Тайны асгардского двора

Мы просто обожаем обманывать близких. Ради их же блага и сострадания. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Мы строим воздушные замки и возводим прочные стены, чтобы отгородиться от разрушительной правды. Ложь служит надежным камнем, а выдумки и недомолвки - крепким цементом. Они так умело скрывают свет истины, пытающейся пробиться сквозь трещины и неровности нашего вранья. Постоянная жизнь во тьме. Но это лучше пугающей действительности. Порой реальный мир уж слишком жесток. Если бы подданные узнали о нашем удручающем финансовом положении, обо всех просроченных кредитах ростовщикам и том месте, которое на протяжении двух веков я называла своим домом, неизбежно бы впали в отчаяние. И, скорее всего, подняли бунт против царской семьи. Против моей семьи, а у нас и так проблем невпроворот. Поэтому, стоило мне только переступить порог дворца, я нагромоздила целую гору лжи. Во-первых, несмотря на скоропостижную смерть отца, я безоговорочно уверена в светлом будущем королевства. Во-вторых, светло-лавандовые волосы это проделки эльфов, а не инфантильное и безрассудное решение во время очередного приступа скуки. Соленые крекеры, жевательный мармелад, пицца и апельсиновый сок - это еще не весь список продуктов, которыми я питалась. И да, мне прекрасно известно, что мирный договор между Асгардом и Ванахеймом истекает. Естественно, я прочитала каждое письмо, приходящее на фальшивый почтовый адрес. Особенно рассказ о рождении двух близнецов у прекрасной Скади растрогал до слез. То есть Фрейи. Точно. Именно ее я имела ввиду. В этом месяце я как раз собиралась покинуть Мидгард и вернуться в родные края на день рождения своей старшей сестры - могущественной ведьмы всех времен и народов, вовсе не обязательно об этом каждый раз напоминать. Да-да, в эти трудные дни, когда все королевство погружено в скорбь и траур по великому владыке, мы должны держаться вместе и дорожить тем временем, отпущенным норнами. Целый список чистого и отборного вранья, если не брать в расчет комплимент вычурному платью мамы. Столько бриллиантов и драгоценных камней нет даже на девятиярусной люстре в тронном зале. Мне показалось, что она приказала вычистить все запасы из казны только ради того, чтобы покрасоваться перед гостями. Нашла подходящий момент. Я старалась сфокусировать внимание на собственных действиях, а не мыслях. Они казались невозможными. Причиняли тугую боль, заплетаясь удушающим узлом в солнечном сплетении. Я никак не могла примириться со смертью отца. Даже озвучить про себя данный факт не смела. Возможно, я всего лишь сплю и вижу самый страшный для дочери кошмар. Смерть любимого родителя, с которым я так и не сумела проститься достойным образом. Таким, каким он заслуживал, покидая мир живых после долгой тяжёлой болезни из своей холодной одинокой постели. Все, что у меня осталось лишь длинные письма, истории о простом быте, успехах сестры и капризах матери, поведанные нервным почерком отца, а также мои собственные воспоминания из счастливого детства. Я никогда себя не прощу. За мое промедление и вынужденное одиночество отца. И как же я смогла оставить родной дом и отказалась от любви папы, его всепрощения, заботы и тепла? Как решилась на такое безрассудство? Возможно, лишь потому, что никогда не верила в смерть. Мне казалось, она не способна забрать в царство мертвых могущественного владыку бравых ванов. Он правил справедливо и бескорыстно. Истинный король Ванахейма. Сейчас я столь отчаянно нуждалась в добродушной улыбке и тёплых словах отца. Я грезила о нашей встрече. Мечтала вновь услышать низкий баритон и уловить терпкий аромат, смешанный с запахом хвои и костра. Он любил долгие прогулки по лесу. Любил свою землю, подданных и семью. Двести лет разлуки, после которой так и не последовало долгожданное свидание. Я невозможно опоздала. Обратный путь домой случился долгим... Переодевшись в простое платье и бросив на себя быстрый взгляд в полузакрытое черным шелком зеркало, я вышла из ванной комнаты и нос к носу столкнулась с сестрой. Амора внимательно изучала рюкзак с «земными» вещами, нахмурив тонкие острые брови. - Не волнуйся, - быстро схватив сумку и спрятав ее в недрах платяного шкафа, сказала я. - Ты меня в этом не увидишь. - Да уж, хотелось бы верить, Сигюн, - медленно проговорила она. Мы обменялись колкими взглядами. - Я еще помню, что здесь в моде юбки в пол и корсеты, - язвительно подметила я. - Выписываешь журнал со светской хроникой? - парирует Амора. Я открыла рот, чтобы ей что-то ответить, непременно колкое и болезненное, но именно в этот момент в покои бесцеремонно ворвалась мама со страдальческой миной на лице. Если бы я не знала ее так хорошо, то непременно бы сочла, что весь ее вид выражает внутренние переживания касательно смерти отца и никак не связан с бесконечными долгами. - Я больше не в силах оставаться там! - воскликнула она. В зеленых глазах читался явный упрек, словно это я все время жила на широкую ногу и умудрилась растратить состояние предков. Папа был слишком мягок с ними и не смог пресечь разорение казны. Пышные балы. Короны, инкрустированные редкими камнями. Тысячи платьев в год. Рано или поздно любой праздник подходит к концу. Радует тот факт, что папа умер счастливым и ему невдомек, что Ванахейм на грани банкротства. И, возможно, скоро перестанет существовать как независимое государство. - Ненадолго, - поспешила уточнить я. Мама тяжело вздохнула и буквально упала в мягкое кресло перед камином. В ней умерла блистательная актриса. Она ловко умеет манипулировать окружающими, но со мной такие шутки не пройдут. Больше нет. - Гости уже собрались? - спросила я, внимательно наблюдая за ее мизансценой. Никто не говорил о смерти папы, словно мы собирались праздновать его юбилей, а не провожать в последний путь. По взглядам Аморы и матушки стало совершенно очевидно, что они уже примирились с его смертью. Каждый день он неминуемо угасал на их глазах, отсчитывая последние мгновения своей жизни короткими вздохами. У всех было предостаточно времени, чтобы отпустить его. Для меня же отец, мой король, оставался таким же сильным, храбрым и живым. Я не стала свидетельницей его увядания, сохранив в памяти образ могущественного владыки Ванахейма и любящего родителя. Я нервно сглотнула, сдерживая слезы. - Да, - на выдохе произнесла она. - Даже Великий Один прибыл без опозданий. Специально пришел раньше назначенного срока, чтобы оценить свои будущие владения. Ванахейм всегда являлся лакомым кусочком для этих надменных асов, и теперь они, наконец, его получат. Мама шмыгнула носом. - Ванахейм всегда был и остается головной болью Всеотца. Королевство ничего не приносит помимо убытков. - В прошлом полугодии мы собрали большой урожай зерновых. В два раза больше, чем за предыдущий год, - с гордостью в голосе произнесла мама. - Это как-то покрыло расходы, потраченные на праздник Йоль? Ваш фейерверк был виден с орбиты. Мама закатила глаза. Она вечно пребывает в своем драматическом искаженном мире фантазий. Если на ее лице виднеется напряженная улыбка, и глаза расширены от ужаса, то это указывает на то, что у нее разворачивается очередной апокалипсический сценарий. Странно, что при таком складе характера она так и не научилась планировать свое будущее и видеть реальные угрозы. Я шумно вздохнула практически одновременно с мамой и внимательно изучила обстановку вокруг. Мой взгляд скользил по потрескавшейся лепнине на стенах, потертому столу, серебряным подсвечникам и погасшему камину, украшенному причудливыми узорами. Образы в камне походили на тонкие побеги дикого вьюна, опутывающего очаг, а мраморная мозаика повествовала о героических подвигах великих ванов. Когда-то дворец сравнивали с главным дворцом Асгарда по своей красоте и величию. Пока он не пришел в упадок. Здесь давно никто не делал ремонт. И даже не собирался. Всех заботила больше своя внешность, нежели фамильное гнездо. Годы шли, общий фасад разрушался, мебель прогнила, а дымовые проходы покрылись сажей. Пожалуй, самое печальное зрелище. Спустя некоторое время я с удивлением поняла, что в нашей семье никому не идет черный цвет. Сестру он делает безликой и скучной, когда на самом деле Амора - самая красивая девушка Ванахейма. Волосы у нее цвета льна, практически пепельные, глаза зеленые с кошачьим разрезом, кожа полупрозрачная, а фигура женственная и утонченная. У мамы волосы чуть темнее, но все равно она - блондинка. Такая же стройная и привлекательная. Что касается меня, то любимым эпитетом родителей для описания моей внешности служило наречие «слишком». Слишком курносая, слишком бледная, слишком кудрявая, слишком низкая, слишком худая. Всего слишком. Единственное, что нас объединяло - это изумрудный оттенок глаз. Темно-коричневые волосы (свой естественный тон) достались мне от прадеда. Единственного дворфа в нашем фамильном древе. Я впитала их тяжелую походку и грубые черты лица, характерные для всех темных эльфов. Ко всему прочему, я родилась простым человеком. Никакой магии. Никаких волшебных чар, положенных царской чете. Гадкий утенок среди прекрасных белых лебедей. Я отличалась от родителей каждой клеточкой своего организма. Как огонь и лед. Как ночь и день. Как зима и лето. Можно подбирать много сравнений, но суть останется прежней. Я никогда не буду походить на них. Возможно, меня подкинули. Возможно. Это сейчас не имеет абсолютно никакого значения. Находясь взаперти на протяжении целого дня, а порой и целой недели, я часто размышляла над одним и тем же вопросом, который не давал мне покоя. Любила ли меня мама, как любит любой другой родитель свое дитя? Просто так. Без причины. Только лишь потому, что он его плоть и кровь. У мамы любовь неизбежно ассоциировалась с достоинствами и недостатками. Каждый должен был заслужить ее. Доказать свое право на это глубокое чувство. Я, к моему великому сожалению или к счастью, так и не смогла заслужить это право. Право на любовь. Она так и не нашла ничего хорошего во мне. «Жестокая девчонка» - любила повторять мама, когда я совершала очередной проступок. В детстве, а после и в юности я обладала совершенно несносным для принцессы характером. Я всегда поступала наперекор, пыталась сопротивляться ее воле, бунтовала. Часто убегала из дворца, лазила с мальчишками по деревьям, дралась и портила вещи. «Мужчина, заточенный в теле женщины. Прекрасной, но совершенно бестолковой» - еще одна любимая фраза матери. «Ты никогда не найдешь себе мужа. Никто не захочет жить с глупой, сумасбродной, мужеподобной оборванкой» - говорила она сгоряча. Эта фраза приводила меня в абсолютное бешенство, а затем я приводила в абсолютное бешенство маму. Я не желала постигать точные науки, не желала читать заумные книги и складывать цифры столбиком. Я также поклялась, что никогда не выйду замуж. Никогда. - Так ты готова или нет? Где твои туфли? - посмотрев на мои ноги, спросила мама повелительным тоном. Я в изнеможении упала на пустующее кресло. - Мне обязательно присутствовать? - Сигюн! Это похороны твоего отца! - оскорбленным тоном вскрикнула она. Амора лишь одарила меня презрительным взглядом. - Знаю, но мне хотелось бы попрощаться с ним наедине. Без этой лишней мишуры. - Так не положено. В конце концов, вспомни о своих обязанностях, - наконец встряла в наш диалог сестра. - Это касается не только тебя, но и всей семьи. Каждый твой поступок отражается на нас с матерью. Не забывай об этом. Мы и так позволили тебе слишком многое. - А ей плевать. Она же эгоистка, - пробурчала мама, продолжая ломать трагедию. Для нее важно, что подумает публика. Она хочет продемонстрировать единство и сплоченность между нами. Вызвать одобрение толпы. У меня страшная аллергия на такого рода мероприятия. Иногда я думаю, что лучше быть одинокой пушинкой без рода и семьи. Летать себе по ветру с места на место и ни о чем не заботиться. Безграничная свобода. - Церемония прощания не займет много времени, - не сдается мама. - Конечно, займет. Каждый будет подходить к нам с помпезными речами, глупыми вопросами и так далее, - быстро проговорила я, рассматривая гобелен, проеденный молью, на противоположном конце комнаты. - Никто тебя не тронет, Сигюн, - сердитым тоном заверила меня сестра и тут же оглянулась на маму, по всей видимости, в поисках поддержки. Повисла неловкая пауза. Мама прочистила горло и задала самый скверный вопрос на свете: - Кстати, что касается... - начала она, но тут же замолкла, прикусив губу. Ей потребовалось еще немного времени, чтобы сформулировать предложение более деликатно. - Как ты поживаешь сама? - добавила мама с осторожностью. Она вся превратилась вслух, хотя и продолжала делать вид, что целиком и полностью увлечена разглаживанием складок на своем платье. Что это с ней? Мы говорим обо мне и моих чувствах? Спустя столько лет? В чем подвох? - Все прекрасно, - не моргнув глазом, соврала я. Очередная ложь за сегодня, которой я потеряла счет. - Разумеется, нет, - вновь встряла в наш разговор Амора. - Если бы у тебя, у вас все было хорошо, то и вернулись бы вы вместе. Я не права? Каждое ее слово подобно наждачке по свежей ране. Мне с трудом удается сдержать раздражение внутри себя. - Ошибаешься. Я в полном порядке. - Надеюсь, ты не наделала никаких глупостей? - боязливо спросила мама. - К примеру? - Ты столько времени была... путешествовала, - допытывается она. Поскольку еще совсем недавно у меня началась истерика, стоило кому-то произнести имя Бальдр, мама с сестрой перестали произносить его вслух. Они оперировали исключительно местоимениями. Я отрицательно покачала головой. Мама начала судорожно поправлять прическу. Еще одна бесполезная имитация действия. На самом деле ее интересует, не следовала ли я за ним по всему свету по пятам. - Нет, - густо покраснев, сказала я. - Конечно, нет. Могли бы и не напоминать. Зачем делать из этого очередную семейную трагедию? Столько времени прошло. Да, два столетия назад мы с Бальдром действительно испытывали друг к другу теплые и нежные чувства, но в силу определенных обстоятельств были вынуждены расстаться. Это мнение Бальдра. Он не являлся наследником какого-нибудь старинного и богатого рода, хоть и занимал высокую должность в Асгарде. К тому же это нелепое предсказание на мое совершеннолетие, произнесенное при всем честном народе норнами, оказало на него большое впечатление. Наверно, именно после этого случая я ненавижу праздники. Что это вообще за традиция такая? Предсказывать юной девушке мужа. Звучит, как приговор. На следующий день Бальдр передал мне прощальную записку и исчез из Ванахейма. Конечно, я отправилась за ним. Посмотрела бы я на ту особу, которой удалось бы отключить свои чувства и остаться невозмутимой в такой ситуации. Я сбежала из дворца под покровом ночи, тем самым вызвав всеобщее осуждение. Сплетни до сих пор не смолкают. Я не хотела ничего дурного. Не собиралась убегать с ним в закат. Мне просто хотелось поговорить. Разобраться. После нескольких месяцев безрезультатных поисков я осела в Мидгарде, зализывать свои душевные раны. Я бы с удовольствием оставалась там до самого конца времен, но смерть отца и угроза разорения собственного царства перевернули все с ног на голову. Почему именно сейчас? Когда жизнь начала складываться наилучшим образом? Я нашла город по душе, работу по душе, знакомых по душе. Все было так душевно. Может, я впервые за все время почувствовала себя нужной и полезной. Мне нравилось то спокойствие и уединение, которое дарили тихие улочки пригорода штата Аризоны. Нравился размеренный быт местных жителей. Нравилось каждый день вдыхать раскаленный воздух пустыни. Наслаждаться палящими лучами солнца и рассматривать лазурное небо над головой, всякий раз поражаясь красоте скудного ландшафта. На несколько миль лишь красный песок, колючие кактусы и камни. Мне нравилась профессия смотрителя в океанариуме, который располагался в часе езды от моего дома - маленького коттеджа, потерянного среди других таких же одинаковых коттеджей. Прагматизм в чистом его проявлении. Я не могла сказать, что моя жизнь как-то слишком заметно переменилась после того, как я покинула родной дом. Ну, может, совсем немного. Она по-прежнему была тихой и, несмотря на мой общительный и веселый нрав, одинокой, но я определенно стала более свободной и счастливой. Исчезла ежедневная рутина, глупые правила, предрассудки. Я занималась тем, чем хотела заниматься. Читала любимые книги. Слушала любимую музыку. Носила одежду, которая мне нравилась. Общалась с интересными людьми, которых ценила и уважала. Я стала обычной. Простым человеком с простыми желаниями и простыми мыслями. И мне это безумно нравилось. Мне нравилась моя новая жизнь. Определенно нравилась. И что теперь? Папа ушел. Он, пожалуй, единственный, кто относился ко мне с пониманием и, казалось, по-настоящему любил. Но теперь его нет. Больше меня ничего не держит в этом холодном и сыром замке. Я медленно выдохнула тяжелый воздух, из последних сил стараясь сдержать непрошеные слезы. - Как хорошо, что все уже позади, - неожиданно заключила мама. - Амора, дорогая, неужели ничего нельзя сделать с ее волосами? Они выглядят неуместно. - Мои чары бессильны перед таким. Краска полностью уничтожила прежний цвет волос. Поможет только время, - сообщила Амора, мельком взглянув на мою голову. - Ты же знаешь, что я не смогу наложить иллюзию на Сигюн даже для посторонних глаз. Я раздраженно закатила глаза. Мама даже сегодня не обошлась без замечаний по-поводу моей внешности. Если бы не такой очевидный промах, как волосы, обязательно придралась к фасону платья. - Сигюн, может, ты наденешь какой-нибудь платок, чтобы скрыть эти... смелые эксперименты? - многозначительно хмыкнув, предложила мама. - Нам надо поторопиться. Пошли. Я одолжу тебе какие-нибудь украшения и туфли, - подытожила наш разговор Амора. Я в очередной раз вдохнула, бросила взгляд на маму и отправилась в покои сестры. Они расположены напротив моих. Идти далеко не придется, но сейчас каждый шаг дается с трудом. Ноги ватные и тяжелые. Я практически волочу их по земле. Что же будет, когда на меня напялят туфли, пусть и на низком каблуке? В такие моменты жизнь кажется совершенно невозможной.

***

Мы проходим в тронный зал, погруженный в давящую тишину и черные краски, когда все гости уже разбрелись по своим местам. Посередине просторного помещения стоит массивный гроб. И только сейчас я осознаю, что потеряла отца. Горе накрывает неожиданно. Словно резкая боль. Все внутренности сжимаются, затрудняя дыхание. Я бегаю по комнате сумасшедшим взглядом, стараясь отыскать какой-нибудь предмет, за который можно зацепиться, но каждый раз натыкаюсь на пустоту. Комната тонет в белых розах и шелковых лентах. Собравшихся не меньше, чем цветов в хрустальных вазах. Кажется, здесь собрался весь высший свет Девяти Миров. Среди толпы я нахожу Огуна - советника отца. Он кивает мне в знак приветствия и устремляется к гробу. Именно ему доверили произносить траурную речь. Сотни воспоминаний проносятся передо мной. Огун всегда был добр ко мне. Прощал детские шалости и капризы, когда обучал меня наукам. Терпеливый. Добрый. Понимающий. О лучшем учителе и помощнике можно было только мечтать. Но, к сожалению, воин тоже не сумел противостоять манипуляциям моей матери. Такой же мягкий, как отец. Они очень похожи. Внезапный ступор застает меня врасплох. Я так и остаюсь стоять каменным изваянием в середине зала с незажженной свечой в руках. Ее успевает передать мама, когда проходит дальше с сестрой. Она что-то шепчет мне на ухо, но ее слова доносятся бессмысленным шумом. В таком состоянии сложно разобрать смысл. Я продолжаю пребывать в неком подобии транса, внимательно изучая позолоченную подставку и наблюдая, как гости по цепочке зажигают огни. Надо что-то сделать? Но мысли в голове перепутались. Я ничего не соображаю. В висках стучит кровь, и тошнота подходит к горлу. Я только и могу, что повторять про себя одно слово. Мертв. Мертв. Мертв. - Ваше Высочество, - окликнул меня чей-то бархатный голос. Я машинально обернулась. Ко мне навстречу направлялся высокий мужчина с длинными и черными, как смоль, волосами. Он был одет в тяжелый костюм с сотней украшений, а кожаный плащ доходил практически до самого пола, издавая тихий шорох. Аристократическое лицо слишком бледное и печальное. Гораздо печальнее, чем я помню. Лишь блеск серо-зеленых глаз с голубым переливом остался неизменным. - Локи, - медленно проговорила я, рассматривая старого знакомого. Рука инстинктивно потянулась к платку на голове. Надеюсь, он не заметит светло-фиолетовых корней. Трикстер галантно поклонился и поднес свою свечу к моей, передавая жаркое пламя. - С возвращением на родину, принцесса. Очень жаль, что именно такие обстоятельства сопутствовали Вашему визиту в Ванахейм, - полушепотом проговорил он. Не ожидала увидеть его среди гостей. Тем более после оскорбления, нанесенного публично. Все-таки, именно меня норны прочили в жены младшему наследнику Асгарда. И что сделала я? Сбежала. Сбежала перед самой помолвкой. Сколько времени прошло? Казалось, мы виделись с ним в прошлой жизни. В такой далекой и светлой. И еще одна вечность прошла, в которой я могла назвать Локи лучшим другом. Мы провели вместе все детство и юность. Такие разные. Практически антагонисты. Что же нас связывало? Сложно сказать. Быть может, шкодливый характер или же отсутствие альтернатив? Прямолинейный и скрытный. Локи выделялся среди всей асгардской детворы. Он мало говорил и больше слушал. Никогда не раскрывал свои тайны и чувства. Уделял должное внимание учебе, увлекался историей и астрономией. С ним никогда не приходилось скучать. Он преображался лишь с глазу на глаз. Именно наедине Локи снимал с себя маску, выказывая истинную натуру. За колючками прятался добрый и ранимый мальчишка с глазами цвета молодой травы. Я всегда не могла дождаться лета, когда они с братом посещали Ванахейм. Время с ним тянулось не так долго, как в обычные дни. Порой, мы прятались в саду до самого ужина. Локи читал пыльные книги, а я собирала цветы, делая пестрые венки для кукол. Воспоминания чуть не сбили меня с ног. Казалось, что я вновь почувствовала запах тех незабудок и ромашек, ощутила теплый ветерок на своем лице, услышала детский звонкий смех бывшего друга. Сердце сжалось от немой тоски. Мне так захотелось вернуться в прошлое. Я бы не раздумывая отдала все богатства этого мира ради одного дня в беспечном девстве. Куда исчезла наша прочная связь? Почему мы ее не сберегли? Сейчас это казалось таким важным, чуть ли не самым важным во всем мире. Но время, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Сейчас мы стояли друг перед другом, и я чувствовала безумную пропасть между нами. Абсолютно чужие. Такие взрослые. Такие незнакомые. Оба изрядно потрепанные жизнью. Со своими потерями и неудачами. - Фригга, - одними губами произнесла я. Локи нахмурил брови, стараясь не выказывать скорби по матери. - Мне очень жаль, - добавила я. Он медленно кивнул головой. - Я почувствовала это. В этот день Вселенная скорбела вместе с Вашей семьей. Словно вся радость куда-то ушла, - припомнила я события прошлогодней давности. Когда умерла царица, яркие сгустки красного, оранжевого, пурпурного и желтого цветов заполняли черный небосклон, заслоняя собой мерцающие звезды. Лучи пронзали безмолвную пустоту Космоса и заполняли все свободное пространство. В какой-то момент небо окончательно потеряло первозданный вид и стало походить на картину сюрреалистов. Ужасающее зрелище. - Сегодня мы прощаемся с нашим солнцем. С нашим владыкой и другом, - разлетелся по залу громкий голос Огуна. Церемония началась. Мы обменялись с Локи взглядами, и я поспешила присоединиться к матери с сестрой. Грустным и печальным словам воина вторило хоровое пение. Атмосфера стала в тысячу раз проникновенней. Я с трудом сдерживала слезы, подступившие к горлу. Отец не хотел, чтобы кто-то плакал на его похоронах. И я изо всех сил стараюсь сдержать слово. Папа ушел так неожиданно. Тяжелая болезнь. Он никому не говорил. Скрывал до последнего момента. Новость о его смерти буквально уничтожила меня. Наверно, я никогда не смогу простить себя за отсутствие в этот тяжелый для него период. Я была слишком занята собой. Задетые гордость и упрямство не давали мне вернуться домой, а он умирал совсем один. Папа всегда дозволял мне гораздо больше, чем Аморе. Баловал и старался выполнить все прихоти. Была ли это любовь, смешанная с жалостью? Трудно сказать. Возможно, таким образом, он хотел, чтобы я забывала о магии, которая не передалась по наследству. А возможно действительно любил меня. Просто так. Я старалась во всем походить на него. Копировала повадки и привычки. Пародировала манеру говорить, ходить и даже есть. Я следовала за ним, как хвостик. Часами могла наблюдать, как он разбирается с документами. Я также отказывалась ложиться спать, пока папа не прочтет мне какую-нибудь историю. Это вызывало бешеную ревность у сестры. Мы нередко дрались и старались подставить друг друга. Со временем мой дурной нрав начал расстраивать отца, и он переключил свое внимание на Амору. Она-то никогда не расстраивала родителей. Послушная и прилежная дочь. В какой-то момент я стала ее ненавидеть. Во мне говорили детский эгоизм и избалованность. Мне казалось, что Амора отнимает у меня все. Любовь родителей, внимание учителей и даже единственного лучшего друга. Страшнее битв за маму и папу случались битвы только за Локи. Эффектная блондинка... Естественно, она вызывала у мужчин восхищенные взгляды. Под ее чары попали многие ваны и асы, в том числе младший наследник престола. Расстроило это меня? Это вызвало во мне целую бурю негодования. Любовь к Аморе я расценила, как самое страшное предательство. Мы не разговаривали с ним целых два месяца. Нет. Я не хотела его любви. Я никогда не видела в Локи мужчину. Мы были слишком долго знакомы для того, чтобы влюбиться друг в друга. Я просто не хотела видеть его рядом с Аморой. Не хотела, чтобы она отняла у меня последнее. Я грустно улыбнулась собственным воспоминаниям. Даже эти первые обиды показались мне сейчас прекрасными. Церемония подходила к концу. Вереница гостей неспешно следовала к гробу, чтобы отдать последнюю почесть царю и проститься с великим правителем Ванахейма. Затем они, бросая на меня тревожные и жалостливые взгляды, устремились к океану. Гроб с отцом должны были перенести в ладью и пустить в плавание, произведя выстрел горящей стрелы из лука. Пенистые воды подхватят душу, и он, наконец, обретет спокойствие в Вальхалле. Тысячи свечей призваны освещать его путь и не дать заблудится в темных водах. Потребовались нечеловеческие усилия, чтобы подойти к лодке и взглянуть на отца в последний раз. Глаза застилала белая пелена. Я вцепилась в низкий бортик деревянного судна и не могла пошевелиться. Я не хотела его отпускать. Не сейчас. Я так в нем нуждалась. Так скучала. Меня буквально оттащили от кромки океана. В это мгновение нервы не выдержали, и я разрыдалась у всех на глазах, не сдержав очередное обещание. Прощание получилось каким-то скомканным. Нам повезло с погодой. На небе не было ни облачка. Сезон дождей закончился две недели назад. Золотая осень покидала царство, уступая место зиме. Листья давно опали и превратились в бесформенную массу на продрогшей от холода земле. Деревья погрузились в спячку, обнажив свои тонкие ветви. Некоторые небольшие водоемы покрылись тонким слоем льда, а птицы давным-давно улетели в теплые края. Природа застыла в ожидании суровых холодов. Мне никогда не нравилась поздняя осень. Столько печали нет ни в одном времени года. В этот раз она увеличилась из-за смерти отца. Оставаться зимовать здесь, пожалуй, самая худшая пытка. Но у меня просто нет выбора. За обедом мне повстречалось еще несколько призраков из прошлого. Я разглядела среди безликой массы Тора, леди Сиф, Фандрала и Вольштагга. Белокурый Громовержец хотел было подойти ко мне, но его остановил Всеотец, за что я была крайне признательна. Мне не хотелось ни с кем вести бесед. Я мечтала вернуться в свою спальню и проплакать до утра. - О чем ты беседовала с Локи? - спросила мама, когда мы сидели за столом. Этот долгий день никак не хотел заканчиваться. Солнце стояло в зените, не желая опускаться за горизонт. Я прекратила гипнотизировать овощное рагу на своей тарелке и внимательно посмотрела в ее сторону. Она выглядела крайне заинтересованной. - Мы поздоровались. - И все? Вы говорили достаточно долго. Я нахмурилась, не совсем понимая, что именно она хочет услышать. - Младший принц сам к тебе подошел? - не унималась мама. - Что за вопросы? Она прикусила нижнюю губу, приняв задумчивый вид. В этот момент к нам подошла целительница Эйр. Статная брюнетка с острыми чертами лица и миндалевидными карими глазами. Целительница не могла похвастаться привлекательной внешностью, но являлась одной из самых мудрейших женщин Девяти Миров. К ней часто обращались за советом. Она обладала тихим голосом и спокойным нравом. Редко улыбалась и редко выходила в высший свет после смерти любимого мужа. Бесконечная вереница войн унесла лучших асов планеты Асгард и не только. - Диса, Сигюн, примите мои соболезнования, - обратилась к нам Эйр. - Бьёрн был справедливым правителем и хорошим человеком. Я никогда не забуду, как он вызволил моего мужа из плена цвергов, хотя тогда мы еще и не состояли в дружественном союзе с Ванахеймом. - Спасибо, дорогая, - утирая слезу, ответила мама. Уличив нужный момент, я встала из-за стола и прошла на открытый балкон, сославшись на головную боль. Я не могла и не хотела оставаться в обеденной зале. Наблюдать, как гости поглощают еду, разговаривают на отвлеченные темы, было невыносимо. Это вызывало во мне лишь агрессию. Я хотела проститься с отцом, а не участвовать в имитации прощания. Холодный воздух немного привел меня в чувства. Несмотря на щемящую боль в сердце, я смогла вздохнуть спокойно и привести спутанные в плотный клубок мысли в порядок. С балкона отлично просматривается весь сад. Узкие тенистые аллеи, укромные уголки не могли остаться не замеченными для смотрящего. Правда, в такое время года он выглядел неопрятно и весьма уныло. Фонтаны и клумбы накрыли плотной пыльной тканью. Такая же участь постигла и стволы деревьев. Рубиновые листья дикого винограда остались единственным ярким акцентом среди грязно-серых красок природы. Данная картина вгоняла в еще большую тоску. Я закрыла глаза и погрузилась в мрачные размышления. Наслаждаться одиночеством пришлось недолго. Тихий и спокойный голос советника вырвал из мира фантазий и вернул в жестокую реальность. - Ваше Высочество, - обратился ко мне Огун. - Решил, что пригодится. Теплая накидка легла на мои плечи. Только сейчас заметила, что на улице довольно холодно и пар идет изо рта. Я окинула воина быстрым взглядом и вновь посмотрела на горизонт, где собирались хмурые тучи. - Ты произнес прекрасную речь. Никто другой не сделал бы это лучше тебя. - Благодарю, Ваше Высочество. Это меньшее, что я могу сейчас сделать. Я понимающе кивнула, плотнее укутавшись в плащ. - Как ты поживаешь? - Вашими молитвами. Повисла недолгая пауза. - Ваше Высочество, - начал, Огун. - Понимаю, что сейчас не лучшее время для таких разговоров, но положение дел не позволяет нам медлить. Я вновь обернулась в сторону воина. - У тебя есть идеи, как спасти Ванахейм от разорения? Он отрицательно покачал головой. - Что с нами будет? Неужели Всеотец не захочет подписывать новый мир? - Один рассчитывает на этот союз, но сейчас Ванахейм не в лучшем положении. - Это из-за того, что наследницей престола станет Амора? - догадалась я. - Совершенно верно. - Не понимаю. В чем же тогда заключается сложность? У нас есть прямой наследник... наследница. Династия не нарушена. - Всеотец думал, что союз между царствами может укрепить политический брак. Я пожала плечами. - Между Локи и моей сестрой всегда была взаимная симпатия. Почему он до сих пор не попросил ее руки? - Это невозможно. Локи уже является наследником престола, а поэтому не сможет стать мужем царицы. - И к чему ты клонишь? - нахмурив брови, спросила я. Огун медлил. - Насколько мне известно, норны... - начал он, но я бесцеремонно перебила его. - Это тебя моя матушка надоумила? Только ей придет в голову использовать родную дочь в качестве оплаты долга. - Вы тоже были достаточно близки с принцем, - напомнил Огун. Я устало потерла переносицу. - Думаешь, я не размышляла над этим? Если я стану женой наследника асгардского престола, то вопрос с мирным договором будет решен навсегда. Да и долг Всеотец спишет в качестве свадебного подарка. Это потрясающая сделка. - Это не сделка, а трагедия, Сигюн, - сердитым тоном проговорил Огун. - Я не хочу, чтобы ты шла на такие жертвы. - Но ты сам упомянул про сказание норн, - подметила я. Огун шумно вздохнул. - Нет брака без любви. Если ты не испытываешь никаких чувств к Его Высочеству... - А у нас есть иной выход помимо удачного замужества? - Выход есть всегда. Я пожала плечами, рассматривая кольца на руках. - Даже если я соглашусь на этот шаг, то Локи никогда не согласится. Он волен делать то, что сочтет нужным. Огун скорчил непонятную рожицу. - Боюсь, Ваше Высочество, правила для принца несколько изменились. - С какой стати? - удивилась я. - Вы слишком долго отсутствовали и многое пропустили. - Ты имеешь в виду ту неудачную попытку стать правителем Мидгарда? Я знаю, что Локи пытался захватить царство людей. Но разве его не простили? Что-то он мало напоминает заключенного. - Так-то оно так, но Всеотец твердо решил, что Локи в скором времени должен обзавестись семейством. Таково желание покойной царицы Фригг. Она всегда считала, что женитьба остепенит принца и умерит его пыл. - И теперь Всеотец не успокоится, пока не сосватает младшего сына? Вместо ответа Огун протянул мне конверт с красной гербовой печатью. Я внимательно изучила его со всех сторон. - Что это? - Откройте, Ваше Высочество. Я послушно выполнила просьбу наставника и вскрыла конверт. Внутри оказалось небольшое послание, выведенное аккуратным витиеватым почерком. На дорогой бумаге виднелись золотые символы. - Приглашение? - На светлый праздник Йоль. Всеотец передал его мне, поскольку счел необходимым. У Вас траур. Я хотел отдать Вам позже, но раз уж речь зашла... Решил не откладывать в долгий ящик. - В главный дворец Асгарда? Это смотрины? - не верила я своим глазам. - Не думаю. Скорее на празднестве представят счастливого жениха и невесту. Всеотец сделал выбор. Он всегда верен традициям и прислушивается к мнению норн. - Значит, за нас уже все давным-давно решили, - обреченно произнесла я, возвращая приглашение обратно Огуну. - Тебе не обязательно выходить замуж. Я смогу организовать побег. - И гнев Одина обрушится на весь Ванахейм? Я не допущу этого. В прошлый раз отцу с трудом удалось вымолить для меня прощение. - Ты слишком драматизируешь. Конечно, Один будет в ярости, но уничтожать королевство? Не думаю, что царь на такое способен. Никто не хочет войны. Особенно сейчас, когда камни бесконечности вновь напомнили о себе, - заверил меня Огун. - А если способен? Что тогда? - У нас есть армия. Мы будем защищать свой дом до последней капли крови. Я издала недовольный возглас. - Армия, которая несколько месяцев не получает жалование? Армия без мечей и доспехов? Это жалкая кучка крестьян с вилами. Погибнут тысячи, а может и миллионы невинных граждан. Думаешь, отец такого хотел? - Но и любимую дочь отдавать за монстра он не хотел. - Локи - монстр? Ну и кто из нас теперь драматизирует? Я скептически хмыкнула. - Сигюн, ты не знаешь, на что младший принц способен в порыве гнева. - Ошибаешься. Я знаю. Возможно, мы не виделись несколько столетий, но не думаю, что он так изменился. Локи всегда был проблемой, но на подлинную жестокость он не решится. - Локи - приемный сын Одина и царицы Фригг. Он - йотун, Сигюн. Его настоящий отец - Лафей. Я расширила глаза от удивления. - Лафей? Мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить новую информацию. - Теперь понятно, почему он так взбесился. Ему врали с самого рождения, - озвучила я свои мысли. - Это не давало ему право убивать всех налево и направо, - сухо отрезал Огун. - Он воевал с армией Мидгарда. С воинами. - А пострадали мирные люди. Локи впустил в чужой мир пришельцев. - Я была там и все видела. - Тогда не понимаю, почему до сих пор его защищаешь и ищешь оправдание безрассудным поступкам? - Я никого не защищаю. Лишь констатирую факт. Будь Всеотец с ним честен и откровенен, таких жертв можно было избежать. - У младшего принца есть своя голова на плечах. Он достаточно взрослый, чтобы осознать свои поступки. - Значит, не достаточно, если до сих пор ведет себя, как обиженный ребенок. - Выходят замуж не за ребенка, а за мужчину. - Это уж как получится, - отшутилась я. Огун хотел что-то возразить, но я продолжила: - Я могла бы поговорить с Одином. Возможно, Всеотец пойдет на некоторые уступки и позволит выплачивать долги постепенно. Амора может обручиться с каким-нибудь знатным асом. Фандрал еще свободен? Нет, я, конечно, понимаю, что после Локи этот брак будет оскорблением для моей сестры, но она все понимает. - Для укрепления союза мало знатного барона. Здесь требуется слияние двух царских домов. Я поморщила нос. Речевой оборот «слияние двух царских домов» показался мне отвратительным. Несколько минут мы молчали. - Мне надо побыть наедине. Как думаешь, мама сильно разозлится, если я запрусь до следующего утра в своей комнате? - поинтересовалась я. Огун принял задумчивый вид. - Думаю, твое отсутствие не сильно скажется на ней. Кругом столько гостей. Я не стану ничего говорить ей о нашем разговоре. Еще не время. Иначе она решит, что ты уже согласна сыграть свадьбу. - Спасибо. Я пойду. - Спокойной ночи, Сигюн. - И тебе. Я осторожно вошла в обеденный зал и окинула толпу внимательным взглядом. Мама сидела в кругу старых баронесс и о чем-то с ними оживленно беседовала. Новоиспеченная вдова входила в образ. Амора стояла рядом. Сестра выглядела уставшей. Ее кожа казалась белее свежевыпавшего снега, а под глазами залегли синяки. Она была одна из немногих, которые действительно скорбели по отцу. Обогнув помещение по кругу, я удачно слилась с обстановкой и выскочила в коридор. Это не сложная задача. Для меня, во всяком случае. Никогда бы не подумала, что данное умение придется весьма кстати. Превращаться в элемент декора являлось самым главным талантом. Окружающие обращали на меня внимание в самую последнюю очередь. Все лавры доставались старшей сестре. До тех пор, пока я не разобью какую-нибудь вазу или порежу гобелен, чтобы пошить одежду для игрушек. Тогда я становилась звездой вечера. Немного потоптавшись на месте, я начала подниматься по лестнице. Впереди долгая и бессонная ночь, которую я проведу в своей старой спальне, оплакивая потерю отца, несостоявшееся будущее и мечты. Завтра наступит новый день. Совершенно пустой. Невыносимый. Опять долгие трапезы за столом, жеманные улыбки баронам, бесконечные попытки завоевать благосклонность матери. Все вернулось на круги своя. Как будто я совершила прыжок в водоворот времени и начала этот путь с самого начала. Только когда дверь в покои закрылась, я позволила своим чувствам прорваться наружу. Медленно опустившись на пол, я зарыдала, что было сил. Настоящая истерика. За бесконечным потоком слез с трудом удавалось услышать собственные мысли. Я скользила по поверхности, едва разбираясь в происходящем. Хотелось отыскать решение. Спасти семью от банкротства. Можно подумать, я какой-то великий герой, который борется с ужасными монстрами и вызволяет узников из крепостей. Нет. Это точно не про меня. Я никогда не умела быстро ориентироваться в критических ситуациях. Проще убежать. Забиться в самый темный угол и переждать непогоду. Так я обычно поступала. Полагалась на кого-нибудь другого. Я всегда знала, что могу переложить груз ответственности на более сильного. На отца. Но теперь его больше нет. На кого мне рассчитывать? На сумасбродную мать, беспокоящуюся только о своей репутации и драгоценностях? Амору? Ей сейчас и так нелегко. Через месяц назначена коронация. Она станет королевой Ванахейма. Официально. Тяжкое бремя заботы о стране ляжет на ее хрупкие плечи. Сестра перестанет принадлежать себе. Перестанет существовать для семьи. Превратится в элемент власти и порядка. Без собственного мнения, чувств и права на выбор. Все для царства - ничего для себя. Огун непременно станет ее правой рукой. Советником. Мир на грани новой войны, а у нас нет армии, нет оружия. Выходит, полагаться придется только на себя. Все идеи упирались в один краеугольный камень. Женитьба. Я твердила это слово про себя, как мантру. Повторяла его снова и снова. На мгновение мне даже показалось, что я смирилась с таким положением вещей, правда, и тут от меня мало что зависело. Последнее слово оставалось за Локи. Он - великий принц Асгарда, пусть репутация трикстера немного запятнана, но привилегий никто не отменял. Конечно, Один будет всячески настаивать на свадьбе, давить на кровоточащую рану трикстера - покойную царицу Фригг. Но возьмет ли меня Локи в жены только ради того, чтобы сохранить память о любимой матери и выполнить долг? Вряд ли... Здесь потребуется что-то большее, чем пророчество норн. В конце концов, Локи может вспылить, отказаться от титула и убраться с планеты асов восвояси. Но что я могла предложить взамен младшему принцу? Королевство на грани разорения? Себя? Это даже смешно. Я не тешила себя надеждами, что Локи влюбится в меня. Прошло столько лет. Да и внешностью для обольщения мужчин я не располагала. У меня ничего нет. Следовательно, надо отыскать подходящую для трикстера монету. Равноценный обмен. Наплакавшись вдоволь, я с трудом перебралась на кровать. Этот день полностью вымотал меня. Забрал всю энергию. Стоило закрыть глаза, как я тут же попала в царство Оле Лукойе (прим.скандинавский бог сна и сновидений). Сегодня оно открыло ворота в мрачные сновидения, наполненные липким страхом и отчаянием. Под стать настроению. Я не пыталась выбраться из них, покорно следуя по темным коридорам, прислушиваясь к тихим шорохам и вглядываясь в мрачные тени. Предрассветный кошмар стал выходом. Он был куда более светлым и простым, нежели пугающая действительность.