, на землю, к твердыне его утащил Мерлин. Артур по-прежнему его не видел, но хорошо ощущал, тот держал крепче кандалов, не давал раствориться в ветре и разнестись над землей. Реальность и недвижимость помещения вокруг дошла до Артура не сразу. Моргану он тоже сначала не узнал. Она стояла посередине огромной залы, вокруг нее были нарядные девушки в одеждах, чем-то неуловимо похожих на то, в чем был Мерлин, когда его поймали. Они не приближались вплотную и отделяли его сестру от мужчин, собравшихся в зале. Не сразу, но Артур разглядел и драконов, устроившихся на специальных выступах поистине огромной залы. — Не пугайся, дитя, — негромко произнесла необычайно старая женщина в ярко-алом одеянии, а эхо разнесло ее слова по зале. — Я больше не испугана, — громко, много громче, чем следовало, ответила Моргана. — Я лишь хочу вернуться домой. — Ты уже вернулась. Здесь твой дом, — с полным убеждением в своих словах произнесла женщина. — От людей, поработивших тебя, нас отделяют огромные королевства, пустующие долины, где властвуют дикие звери, и проклятая земля. Тебе нечего бояться. — Я не боюсь, — коротко и зло ответила Моргана и ударила подошедшую к ней с нарядным плащом девушку. Толпа вокруг зашумела, а до этого покорные и дружелюбно выглядевшие женщины вокруг Морганы отшатнулись. Та, которую сестра ударила, сделала выпад вперед, собираясь ответить ударом на удар, плащ полетел на пол, но ее рука так и не достигла цели. Артур сам тренировал Моргану. Та была сильна не только душой, не только своей необычайной непонятной силой, но и физически. Она заломила руку девушке, а потом резко оттолкнула. Артур знал этот взгляд сестры — так она смотрела на людей вокруг. Будет драться до конца. Он рванулся к ней, чтобы встать на защиту, быть рядом, и тут же все померкло. Но он действительно пытался, судя по тому, что лежал сверху на Мерлине, а тот изо всех сил цеплялся за него и пытался удержать на месте. — Тише, тише, — шептал он и не давал подняться. Артур попытался успокоиться, но внутри бурлил гнев, он был готов наброситься с голыми руками на любого в той зале, порвать их на мелкие куски, даже драконов. Он не думал — он жаждал убивать. И Мерлин чувствовал это. — Тише, Артур, тише. Успокойся. Там никто, слышишь, никто не посмеет тронуть ее. Та девушка, которой твоя сестра отвесила оплеуху — важная особа. Сильная ведьма, уважаемый член совета, молодая жена одного из богатейших магов моего города. Она не могла стерпеть пощечины, но ответит не больше, чем тем же. — Отпусти, — хрипло прошептал Артур. Он не узнавал свой голос. В голове все еще стояла увиденная картина, он рванулся еще раз, и Мерлин его не удержал. Артур приподнялся на вытянутых руках и только теперь понял, что лежал на обнаженном маге в самой откровенной из поз. Не слишком поспешно, чтобы голова не отвалилась, хотя и активно угрожала этим, Артур оттолкнулся и откинулся рядом. Мерлин почти сразу же обернулся в шкуру, но вряд ли от смущения, скорее, заледенев окончательно. Белый, почти как снег, но все равно с яркими губами. Артур не мог пока говорить, только смотрел. И видел он одно — Мерлин никогда не понравился бы Моргане. Ей никто не смог бы понравиться из ее похитителей. Да и сердце ее было занято. Артур не знал, зачем, но решил сказать это Мерлину именно сейчас. — Даже если ты вернешься к своим людям, а она — нет и останется с вами. Она все равно не полюбит тебя, — с трудом выговаривая слова, все еще не вполне владея собственным телом, ощущая его как невероятную странность, произнес он. — То, что я не нравлюсь тебе, еще не значит, что не понравлюсь ей. В ответе Мерлина не было ни капли злой обиды. Он даже не оскорбился. Сидел рядом с Артуром и внимательно на него смотрел, словно переживал. В такое не верилось. — Почему ты думаешь, что не нравишься мне? — Потому что я мужчина? — Мерлин изогнул свою черную бровь излишне игриво. — Я свободен во взглядах, — совершенно спокойно ответил Артур и перевел взгляд вверх. — Что я видел там, Мерлин? — Вступление, — коротко ответил тот. Артур ждал, а маг не спешил пояснять. Тот пошарил взглядом вокруг, увидел скинутые рядом в кучу ставшие его одежды и решил одеться. И Артур не возражал. Ему все равно продолжало быть как-то странно. Мерлин копошился с сапогами, когда Артур решил попробовать встать. Голова пошла кругом, и в глазах стало совсем темно, но он поднялся и вполне уверенно встал на ноги, совершив всего одну ошибку — повернулся к магу спиной. Холодное лезвие ножа оказалось у его горла так быстро, что движения мага удавалось сравнить лишь с порывом ветра. — Не дергайся, предводитель варваров, — прозвучали жесткие слова из-за спины. Маг прижимался к нему вплотную, стоял неровно, значит, второй сапог все же не успел надеть. Его руки не дрожали, но голос выдавал. — И что ты сделаешь, Мерлин? — намеренно называя мага по имени, тихо спросил Артур. — Перережу горло и искупаюсь в твоей крови, — на самое ухо прошептал маг, и Артур забыл, как дышать, перед глазами, тем не менее, мелькнули картины не собственной смерти, а того, как погибнет остальное его племя. — Шутишь? — Что? — последний вопрос и вовсе сбил с толку Артура. — Ты шутишь? Я показал тебе свой дом, я рассказал тебе о своей жизни, признался в робких надеждах на любовь со стороны твоей сестры, а ты думаешь, что я выискиваю момента, чтобы убить? — маг говорил обиженно, и вот теперь его рука дрожала. — На колени. Артур не спорил, осторожно опустился сначала на одно колено, потом на другое. — Я пытал тебя, и мы враги. — Я знаю, что ты сделал! — рявкнул в ответ Мерлин и тут же одернул сам себя, говоря тише. — Думаешь, ты первый варвар, которого я встретил? Не первый. Вы живете в жестокости и думаете, что это нормально, но я спасу те… — Ты похитил мою сестру, чтобы сделать своей невестой! Не тебе говорить о жестокости… Мерлин на секунду растерялся, рука его дрогнула, и Артур был бы дураком, не воспользуйся он такой возможностью. Подсечка вышла идеально, с тихим вскриком Мерлин выпустил нож из сдавленной руки и рухнул на шкуры. Второй раз Артур навалился на него сверху, уже приготовился бить, но передумал. Мерлин не рвался из его рук, смотрел недобро, но без ненависти. — Пойми же, идиот, здесь, на севере, всех ждет только смерть. Я хочу помочь, — тихо прошептал маг. И вот теперь Артур ударил. — Не смей так говорить, — выплюнул он в лицо неудачливого беглеца. — Ты прилетел издалека, а я хожу по этой земле, живу здесь. Думаешь, мы не заметили всего, что произошло? Как исчезли животные, какие появились гиблые места на юге? Правда считаешь… — Я ничего не считаю! До моего дома отсюда лететь два дня! Ты и твой мир не существовал для меня, пока наш единственный огненный дракон не увидел сквозь дали твою сестру. Для него она полыхала среди ледяных степей ярчайшим светом и жила там, где все обречено на смерть. Я мнил себя спасителем, думал, что смогу обрести семью! — Ты украл мою семью! — прорычал в побелевшее лицо мага Артур и резко встал. Быстро найдя кандалы, он грубо нацепил их на Мерлина, и только заковывая его ноги понял, что творит. На не самой нежной коже тут же появились ссадины, словно маг и не залечивал их. Прямо на глазах Артура они превратились в глубокие раны. — Все из-за магии и тебя. Ты беспокоишь и ее, и меня. Нападаешь, и она меня защищает. Только если твоя умеет защищаться, моя никогда не знала несвободы и такой необходимости. Я снова усну. — И не проснешься… — с отчаянной ясностью понял Артур. Если Мерлин сейчас закроет глаза, то мазь Гаюса уже не снимет магические оковы. — Не проснусь. Так просто не проснусь. И тем не менее, Мерлин не сопротивлялся. Только все пытался поймать взгляд Артура. Приведшего его так далеко на север предводителя маленького племени кочевников. Обокраденного им, пытавшего, такого же, как он. Неужели для Мерлина так важно каждого, кто обладает магией, привести в свой город?.. — Мне не вернуть сестру? — вопрос вырвался сам собой. — Ты видел, сколько людей ее окружает. Она великая ценность. — Почему? Для нас — да. Мы живем благодаря ей. Но что ценного в ней для тех, кто так же силен? Артур сел удобнее рядом с Мерлином. Они расположились в ворохе шкур, оставшихся с лучших времен, он держал кандалы мага в руках и теребил замок, все не решаясь раскрыть. — Вовсе не так же. Твоя сестра — чистая стихия, но почти ничего не умеет. Только предсказания, я правильно понимаю? Артур кивнул и расстегнул наручи, потянулся к ногам ошарашенного Мерлина, огладил рукой его колено. Разбить? Да что толку. Моргана там, так далеко… Что толку держать мага? — Ты все правильно понимаешь, — Артур произнес это, не глядя в лицо мага. Смотрел на его колени, но тоже недолго, а потом, очень быстро решив покончить с начатым, расстегнул оковы и на ногах. — Д-да… Она сильная. И она женщина. У нас их очень и очень мало. В вашем племени, по сравнению с моим городом в горах, и даже если посчитать всех, кто уединенно поселился с драконами рядом с ним, их втрое меньше. — Почему? — Я же говорил. Мы часто не успевали. Хотя обычно обнаружить мага не так сложно, если он колдует постоянно. Твою сестру искали так долго из-за расстояния и ее стихийности. Каждый горящий костер для дракона, который ее искал, выглядел, как она. Когда мы нашли огненного, то сразу же пустились в путь. — А невеста? Что за бред? С чего ты взял, что она полюбит тебя? — Артур даже позволил себе фыркнуть, хотя на сердце лег камень. — Вовсе и не бред, — даже обиделся Мерлин. — А мой единственный шанс. Нас, всадников, очень мало. Пятнадцать, если уточнять. Драконы редко желают битвы, поэтому и всадников так мало. Мы все мужчины и всегда спасаем ведьм от верной смерти. Трогать их запрещено. Женщины священны. Семья — привилегия, а не возможность. — И что же? Вы делаете так много, спасаете ваше племя и не имеете этой привилегии? — Артур спрашивал механически и вздрогнул, когда его щеки коснулись теплые пальцы. — Ты никак не поймешь? Это не так легко. Нас мало, мы все разные. Помнишь ту женщину, с которой говорила твоя сестра в видении? — Да. — Это наша предводительница, если тебе будет так понятней. Мужчина рядом с ней — предводитель. Женщины вокруг твоей сестры — совет. В городе нас живет более пяти тысяч, а еще окрестные скалы. И так уже три сотни лет, но женщин как было мало, так и осталось. Они плохо контролируют свою магию, свои чувства, и сами становятся своими же жертвами. — Как во время мора на юге? — Артур спросил так, будто ему было неинтересно. Он видел как наяву голодный и холодный север, гостеприимный только к одному человеку: к нему. Но все остальное его племя не сможет здесь оставаться после того, как минует лето. Они двинутся на юг. В опасную близость к проклятым землям, где догнивают тушки ступивших на них диких животных и не успевших сбежать людей. Где три самых северных города и россыпь нетронутых порчей деревень пытаются прокормиться, а множество кочевых племен держат путь на незнакомый восток. Артур не сразу понял, что Мерлин неотрывно смотрел ему в глаза. — Мор на юге произошел по вине людей. Она была сильная, невообразимо сильная и очень любила одного короля. Мы приходили забрать ее, и я был среди всадников, посланных за ней... — И?.. — О, ты, наконец, обратил внимание на мои слова. Я воин, хотя так может и не показаться. Мог убить ее, но пленить не мог. Она слишком хорошо владела своей силой и отказалась идти с нами. Это был мой первый полет… На мгновение Артуру показалось, что маг скажет что-то еще, что-то очень важное лично для него, стыдное и страшное. Только вот Артуру не надо было это слышать, чтобы понять. — И вы ушли, а через… — Год. — Через год король женился, а его любовницу казнили? — И откуда вы знаете это на своем севере? — Мерлин грустно улыбнулся, но кивнул. — В моем племени есть люди с юга, а земля слухами полна. — Понятно. В любом случае, с тех пор мой род наказан, как и роды всех всадников, бывших там. И не было бы исключений, если бы твоя сестра не оказалась огнем — слишком опасная стихия, — и тогда совет решил, что мне будет позволено ухаживать за ней первые полгода, пока она пробудет у нас, и если бы твоя сестра сказала “да”, то… — Она не сказала бы. И никому не скажет. Мерлин выглядел непонимающим, что очень забавляло. Особенно в этой ситуации. Артур сидел раздавленный с человеком, чья кровь проливалась ему на руки, и разговаривал, как с самым близким. Не было страха, не было ненависти. Артур знал, как силен и опасен его враг, но вот именно “врагом” его не ощущал. Мерлин, недавний мальчишка, наказанный не только своим народом, но и своей совестью — вот, что Артур видел в нем. Яркое желание спасти во что бы то ни стало. Но только для магов. В этом был его изъян. — Почему? — не выдержал паузы Мерлин. — Потому что ее сердце осталось здесь. Скорее всего, сейчас оно считает баранов. Наверное, Артур и не подумал бы сказать это как-то по-другому, даже представься ему второй шанс. Глаза мага раскрылись до смешного широко, трогательно потерянно. — Как это? — вскоре прозвучал несмелый вопрос. — Просто. Моргана уже давно влюблена в одного из моих воинов. Безответно и горячо. Иногда мне казалось, что ей нравится это чувство, нравится страдать. А она утверждала, что я просто не знал любви. Артур усмехнулся и опустил взгляд на собственные руки. Сжал их сильнее, момент похищения встал перед мысленным взором. — А… так у меня не было шансов с самого начала, — Мерлин тоже хмыкнул, но Артур точно был впереди по горестности смеха. — Никаких. И ни у кого. Она упорна и упряма в своем чувстве. Дело вовсе не в тебе. — Ну давай, как моя мама, скажи, что меня обязательно полюбят. Как Буря, скажи, что получу больше, чем смел мечтать… — Получишь… — прошептал Артур и посмотрел Мерлину прямо в глаза. — Свободу. Он хотел встать. Может, подумать над своими словами, но в основном — дождаться ночи и попытаться вывести мага за пределы стойбища. Лучше дальше по ущелью к открытым долинам. Там еще водятся птицы, есть растения и остались дикие звери. Утром он попытается объяснить своему племени, что никаких шансов вернуть Моргану нет, и если останется их предводителем, то расскажет об этом месте, не таком уж и гиблом, как им кажется. Если они поселятся в ущелье и за лето смогут возвести дома, то у них даже будет шанс. Артур почти утонул в мыслях и не заметил, как Мерлин изменился в лице, дернул его за руку и повалил на шкуры, забираясь сверху. — Это не обязательно. Я выведу тебя, а там… там уж прости. Мне еще перед своим племенем оправдываться, — Артур улыбался в лицо магу, а тот все смурнел и смурнел. — Пойдем со мной, — Мерлин не спрашивал, он просил. Тон его голоса заставил полностью расслабиться. Не существовало слов, чтобы описать состояние Артура. Он принял, он покорился, смирился и склонил голову перед судьбой. И он не желал зла. — Ты же понимаешь, что, приведя меня в свой город, дашь возможность выкрасть Моргану и сбежать с ней. Мерлин нависал сверху, его черные волосы метнулись, как крылья исчезнувших птиц. — Не сможешь. Мой город с одной стороны защищают отвесные скалы, а с другой — бескрайнее море. Нужен дракон, чтобы выбраться оттуда. — И ты не поможешь. — Не помогу. — Да… — тихо выдохнул Артур и закрыл глаза. — Не только потому, что твоя сестра ценна для моего народа настолько, насколько ты никогда не смог бы оценить… Еще я хочу, чтобы ты спасся. — Я спасусь, — Артур говорил убежденно. Он не надеялся, он это знал. — В двух днях отсюда на север протекает река. Там есть рыба, потому что ее воды уходят не на юг, а на восток. У нас есть животные… мы спасемся. Мерлин тихо засмеялся. Отчаянно, больно. Настолько исполнено чувством, что Артур открыл глаза — настолько он захотел увидеть это. — Я хочу, чтобы ты не только спасся, но и остался со мной, — Мерлин говорил без тени смущения, но все равно волновался. — За эти дни… ты такой необычный. Я хотел тебя убить. Я готов был убить каждого в твоем племени. Я мог. Но прошло несколько дней и я не представляю себе, как смогу уйти. Артур смотрел на Мерлина и не верил собственным глазам. А тот легко опустился сверху и приник сухим поцелуем к его обветренным губам. Мгновения длились вечно. Чужое прерывистое дыхание и тепло будоражили чувства, о которых Артур уже давно успел забыть. Он вообще знал о них? Но Мерлину что-то не понравилось, и он резко отстранился. — Я думал, для тебя это нормально… — сорвавшимся голосом прошептал маг, но Артуру было все равно, он силой притянул Мерлина обратно и впился в губы настоящим поцелуем. В голове не осталось ни единой мысли, все они были вытеснены ощущением желанной близости. Так давно Артур никого не целовал, так давно не ведал человеческого тепла. Мерлин охотно откликнулся. Его поцелуи были смелы, но неуклюжи, руками он почти сразу залез под рубашку и оглаживал бока. Артуру на миг показалось, что он лег с теплым летним ветерком, и теперь его льды обязательно растают. Улыбнувшись своим мыслям, одним рывком он их перевернул. Мерлин охнул, но позволил. Стаскивая с него рубаху, Артур думал только о том, что еще ему позволят. Как много они говорили раньше, так ни одного звука не срывалось с губ сейчас. Артур приникал губами к шее Мерлина, чертил языком линии по его ключицам и спускался влажными узорами по груди к животу, но тот лишь сорвано дышал, путался пальцами в волосах и тянул вверх. Артур поддался и получил в награду еще один теплый поцелуй. Мерлин позволил вжать себя в шкуры, стянуть штаны, млел от прикосновений к шее и старался сторицей отдать ласку. Когда он попытался перевернуть Артура и забраться сверху, то получил желаемое без сопротивления. Такой интересный, такой совершенно чужой Артуру, он рождал чувство близости, какой Артур никогда не знал. Мерлин оглаживал плечи, стягивал одежду и несмело тянулся к завязкам штанов. Обнажив Артура, он уселся сверху, с долей стеснения рассматривая, провел пальцем от ключичной ямки к дорожке волос от пупка вниз. Можно было бы насладиться, делать все долго и тянуть удовольствие, но Артуру не терпелось узнать Мерлина. Сев, Артур притянул мага в поцелуй, одновременно оплетая его руками, вынуждая двигаться, тереться так сладко внизу друг о друга. Мерлин сам откинулся на шкуры и развел ноги в стороны, стоило только Артуру слегка его подтолкнуть. Как ждал, как жаждал его маг, так и Артур отвечал ему взаимностью. Каждое движение словно само счастье. Артур целовал косточки на запястьях Мерлина, припадал губами к его плечам, позволил себе раз куснуть и насладиться горячим стоном. Мазь, переданная Гаюсом для Мерлина, пригодилась как нельзя лучше. Хотелось избавить мага от любого намека на боль, хотя тот и посмеивался над ним одними глазами. Но стоило коснуться его пальцами, проникнуть глубже по целебной мази, как смех в глазах расплавился, обратившись в жаркую негу. Мерлин принимал все, что Артур был готов дать. Принял и его, когда подошло время. Узкий, словно невинный, Мерлин не пытался ухватиться за него. Он раскинулся на шкурах и позволял целовать себя. Отдавался целиком, раскрываясь, как никто раньше в постели Артура. Не просто позволял себя брать, он наслаждался, отдаваясь. Артур потерял голову, толкался без ритма, врывался в Мерлина, жаждал его, хотя уже получил. Нашел желанный покой в его объятиях и взлетел на пик наслаждения, обрушиваясь вниз уже со спокойным сердцем. С благодарностью Артур доставил удовольствие Мерлину и еще долго целовал его колени, щекотал ступни и наслаждался тихими расслабленными смешками. Реальность вернулась тишиной. За пределами шатра — это Артур чувствовал, как чувствовал всегда — жизнь уснула. Даже животные, казалось, устали от перехода. Люди, шедшие без сна, тем более. Не было лучшего момента, чтобы увести мага со стойбища. Молча поднявшись, Артур оделся, немного даже смутившись под мягким взглядом Мерлина, тоже натягивающего свою одежду. Тот немного ежился, холод кусал его с удвоенной силой. — Нам нужно идти. Твой дракон придет на зов? — Это очень громко. Нужно будет отойти подальше, — Мерлин натягивал сапоги, уже не смотря на Артура, но говорил спокойно. А вот Артур не мог отвести глаз. Хотел насмотреться напоследок, ведь ему предстояло потерять и его. Жаль, что перед расставанием с сестрой он этого не знал, иначе бы смотрел на ее танец и впитывал каждое движение. Мерлин, казалось, впился в память раскаленным железом. Артур улыбнулся мыслям, накинул свою легкую куртку, а теплую кинул магу. — Ты замерзнешь! — внезапно возмутился тот, поняв, что за кусок шкуры ему кинули. — Сделаю себе новую. Шкуры еще есть. — А сейчас? — Сейчас мерзнешь только ты, — Артур улыбнулся Мерлину, но увидев тревогу в его глазах, сдался и сказал: — Я никогда не мерзну. Ношу одежду как все, чтобы не пугать. Они и так считают, что моей матерью была льдина. Артур рассчитывал позабавить мага, но тот так и остался встревоженным, только смотрел с еще большим интересом. Он уже почти оделся, уже был готов к тому, чтобы уйти навсегда и унести из жизни Артура двух небезразличных ему людей. Вспомнилось предсказание Морганы… Интересно, мог ли Мерлин быть человеком из ее сна? Смог бы Артур полюбить его всем сердцем, ощутить то, что чувствовала Моргана? Моргана… — Покажи мне ее в последний раз, — сорвалась просьба с его губ, минуя разум. — Сейчас ночь. А я обращаю нашу суть в ветер и иду по следу крови. Мы окажемся рядом с ней, когда ее могут купать, — Мерлин смотрел смущенно в пол. — Как интересно. Ты же собрался жениться на ней. Создать семью. И боишься увидеть ее обнаженной? Оскорбленный взгляд оказался неожиданностью. Свирепостью он напоминал северный ветер и порывист был ровно так же. Артур хотел уже спросить, что случилось, но Мерлин подошел к нему и больно обхватил за шею, притягивая лбом к своему лбу. И все же Артур не удержался. — Значит, достаточно таких прикосновений? В прошлый раз тебе просто хотелось потрогать больше? — Нет, просто сейчас я знаю тебя много… ближе, — закрывая сердитые глаза, ответил Мерлин и вырвал у Артура почву из-под ног. Казалось, что земля ушла и они упали, но не успел он почувствовать страх, как повторился их предыдущий полет. Артур наслаждался им в предвкушении односторонней встречи. Уже знакомые скалы показались какими-то странными и только потом он увидел огонь. Ветер, которым были они, метнулся в сторону, и в мгновение они оказались у воды, где по колено в ней стояла Моргана. Не стояла. Шла. Артур перестал бы дышать от страха, если бы сам не был воздухом сейчас. Его сестра шла не быстро, на ее лице застыло страдание, и она не оборачивалась на полыхающие дома на скалах. И теперь он заметил молнии, грозу без дождя. Людей, в панике пытающихся потушить возникшие по всему городу пожары, драконов, поливающих крыши водой. И фигуру сбежавшего по еле заметной тропе с горы на берег мужчины. Он с брызгами ворвался в воду, когда Моргана уже была в ней по самый пояс. — Уйди! — выкрикнула она. — Вас не покарают! Не надо! — мужчина кричал это, едва не захлебываясь от волн, внезапно ставших высокими. — Мне не страшны ваши наказания! Я не останусь здесь, — Моргана тоже кричала, чтобы быть услышанной сквозь свистящий ветер. Не было в ее голосе истерики, не было и слез. Только решимость, которую ничем не переломить. Из видения Артура вырвало больно и резко. Он бы упал, но Мерлин держал его. Такой тонкий и вроде бы хрупкий, он мог удержать и себя, и его, хотя плохо было обоим. Бледностью лица маг поспорил бы с мертвецом, а страх в глазах порождал ужас и внутри Артура. Он резко осознал, что слова мужчины, пытающегося спасти Моргану, были правдой только для него, Мерлин же знал больше. — Пойдем со мной, — просипел маг. — Пойдем сейчас, и я дам тебе то, о чем ты уже не мечтаешь. Артур не задавал вопросы. За локоть, сделав знак вести себя тихо, он вывел Мерлина из шатра.