Прогулка со Смертью

      — Эй, Канда, просыпайся, я тут со скуки помру, пока ты сам выспишься! — звонкий женский голос выдернул Юу из сна, и он недовольно уставился на обладательницу мягкого тембра из-под чёлки.       — Какого хрена? — женщина остановилась возле него, сложив руки под пышной грудью полного второго размера, и парень невольно скользнул взглядом по плавному изгибу стройных бёдер. Она была в чёрной одежде: сапоги, заправленные в них брюки, облегающая безрукавка и пыльник. На поясе у неё висела катана. Черты лица правильные и аристократичные, чёрные волосы вились, опускаясь до бёдер, но внимание приковывали ярко-вишнёвые глаза.       — Ты спишь уже вторые сутки, мне скучно! Я уже по нескольку раз сбегала собрать души, даже взяла сверхурочно, облазила все близлежащие городки, и переговорила со всеми кошками. Мне скучно! — протянула она.       — Кто ты такая?       — Жнец.       — Кто? — Канда сполз с кровати, и женщина кинула ему одежду. Гражданская, но села хорошо и не вызывающая. Сапоги, брюки, свитер, плащ, всё было простоватым и нейтральных тёмных цветов. Пока он одевался, женщина ушла на кухню и вскоре Канда уже завтракал.       — Жнецы, это…существа, собирающие души умерших. У нас есть штаб, где распределяются участки для работы. Жнецы приходят и уходят, умереть мы не можем, просто служим определённый срок, берём отпуск, у вас это называется «жизнь», и потом снова на работу. За мной закреплён определённый временной отрезок с прилагающимися к нему душами, но ты никак умирать не хочешь. Я тебя, порой, сама прибить готова — хоть бы месяц спокойно пожил! Так нет же! По сто раз на дню к эшафоту ходишь! Надоел ты мне, сил нет никаких. Но недавно от начальства поступил приказ, и теперь я твой сопровождающий.       — В смысле?       — Им тоже надоело, что ты никак не умрёшь нормально, да и в самый первый раз, когда твою душу переместили в это тело, я эту заразу едва не прибила к чертям собачьим, чтоб ему там поперхнуться, и теперь я постараюсь свести твои смерти к минимуму.       — С чего бы такие почести? И кто не дал мне умереть первый раз?       — Это не почести, просто твоя судьба должна быть такой. А в первый раз тебя передёрнул жнец семьи…как их там…никак не вспомню фамилию… Чан. Уже прошло почти 10 лет, столько воды утекло, Канда Юу… — Женщина посмотрела на него как-то странно, от чего ему вновь стало не по себе.       А чёрт бы побрал его внезапно проснувшуюся человечность! Вот какого хрена он должен сейчас терпеть эти эмоции?! Почему он позволил себе стать грёбаным недо-человеком?! Не в первый раз уже чувства захлёстывают его, бесят до невозможности, но ничего изменить он не может. Если бы он был как все, а не чёртовым проектом, он бы мог убить себя, потому что это позорно — плакать. Перед совершенно чужим…да даже не человеком! Низко и противно, тошно от самого себя, потому что собственное тело, всегда верное ему в битве, сейчас не подчинялось своему владельцу. Глаза жгло, а руки дрожали — как ему хотелось разнести что-нибудь и вновь почувствовать, как под этими пальцами угасает чей-то пульс, слышать хрипы и мольбы, ставя на место очередного придурка, дерзнувшего перейти границы личного пространства японца.       Но ненависть к самому себе поглотило желание просто исчезнуть. Не сходя с места, или же просто расплакаться, как тогда, когда он стоял на поле битвы, а над ним раскинулось бескрайнее полотно чистого неба, в самый первый раз… Неожиданное тепло тела женщины оказалось рядом, совсем близко. Она обнимала его бережно и ласково — ему были знакомы эти прикосновения. Совсем не такие, как если бы к нему прикасалась Линали или кто-то из других. Не было желания тут же вывернуться, не позволять прикасаться к себе, а сейчас… сейчас боль взяла верх. Она разрывала изнутри, заставляя задыхаться от слёз, от того, что его вновь заставили окунуться в этот Ад, что Она не дождалась его, что он умер, и не вернулся к ней. Но к кому? Он не знал Её, не знал! Не мог любить! Это не его жизнь! Не «Канды Юу»!       Мягкий шёпот медленно возвращает к реальности, как и ощущение теплого тела рядом с собой — нежные прикосновения развеивают тьму и сомнения, она сочувствует — он чётко может различить это, потому что мало кому везёт в этой жизни. Что на самом деле стоит за её беспечными словами, ведь она не смотрела ему в глаза, когда рассказывала о жнецах, её поза была закрытой. Канда успокоился, на этот раз до конца, и осторожно отстранился. Женщина посмотрела ему в глаза, винный оттенок пропускал тонкие прожилки янтаря и карего, лучась болью и виной. За что она винит себя?       — Пора возвращаться в Орден.       — Да, пора.       — Ты что, пойдёшь со мной?       — Да, я обговорю всё с Комуи, не думай об этом — к тебе никаких вопросов не будет. От него. Я…хочу спросить. Ты…а ладно, не важно, мы можем выдвигаться прямо сейчас, — она улыбнулась, отходя к двери, и вышла. Что-то было в её движениях, наталкивающее на мысли, что она…боится. Но чего? Вот это было неясно.