Я рядом

      Джинни вышла из своей комнаты и спустилась по винтовой лестнице в гостиную. Астра с Бетани хотели кинуться к ней за объяснениями, но девушка приветливо улыбнулась и завела разговор о слишком большой домашней работе. Подруги не стали ее останавливать и внутренне согласились поговорить об этом. Наверняка, пока ее не было рядом, они успели перемыть ей все косточки.       Отделавшись от них, она медленно пошла в сторону библиотеки, где села за свободный стол и разложила перед собой свое имущество. Потом она прошлась по книжным стеллажам и захватила с них нужные книги, после чего на ее рабочем месте образовалась гора из номенклатуры. Хмуро посмотрев на нее, Джинни принялась за написание сочинений, объем которых представлялся невероятно большим.       Время шло; вокруг постоянно ходили люди, а она все работала. Отчего-то на Уизли нашло рабочее настроение, и она пыталась сделать все, что было задано за сегодняшний день, вне зависимости от того, понадобится это завтра или нет.       Сделав большую часть, девушка принялась за написание письма, а рука уже чувствовала напряжение. С закрывающимися глазами Джинни описала весь свой день и, закончив, подняла голову от пергамента, чтобы размять плечи. Прямо в её сторону шла Полумна Лавгуд с куском пирога и тыквенным соком, и Уизли вспомнила, что время ужина подходит к концу.       - Я заметила, что тебя не было в Большом зале, и решила принести поесть, - сообщила когтевранка и села за стол напротив подруги.       - Спасибо, а то я забыла. Долго меня искала? – откладывая от себя книги и принимаясь за еду, спросила девушка.       - Не очень. Гарри почти сразу сказал, что ты должна быть в библиотеке, - ответила она, рассматривая одну статью из «Лицом к лицу с безликим».       Джинни мгновенно подавилась и начала задыхаться, хватая в руки стакан с жидкостью. Еще пару секунд она откашливалась, пока Лавгуд читала.       - Похлопать тебя по спине? – предложила Полумна, отрываясь от чтения.       - Все нормально, - сдавленно ответила Джинни. – Гарри сказал тебе, что я в библиотеке? Откуда он узнал?       - Ждала, пока ты спросишь. Кажется, у меня проявляются способности к прорицанию. Мне недавно профессор Трелони говорила, что…       - Так что с Гарри? – невежливо перебила ее Уизли, привставая со стула.       - Все с ним в порядке, не беспокойся. И она сказала…       - Полумна!       - Что? – не могла понять девушка, распахивая свои огромные глаза до еще более невероятных размеров.       - Откуда он узнал, что я в библиотеке? – почти спокойно спросила Джинни.       - Я его не спрашивала, сразу за тобой пошла. Может, у Гарри тоже способности к прорицанию. В общем…       Младшая Уизли откинулась на спинку стула и зажмурилась, не слушая Лавгуд, которая начала во всех подробностях расписывать свой разговор с профессором Трелони. Она пыталась не думать о том, что Поттер мог спрашивать о ней у Астры или Бетани, или он мог наблюдать за ней. Хотя… Гриффиндорка же на глазах у всего факультета вышла из гостиной с горой учебников. Можно было догадаться, что она спешит в библиотеку, а Гарри просто услышал чужие разговоры или сам сидел там. Если так подумать, то в этом не было ничего необычного.       Слезы снова наполнили глаза, когда призрачная надежда растаяла в воздухе. Было до ужаса обидно, но Джинни проглотила эти чувства, заедая их пирогом. Сжав руки, она поднялась из-за стола.       - Мне надо письмо маме отправить, поэтому я пойду. Спасибо еще раз, за ужин, - попрощалась девушка.       - Пожалуйста. Я тут тогда за тобой книги уберу, - ответила Полумна, тоже вставая на ноги.       - Мерлин, я просто забыла. Сама уберу, - подскочила к злополучному столу Уизли, выхватывая учебники прямо из под носа Лавгуд. Потом она сложила свое добро в сумку и побежала прочь из библиотеки, на ходу благодаря подругу, которая так и стояла с протянутыми руками у стола. Девушка быстро шла по коридорам, понимая, что уже поздно, а письмо хотелось отправить именно сегодня.       Джинни шла к Западной башне, представляя, как там сейчас холодно. Поднимаясь по каменной лестнице, она уже чувствовала ледяной воздух, а когда поднялась на самый верх, и вовсе остолбенела, только не от низкой температуры. Рядом со своим филином стоял Драко Малфой, который привязывал к его лапке письмо. Его руки от чего-то слегка дрожали, а изо рта вырывались клубки пара.       Девушка не знала, что ей делать: бежать обратно вниз или искать Стрелку. Подумав, она решила, что не хочет казаться трусихой даже самой себе, и сделала шаг вперед. Вместе с хрустом костей она вспомнила, что на полу совятни лежало не только сено, но еще и остатки еды птиц.       Парень тут же обернулся, и лишь на мгновение Джинни смогла увидеть в его серых глазах страх; в следующую секунду его лицо ничего не выражало. Он снова повернулся к филину и отправил его в путь, а девушка все еще стояла на одном месте, боясь пошевелиться. На нее неожиданно свалился весь груз того, что в пятницу, послезавтра, она будет вместе с ним патрулировать школу.       Драко сделал шаг назад и пошел в сторону лестницы, минуя младшую Уизли. Парень ничего не сказал, не задел, не посмотрел, но его злость ощущалась даже сквозь воздушное пространство. Она не знала, с чем эти чувства связаны, и узнавать не хотела, но легкий страх закрался в самую глубь ее подсознания. Патрулировать с ним замок наедине… Кажется, она забыла подумать о том, что, хоть Малфой и не обращает на нее абсолютно никакого внимания, он был жуткой личностью.       Когда его шаги затихли, Джинни выдохнула пар, и напряжение только тогда отпустило ее. Пройдя до Стрелки, она привязала к сове письмо и отпустила птицу, которая очень криво, но полетела в сторону Норы.       Девушка шагнула вперед, смотря на исчезающую точку, пока носки ее ног не почувствовали под собой пустоту. Уизли опустила голову и уставилась на поверхность земли, которая находилась далеко внизу. Еще маленький шажок - и она полетит вниз, ощущая, как мантия и волосы поднимаются вверх, чувствуя, как холод обволакивает все тело, а в животе появляется странное чувство. Потом глухой шлепок о землю - и все, ее больше нет. Это чувство того, что из-за одного лишь шага в пару сантиметров ее может не стать, завораживало. Ее уже потянуло вперед, как холодный ветер ударил ее по лицу, заставляя сделать шаг назад, отходя от момента своей смерти.       Джинни с ужасом смотрела на границу камня и воздуха, понимая, что еще чуть-чуть, и она бы бросилась вниз. Ноги задрожали, и она побежала вниз по ступенькам, перескакивая через одну. Пару раз Уизли могла упасть, но удержалась.       Когда ее голова коснулась подушки, сердце еще сильно билось о ребра изнутри, а ноги продолжали дрожать, но это ничего. Нужно было убедить себя, что, даже если бы не подул сильный ветер, она бы не сделала последний шаг. Нужно было… Не получалось.       Сон не приходил к ней уже третью ночь подряд, и Джинни не представляла, как проживет еще один день. Слишком разные мысли, - отрицательные мысли, - посещали ее голову, но, в очередной раз отмахнувшись от них, девушка поднялась с постели и стала готовиться к новому дню.       Когда она вышла из комнаты и спустилась вниз, там еще была большая часть гриффиндорцев. Некоторые сонно повернулись в ее сторону и пожелали доброго утра, и Уизли ответила им доброжелательной улыбкой. Сегодня ей больше обычного хотелось казаться счастливой. Так можно было внушить это не только окружающим, но и самой себе.       Настроение Джинни стало подниматься с невероятной скоростью, пока она не заметила высокую фигуру, входящую в Большой зал и идущую к столу слизеринцев. Джинни вмиг побледнела, но продолжила смеяться, чувствуя, как завязывается узел внизу живота. «Уже завтра вечером» - подумала девушка, стискивая в руках вилку.       Ночью же у нее продолжилась бессонница, которая, похоже, решила стать вечным спутником ее жизни. Она ворочалась из стороны в сторону, пыталась лежать и не двигаться, имитируя сон, но уснуть по-настоящему не получалось: лицо Гарри постоянно возникало в ее сознании. Близко. Как когда он ее целовал.       Джинни зарылась лицом в подушку и глухо закричала, пытаясь выплеснуть наружу хоть часть отчаяния, но этого было мало. Она хотела заплакать, и слезы почти вырывались из глаз... Но ничего. Нужен был какой-то толчок, чтобы эмоции прорвались. Его не было. Сейчас же ночь, а значит, нужно дождаться утра. Это казалась правильным, и когда утром она увидела своего бывшего парня в Большом зале, в горле образовался комок и предательски защипало в глазах, но устроить истерику так и не получилось.

***

      На часах было полдевятого, когда она спустилась по лестнице вниз. Многие гриффиндорцы писали сочинения и практиковали заклинания, но Гермиона с Роном взволновано смотрели на нее. Девушка, скрывая досаду, подошла к ним и улыбнулась.       - Не передумала? - беспокойно спросила Грейнджер, уже готовая бежать вместо подруги на патрулирование.       - Все в порядке. Раз решилась, то отступать некуда, - беспечно махнув головой, ответила Джинни.       - Будь осторожна... Заклинания защитные все помнишь? - промямлил Рон, раздумывая над тем, чтобы запереть сестру в гостиной.       - Помню я все! - с шуточным раздражением воскликнула она и поспешила на выход, пока Гермиона не бросилась ее обнимать на радостях; после того, как стала встречаться с Уизли, она превратилась в очень дружелюбного человека, который всех любил. Это несколько смущало окружающих, которые привыкли видеть однокурсницу вечно хмурой и погребенной под кипами учебников.       Джинни отступила от подруги и побежала к портрету, надеясь, что порыв радости не настигнет Гермиону с новой силой. Стало как-то необычайно легко. Она уже подбегала к портрету, как он начал открываться, и прямо ей навстречу вылетел Гарри, почти сбивая ее с ног. Его руки подхватили ее за талию, не давая упасть, а за круглыми очками девушка увидела еще более круглые глаза, распахнувшиеся от удивления и наступающего страха. Теперь они дошли до того, что он будет бояться прикоснуться к ней. Уизли сглотнула, отступая назад и поправляя рыжие пряди.       - Извини, - пробормотал парень, обходя ее и пытаясь не задевать.       Это были его первые слова, обращенные к ней после расставания, и они были такими холодными, равнодушными, будто он хотел отмахнуться от нее, сказал это только ради приличия. Девушка вылетела из гостиной, хлюпая носом, и прислонилась лбом к каменной стене. Нужно было успокоиться и взять себя в руки, что она и сделала, смаргивая выступившие слезинки. Казалось нечестным, что она может расплакаться только тогда, когда плакать нельзя. Это точно было неправильно и несправедливо, но Джинни стиснула руки и пошла в сторону вестибюля, надеясь, что не опаздывает. Когда она пришла туда, Малфоя еще не было, и Джинни облокотилась спиной о стену, закрывая глаза. Сердце стучало, как ненормальное. Казалось, эти удары слышит вся школа.       Его походка была медленной, почти неслышной, но в одиноком коридоре она не могла не заметить звук шагов. Это был чистый звук, если так можно было сказать про момент соприкосания подошвы с полом - не было шарканья, просто глухой удар от соприкосновения. Это был он, Малфой, и девушка резко распахнула глаза, смотря на его приближающуюся высокую фигуру. Было странно стоять вот так и ожидать, пока к ней подойдет слизеринец. Они никто друг другу: никогда не разговаривали, никогда не смотрели в чужую сторону, не думали друг о друге, а теперь вынуждены ждать один другого в темном коридоре и обходить наедине всю школу. Непонятное состояние.       Малфой прошел мимо нее, ожидая, что она последует за ним, и она последовала, слушая теперь и свои шаркающие шаги. Они не гармонировали с его походкой, но это не было чем-то важным; просто в пустующей тишине не оставалось ничего другого, кроме как слушать шаги. Иногда она смотрела на его широкие плечи, но тут же опускала глаза, сосредотачиваясь на движении ног. В некоторые моменты ей казалось, что парень злится, опять. Создавалось впечатление, что он ни на секунду не отпускал от себя это чувство.       Джинни шла за ним, пытаясь отбросить свою интуицию как можно дальше, но она не давала ей покоя. Девушка ощущала опасность, пусть и не настоящую, скорее, скрытую. Хотелось развернуться и побежать обратно в свою комнату, но что-то тянуло ее вперед, будто она была привязана к нему.       Остановилась она лишь в тот момент, когда остановился он, будто повинуясь ему. Он стоял на одном месте и сжимал кулаки. Он злился, теперь это было более заметно, и Уизли испугалась чуть сильнее, надеясь, что сейчас Малфой разожмет пальцы и пойдет вперед. Тогда она сможет внушить себе, что ей это все показалось.       - Слышал, Поттер тебя бросил, - ледяным голосом произнес Малфой. Она не могла понять, почему он заговорил именно об этом, но это не меняло того, что слезы подступили к глазам. - Какого это, когда тебя кидает мальчик-который-выжил? Наверное, это больно? - девушка промолчала, пытаясь совладать с собой. - Молчишь, да? Я думаю, это действительно неприятно. Надо отдать тебе должное: отлично держишься, но все будет хуже... - Ей хотелось крикнуть ему, чтобы он замолчал, но звук не вырывался из ее рта. Все было беззвучно. - Представь, что он нашел себе другую. Наверняка, это скоро случится, ведь девчонки уже просекли, что Поттер тебя бросил. Вообрази, как он у тебя на глазах держит за руку какую-нибудь гриффиндорку, ты ее знаешь. Это было бы еще обидней. Потом их отношения зайдут дальше, Поттер будет целовать ее на глазах у всех, ты это увидишь. Как он прижимает ее к стене, как их губы соприкасаются, а потом в каком-нибудь пустынном кабинете... - говорил парень так, словно читал по учебнику.       - Замолчи, - просипела Джинни. Малфой даже не обернулся.       - Он будет целовать не только ее губы, он поцелует все ее тело, прикоснется...       - Замолчи, - ее голос дрогнул.       Он соизволил обернуться. Ничего не всколыхнулось в нем, когда слизеринец увидел мокрые дрожки слез на ее щеках, когда она судорожно вытирала лицо, но жидкость появлялась снова и снова, не давая ей остановиться. Она противно хлюпала носом, и даже в темноте можно было заметить красные щеки. Ему это внушало лишь отвращение.       - Похоже, не такая уж ты и сильная. Лишь слабачка, которая всю жизнь будет сохнуть по герою волшебного мира в надежде на то, что он соизволит обратить свое внимание на неё. Не тешь себя этим! Ему будет не до тебя. Ты всю жизнь будешь читать и собирать газетные статьи, в которых будет в красках расписываться его семейная жизнь. Там будут успехи его детей в школе, а ты...       - Что я тебе сделала? - прошептала она, прерывая его монолог.       Он, наконец, замолчал, слушая ее звучные рыдания. Она пыталась сдержать себя, чтобы не опускаться при нем еще ниже, но ниже было некуда: ее руки дрожали, ноги подкашивались, только остатки гордости еще держали ее.       Парень ещё с минуту смотрел на обычно красивое и светлое лицо и развернулся, идя вперед. Малфой прекратил издеваться над ней. Они снова шли по пустому коридору, но к звуку шагов прибавились всхлипывания девушки. Джинни уже не пыталась прекратить, а лишь плакала за все те дни, что не могла. Теперь можно было выпустить все чувства на свободу, не держать все в себе. Слизеринец же шел впереди и вслушивался в ее рыдания. Было в этих звуках что-то приятное для него, хотя в целом оно его раздражало. Он никогда не смог бы себе позволить подобное поведение перед врагом, хотя они и не были врагами в полном смысле этого слова. Они были друг другу никем. А теперь он превратился в того, кто заставил ее плакать.