Я рядом

      На следующий день сразу после завтрака Полумна поймала Джинни на выходе из Большого зала и повела во внутренний двор школы, бормоча что-то про гадание на кофейной гуще. Рыжеволосая девушка не стала возмущаться такому некультурному поведению подруги. Она просто улыбнулась, будто новому хорошему дню; внутри не было сил на то, чтобы банально разозлится. Кажется, кривить губами превращалось в нечто обыкновенное и естественное.       Девушки разместились на пока еще зеленой травке, и Джинни, зажмурив глаза, подставила лицо солнечному свету. По коже приятно бродили солнечные лучики и дарили непонятное умиротворение. Можно было весь день пролежать на травянистой поверхности под ослепляющими лучами и ничего не делать, но Лавгуд выдернула ее из полуреальности.       - Выпей пока кофе, - она протянула подруге кружку с ароматной горькой жидкостью.       Осмотревшись по сторонам, младшая Уизли заметила, что за ними с небольшим любопытством наблюдают ученики, и сделала большой глоток, краем глаза скользя взглядом от одного человека к другому. В следующую секунду она подавилась и закашлялась, выплевывая кофе. До Джинни донеслись смешки, но она даже не обратила на них внимания.       - Сколько ты туда кофе положила?! Его невозможно пить! - воскликнула девушка и отставила от себя чашку, надеясь на то, что больше не притронется к напитку. Мрачное настроение незаметно ушло на второй план, и стало легче, чему Джинни даже не придала значение.       - Так надо. Я же на кофейной гуще гадать буду, поэтому...       - Да, но это уж слишком! Полумна...       - Просто выпей! - искорки блеснули в голубых расширившихся глазах, и гриффиндорка побоялась перечить, но кружку в руки так и не взяла. - Давай!       Пришлось пить, многократно сглатывая слюну и предполагая, что это поможет избавиться от такой сильной горечи. Не помогало. По зубам и деснам проплывали кофейные крошки и застревали в небольших щелях; от этого становилось еще более противно, и, когда показалась плотная гуща, Джинни отпихнула чашку как можно дальше от себя. Полумна посмотрела на самое дно, и на ее лице мелькнула тень удовлетворения. Она стала вертеть емкость в разные стороны, а потом перевернула вверх дном на заранее подготовленное блюдце. Лавгуд начала старательно выжидать, не обладая большой усидчивостью, а Джинни в это время сполоснула себе рот водой из волшебной палочки и легла на свою мантию, словно на покрывало для пикника.       Солнечные лучики снова закрались на ее лицо, желая увеличить количество веснушек на нежной коже. Ветерок ерошил светлые пряди, ласкал оголенные колени, щеки, ладони. Было приятно чувствовать прохладу и тепло одновременно. Небывалое спокойствие накатывало на девушку. Такое, что можно было уснуть прямо на твердой земле под звуки чужих разговоров, клацанье кружкой, шелест листьев и слабое щебетание птиц. Она была будто в раю, как вдруг чья-то рука толкнула ее в бок. Джинни приподнялась на локтях, щурясь от солнца, и посмотрела на когтевранку, которая подставляла прямо к ее носу чашку с кофейной жижей. Запах ударил в ноздри, и она слегка поморщилась, отодвигая от себя предмет посуды.       - Посмотри на дно, - серьезно сказала Полумна, придвигая кружку еще ближе.       Девушка посмотрела на чернеющее мелкими крупинками дно и подняла вопрошающие глаза на подругу; та будто надеялась, что прямой, прижигающий взгляд все скажет за нее.       - И что ты хочешь, чтобы я увидела? - рискнула спросить Джинни.       - Разве не понятно? - удивилась Лавгуд, а в голове у Уизли мелькнула мысль, что Распределяющая шляпа никогда так не ошибалась при распределении, как с Полумной. - Я не могу понять, здесь курица или петух вырисовываются. - Снова непонимающие ярко-карие глаза. - Ну, сначала мне показалось, что тут вырисовывается буйвол, что предсказывало для тебя страдания, поэтому я решила поискать еще... - Джинни захотела перебить, - …и поняла, что здесь что-то больше похожее на птицу. Не знаю, как могла перепутать это с буйволом...       - Ты всегда все путаешь! - с готовностью выпалила гриффиндорка, и на нее тут же посмотрела обиженная и немного раздраженная Полумна. - Или не всегда... - со слабой, но искренней улыбкой поправила себя девушка.       - Так вот, - строгим тоном продолжила Лавгуд, - я думаю, что это курица или петух, но не могу понять кто.       - А почему не другая птица? - неуверенно спросила Джинни.       - Ты посмотри на ее голову! Голову! - воскликнула Полумна, поражаясь такой непонятливости и протягивая чашку ближе к подруге.       - Ну да, голова, - промямлила девушка.       - В общем, петух значит, что у тебя появится жених или счастья много будет... Как-то так, а курица - что в тебе кто-то нуждается, и в целом, там ничего хорошего не будет. К чему ты больше склоняешься? - ее голос был похож на голос человека, у которого не все в порядке с головой.       - Даже не знаю, - девушка постаралась сделать интонацию серьезной. - А по хвосту не понятно, кто там?       - Не понятно! Сама посмотри. - Чашка опять оказалась у самого ее носа.       - Я тоже не понимаю, - отмахнулась от Лавгуд девушка.       Полумна притянула прямо к своему лицу эту емкость и чуть ли не запустила туда голову, хотя пара светлых волосков все-таки оказались в кофе. Джинни понаблюдала пару секунд за действиями подруги и уже хотела снова прилечь на усыхающую травку, как увидела приближающихся слизеринцев. Их было трое: Паркинсон, Забини и... Малфой. Сердце заколотилось с невероятной скоростью, и младшая Уизли поспешила натянуть на лицо улыбку и придвинуться к Лавгуд, будто интересуясь, что она там видит. В голове же была лишь одна мысль: «Не приближайся!».       - Прорицанием что ли решили заняться? - раздался высокий голосок мопса. - «Паркинсон, когда-нибудь я очень смачно ударю тебя по лицу кулаком и буду счастлива!». - Парочка полоумных девиц. Хотя чему тут удивляться: одна — дочь редактора «Придиры», - название журнала она произнесла в издевательской манере, - а вторая — дочь предателей крови, из семейства Уизли. Правда, Блейз? - подхватила Пэнси под руку Забини, даже не надеясь, что на ее речь мог отреагировать Драко.       - Правда-правда, но это не изменяет того факта, что фигурки у них ничего, - слащавым тоном проговорил слизеринец, и девушка неосознанно вздрогнула, почувствовав небывалое отвращение. От сверления взглядом ее остановила Полумна, резко зачерпнув рукой горстку земли. «Неужели ее так взволновали слова Забини?» - мелькнуло в голове у Джинни, но сухая грязь попала прямо в голову Паркинсон, крошками рассыпаясь по ее темно-каштановым волосам. Слизеринка с диким лицом обернулась и уставилась на не менее дикое лицо Полумны, которая сжимала в руке еще один комок земли.       - Ах ты, мелкая дрянь! Жить надоело?! - взвилась Пэнси, почти кидаясь на свою обидчицу, и Уизли подумала, что надо бы исправлять ситуацию и спасать подругу.       - Паркинсон, забыла про нашу вчерашнюю отработку? - поднимаясь на ноги, спокойно спросила девушка.       - Плевать мне на твою отработку! - почти завизжала слизеринка, обращая на них внимание больше, чем обычно. - Посмотри на мои волосы!       - Ничего с ними не будет, а вот за новую драку тебе вполне могут увеличить срок отработки. С Полумной так строго обходиться не будут, она ведь не староста, а вот с тобой... Тем более ты второй раз за такое короткое время попадешь в переделку. Как думаешь, чем это для тебя закончится? - губы Джинни по мере произнесения всей речи расползались в превосходящую улыбку. Она смотрела прямо в болотные глаза Паркинсон и видела, как та борется с разумом и желаниями. От этого девушка испытала некое удовлетворение: в прошлый раз ей так же пришлось бороться с собой.       - Думаю, я сдержусь. Лучше посмотрю на игру гриффиндора против слизерина. Хотелось бы и тебя там увидеть: может, поймала бы своей головой бланджер, но, к сожалению, придется потерпеть, пока не окончатся зимние каникулы, - с почти искренней грустью сказала Пэнси. - В этом году наш факультет уж точно выиграет Кубок школы. Только дождись лета! Да, Драко? Ты же победишь для меня в Турнире по квиддичу? - елейным голосом спросила она у слизеринца, прижимаясь к его плечу.       - Естественно. В этом году я буду первым, - ответил будто сам себе, хоть и торжествующим голосом. Эта фраза должна была прозвучать для гриффиндорки, и она не знала, радоваться ей тому, что ее проигнорировали, или злится.       - Гарри не позволит! - злобно ответила Джинни пустоте и села обратно на траву, уставившись в пространство чуть выше Малфоевской головы. Со стороны могло показаться, что она смотрит прямо в его глаза, но только она и он понимали, что это не так. Они играли в какую-то непонятную игру, разговаривая друг с другом для публики и на самом деле не говоря друг другу ни слова. Просто пустые фразы, сказанные самим себе.       - Увидим. - Шипение змеи. Наигранное раздражение. Для публики. Будто они на сцене театра. Жаль, не было аплодисментов.       В конце, как и ожидалось, мелькнула усмешка от Паркинсон, после чего слизеринская компания пошла дальше, куда они и направлялись. Парочка учеников с других факультетов бросали на них хмурые взгляды и перешептывались, пока слизеринка избавлялась от грязи в своих волосах.       - Ты в порядке? - спросила Джинни у Полумны, отворачиваясь от чистокровных выродков.       - Нормально. Просто меня жутко злит, когда кто-то так отзывается о папином журнале, - сообщила девушка и тут же возвратилась к злополучной чашке с кофейной гущей внутри. Весь оставшийся день она донимала подругу вопросами по поводу изображения, и только под вечер Джинни смогла сбежать в общую гостиную. Там ее позвала Гермиона и напомнила, что в пятницу в семь вечера состоится собрание старост в пустующем кабинете на первом этаже. Она начала беспокойно говорить о участившихся стычках между слизеринцами и учениками других факультетов, не забывая при этом упомянуть случай, произошедший неделю назад. Младшая Уизли замахала на подругу руками и поспешила скрыться в своей комнате, чтобы не выслушивать нравоучительную лекцию.       «В пятницу», - подумала она. В пятницу будет собрание, где будет он, в пятницу будет патрулирование, где будет он, в субботу будет отработка, где будет он. По непонятному стечению обстоятельств Драко Малфоя в ее жизни становилось все больше и больше. Это пугало - он становился вездесущим. Всегда он где-нибудь мелькал, будто одного вечера в неделю ему было мало.

***

      Дни проходили быстротечно. Одни сутки сменяли другие. А когда наступила пятница, Джинни не сразу это осознала. Спрятаться за работой было легко, но сейчас нужно было посмотреть страху в лицо и вылезти из защитной скорлупы, но где-то в глубине души она все еще пряталась, надеясь на то, что произойдет чудо, и Малфою на голову свалится чугунный котелок. Было бы неплохо.       Думая об этом, девушка спускалась по винтовой лестнице в гостиную, где ее поджидала пунктуальная Гермиона и Рон, развалившийся в кресле и играющий с Гарри в волшебные шахматы. Скосив глаза на доску, Джинни сделала вывод, что темноволосый парень улучшил свою игру за годы практики, но брат все равно его обыгрывал.       Она напустила на лицо улыбку и потащила влюбленную парочку на выход, но по большей части старост гриффиндора тянула за собой Грейнджер, которая беспокоилась из-за того, что они могут опоздать, хотя времени еще было предостаточно. Брат и сестра перекинулись мученическими взглядами и поспешили за девушкой, которая выглядела уставшей и взволнованной.       - Нам сюда, - сказала она, открывая дверь одного из пустующих классов.       Внутри было пыльно, парты со стульями покоились у стен, но парочку предметов мебели прибывшие раньше них старосты расставили по кабинету, чтобы все могли с удобством расположиться.       Джинни села за самый дальний столик от Паркинсон и Забини, а рядом с ней примостился Рон. Осмотревшись по сторонам, девушка приметила, что Малфоя еще нет, и надежда о свалившемся на него котелке перестала казаться такой немыслимой.       Гермиона пока устраивалась перед всеми, обращая внимания на тех, кого еще не было: опаздывали старосты когтеврана и Малфой, но ровно в семь Падма и Энтони вошли в помещение и пристроились к общей массе, а вот слизеринский хорек опоздал на десять минут, чем заставил Гермиону сильно забеспокоиться. По его снисходительной улыбке и презрительному взгляду было понятно, что опоздал он нарочно или намеренно не спешил со своими делами. В любом случае, Грейнджер не упустила возможности шикнуть на него парой ругательств так, чтобы никто не услышал. В его стальных глазах что-то мелькнуло, но тут же пропало.       - Тишину, пожалуйста! Мы начинаем собрание, - раздался ясный голос старосты девочек. Все притихли и посмотрели на девушку, которая уверенно сжала в руках пергамент с какими-то надписями. Малфой лишь встал рядом с ней и рассеяно уставился в пол. - Хорошо. Начнем с наиболее серьезных проблем. Как вы все знаете, почти каждый день случаются стычки между слизерином и другими факультетами, в которых участвуют даже первокурсники, поэтому...       - Если бы не эти заносчивые чистокровные...       - Попридержи язык, Голдстейн, иначе следующей жертвой станешь ты, - прошипел Малфой, скаля зубы.       - Все слышали? Это они все затевают...       - Энтони, сейчас говорю я. Не обязательно устраивать драки еще и на собраниях, и, Малфой, мог бы выполнять свои задачи, как староста, а не нарушать дисциплину, - ледяным голосом прервала их Гермиона и не стала дожидаться ответной реакции: - Что бы кто ни говорил, я надеюсь, вы понимаете, что дело не в оскорблениях слизеринцев, а в том, кем их считают. Нам необходимо если не добиться дружбы между факультетами, то хотя бы сделать их более толерантными по отношению друг к другу...       - Может, толерантными к слизерину, а не к друг другу? - издевательски перебил Малфой.       - Вам тоже не помешало бы относится к другим более терпимо, если это вообще возможно. - Грейнджер и бровью не повела. Джинни все больше поражалась ее выдержке и смелости относительно Драко. - Я, пожалуй, продолжу, если меня больше никто перебить не хочет, - сказала она, обводя строгим взглядом старост. - Замечательно. Я говорила с Макгонагалл по этому поводу, и мы в процессе разговора вспомнили про Хэллоуин. Думаю, было бы неплохо устроить в этот день не просто пир, где каждый факультет сидит за своим столом, а что-то вроде бала, - закончила девушка, ожидая реакции слушателей.       - И как это должно помочь? - скептически спросила Ханна Аббот, хмурясь так, что на ее лбу появились складки.       - Каждый ученик должен будет провести один танец в компании ученика с другого факультета, и мы, как старосты, подадим пример в самом начале. С бала будет нельзя уйти, если одного такого танца не произошло. И еще я бы хотела, чтобы за столами сидели члены разных факультетов.       - Что значит подадим пример?       - И как это мы не уйдем с бала?       - На двери будет наложено заклинание. Никому, соответственно, мы об этом не скажем до начала бала, а сейчас мы распределимся, кто с кем будет танцевать в самом начале. Думаю...       - А ты нас спросить не хочешь, что мы об этом думаем? - уточнил Забини.       - Мы старосты и должны поддерживать мир между факультетами, особенно сейчас. То, что мы вместе с профессором придумали, не так уж плохо и действительно может помочь, поэтому не вижу проблем, - ответила Грейнджер и уткнулась в свой листик.       - Зато я вижу, - воскликнула Пэнси. - Я хочу танцевать с Драко, а не со всякими...       - Паркинсон, это все лишь один танец. Ничего с тобой не случится, а если что-то не устраивает, можешь отдать свой значек старосты, и мы найдем кого-нибудь другого на эту должность, - повысила голос Гермиона, явно раздраженная тем, что так много людей ее сегодня прерывают. Но, на удивление, Малфой молчал. - Старосты когтеврана танцуют со старостами гриффиндора, а старосты пуффендуя со старостами слизерина. Надеюсь, это понятно. Так же, нам надо...       - А ты получается с кем?! - возмутился Рон.       - Это только один танец, - отрезала Грейнджер, и начала просматривать свой листик, пряча глаза.       - Но...       - Об этом можно поговорить позже, - сказала девушка и подняла голову. - Мы будем заниматься украшением Большого зала и подготовкой к балу. Передайте своим, что он состоится тридцать первого октября. И еще! На двадцать четвертое октября назначен поход в Хогсмид. Это суббота, - посмотрев на тех, кому назначена отработка в этот день, она заставила их даже не заикаться об этом и принялась заканчивать собрание, говоря дежурные фразы.

***

      Джинни вышла из помещения ровно в восемь и поспешила вместе с братом и Гермионой в гриффиндорскую башню. Парочка потихоньку приближалась к отметке кипения, что грозило новой ссорой, поэтому девушке пришлось их разнимать. В итоге она шла посередине, не давая этим двоим приблизится к друг другу. Им осталось только уперто смотреть друг на друга, а под конец пути Грейнджер воскликнула:       - Мне, по-твоему, опять поменяться с Джинни местами?!       «Нет!»       - Нет, конечно, но...       - Вот именно, поэтому не создавай новых проблем!       - Так я получается проблемы создаю?! - взвился Рон.       - Я не это имела ввиду, просто...       - Ты сказала то, что хотела.       - Рон!       Уизли скрылся за портретом Полной дамы, перед этим назвав пароль. Гермиона лишь проследила за ним тусклым взглядом и не стала заходить внутрь, продолжая стоять на одном месте. В секунду она стала еще более бледной, и круги под глазами проявились более заметно. Девушку было не узнать.       - Гермиона...       - Джинн, просто оставь меня. Я хочу побыть одна, - пробормотала староста девушек и пошла в обратном направлении, немного пошатываясь. Младшая Уизли проследила за ней, пока она не свернула в ближайший коридор, и рванула в Общую гостиную, где, отыскав брата, бросилась к нему с претензиями. Она пыталась его образумить, но парню ревность заволокла разум, и он никак не реагировал. Только под конец разговора Рон спросил:       - Тебе на патрулирование не пора?       Джинни в мгновение разозлилась и испугалась одновременно. Пнув брата так, что он свалился с дивана, она скрылась в проеме, откуда пошла в сторону вестибюля. Разгоряченная кровь бежала по сосудам, делая ее щеки красными, но через пару лестничных проемов Джинни стала дышать глубоко; не из-за раздражения, а из-за страха. Краски сошли с ее лица, и, как ей казалось, она не так уж сильно сейчас отличалась от бледной Гермионы.       В том коридоре никого не было, и это было еще ужасней. Она вслушивалась в тишину, и ей везде мерещились его шаги. Малфой будто надвигался на нее со всех сторон, собирался снова сломать. Она словно оказалась в дешевом магловском ужастике, вертя головой по сторонам, пытаясь заметить что-то невидимое. Холод пустующих коридоров проникал глубоко в тело, или это было глупое самовнушение, но через пару минут ноги уже еле держали хрупкое тело.       "Только бы спастись," - подумала Джинни и почти заставила себя сдвинуться с места, чтобы убежать, как послышались настоящие шаги. Чистый звук, как и обычно. Он вышел из тени, словно король, поправляя светлую челку. В свете факелов его глаза казались не серыми, а ярко-рыжими, волосы тоже стали более теплыми, но ледяная атмосфера его тела обдавала темнотой.       Глаза Джинни расширились, и она судорожно вздохнула, после чего постаралась придать лицу спокойное выражение, а он, посмотрев прямо ей в глаза, прошел мимо. Как обычно. Без слов он приказывал ей следовать за ним. Разве что впервые он посмотрел на нее. Не пустой взгляд. Настоящий. Холодный. Но так она чувствовала, что она есть. Она не была стенкой. Только еще не решила, нравится ей это или нет.       Чистые и шаркающие шаги создавали непонятную никому симфонию, которая была жутко грубой. Если бы только две пары шаркающим шагов, то симфония была бы более понятна, но два разных, противоположных звука совсем не сочетались. Это резало слух, и как-то неосознанно, все еще чувствуя страх, Джинни стала наступать на его невидимые следы, пыталась повторить этот звук. Медленно. Неуверенно. Нога мелко дрожала. Не получалось. А мелодия продолжала звучать. Отвратительная музыка, которая не нарушалась звуком его голоса. Никаких новых нот. Все те же - старые, грубые, фальшивые. Зато не было слышно эха его голоса.       Это страшило еще больше. Когда он начнет свой монолог? Когда это должно произойти? В какой момент он остановится? Может в этом коридоре? Или следующем?       Никогда.       Он не остановился. Ничего не сказал. Только все шел и шел, а в конце посмотрел прямо на нее, зарываясь прямо в ее душу, в ее существо. Он пытался там что-то откопать, найти, но не смог. Он ушел так же, как и пришел, не сказав и слова. А она не знала, что будет в следующий раз. Будет он с ней разговаривать или продолжит молчать.       Чувство неопределенности опускало ее в пучину сомнений, в глубокую непроглядную темноту. Чего ей ждать от него в следующий раз, и почему он молчит? Почему начал смотреть на нее? Он наблюдал за ней, словно хищник. Искал слабые места, лазейки. Раньше этот монстр делал свою работу бездумно, зная, куда давить. Теперь же он собирался делать это с умом, отыскивая в ней слабые точки, которые были свойственны только ей. Хотел сломать окончательно.