Я рядом

      Джинни, выйдя из туалета, отправилась в свой вагон. По дороге ей никто особо шумный не встретился, а в купе девочки обсуждали интересную статью в «Придире» и лишь слегка кивнули, заметив, что подруга вернулась. Девушке это было только на руку, и она с облегчением села около окна, вспоминая все подробности вечера. В голове мутнело, когда до нее доходило, что не успеет поезд остановиться, а вся школа будет знать о том, что Поттер ее бросил. Возможно, кто-то подойдет и начнет спрашивать подробности, бросать на нее сочувствующие или ехидные взгляды, а от этого ей станет еще хуже.       Уже выходя на платформу, она почувствовала прохладный ночной воздух и глубоко вздохнула. Легкие наполнились кислородом, и идти стало как-то легче. Осмотревшись, она увидела, что Хагрид подзывает к себе первокурсников, а им, кто не первый год обучался, предстояло идти в сторону карет, запряженных фестралами. Теперь почти вся школа могла видеть этих существ, которые состояли из одних скелетов, обтянутых кожей. Девушка взглянула в белые глаза одного из них и почувствовала боль, спрятанную глубоко внутри. Столько знакомых погибло во время той битвы и столько до нее, что становилось жутко от осознания того, что людей, которых она знала, казалось бы, всю жизнь не было.       - Вокруг тебя слишком много нарглов, - равнодушно сказала Полумна, заставив гриффиндорку вздрогнуть.       - Просто задумалась, - сообщила Джинни, залезая в карету.       - Оно и видно. Что-то случилось? – участливо спросила когтевранка, присаживаясь рядом. Уизли почувствовала вновь накатившую меланхолию, а потом осознала, что это странно - то, что Лавгуд не знает, что произошло. Ей казалось, что сплетня про нее и Гарри уже распространилась по всему поезду, как вредоносная зараза.       - А ты разве не знаешь? – с облегчением спросила девушка, поправляя рыжие волосы.       - Знаю, но решила, что лучше будет это узнать от тебя. Это было бы более тактично, - ответила Полумна, смотря на подругу своими выпуклыми глазами. Настроение Джинни мгновенно упало еще ниже.       - Можно было тогда об этом не говорить, - вяло сказала Уизли, смотря на обтянутые кожей крылья фестрала.       Девушка лишь кивнула и тоже посмотрела на запряжённое существо. Видимо, этот вид лошадей привлекал ее больше, чем требовалось. Путь до замка прошел в тишине. Обе понимали, что нет никакого смысла в наигранном общении, что несказанно радовало Джинни, которая держалась из последних сил. Темный лес и существо, которое могут видеть только те, кто видели смерть, нагоняли на нее тоску, поэтому она обрадовалась, когда карета подъехала к замку и можно было выйти. Полумну такой расклад не очень устроил, но она все же вышла, хоть и постоянно оглядывалась назад, наблюдая за тем, как фестрал разминает крылья.       - Пошли, а то опоздаем, - позвала подругу Джинни.       Та потеряно отвернулась и стала смотреть прямо перед собой, но через пару секунд она немного пробежалась и поравнялась с Уизли. На ее шее качнулось ожерелье из пробок.       - Я всегда знала, что Гарри очень глупый, - с умным видом сказала Полумна, выискивая в толпе школьников упомянутого парня.       - Мне казалось, что, как человек, он тебе нравиться, - промямлила девушка.       - Ну да, но это же не значит, что хороший человек не может быть глупым… Гарри! – крикнула она, устремляясь к гриффиндорцу, у которого был уставший вид. По тому, что Джинни слышала, Полумна начала засорять ему голову рассказами про нарглов, а рядом идущий Рон пытался не смеяться.       Девушка осталась одна и так же в одиночестве зашла в замок. Она нашла глазами Гермиону. Рядом с ней копошился брат, прикрикивая на третьекурсников из-за того, что те слишком громко разговаривали. Роль старосты ему никогда не надоест, думала Уизли, подходя к парочке чуть ближе. Рон застенчиво взял Грейнджер за руку. Она вздрогнула, но потом с теплым взглядом сжала пальцы.       Джинни с завистью смотрела на их переплетенные руки: ей до чертиков хотелось так же пройтись с Гарри по школе, чтобы все видели, как они счастливы. Со вчерашнего дня ей суждено только выслушивать кучу сожалений и придирок. Скрестив руки, девушка зашла в Большой зал и словила пару взглядов. Она опустила голову, закрывая лицо волосами, и прошла на свое место рядом с Астрой и Бетани.       - Ты как? Почему нам ничего не сказала?       - Астра, не нужно заставлять ее это вспоминать! Все будет хорошо, слышишь? – заговорили подруги, делая еще хуже. Джинни взяла себя в руки и задорно рассмеялась:       - Вы такие смешные! Все же в порядке, а вы так реагируете…       - Но говорят, что ты накричала на брата из-за того, что…       - Вечно все преувеличивают! Тем более, он просто меня слегка разозлил тем, что опять начал спрашивать меня про моё самочувствие, - шутливо перебила Бетани девушка и потянулась за сочной куриной ножкой. – Я так проголодалась за сегодня. Ужас!       - Хорошо тогда, а то мы так перепугались!       - Чего пугаться-то? Мы оба понимали, что дальше нет смысла продолжать. Но я виновата, что не сказала вам. Извините, - сделав плаксивые глаза, сказала Уизли, пережевывая мясной кусочек.       Девушки улыбнулись, видя, что все хорошо, и стали укорять гриффиндорку за ее неразговорчивость. Та отвечала нечленораздельным мычанием, поглощая салатики, пока распределяющая шляпа разделяла первокурсников на факультеты. Пока девчонки болтали, Уизли краем глаза посмотрела на своих новичков и продолжила есть, заглатывая комок в горле.       Профессор Макгонагалл представила нового преподавателя по Защите от темных искусств, профессора Макларена и преподавателя по Трансфигурации - профессора Констебль, нового декана гриффиндора. Ученики похлопали в ладоши и принялись за обсуждение, а Джинни кивала на комментарии Круз и Абердин, с силой прокусывая мясо. Чудом ей удалось не откусить себе язык.       Прошло около получаса, когда первокурсники, наконец, насытились, и младшая Уизли повела их в гостиную. Дети шумели и действовали на нервы. Она уже не могла держать себя в нормальном состоянии. Радовало лишь то, что впереди была отдельная комната, полностью принадлежащая ей. Назвав пароль и не слушая поздравления Полной дамы, она зашла внутрь. Джинни почти бесшумно, шёпотом, объяснила, по какой лестнице поднимаются девочки, а по какой - мальчики, и проскочила впереди первокурсниц, забегая в свою комнату. Сзади она услышала шепот ребятишек, которые сомневались в ее душевном состоянии, но девушка думала только о том, что она осталась одна и больше не нужно притворяться.       Как только Уизли это осознала, до нее дошло еще и то, что плакать ей не хочется. Точнее, она была готова разреветься еще в паре шагов от двери в свою комнату, и глаза до сих пор были будто переполнены слезами, но она не могла выпустить их. Почему-то девушка не могла банально разреветься из-за того, что ее бросил парень.       Она рыкнула на мебель и пнула прикроватную тумбочку ногой, понимая безвыходность ситуации. Делать нечего, нужно ложиться спать, но и этого она не могла. Джинни взвыла от безысходности, стыдясь того, как она себя сейчас вела, но вокруг не было никого, кто мог бы увидеть, как она выражает свои эмоции. Это успокаивало, и девушка упала на постель, зарываясь лицом в подушку и переставая дышать. Было бы здорово, если бы она сейчас взяла и задохнулась, умерла от нехватки воздуха, но тело стало рефлекторно биться в конвульсиях, сопротивляясь, и Джинни позволила своим легким вдохнуть спасительный воздух.       Плохие мысли все лезли и лезли в ее голову, а избавиться от них не было возможности. Уизли легла на кровать и стала вертеться из стороны в сторону, пытаясь выдавить из себя хоть слезинку, но ничего не помогало. Так она проворочалась до утра, и, похоже, у нее началась бессонница. Уже вторую ночь подряд девушка не могла заставить себя провалиться в царство Морфея, и от того под глазами появились синяки, которые приходилось маскировать заклинаниями. С помощью магии она разгладила и свою форму, которую еще вчера не сняла с себя.       Девушка сбежала вниз по лестнице и вышла из помещения, слыша, как Полная дама ругала ее за поздний подъем. От этого Джинни тянуло на истерический смех, но она себя удержала. Скоро у нее это войдет в привычку - сдерживать себя в любой ситуации… «Привычка». Это то, что сказал Гарри, когда вчера поддержал ее на лестнице. Тогда их руки соприкоснулись, а сердце девушки застучало быстрее.       Отмахнувшись от ненужных мыслей, она двинулась дальше по коридору. Уизли смотрела на разговаривающие между собой картины, на каменные стены, на знакомое с детства место. Оно внушало спокойствие, и идти вперед стало веселее. Когда Джинни зашла в Большой зал, Рон бросил на нее обеспокоенный взгляд, но промолчал. Больше всего ее взволновала повернутая в ее сторону голова Гарри, который тут же уткнулся носом в свою тарелку. Девушка взяла себя в руки и прошла мимо него, подсаживаясь к Астре.       - Доброе утро, - промычала подруга, отмахиваясь от надоедливых волос, которые лезли в рот. – Что так поздно?       - Проспала. Какой урок сегодня первым, а то я забыла посмотреть на стенде? – перевела она тему.       - Староста и не знает расписания! С миром творится что-то не то, - усмехаясь, сказала Абердин и ответила, что в этом году у каждого ученика персональное расписание, смотря на оценки по СОВ. К ним должна подойти профессор Констебль и дать каждому свое.       Уизли фыркнула и потянулась за омлетом, который аппетитно дымился. Ее прервала утренняя совиная почта, принесшая обоим девушкам по письму из дома. Взъерошенная Стрелка примостилась прямо в тыквенный сок, уронив при этом стакан. Девушка улыбнулась, смотря, как маленькая птичка стряхивает с себя липкие капли, и потянулась к ее лапке, забирая письмо от матери. Миссис Уизли интересовалась, как они доехали, что изменилось в школе и беспокоилась по всяким мелочам вроде того, не холодно ли дочери и правильно ли она питается. Учебный день еще даже не начался, а миссис Уизли уже беспокоилась за неё. Джинни почувствовала тепло в груди и решила сегодня же после уроков написать ответ.       Высушив сову, она отпустила ее в совятню спать, а сама вышла вместе с остальными из Большого зала. Шестикурсники всех факультетов столпились в холе, ожидая своих деканов. В какой-то момент рядом оказалась Бетани и начала щебетать о насущных проблемах.       - Гриффиндорцы, подходите ко мне! – раздался слева голос профессора Констебль; это была женщина средних лет, невысокого роста и в фиолетовой мантии. Лицо было добрым, а у губ залегли морщинки от постоянной улыбки. Она совсем не походила на профессора Макгонагалл, которая не щадила даже своих подопечных, не говоря уже об учениках других факультетов.       Первым к ней успел подойти Вуди Хармон, который сразу же получил свое расписание. По его улыбке нельзя было сказать, от чего ему пришлось отказаться, потому что этот парень всегда был доволен абсолютно всем. Джинни проводила его взглядом и стала ожидать своей очереди среди толкающихся однокурсников. Кажется, после этого у нее на плечах появится пара синяков. Но вот она уже стоит рядом с деканом, которая выискивает ее расписание среди всех документов.       - Держи, - протягивает она Уизли потертую бумажку. – Похоже, ты постаралась в прошлых годах. По всем обязательным предметам, кроме астрономии, "превосходно" и "выше ожидаемого". Молодец! – похвалила женщина ученицу и переключилась на подошедшую Бетани.       Девушка почувствовала легкое раздражение. Она ведь и так знала, по каким предметам у нее проходной балл, и в прошлом году ее за это хвалила профессор Макгонагалл. Поправив волосы, Джинни взглянула на свое расписание. Первым уроком стояла Защита от Темных искусств. Все получили по этому предмету проходной балл, поэтому девушка отправилась на урок вместе с подругами.       Там девушка села рядом с Вуди, который как обычно расплылся в улыбке. Раньше его соседом был Колин Криви, но его больше нет… Как однокурсник мог улыбаться, наверняка, вспоминая друга, было загадкой для Уизли. Она отбросила плохие воспоминания и посмотрела на профессора Макларена. Черноволосый мужчина высокого роста медленно шел по кабинету к учительскому столу. Было в его движениях нечто плавное и грациозное, но такое, словно он мог в любую секунду выхватить волшебную палочку из складок мантии и направить ее в сторону противника. Его лицо было жестоко красивым, и Джинни вздрогнула, встретившись с его темными глазами. В одну секунду она поняла, что мужчина напоминает ей профессора Снегга.       - На этом курсе вы будете изучать невербальные заклинания. Кто знает, чем они удобны? – хриплым голосом спросил преподаватель. Каждый в классе знал ответ, но никто не рискнул ответить под прожигающим взглядом профессора. – Они необходимы вам в бою, потому что противник, услышав заклинание, сможет подобрать правильную для него защиту. Понятно? – хмуро спросил он. Класс кивнул.       - Отлично, - с долей сарказма сказал профессор Макларен. – Раз вы не умеете разговаривать, невербальные заклинания должны даться вам с особой легкостью. Разбейтесь на пары. Один партнер будет пытаться наложить порчу на другого, который будет пытаться отвести от себя порчу. Все это должно происходить молча. Приступайте!       Ученики медленно встали из-за парт и разбились на пары так, как сидели, поэтому напротив Джинни появился Вуди Хармон. Он встал в боевую позу и достал свою волшебную палочку.       - Давай я буду нападать, - предложил парень, и Уизли кивнула, готовясь отражать. Она сосредоточилась на щитовых заклинаниях, смотря на краснеющего однокурсника. Похоже, это было достаточно трудно.       Пока он пытался, Джинни прислушалась и уловила едва заметный шепот ребят, которые пытались жульничать. Возвращаясь к своему партнеру, она поняла, что Хармон старается все делать по правилам.       - Я сказал делать все молча! - тихо сделал замечание преподаватель, но отчего-то создалось впечатление, что он кричал. Мгновенно в кабинете повисла гробовая тишина.       Девушка снова вернула свои мысли к отражающим заклинаниям, видя, что голос профессора Макларена сбил настрой Вуди. Теперь парень пытался вернуть себе прежнее состояние, но у него ничего не получалось.       Когда урок закончился, все выглядели помятыми, хотя никто ничего не делал. Думая о том, что такими будут все уроки, ученики чуть ли не пригибались к земле, но уныло шли на следующий урок. Им была трансфигурация, на которую некоторые не смогли попасть, в том числе и Хармон.       На короткой перемене, когда Джинни бежала на заклинания, к ней подскочила Гермиона, которая была еще более лохматой, чем обычно. Она схватила Джинни за руку и попыталась отдышаться.       - После этого урока я подойду к профессору Макгонагалл и спрошу на счет патрулирования. Ты точно согласна? Не хочу, чтобы ты из-за меня ходила с Малфоем по школе, - затараторила Грейнджер, опаздывая на следующий урок.       - Я согласна. Мы с Малфоем же…       - Спасибо огромное. Я у тебя в долгу! – крикнула она и побежала дальше по коридору, не забывая отбирать у второкурсников различные вредилки.       - Что она хотела? – спросила Бетани, листая учебник. Если бы не светлые ухоженные волосы, она была бы точной копией Гермионы.       - Ничего особенного, - осторожно ответила Уизли, надеясь, что подруга никогда не узнает о том, что она соврала.       Послышался звон колокола, и девушки зашли в класс заклинаний. Маленький профессор Флитвик начал вещать о невербальных заклинаниях, которыми шестикурсники были уже полны по горло. Он говорил о том, что ЖАБА придется сдавать тоже невербально, и Джинни застонала вместе со всеми; она радовалась лишь тому, что у нее есть еще два года, чтобы научиться колдовать бесшумно, хотя после первого урока создалось впечатление, что она и через три года не сможет даже поднять в воздух перо, не произнеся и звука.       Сильно павшие духом ученики вышли из кабинета и немного развеселились, когда поняли, что сейчас большая перемена и обед; у некоторых после него было еще и свободное время, которое можно было потратить на отдых.       В приподнятом настроении Уизли вошла в Большой зал; рядом с ней шли Астра и Бетани, с которыми она разговаривала о первых школьных трудностях. В мыслях Джинни успевала подумать о том, что это не так уж и трудно - жить, когда тебя бросили. Вчера это казалось ей концом света, а сегодня, когда она почти и не вспоминала о Гарри, можно было радоваться жизни и вести себя точно так же, как и обычно.       Уголки губ девушки потянулись вниз, когда она заметила идущего к ней брата. Рон был сильно обеспокоен, и Уизли подумала, что что-то случилось с Поттером, но тот сидел за гриффиндорским столом и болтал с Дином Томасом. Девочки пошли дальше, а она притормозила, оставшись у выхода.       - Я не хочу, чтобы ты ходила с Пожирателем смерти по замку в одиночестве. Скажи Гермионе, что ты передумала, - набросился на нее брат, а в девушке вдруг взыграло упрямство.       - С чего это только из-за того, что тебе что-то не нравится, я должна передумывать?! – взвилась Джинни, сразу же оскалившись.       - Ты же сама не очень хочешь патрулировать школу вместе с этим хорьком…       - Тебя не касается, что я хочу, а чего не хочу. Я уже решила!       - Ты… с ним хочешь дежурить? – впал в ступор Рон, не понимая слов сестры.       «Я не хочу дежурить с тобой!» - подумала Уизли, но вовремя прикусила язык, понимая, что эти слова лишь часть ее раздражения, и что это было бы слишком - сказать такое брату. Она собралась ответить что-нибудь более или менее доброжелательное, но тут их прервали:       - Могли бы в другом месте закатывать скандалы, а то аппетит испортили своей грязной кровью, - выплюнул Малфой, смотря холодным глазами на обноски Рона. Джинни для него будто не существовало.       - Как ты смеешь?! После победы Гарри твоя семья сейчас является самой презираемой в волшебном мире…       - До твоего уровня мы не опустимся никогда, - прошипел парень, неосознанно и почти незаметно выгибаясь, словно змея, которая набрасывается на свою жертву.       - Ах ты… - начал Уизли, заводя сестру за спину, как послышался топот ног. Обернувшись, он увидел бегущую Гермиону, чья мантия развевалась позади. Ее лицо украшала улыбка, которая обещала не скоро покиннуть его.       - Представляешь, я уже думала, что профессор Макгонагалл сейчас выставит меня за дверь, а потом она взяла и согласилась. Я так счастлива! – кидаясь своему парня на шею, щебетала Грейнджер, не обращая внимания на то, что в их сторону направлены почти все взгляды в Большом зале. Рон подхватил настроение подруги и уже забыл о том, что минуту назад он отговаривал Джинни от патрулирования со слизеринцем.       Младшая Уизли поджала губы и посмотрела на Малфоя, на чьей руке повисла Пэнси Паркинсон. Она была готова театрально расплакаться, чтобы слизеринец стал успокаивать ее тем, что на предательницу крови его никогда не потянет, но в те секунды лицо парня приняло отличное от равнодушия лицо; было нечто такое в его взгляде, которым он прожигал радостную парочку, что заставляло подниматься волоски на коже дыбом.       - Джинни, я тебе так благодарна. Думала, что из-за экзаменов и работы старосты совсем не смогу видеться с Роном, - отскочила от того Гермиона и бросилась обнимать девушку.       Когда Грейнджер поумерила свой пыл и отдышалась от бега, то смогла отойти от подруги и осмотреться по сторонам. Заметив Малфоя, она спохватилась и стала вспоминать слова профессора.       - Мы подумали, что лучше вы будете дежурить в тот день, в который должны дежурить старосты школы. Поэтому в пятницу в девять вечера будьте готовы встретиться у входа в Большой зал. Думаю, это место подойдет, - сказала сияющая Гермиона и пошла к столу, ведя за собой парня и младшую Уизли.       По пути Джинни словила вопрошающие лица Астры и Бетани, но не стала к ним подходить. Ей совсем не хотелось что-то им объяснять, поэтому она пошла за тащащей её девушкой. Только у самого стола до Уизли дошло, что сидеть придется рядом с Гарри, потому что влюбленные сели напротив вместе. Парень заерзал на месте и подвинулся максимально далеко. Дин начал наговаривать на него, махая рукой бывшей девушке. Она приветливо улыбнулась ему и села на скамью, с преувеличенным интересом рассматривая блюда.       Их бедра слегка соприкасались через ткань, и Джинни могла ощущать тепло, исходящее от парня. Она хотела провалиться сквозь землю, а простота, с которой она смогла забыть о Поттере, вдруг куда-то улетучилась. Ей комок не лез в горло, поэтому она лишь перебирала картошку на своей тарелке, чувствуя приятный запах.       Вскоре она не выдержала и вышла из-за стола, убегая в свою спальню. Волнение поселилось внутри ее живота, и она чувствовала почти ощутимую боль в груди. Уизли взглянула на свои руки, которые совсем чуть-чуть тряслись от напряжения и скатилась на пол, чувствуя его прохладу. Совсем не то же самое, что сидеть рядом с ним, и такой контраст успокаивал.