Я рядом

      В то утро Джинни встала позднее обычного. Она спустилась вниз к завтраку, пожелала доброго утра матери и отцу и села за стол, ожидая пока миссис Уизли поставит перед ней тарелку с едой. В ожидании этого девушка вдохнула сладкий запах блинчиков и притянула к себе кружку с чьим-то недопитым кофе. Оно было еще теплое. Со всех сторон ее окружали звуки стукающейся посуды, шипение масла, бегущая вода. Отец взял в руки новый номер «Пророка», и послышался шелест бумаги. Она искоса взглянула на первую полосу, где звучали поздравления. Тут солнце поднялось чуть выше, и солнечные лучики попали прямо ей в глаза. Вся обшарпанная кухня была залита зимним солнечным теплом. Джинни зажмурилась и с наслаждением вдохнула запах дома.       - Мерлин, что творится, - пробормотал мистер Уизли, вырывая дочь из прострации.       - Дорогой, что-то не так? - с легким беспокойством, не отрываясь от готовки, спросила миссис Уизли.       Парни и Гермиона в это время были на заднем дворе. Играли в квиддич, а Гермиона просто смотрела. Они в тот момент были радостны и беспечны. Как и Джинни.       - Пишут, что миссис Малфой кто-то столкнул с лестницы и...       - Что за люди?! Она же... А ребенок? - Женщина прервала домашнюю работу и обернулась. Она сделала шаг по направлению к мужу, но не решалась подходить настолько близко, чтобы видеть статью.       - Удар пришелся на живот... Это вызвало преждевременные роды, и ребенок родился мертвым, - ответил он, с трудом выговаривая слова. Он испытывал противоречивые эмоции: семья Малфоев не была у него в почете, они — бывшие Пожиратели, но мужчина, будучи главой такого большого семейства, не мог не сочувствовать миссис Малфой. Он просто не знал, что должен испытывать.       - О, Мерлин! Бедняжка. Про миссис Малфой что-нибудь написали?.. У нее же шел седьмой месяц... Такое горе! Если бы со мной такое случилось... - бормотала она. Женщина посмотрела на свою почти взрослую дочь и стремительно подошла к ней, обнимая сзади. - Солнышко мое, - произнесла она, проведя рукой по голове Джинни.       - Ну, мам, со мной же все хорошо, - приобнимая руки матери, сказала девушка и прикрыла глаза.       - Про нее пишут, что она находится на лечении в больнице Святого Мунго. Подробности не указаны, - придя в себя, ответил мистер Уизли. Первый шок его уже отпустил.       Родители заговорили об этом, и Джинни пришлось самой накладывать себе завтрак. Она налила варенье на край тарелки и стала обмакивать завернутые в трубочку блинчики. Еда казалась пресной и безвкусной. Хотелось лишь скорее закончить.       Девушка проглотила последний кусочек, не разжевывая, и, не спеша, отложила тарелку в раковину. Она осмотрела глазами кухню и взглянула в окно, через которое комнату озаряло солнце. Так много света и теплоты было в этом утре.       - Я пойду прогуляюсь, - предупредила она родителей.       - Только не забудь шапку надеть, - крикнула ей вслед мать и продолжила работу на кухне, одновременно разговаривая с мужем.       Джинни обула ноги в полусапожки, завернула в них штанины от пижамы, натянула поверх драной футболки пальто, которое не потрудилась застегнуть, и выскочила за порог дома. Она пошла по тропинке, через погребенный под снегом огород, в сторону леса. Она шла так, чтобы не пересечься с братьями, Гарри и Гермионой. Ей пришлось пообещать подруге, что она поговорит с парнем, если он еще хоть раз встрянет в переделку с Малфоем. Подумав об этом, девушка чуть ускорилась. Кажется, тогда, в Хогсмиде, она сказала ему, что он не знает чувства потери близкого человека.       Джинни притянула к себе сжатые кулачки и дыхнула на них теплым воздухом из легких. Она потерла ладони друг о друга. Оглянулась по сторонам и увидела только сплошное белое пространство с торчащими из под снега черными веточками и травинками. Вдалеке виднелась опушка леса.       На половине пути девушка еще немного ускорилась, переходя на быстрый шаг. Когда над ее головой появились массивные ветви, она приоткрыла рот и скривила губы, насупила нос и зажмурилась, сдерживая непрошеные слезы.       Ее ноги подкосились, и колени опустились прямо в снег, прижимая его к земле. Белоснежные хлопья чуть подтаяли, и вода сквозь тонкую ткань пижамных штанов коснулась кожи. Стало холодно. Ноги начинали промерзать, но девушка только шмыгнула носом и провела рукой по глазам, смахивая ненужные солоноватые капли. Джинни чувствовала, как буря эмоций поднимается в ней где-то с самой глубины. И дело было даже не в Малфое, не в том, что у него теперь не будет младшего брата. Точнее, дело было и в этом. Тут было намешано все. Главным были вновь раскрывшиеся раны. Они были забыты, умело замотаны бинтами из времени, но теперь...       Девушка помнила тот день, когда потеряла брата. Тот день, когда в груди будто прорубили дыру. Ее не было видно, такого не могло быть, это нереально. Человек не может существовать, если в грудной клетке зияет дыра, но она была. Непомерная пустота, будто у нее что-то отобрали. Было обидно. Почему именно она должна нести потери? Почему лишь у нее забрали часть души? Почему она? Ее семья?       Теперь это чувство знал и Малфой. А она ему сказала, что он не знает. Теперь знает. Можно было бы усмехнуться, если бы не плач, прорывающийся изнутри.       Она зачерпнула руками снег, опустила в него лицо, по щекам которого катились слезы. Стало холодно. Вода замораживалась, превращалась в льдинки прямо на ее коже. Как же больно! Снова эта черная щель, которую так просто не убрать. Ее нельзя зашить. Ничего нельзя сделать. Только то дементорого ощущение того, что сердце вырвали из грудины. Это жутко, учитывая, что его не видно. Так легко и не проверишь, хотя внутри что-то бьется. Может подделка?       Джинни оторвала лицо от снега и приложила к нему ладони, наполненные снегом. Рыдания вырывались из гортани. Она глотала слезы, чувствуя, что не может остановиться.

***

      Остаток дня пришлось готовить салатики, горячее, украшать дом, вычищать все пыльные местечки до идеального блеска. Раньше времени взрывались хлопушки, в доме искрились звездочки, пахло пирогами. Солнце все еще светило, но уже спускалось к горизонту. Оно стало красным, и вся белоснежная поверхность вместе с ним стала красной.       Джинни хлопотала по дому, но в основном помогала матери с готовкой. Гермиона взялась за парней, которые норовили сбежать на задний двор или хотя бы повеселиться, подрывая мини-бомбы, но она была беспощадна. Под строгим взглядом парни смахивали пылинки со шкафов и складывали вещи стопочками. Джинни иногда проходила мимо и показывала Рону язык, после чего сбегала обратно на кухню, уворачиваясь от брошенной ей вслед подушки.       Как-то незаметно приближалась ночь. Сумерки, а через пару минут уже ничего не видно. Большое семейство и Гарри с Гермионой стали располагаться за столом. Все, кроме младшей Уизли и миссис Уизли, которые разносили тарелки. Остальные в это время развлекались.       Когда они сели, начались поздравления, тосты, подарки, много смеха и радости. Мальчишки втихую, чтобы не заметила мать, перекидывались едой, а Гермиона их ругала. Потом подключилась и девушка, будто не нарочно кидая крошки пирога в своего бывшего парня. У того было хорошее настроение, и он закидал Джинни близко лежащими рулетиками, тут же рассмеявшись выражению ее лица. Миссис Уизли на него подозрительно посмотрела, не забыв окинуть взглядом невинные лица и всех остальных. Взглянула на мистера Уизли, который увлеченно наблюдал за передвижениями Живоглота, на Гермиону, чью руку под столом сжимал Рон, заставляя молчать. Она была вся красная то ли от смущения, то ли от злости, но ничего не сказала.       В таком ритме ночь пролетела незаметно, а когда стало совсем уж поздно, женщина отправила деток спать, не слушая возражений: все хотели продержаться до утра. Но она проследила за тем, чтобы каждый лег в постель, и самолично выключила свет.       Гермиона спала в одной комнате с Джинни, и они около часа еще разговаривали о всякой ерунде, о которой обычно разговаривают перед сном, пытаясь не спать. В конце концов старосту девочек сморило, и она отключилась, а вот другая девушка, когда повисла тишина, почувствовала, как накатывают непрошеные эмоции. А казалось, все слезы остались пару часов назад в лесу.       Она свернулась калачиком и замоталась в одеяло, прижимая его к лицу. Она обняла себя за плечи, сильно сжимая пальцы, чтобы почувствовать боль, перекрывающую все остальное, но плач не останавливался. Девушка остервенело перевернулась на спину, смотря в потолок. Слезы катились по щекам, уходили в уголки губ и капали на простыню. Отвратительно. Она провела по ним ладонями, но не помогало. Вода выделялась вновь, будто в глазах был неиссякаемый источник влаги.       Только не перейти в звучные рыдания! Приходилось задыхаться, чувствовать соль на языке. Опять пустота.       Она подскочила на кровати. Она не могла находиться здесь, в этой комнате. Не могла. Джинни ступила на пол и выбежала из спальни, чуть не хлопнув дверью. Куда идти?       Ноги сами понесли ее в сторону скрипучей лестницы. Она, не спеша, поднималась, чуть прислоняясь рукой к стене. Слезы подсыхали, а внутри становилось пусто. Будто ничего не было. Просто хотелось куда-нибудь прийти, и вот осталась последняя ступень, и ее поглотил мрак, темнота, только в конце коридора на полу отражались тени. Ее потянуло к холодному свету, лившемуся из окна.       Она пошла прямо по коридору и тут замедлила шаг около одинокой двери. Джинни чуть взглянула на нее и сделала еще пару шагов, пока не остановилась совсем. Она отступила назад и застыла на месте. Показалось, что за дверью скрывается что-то нужное, и девушка прикоснулась к ней ладонью, ощущая холод дерева. Она толкнула ее, и та со скрипом приоткрылась, представляя взору еще более темную комнату. Там было тихо, ни единого звука, и она зашла внутрь бесшумно, боясь разбудить брата.       Он не спал. Сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и согнув ноги в коленях. Одеяло свертком лежало на полу, а Джордж с пустым взглядом смотрел прямо перед собой. Лишь приглядевшись, Джинни смогла заметить, что в его глазах застыли слезы. Она болезненно сжала ручку двери и почувствовала, как пустота отступила. Она поджала губы и тяжело вдохнула, подавляя порыв эмоций. Девушка решила сейчас же уйти и уже отступила на шаг назад, но тут брат поднял голову. Они посмотрели друг на друга и замерли на пару секунд, не зная, что говорить.       - Как это произошло? - спросила она как-то обреченно, почти срываясь. Чувства снова поглощали.       - Не знаю. Меня там не было.       И снова тишина. Она давила на голову. В ушах звенело.       Джинни дернулась, сделав шаг. Через пару секунд она оказалась рядом с Джорджем и медленно села на кровать, оказываясь в такой же позе, что и он. Она прислонилась к нему, ощущая тепло, но было так напряженно. Им обоим было что-то нужно, но они не знали, что именно. Каждый хотел получить это от другого.       - Знаешь, - начал брат мертвым голосом, - у нас было так много планов на этот год.       Она не знала, что говорить, не понимая, что она здесь делает. Ей нужно было оказаться в другом месте, а в итоге она оказалась там, где боль от утраты становилась сильней. Хотелось рассказать брату все, но голос пропал. Девушка не знала, имела ли право говорить как ей плохо, когда Джорджу было еще хуже. Они были неразлучны.       - Мне одиноко... в этой комнате.       Взгляд неосознанно метнулся на вторую кровать, которая стояла у противоположной стены. В этот момент она почувствовала, как слезы снова покатились по ее щекам. На нее вдруг свалилось все его одиночество, которое он испытывал, которое он получил, потеряв того, кто бы с ним рядом всегда. Они ведь почти никогда не расставались.       Джинни сжала руку в кулак и посмотрела в потолок, чтобы не видеть другую сторону этой комнаты. Она не могла смотреть на Джорджа, не могла смотреть по сторонам. Она лишь протянула руку, и он с силой сжал ее ладонь своей. Он ощутил, что рядом был кто-то живой, что кто-то просто был рядом. Что он не один. И это совсем не восполняло той пустоты, что была в нем после смерти Фреда, но стало чуть легче.       Опять воцарилась тишина. Даже за окном было глухо, будто зима поглотила все живое.