Я рядом

      Джинни Уизли сильно уставала в эти дни. В ее рыжеволосой голове столько всего было, что она стала очень забывчивой и невнимательной. Мысли о Малфое не давали ей покоя. За прошедшие четыре недели и, соответственно, четыре патрулирования он ни разу не сказал ей ни единого слова. Только внимательно всматривался. Постоянно. На отработках у Хагрида, даже в школьных коридорах, когда им не посчастливилось бы пересечься. Всегда короткий холодный взгляд. Она не понимала, что происходило, поэтому это так ее и пугало.       Неизвестность.       Девушка не знала, когда Малфой нанесет следующий удар, но когда-нибудь это должно было произойти. Каждый раз, идя за ним по коридорам, Джинни была на стороже и готовилась сдерживать слезы, но ничего не происходило; она слышала только его мерные шаги и неосознанно начала учиться ходить так же, как он. Казалось, она видела его невидимые следы, оставленные на полу, и наступала прямо в эти отпечатки, чувствуя, что его шаг был длиннее ее собственного.       Такой ход ее немного успокаивал, и в одну ночь, - Джинни даже не помнила, было ли это в начале, середине или конце октября, - она начала практиковаться в своей комнате. У нее была бессонница, и девушка стала мерить шагами комнату, надеясь, что это поможет уснуть, и как-то незаметно начала представлять на полу своей комнаты следы его ступней, шагая прямо по ним.       Когда она заметила, чем именно занималась, то испугалась, смутилась, но деваться было некуда. Это уже вошло в привычку, и ничто так не успокаивало, как его шаги. Даже странно, ведь она с замиранием сердца ждала его в пустующем вестибюле, боясь услышать его приближение, а когда Малфой появлялся, Джинни послушно шла следом, стараясь не портить мелодию своими шагами. Почему-то она начала ходить бесшумно. Это было неправильно! Его шаги были слышны всем. Они оказывались где-то под черепом, в самом мозгу. Трудно не услышать.       Джинни специально одевала ботиночки с небольшим каблуком (всего сантиметр или два высотой), чтобы ее шаги были слышны, но звук был не такой, как нужно. Не чистый. Не холодный. Не такой, чтобы закрадывался в само существо.       А Драко Малфой слышал ее попытки, замечал изменения. Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что происходит, а когда понял, позволил себе бесшумно усмехнуться. Ему было даже интересно, когда малышка-Джинни сможет повторить его шаг. Время патрулирования превратилось для слизеринца в небольшое развлечение, хотя крошки злости никуда не ушли.

***

      Во время подготовки к празднеству, когда старосты трудились в Большом зале, все проходило не так спокойно, как хотелось бы. Мало того, что слабое перемирие между Гермионой и Роном едва ли удавалось поддерживать, так ещё Малфой, который понял, что проблема ссор в нем, начал старательно помогать разрушать мостик, удерживающий парочку вместе. Он постоянно оказывался рядом с гриффиндоркой и начинал заговаривать о танцах, нарочно говоря так, чтобы Рон услышал каждое слово.       Гермиона все силы тратила на то, чтобы не разреветься. Она искала в себе силы улыбаться окружающим, поддерживать их и мотивировать в приготовлениях к Хэллоуину. Смотря на подругу, Джинни чувствовала вину за то, что не могла так же держать себя в руках, когда ей было больно, за то, что ей было проще, и за то, что считала старосту девочек обезумевшей от счастья дурочкой. Она корила себя за все это и много другое, поэтому иногда брала на себя ее обязанности, позволяя Гермионе отдохнуть от слишком частых ссор с Роном.       Когда девушка удалялась из Большого зала, оставляя все на Джинни, младшая Уизли замечала, что в поведении Малфоя что-то неуловимо менялось. Почему-то никто этого не замечал, или, может, это было его нормальным поведением, но она видела, как темнеют стальные глаза, как плечи едва заметно сутулятся... Джинни не понимала, что происходит, и оттого было еще страшнее спускаться по винтовым лестницам вниз, в вестибюль, чтобы встретиться там с ним. Вдруг Малфой разозлился во время подготовки и теперь собирается сорваться на ней?       Вся эта ситуация держала ее в ежовых рукавицах, и девушка уже была готова спросить у самого слизеринца, в чем проблема, чего он ждет, когда произойдет следующий удар. Но как только эта мысль приходила ей в голову, Джинни отправляла ее в раздел мечтаний и продолжала ходить следом за Драко, успокаивая себя практикой в шагах.       В последнюю неделю октября она так же ходила взад-вперед по комнате, обдумывая сочинения по Истории магии, как в дверь постучали. Девушка пошла открывать и постаралась сдержать удивление, когда в проеме увидела потухшее лицо Гермионы. Она была почти неживой и попросилась зайти в спальню подруги.       - Проходи, конечно, - неуверенно предложила Джинни, освобождая место и закрывая за ней дверь. - Ты чего-то хотела?       - Я просто... Понимаешь, Рон ведь... совсем ничего не понимает! Он только бесится и ревнует. И даже не осознает, что мне тоже тяжело... - промямлила девушка и скрыла лицо под копной каштановых волос.       - Он боится тебя потерять, поэтому не надо все так воспринимать... - Джинни не знала, что нужно говорить в таких ситуациях, поэтому сказала первое же, что пришло в голову.       - Но из-за его вечной неуверенности мы можем окончательно разругаться! Рон такой... У меня даже слов нет. Я не могу все это выдержать! Хочу, но не получается, - она слабо всхлипнула, закрывая ладонями лицо и потирая глаза. Гермиона была готова расплакаться, а Джинни не могла придумать, что ей сказать. Только страшное подозрение закралось в душу.       - Ты собираешься...       - Нет! Но я не знаю, что делать. Я ведь его люблю, по-настоящему. - Девушка вздрогнула от того, как искренне было сказано слово «люблю». Она верила, чувствовала эмоции старосты девочек и понимала, что должна как-то помочь.       - Брат тебя тоже любит!       - Знаю, я это знаю, но... Джинни, как мне доказать ему, что я люблю его так же сильно? Что с ним делать? Не хочу его терять, а этот слизеринский хорек постоянно ошивается рядом. Малфой хочет нас поссорить, я же вижу. Слышала, как он с Роном из-за этого говорил. Они чуть не подрались... - по ее раскрасневшейся щеке скатилась слеза, потом другая. Девушка быстро задышала и начала вытирать слезы рукавом мантии, пытаясь придать лицу спокойное выражение.       - Просто поговори с Роном, объясни, что чувствуешь. Он должен понять! - У Джинни щемило в груди, когда она смотрела на подругу. Ей хотелось пойти и накричать на брата, на Малфоя. Сейчас слизеринец не пугал так сильно, но она понимала, что стоит ей увидеть его взгляд, и тело окаменеет.       - Я бы хотела! Я пыталась поговорить с ним на патрулированиях, но Рон начинает злиться. Ругается. Ты бы слышала какие слова он произносит. Я не могу его узнать. Чувствую, что это он, но...       - А Малфой?       - Что я ему скажу? Он начнет еще больше со мной спорить при нем. Только все испорчу.       - Гермиона... Я...       Джинни усадила ее на кровать и обняла за плечи, пытаясь успокоить подругу, содрогающуюся всем телом. Она совсем не знала, что сказать; могла лишь поговорить с братом, но даже это не принесло бы никаких результатов: она уже пыталась. Рон начинал злиться и убегал в библиотеку, будто бы заниматься. Это с каждым разом все сильнее раздражало младшую Уизли, но разве можно было что-то с этим сделать. Парень никого не слушал.       - Может, с ним Гарри поговорит? - предложила Джинни, пряча дрожь в голосе.       - Он уже пытался. В итоге, Рон смахнул с него очки и ушел. Теперь они очень натянуто общаются, и Гарри пытается не возвращаться к этой теме, - рыдая, сообщила Гермиона.       В голове у девушки мелькнуло воспоминание о том, как разговаривали два друга. Она нашла объяснение их холодному и настороженному отношению друг к другу. Тогда это ее удивило, а сейчас, когда девушка знала причину, она хотела пойти в комнату брата и смачно ударить его по голове, чтобы выбить от туда всю дурь.       - Оставайся сегодня у меня, - предложила Джинни, краем глаза посмотрев на черное небо. Звезд почти не было видно. Гермиона согласилась, а на утро убежала ни свет, ни заря, чтобы подготовиться к собранию старост. Оно было назначено на пятницу, а на следующий день должен был состояться бал.

***

      Уже в пятницу Джинни чуть не опоздала на совещание, в дверном проеме столкнувшись с Малфоем.       Она бежала по коридорам и слишком резко распахнула дверь, влетая внутрь, а он зачем-то решил выйти. Девушка впечаталась лицом прямо в его грудь, вдыхая носом запах мяты и зимнего холода. «Странный запах», - мелькнуло у нее в голове, после чего она подняла лицо и встретилась с ним взглядом. Он опять заглянул прямо в ее душу и тут же прошел мимо, оставляя ее позади себя. Лишь когда дверь с глухим хлопком закрылась, девушка поняла, что забыла о необходимости дышать.       Повернув голову, она заметила покрасневшего Рона, который поднимал упавший стул, а в следующую секунду на нее начала наговаривать Паркинсон за то, что она оказалась рядом с Малфоем. Будто ей самой этого хотелось.       Проигнорировав слизеринку, Джинни села на свое место рядом с братом. Она настороженно на него посматривала, надеясь выпросить потом все, что ее интересовало, а собрание тем временем вела одна Гермиона, сверяясь с листком пергамента. Староста девочек напоминала про план проведения бала, говорила о мелких нарушениях и стычках со стороны учеников, после чего быстро все завершила, выбегая из кабинета.       Посмотрев на Рона, девушка заметила, как он, повернув голову, смотрит в ту точку, где исчез кончик каштановой пряди. Смерив брата строгим взглядом, Джинни толкнула его в бок, и они в тишине дошли до Общей гостиной. Проведя там от силы минут двадцать, она вышла обратно, почувствовав пробирающий до костей холод. Страшно представить, что тут будет твориться зимой.       Пока девушка спускалась по лестнице, ноги потихоньку леденели. Пальцы рук, казалось, навсегда превратились в лед, а губы, наверняка, стали синими. Обнимая сама себя, младшая Уизли оказалась в вестибюле и стала вслушиваться в вечернюю тишину. В животе завязывался тугой узел, и было чувство, что еще немного - и ее скрутит пополам, как за поворотом послышался звук его шагов. В этот момент все процессы в организме девушки застыли, будто заморозились, чувствуя приближение всепоглощающей темноты. В памяти всплыло тепло его рук, когда он удерживал ее от побега, и Джинни зажмурила глаза, смахивая наваждение.       Малфой прошел мимо, посмотрев на нее. Он заметил мертвенную бледность, и, оказавшись впереди, так, что она не видела лица, скривил губы, чувствуя досаду. А Джинни просто шла следом, смотря себе под ноги и пытаясь ступать правильно. От чего-то такой шаг стал казаться правильным, а все остальные - ошибкой. Даже у других людей. Непонятно, но пугающе, хотя в какой-то степени смешно. Только это был не светлый смех, а истерический: она начинала чувствовать наркотическую зависимость от звука шагов человека, который был для нее страшнее всех существующих. Звук шагов того, кто замыслил завершить начатое. Разве что, она не знала, когда он собирается закончить.       Смотря под ноги, она ступала бесшумно. Она чувствовала дрожь в теле; и так каждую пятницу. Вдруг она услышала голоса и дернулась в сторону, лишь через пару секунд осознав, что были слышны голоса, не голос, что это не он говорит... Тогда кто?       Джинни взглянула на широкие плечи, замечая, что Малфой тоже притормозил. Он внимательно вслушивался, после чего продолжил движение, будто ничего не произошло. Младшей Уизли пришлось немного ускорится, чтобы не отставать так сильно. Голоса увеличивались, и буквально через пару секунд из-за поворота вышел Забини с какой-то девушкой под руку. Это была когтевранка. Верхние пуговицы ее блузки была расстегнуты, школьная юбка задралась сбоку, а волосы были странно растрепаны. Забини выглядел не лучше.       Парочка о чем-то ворковала, явно возвращаясь из пустующего кабинета, и в Джинни взыграло раздражение. Это же надо додуматься — устраивать свои похождения в школе, да еще и после отбоя. Девушка собралась было читать лекцию, но с удивлением заметила, что Малфой и Забини заговорщически усмехнулись друг другу и пожали руки, расходясь в разные стороны.       Слизеринец и когтевранка спокойно прошли мимо старосты гриффиндора, и та почувствовала шлейф духов, исходящий от девушки. Взглянув на идущего вперед Малфоя, Джинни сжала кулаки и сделала шаг по направлению к Забини. Она вложила в этот шаг толику своей злости, и маленький каблучок издал чуть шероховатый стук, который остался незамеченным парочкой, но не старостой школы.       В мгновение ока он оказался рядом с ней, хватая за локоть и уводя из этого коридора в следующий. Его рука сильно сжимала ее предплечье, и она ощущала, как на коже появляются отпечатки его ладони. Покраснение уйдет завтра, но будет напоминанием этой ночью.       Джинни чуть дернулась: ноги заплетались, а запах Малфоя попал в ее ноздри. Раньше она его так охотно не замечала, но единожды его почуяв, она уже не могла ничего с этим поделать. Теперь мята и мороз будут преследовать ее в кошмарах, возвещая о его приближении.       - Отпусти! - девушка резко дернула рукой, останавливаясь.       Слизеринец разжал пальцы, поворачиваясь к ней лицом. Он буравил ее взглядом, и на секунду она опять забыла, как дышать, а потом прежний огонек загорелся внутри нее, помогая выжить.       - Нужно вернуться и снять баллы! Они не имеют права расхаживать в это время по школе. - Джинни сказала это четко, с замирание сердца ожидая реакции, смотря прямо в стальные глаза, чувствуя, как душа уходит в пятки и сознание готово махнуть ей ручкой. Ощущая нехватку кислорода, она отвернулась, вдыхая в себя воздух и делая шаг вперед, чтобы успеть догнать Забини с его пассией, как раздался его голос; теперь она была уверена, что это его голос:       - Хочешь, чтобы я сделал это снова? - Не сказал, что именно, но оба поняли о чем идет речь.       - Нет! Но...       - Тогда вопрос исчерпан.       Он пошел в еще не пройденную часть школы, ожидая, что больше не будет лишних слов. Так казалось и Джинни, как неожиданно что-то толкнуло ее изнутри, заставляя подать голос.       - Когда ты продолжишь? Чего ждешь? - она дрожала, пока говорила.       - Не понимаю о чем ты. - Джинни слышала усмешку в его словах. Он улыбался, отвечая ей. Самой гадкой своей улыбкой.       - Понимаешь! Ответь мне, иначе...       - Иначе что? - Издевка в голосе. И его лицо внезапно оказалось прямо перед ней. Всего лишь пара сантиметров, а она ощущала его дыхание на своих губах. Монстр рядом. С ней.       - Ничего. - Гриффиндорка дернула подбородком, отворачиваясь от Малфоя, чтобы не видеть его лица. Поздно. Она почти вынудила его начать этот разговор, и теперь он не мог заставить себя так легко остановиться. Старые эмоции вновь взыграли в нем. Все эти дни Драко пытался убрать в себе подальше желание причинить ей боль, но сегодня, когда малышка-Джинни сама бросилась в его обитель, он едва ли мог себя удержать.       - Я продолжу тогда, когда мне захочется. Может быть, в следующую пятницу, может, через нее. Когда-нибудь это случится, но конкретной даты я тебе не скажу. Мучайся, пока я не нанесу тебе удар, - произнес он, ведя пальцем по ее щеке, наматывая прядь рыжих волос, чувствуя, как ее маленькое сердце начинает биться сильнее. Он почти чувствовал внутри себя, как быстро оно бьется. Хотел почувствовать еще. Пришлось заставить себя остановиться. Пришлось запретить себе идти дальше. Так хотелось услышать ее рыдания, но нужно прекратить. Он был вынужден.       Рука дернулась от нее, губы искривились в оскале. Малфой пошел дальше, и Джинни последовала за ним, дрожа всем телом. Она пыталась идти ровно, чисто, но стопа мазала мимо цели. Она просто не могла собраться, чтобы успокоиться. Хотелось скрыться в своей комнате и никогда оттуда не вылезать; а впереди еще была половина школы. Так много, что едва ли она могла выдержать.       Джинни смогла, на то она и Уизли, но, только она оказалась в своей спальне, слезы хлынули из глаз как ненормальные. Она захлебывалась в своих рыданиях, ощущая жгучий страх и безысходность.