Снова и снова

POV Пелагея       Вчера вечером, поднявшись вновь в свою временную комнату, я легла в надежде быстро уснуть и хоть немного выспаться. Однако усталость почему-то как рукой сняло, а сна ни в одном глазу не было. И вот тогда меня начали мучить навязчивые мысли о бесконечной неизвестности сегодняшнего дня. Минут тридцать я размышляла о том, кому и для чего нужен этот концерт и дурацкая имитация поцелуя, но, в итоге, так и не нашла ответы на все свои вопросы и просто уснула. Я умудрилась поспать на час дольше, чем обычно. Целых четыре часа вместо трех проспала, представляете? Сладко потянувшись, я понежилась в мягкой постели еще пять минут, а затем заставила себя все-таки встать и пойти в ванную. Приняв душ и умывшись, я чувствовала себя очень бодро. Конечно, отчего-то в желудке снова застряло странное чувство волнения перед дуэтом на концерте, но я старательно избегала этих мыслей. Спустившись на первый этаж, я обнаружила, что Дима еще спит, чему не была сильно удивлена. И да, кстати, я не знала точного времени концерта и только поэтому проснулась так рано. - Да-а-а, Димон, ты был прав, когда сказал вчера, что холодильник лучше не открывать.. – удивленно и растерянно протянула я, когда добралась до кухни и стала искать съедобные продукты. В этой вещи, которая называлась холодильником, не было абсолютно ничего, кроме каких-то яблок, завалявшихся в углу, и пакета свежего молока (чего я, честно говоря, не ожидала увидеть). Порывшись в многочисленных ящиках и найдя все-таки хоть какие-то продукты, я быстро сообразила, что из этого всего можно сделать. Сварив овсяную кашу на молоке, добавив туда кусочки нарезанного яблока и посыпав сверху корицей, я осталась дико довольна собой, поняв, мне все-таки удалось приготовить что-то вкусное, по сути, из ничего. - Какая же ты все-таки молодец, Пелагея! – вслух похвалила я сама себя, довольно улыбнувшись и красиво расставляя все приготовленное. - Действительно, молодец, Поль! – рассмеялся мужчина, появившийся так внезапно, что я вздрогнула, повернувшись лицом к нему. - Билан, не пугай так больше! – немного рассердилась я, правда, стараясь не рассмеяться от забавного вида Димы с утра, который, к тому же, еще и надел шапку на голову (и зачем вообще?..). – Испугал бы чуть раньше, мог бы и без завтрака остаться! – пригрозила я, слегка постучав чистой ложкой по лбу певца. Ну а что? Пусть знает. - Ай, Поль, больно! – по-детски возмутился он, после чего я уже совсем не смогла сдержать своего смеха. – Че ты смеешься? – так же наигранно буркнул он. - Нечего меня пугать, - я показала ему язык. – Доброе утро, соня! - Доброе утро, - широко улыбнулся Дима, обняв меня и поцеловав в щеку, заставив меня почувствовать его свежее прохладное дыхание, от чего мурашки, преследующие меня уже второй день, снова табунами пробежались по коже. Снова мне холодно. Холод же, ну? - Вообще-то, я проснулся только из-за этого шикарного запаха, - продолжал Билан. Он перевел сияющий взгляд на еду, как бы указывая на нее, и облизнул губы. – Если бы не твои кулинарные шедевры, которые в любой момент могут закончиться или остыть, я бы встал на два часа позже, - он усмехнулся. – Ну, можно уже есть? - А кто тебе сказал, что я для тебя готовила? - снова улыбнулась я, хитро сощурив глаза. – Да ладно, спокойно, Димон, для обоих я готовила, - звонко рассмеялась я, запрокинув голову наверх, когда увидела весьма искреннее расстроенное выражение на лице моего друга. Закончив красиво расставлять все на кухонном столе, я присела напротив Димы, терпеливо ожидающего меня и уже готового съесть всю тарелку. - Приятного аппетита, - улыбнулась я, снова борясь с желанием засмеяться при виде такого милого сегодня Димы, который почему-то так был похож поведением на ребенка. В то время как я рассматривала его и умилялась, он уже успел съесть половину каши из его тарелки. Удивленно округлив глаза, я решила не спрашивать, вкусно ли, потому что, раз он так жадно поглощал мои «кулинарные шедевры», как он выразился, значит, наверное, не все так плохо. На самом деле, подобного я никогда не готовила, предпочитая особо не фантазировать в случае с овсянкой, поэтому была крайне удивлена, попробовав и поняв, что получилось действительно очень вкусно. - М-м-м, как вкусно! – протянула я, закрыв глаза и улыбаясь от удовольствия, совсем забыв, что я на кухне не одна. - Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, да, Поль? – рассмеялся Билан. - А ты чего так на меня смотришь? Не вкусно? – решила я проигнорировать его подкол, состроив грустную мордашку. - Шучу же. Очень вкусно, Поль. Спасибо! – он встал из-за стола, убрал свою тарелку в посудомойку и, лучезарно улыбнувшись, поспешил удалиться из кухни, оставив меня совсем одну, со словами: - Скоро буду. Не скучай. Через минуту я услышала, как Билан вышел из дома, слегка хлопнув дверью и покрутив ключом в замке. Закрыл меня, значит. - И вот как это понимать? Ушел непонятно куда, ничего не объяснил, а я тут сиди-гадай, что делать, ко скольки собираться.. – вслух возмущенно, но как-то весело, проворчала я. – Как будто только мне это нужно, - теперь в моем голосе уже звучали нотки обиды, но никто кроме меня, пожалуй, этого не услышал и не мог услышать. Слегка убравшись на кухне, я посмотрела на часы, показывающие полдевятого утра. Время пролетело слишком быстро. Я снова вспомнила о концерте и начала волноваться. Поднявшись наверх «к себе», я сразу же обратила внимание на свой звонящий телефон и поспешила ответить. - Здорово, Полич! Че так долго не отвечаем? Спишь что ли? Сколько я раз тебе уже звонила? – сразу засыпала меня вопросами Гагарина. - Эй-эй, девушка, полегче! – рассмеялась я. – Слишком много вопросов, Поль, - продолжала улыбаться я. - Ну ты хоть на один-то ответь, ну? – слегка возмутилась она. - Не сплю, Полин, проснулась давно уже. Телефон в комнате оставила, сама на первом этаже была. Вот, видишь, на все почти ответила, - хохотнула я. – А ты чего звонишь-то? Все нормально? – кажется, я в последнюю очередь подумала о том, что подруга могла звонить из-за чего-то очень важного. - Нет, я еще не все спросила! – настаивала блондинка, рассмеявшись, чему я обрадовалась, убедившись, что ничего страшного не случилось и она звонит мне просто поболтать, как и обычно. – На каком первом этаже ты была, я не поняла? Ты где? - Ой, Поль, такая долгая история.. У Димы я, - аккуратно произнесла я, ожидая реакции подруги. - У Билана своего что ли? С чего это? – удивленно спросила Полина. - У него самого. Только моим его не называй, - мягко ответила я. – Ему я очень срочно понадобилась для дуэта. У него концерт какой-то важный, в общем, отказаться я не могла, да и особо не хотела. Поль, говори, что там у тебя, а то я собираюсь на концерт этот. Волнуюсь, честно говоря. - Ого! Ну, удачи тебе, моя хорошая, - по ее голосу было слышно, что она улыбалась. – Я тоже вот собираюсь, на встречу одну, кошмар какую ва-ажную! – протянула Гагарина. – Даже не знаю, что там делать буду, продюсер просто с собой зовет. Не зовет, точнее, а говорит, что я обязана там быть. Короче, тоже волнуюсь дико! – протараторила Поля. - И тебе удачи. Расскажешь потом, что было. - Скорее всего, ничего интересного не будет, обычая деловая встреча, просто с людьми важными.. Но чует мое сердце, спокойным этот день для нас обеих с тобой не будет! – неожиданно выдала Полина на выдохе. - Так, Поль, а я-то тут причем? – не поняла я. - Не знаю. Но случится что-то будто бы. И понять не могу, хорошее или плохое, - обеспокоенным голосом продолжала быстро говорить подруга. – Вот я вангую, Поль, вангую! - Хватит панику поднимать, Ванга ты моя! – строго произнесла я. – Все, Полин, не думай об этом. Иди собирайся на встречу давай! - А ты на концерт свой дуй! – в ответ рассмеялась девушка. - Все, целую, Полин, пока. Созвонимся. Сбросив вызов, я поняла, что волнуюсь еще сильнее, чем до этого. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стала думать об одежде, в которой буду выступать, о прическе и макияже. Концерт, конечно, какой-то там важный (и очень странный, кстати говоря), но не настолько, наверное, чтобы я была на нем в своих постоянных концертных платьях, сшитых руками мамы. Да и по стилю не подойдет. Позвонив своей помощнице по костюмам, я сообщила ей о том, какое платье мне нужно привезти. У нее были ключи от моего дома и от шкафа с платьями, и я полностью доверяла этой девушке. Мы договорились, что она заедет сейчас ко мне домой за платьем, а потом привезет его к месту, где будет проходить концерт, когда я сообщу ей об этом. Макияж я решила сделать сама. Честно говоря, ровно нанести тональный крем, пудру, подвести глаза, накрасить ресницы, чуть подкрасить веки тенями – это максимум моих возможностей, но вышло вполне неплохо. Накручивая короткие пряди моих светлых волос на плойку, я сделала аккуратные кудри. С прической тоже заморачиваться особо не хотелось, поэтому, решив так все и оставить, я стала понемногу распеваться, чтобы заодно и не думать о волнении. И совершенно не заметив беззвучно вошедшего без стука Диму, который положил свои ладони на мои плечи, я чуть не закричала, едва сдержавшись, понимая, что это не будет полезным для голосовых связок. - Билан, ты совсем больной или да? – обернувшись от окна к нему, возмутилась я, заметив совершенно невинное выражение на его лице. – Тебя стучаться хотя бы учили? А если бы я не одета была? – я неосознанно прищурила глаза. - Ну прости, - как-то слишком просто и весело произнес он, пожав плечами. – Да я же знал, что ты одета, вон, голосила как на всю улицу, - хохотнул мужчина. - Разве голосить только в одежде можно? – невольно улыбнулась я, но продолжая сердиться. - Так ладно, Поль, не об этом сейчас. Ты готова уже, да? – посмотрел на меня мужчина, оценивая мой внешний вид и улыбаясь. - Поехали, как раз пора уже.. – меня поражало его веселье сегодня, но, не успев задать ни одного интересующего меня вопроса, я была схвачена за запястье рукой Димы и уведена им за собой на первый этаж. - Димон, скажи мне адрес этого места, где мы выступаем, мне надо помощнице своей сообщить, чтоб она платье туда привезла, - обуваясь и надевая верхнюю одежду, сказала я. - Спокойно, Поль, все под контролем, - в его голосе я услышала беспокойство, которое он тщательно скрывал сегодня. Ну, либо же это я не замечала из-за собственного волнения. – Та-ак.. Сейчас я иду в такси. Звоню Яне, прошу ее скинуть тебе адрес этого места. Ты в это время собираешься и выходишь тоже. Вот ключи, Поль, закроешь. Я пошел, давай, жду, - четко проговорил мужчина. Он вышел из дома, оставив меня одну, перед этим вручив мне ключи. Наклонившись к сумке с вещами, которую я заранее собрала и перенесла к выходу, я стала проверять ее содержимое. Убедившись, что я точно ничего не забыла, я еще раз оглянула глазами дом, в который наверняка вернусь нескоро, и вышла из коттеджа, закрывая его. В такси я всю дорогу переписывалась с Гагариной, договариваясь встретиться с ней днем в торговом центре. Дима же сидел на переднем сиденье около водителя и с кем-то долго разговаривал по телефону, но, к сожалению, мне не было слышно абсолютно ничего. Приехав к какому-то клубу, который с виду был просто крошечным, но оказался довольно-таки просторным внутри, мы вошли через черный вход. Бегущая навстречу нам Рудковская сразу же накинулась с криками на Диму. - Билан, ты нормальный!? – возмущалась женщина. – Я тебе во сколько сказала приехать, дурак!? - Ян, что ты начинаешь? В полпервого, как и должен был, - немного повысил голос Дима, неожиданно дотронувшись одной рукой до моего запястья и сжав его холодными пальцами. Вопросительно посмотрев на Билана, стоявшего справа от меня, я хотела уже высвободить запястье из его руки, но…это было слишком приятно. Слишком приятно его холодное спонтанное прикосновение, обжигающее кожу, снова медленно покрывающуюся мурашками (твою мать, когда это чувство уйдет уже!?). - Прекрасно просто! Мы договаривались, что вы подъедете к двенадцати, Вить! – Яна сделала глубокий вдох и медленно раздраженно выдохнула, на секунду прикрывая глаза и пытаясь взять себя в руки. – Все выступили, кроме вас…. Ладно, сейчас поставим кого-нибудь из местных певцов, пока вы переодеваться будете. Идите прямо по коридору, гримерка номер 14, общая, - чуть спокойнее добавила она, особенно выделяя интонацией последнее слово. - Вам пятнадцать минут на все. Поля, платье твое там. - …Общая? Ну ясненько… - чуть слышно пробормотала я себе под нос, когда Рудковская прошла мимо нас, направляясь к входу в зал. - Давай быстрее, Поль, - слегка дрожащим голосом сказал Дима, ведя меня за собой по коридору, все еще удерживая мое запястье. Он... волнуется, что ли? Подумав о его волнении, я начала волноваться сама. Это уже смешно, если хотите знать. Ни перед каким концертом я, по-моему, так долго и так сильно не волновалась. И самое смешное – я пою всего одну песню. Одну. Зато с кем. Мысли о том, что нам предстоит сделать что-то странное и непонятное для меня в конце пени, заставили меня уже снова пожалеть о том, что я отказалась от успокоительных. С ними было бы легче, вот правда. Зайдя в гримерку (я до сих пор не могу понять, почему она одна на двоих), Дима отпустил мою руку и посмотрел мне в глаза. - Давай я выйду, ты переоденешься, потом снова зайду… – задумчиво проговорил он, все еще глядя в мои глаза. – Все нормально, Поль? – обеспокоенно спросил Билан, когда я ничего не ответила, лишь только смотрела на него и не могла оторвать взгляда. - Да, просто… - в глазах я твоих утонула просто. Взяв себя в руки, я продолжила говорить, когда Дима уже собирался выйти из гримерки: - Дим, Дим, сто-ой! – протянула я, дотронувшись до его руки, останавливая его и заставляя повернуться ко мне. – Не уходи, пожалуйста, ты мне нужен. Поможешь платье застегнуть. Пожалуйста, - я коротко улыбнулась и скользнула рукой, держащей его за запястье, ниже к ладони мужчины. Быстро сжав ее и отпустив, я развернулась и победно подняла подбородок выше, замечая, что Дима остался стоять в гримерке и закрыл дверь с внутренней стороны. Конечно, мне было дико неловко просить его об этом, но мне действительно нужна была помощь. Двинувшись к ширме, за которой на вешалке висело одно из моих самых красивых бежево-белых платьев, я встала за ней и начала спешно раздеваться, внимательно следя глазами за Димой, чтобы он не подсматривал. Стянув с себя толстовку и джинсы, я уложила их на стул рядом со мной и сняла с вешалки платье. Аккуратно надевая его, я натянула его до середины живота. Затем, сняв бюстгальтер, я влезла в рукава и натянула платье уже до конца. - Дим, а вот сейчас твоя помощь нужна.. Застегни, пожалуйста, - позвала его я, чувствуя, как мои щеки отчего-то мгновенно наливаются румянцем. Пройдя ко мне за ширму, Билан дотронулся прохладной рукой до моей оголенной спины, заставив ее покрыться мурашками. Удивительно – моей спине холодно, зато лицо сейчас сгорит от смущения. «А он, похоже, и не собирается помогать мне», - пронеслось у меня в мыслях, когда Дима стал выводить своими пальцами узоры на моей спине. Наверное, ему нравится заставлять меня чувствовать себя неловко и странно. - Дим, я попросила застегнуть молнию, а не делать мне массаж, - приглушенно усмехнулась я, ощущая новую волну мурашек. Мурашечные судороги – вы когда-нибудь слышали о таком? Нет, я не хочу, действительно не хочу, чтобы он убрал руки и перестал делать то убийственно-приятное, что делает сейчас с моей спиной, просто… Это неправильно. Так не должно быть. Поэтому, почему-то боясь пошевелиться, осторожно заведя свои руки за спину и кое-как дотянувшись до его рук, продолжающих плавное движение по моей оголенной коже, я силой остановила их. - Мы сейчас опоздаем… Застегни платье, пожалуйста, - сглотнув комок в горле, серьезно продолжила попытки я. К счастью, на этот раз удалось. Он с легкостью застегнул молнию на моем платье и отошел от меня. Что это было?... Щеки продолжали пылать, а сердце бешено биться. Все еще ничего не понимая, я слегка поправила перед зеркалом макияж и подошла к Диме, который уже успел переодеться в костюм за это время и сейчас стоял около двери, ожидая меня. - Поль, ты же помнишь про конец номера?.. Не беспокойся, ты поймешь, как надо сделать, только не забудь, - он снова посмотрел на меня своими бездонными глазами, желая, по-моему, медленно свести меня с ума. – Не нервничай, слышишь? – он взял мою подрагивающую ладонь в свою и крепко сжал, заглядывая этими глазами будто бы прямо в душу. Обезумев от такого его жеста и взгляда, я резко отошла назад к стене, делая шумный вдох, вырывая свою руку из его руки и начиная дрожать. Не на шутку испугавшись, Билан снова подошел ко мне, только теперь не просто взял мою ладонь, а обнял меня, крепко обвивая руками чуть выше талии. Я думала, что сойду с ума, Господи. Дурманящий аромат его духов, сильные руки, тепло его тела, - только от этого моя голова кружилась. Поддавшись спонтанному желанию, я так же обняла его руками и крепко прижалась к нему. И тогда все, абсолютно все мое волнение ушло! Просто исчезло, так, будто его и не было вовсе. Боясь потерять это неожиданное спокойствие и расплываясь в какой-то безумной, счастливой улыбке, я аккуратно отстранилась от Димы и открыла дверь, выходя в коридор. Даже перед самым выходом на сцену я больше не чувствовала беспокойства. Каким-то магическим образом влияет этот человек на меня. «И это мне не нравится», - твердили остатки разума. Мы попросили выключить свет в зале перед нашим номером, чтобы успеть выйти на сцену и красиво начать. И когда мы встали в нужные положения, заиграло вступление, а свет упал на нас. Абсолютно все прожекторы светили на нас, буквально ослепляя и не давая понять, что происходит в самом зале. Повернув голову в Димину сторону, я поняла, что так глаза слепит в разы меньше. И заметила, что мой друг тоже не может смотреть вперед из-за яркого освещения. Быстро подойдя к Диме, я шепнула ему на ухо: «В зал не смотри. Смотрим друг на друга». - Say something, I'm giving up on you, - запел Дима, поднося микрофон ко рту и как-то очень нежно смотря на меня. От такого взгляда мне стало даже неловко. Ощущение, что мы здесь только вдвоем и поем друг для друга, не покидало меня. - I'll be the one, if you want me to.. - And I am feeling so small It was over my head I know nothing at all, - пропели мы вместе. Господи, почему мне так спокойно? И почему мне хочется, чтобы этот момент длился целую вечность? Say something, I'm giving up on you, - начала петь я одна. И, Боже, как ни пытайся, я не могла оторвать взгляд от своего друга, слушающего меня с безумно трогательным выражением на лице. - I'm sorry that I couldn't get to you Anywhere, I would've followed you Say something, I'm giving up on you… - And I will swallow my pride You're the one that I love And I'm saying goodbye, - пели мы эти строки, взяв друг друга за свободные руки. Say something, I'm giving up on you And I'm sorry that I couldn't get to you And anywhere, I would've followed you Say something, I'm giving up on you Say something… За все время выступления мы ни разу не посмотрели в зал. Нам слишком нравилось смотреть друг на друга и думать, что мы совсем одни. Зазвучали заключительные аккорды песни, и я неожиданно вспомнила об этом дурацком имитированном поцелуе, который нам предстоит. Все еще не отпуская руку Димы, я с каким-то резко нахлынувшим на меня диким волнением мучительно дожидалась конца песни. Выключив микрофон одной рукой, Дима бросил его на пол, потянувшись свободной рукой к моему лицу. Нежно взяв меня за скулу, он начал приближать свое лицо к моему. Так. Мы не должны целоваться, мы лишь должны правильно повернуть головы. Сейчас я должна наклонить голову вправо, чтобы получилось натурально. «Хоть бы… не промахнуться», - с ужасом подумала я за секунду до того, как губы мужчины накрыли мои. Он начал целовать меня осторожно, лишь одними губами. Расцепив наши переплетенные пальцы, он обнял меня за талию одной рукой, резко притягивая меня ближе к себе. Поцелуй (настоящий поцелуй… Какого черта!?) становился настойчивым, и Дима, аккуратно скользнув языком по моим губам, попытался углубить его. «Ты должна остановиться», - твердил мне здравый смысл, уже опьяненный мягкими губами Билана. Но самое удивительное – я отвечала. Отвечала так же жадно, отчаянно и чувственно. Я осознала, что столь сильно желала этого. Я хотела целовать так, как не хотела никогда в жизни. И я хотела, чтобы меня целовали так, как целует он сейчас. И мне было плевать абсолютно на все. На то, что будет через минуту, через день, через год. На свои принципы, резко затерявшиеся в памяти сейчас. На то, что, возможно, я вкладываю какие-то внезапные свои чувства, которые, к сожалению, у меня имеются, в этот поцелуй, а он целует меня из-за чего-то другого. Плевать, черт возьми. Я хочу этого сейчас и лишь поэтому целую его. Нарочно выронив микрофон из руки, я обхватила руками шею Димы, ладонь которого уже аккуратно, но уверенно двигалась в моих волосах, массируя кожу моей головы. Я стала целовать откровенно, чуть ли не кусая его губы в порыве сладко-нежной страсти, когда моя голова закружилась от такой его близости и аромата его парфюма. Останавливаясь и коротко вдыхая порцию воздуха, которого резко стало не хватать, в полной темноте я заглянула в какие-то дикие глаза мужчины и снова прильнула к его губам, поняв, что воздух, которого мне так сейчас не хватало, - в этом поцелуе. И я не знаю, чем бы это кончилось, если бы не внезапно устремленный прямо на нас ярко светящий и режущий глаза прожектор. Отстранившись от губ Димы и затуманенным взглядом смотря на него, я переместила свои руки, обвивающие его шею, ниже, так же крепко обняв его тело, и повернула голову влево на тихий звук аплодисментов одного человека. Одного. Человека. Из-за яркого освещения я не могла ничего разглядеть. Однако через пару секунд моим уже привыкшим к свету глазам стало видно всю картину небольшого зала. Среди десятков красных сидений только на одном, в самом центре зала, сидела блондинка, улыбающаяся и тихо аплодирующая, видимо, нам. Рудковская.