Прогулка со Смертью

      Женщина ушла из кабинета, где заперся Ли. То, что он увидел было чем-то ужасающим… Но женщине не было дела до него — она перенеслась сразу к Канде, застав его в комнате. Он сидел за книжкой и поднял взгляд, когда она появилась посреди комнаты. Женщина стянула плащ, взмахнула рукой, и Канда в шоке увидел как его комната немного увеличилась, а в углу, возле окна, появилось большое кресло, вдоль стены встал пока что пустой книжный стеллаж.       — И где ты будешь спать?       — Мы не спим.       — Врёшь.       — Нет, правда. Мы не нуждаемся во сне. Я бы с удовольствием уснула, но нет. Тебе-то что за беда с этого?       — Не огрызайся, — мечник отвернулся, засыпая, а женщина вышла на крышу.       Длинные волосы тёмным шелком рассыпались по плечам и спине, колыхаемые ветром. Она была красива и бесконечно печальна в этот момент, вглядываясь в тёмную даль ночи. Что она могла пожелать в этот момент, когда луна светила холодно и чуждо, словно издеваясь над ней, а промозглый холод никак не мог пронять уже множество веков мёртвое тело. Она не хотела, чтобы он её достал, и одна из величайших сил природы билась об это условие, вскоре успокоившись — повис полный штиль. Она не плакала, отнюдь нет, по щекам не текли слёзы обиды, взгляд не полыхал болью, нет. Она просто смотрела в бескрайнюю даль горизонта, где смыкались чёрная бугристая гладь земли и ровное тёмно-синее полотно неба.       Воздух слегка всколыхнулся справа от неё, и девушка увидела статного мужчину. Она чувствовала в нём жажду убийства и безмятежность. Странное сочетание. Запах табака кружил голову, но утянуть себя в этот омут она не позволила — не в первый раз уже её сердце болезненно всколыхнулось, почувствовав Свою душу. Уже много веков хладное сердце болело, и это было её наказание — смотреть, как душа вновь и вновь возрождается, но уходит рано, так и не дождавшись свою Половинку, которая ещё не имеет права на Жизнь. Что может быть хуже этого ожидания рядом, когда нельзя прикоснуться, нельзя быть вместе, когда оковы Великой Жрицы сжимают сущность, не позволяя выбирать, лишь искупать свои грехи.       Мужчина садится рядом на крышу, словно бы знает, что она здесь, но он не может её видеть — она под пологом. Откуда он знает, что она сидит немного левее и смотрит на него? Она ведь чувствует, что он уверен в чём-то. Дверь распахивается, и на крышу выходит седой паренёк. Он активирует ЧС, когда видит Ноя, но тот лишь усмехается, делая новую затяжку.       — Что ты делаешь на территории Ордена, Ной? — вызывающе кричит мальчишка, и женщина слышит обиду и страх. Слышит ли Он? Предпочитает не вслушиваться.       — Сижу, курю, думаю. Тебе что, жалко, что ли?       — Это территория экзорцистов!       — Не будь занудой! — португалец откидывается на локти, полулёжа на крыше. Он издевается над ней? Хитрый прищур янтарных глаз можно расценивать по-разному, но что-то подсказывает, что он знает о её присутствии. — А ты что здесь делаешь?       — Тебе-то какое дело, Ной?       — Звучит как обвинение. Мы не выбираем, становиться нам Ноями или нет. Ген, как и ваша ЧС, может пробудиться в любом.       — Какой резон мне верить тебе?       — О, да ты сердишься, малыш? — Тики явно издевался, подсмеиваясь над пареньком, и тот быстро смекнул, что к чему, долбанув его левой рукой по макушке. — Да и какой резон мне врать?       — Не знаю. Ты же враг.       — Наш разговор зашёл в тупик, малыш.       — Я и не собирался с тобой разговаривать.       — Тебе достаточно разговоров с Неа? — усмехнулся Ной, и упорхнул с крыши, стоя прямо в воздухе. Дверь Роад открылась, забирая его, а ошарашенный парень остался сидеть, недоумевая о чём он говорил.       Вновь поднялся ветер. На этот раз вкусный и плотный, играя прядями густых волос, чёрных и белых. Ресницы веерами лежали на щеках, чуть дрожа, как и руки, безвольно висящие вдоль тела. Парень смотрел в бездонную пропасть и думал о том, что он устал бороться, но воспоминания о Мане, и жгучее чувство вины не давали сломаться до конца. Он ушёл к себе, а женщина поднялась, стоя на самом краю, балансируя между жизнью и смертью, хотя о какой смерти может идти речь, если она сама — Смерть. Ветер всё не переставал дуть. Она посмотрела вниз, и шагнула.       Чувство полёта взбудоражило тихую гладь сознания, захлёстывая мощной волной эмоций, заставляя вырваться из груди громкому смеху, наполнившему лёгкие невероятной лёгкостью. Она расслабила тело, не давая инстинктам взять верх, и продолжала камнем лететь эти несколько секунд до земли. В полёте её одежда и тело растаяли, превращаясь в чёрную дымку, разбавленную мелкой крошкой тёртой алмазной пыли. Поток ветра подхватил её, унося куда-то, кружа в безумном танце. Кто знал, куда её унесёт этот порыв? Немногие прохожие, которые могли различить, как шевелится туманная дымка, судорожно крестились, как и те, которые могли расслышать тихий смех, переливом колокольчиков разносившийся в ночи, но ей было всё равно — она могла ненадолго обмануть себя этой свободой.       Вернулась Жнец взбудораженная и отдохнувшая, тихим облаком просочившись меж щёлочек витражного стекла комнаты экзорциста, и вновь вернула себе тело, плюхаясь в кресло. На щеках играл румянец, а сердце бешено билось в груди — она могла хоть немного побыть человеком и хоть раз порадоваться своей сущности — её крылья были оборванны, но она всё ещё могла летать.