Я рядом

      Со смешанными чувствами Джинни спустилась вниз и села за стол, сладко зевая. На кухне пока была только мать, а все остальные досыпали последние минутки. Женщина начала читать дочери лекции по-поводу того, как проводить будни в школе, как надо учиться, что необходимо тепло одеваться и хорошо питаться. Девушка лишь вяло кивала и засыпала на ходу, при этом чувствуя слабое волнение в животе. Потом спустился Гарри, и она стала ощущать себя будто на иголках, что не способствовало поднятию настроения, но зато миссис Уизли переключилась на парня со своими нравоучениями, а Джинни, быстро позавтракав, убежала к себе в комнату собираться. Пришлось еще и пинками сгонять Гермиону с постели, а уже через час они все приближались к вокзалу.       Там девушка отыскала подруг и заняла первое попавшееся купе. Она позволила Астре и Бетани вдоволь наговориться, а сама в это время задремала, вслушиваясь во сне в тарахтение поезда и девчачью болтовню. Проснулась младшая Уизли лишь тогда, когда за окном стемнело. Ноги затекли, и девушка вышла за дверь, чтобы размяться.       Она прошлась туда-обратно по вагону и остановилась у поручней, прислонившись лбом к стеклу. Во тьме можно было мельком различить быстро пролетающие пейзажи. На окне образовывалось светлое пятнышко от ее дыхания, и Джинни, сделав шаг назад, провела по нему рукой, стирая и уже собираясь снова зайти в купе, но тут в соседнем открылась дверь. Малфой вышел один, чуть опустив голову. Он будто ее не видел, но, проходя мимо, поднял голову, на мгновение посмотрев ей прямо в глаза.       Она не сдержалась, не смогла проконтролировать себя. Лицо и взгляд неосознанно приняли жалостливое, сожалеющее выражение. Словно сочувствовала, сострадала, и это было так, но это не было нужно слизеринцу. Он не хотел чувствовать себя слабым, не хотел видеть, как на него так смотрят. И она больше полугода назад не хотела этого. Она помнила это чувство, когда каждый такой взгляд каждый раз напоминал о случившемся, напоминал о слезах... Как же она это ненавидела, а теперь сама не сдержалась.       Малфой ничего не сказал, никак не отреагировал. Он прошел мимо, как в самом начале года, и ей ничего не оставалось, как долю секунды проводить его взглядом, а потом зайти в свое купе и сесть на место, уставившись в окно.       Джинни сидела, поджав губы, скрестив руки и чувствуя досаду. Ей как никогда раньше хотелось уметь контролировать себя и свои действия. Быть хоть машиной, но думать, прежде чем что-то делать.

***

      На следующий день вечером Джинни вместе с Полумной сидела в библиотеке и писала сочинение по зельеварению о долголетних эликсирах. Через час работы это ее настолько утомило, что она лишь вяло водила пером по запасному листу пергамента, иногда посматривая по сторонам. Ее окружали одни подростки, которых было великое множество, и они еще и перешептывались, от чего в помещении стоял приглушенный гул. Мадам Пинс пыталась это исправить, но только она переключалась на другую компанию, предыдущая возобновляла разговор.       Следя глазами за женщиной, девушка неосознанно остановилась на Забини, который старательно выводил каждое слово, склонившись над своим заданием. Она буквально зависла на нем, пока до нее не дошло, что Полумна подозрительно на нее смотрит. Через секунду когтевранка обернулась, увидела слизеринца и снова перевела взгляд на подругу, всем своим видом показывая, что у нее на уме.       - Это всего лишь Забини! - прошептала Джинни, проследив за тем, чтобы библиотекарша в этот момент отчитывала каких-нибудь первокурсников.       - И что же тебя в нем так заинтересовало? - равнодушно спросила Лавгуд, снова начиная писать и делая вид, что ее это совсем не волнует, и та поверила.       - Просто удивилась, что он один сидит, а не с Паркинсон и... Малфоем, - в той же манере ответила девушка, возвращаясь к сочинению.       - По-моему, тебя взволновало не то, что «бедный слизеринец» сидит один, а то, где сейчас могут находиться и что делать Паркинсон и Малфой.       - А я говорю, что мне не важно ни то, ни другое. Я только удивилась и ничего более!       - Я тебе не верю, - спокойно сказала Полумна, не отрываясь от пергамента, и Джинни почувствовала обиду и вину.       - Девушки, я уже не один раз вам напоминаю, что библиотека — это не место для разговоров! - Настал и их черед получить выговор от мадам Пинс.       Пришлось замолчать и понуро опустить головы. Женщина пару секунд постояла, наблюдая за их деятельностью, после чего почти побежала в сторону более младших, которые случайно перевернули шкаф с драгоценными книгами — криков было много. После этого девушки почти не разговаривали. Джинни только сообщила подруге, что уже уходит, и, собрав сумку, вышла из помещения. Проходя мимо стола Забини, она с тоской подумала о том, что Полумна была права в своих догадках, но младшая Уизли ничего не могла с этим поделать. Дурацкое чувство зародилось где-то внутри нее и должно было испариться на каникулах, а в итоге только усилилось. Кажется.       В четверг утром она встретилась с Полумной в вестибюле и, скупо пожелав друг другу хорошего дня, они зашли в Большой зал и сели за стол слизеринцев. Младшие курсы решили продолжить свою прошлую тактику и сели кучнее, поэтому пришлось садиться рядом с шестым курсом, но седьмой был не так далеко. Девушка случайно посмотрела на Малфоя, ожидая в очередной раз не заметить ничего примечательного, никакого взгляда, но в этот раз он хмуро посмотрел на Лавгуд. Джинни мгновенно посмотрела на подругу и заметила, как та, скосив глаза на слизеринца, аристократично села: с поднятым подбородком и чуть прикрытыми глазами. Она снова посмотрела на парня, но тот уже в пол уха слушал Паркинсон и ковырял вилкой в запеканке.       - Что это было? - тут же спросила девушка у Полумны.       - Ты о чем? - очень спокойным, тихим голосом уточнила когтевранка, откусывая маленький кусочек от булочки и начиная его медленно пережевывать.       - О том, как на тебя посмотрел Малфой, - шепотом ответила Джинни и буквально впилась пальцами в локоть подруги.       - Не было такого, - категорично сказала она и потянулась за графином с тыквенным соком.       - Но...       - Это ты сама себе придумала.       - Но я видела! - горячо возразила девушка, чувствуя подступающую злость.       - Иллюзия.       - Но...       - Когда я ем, я глух и нем, - скороговоркой проговорила Лавгуд и увлеченно принялась за еду, все еще тщательно ее пережевывая. Пришлось отступить. Она только в последний раз взглянула на парня и подругу, после чего тоже приступила к завтраку, чувствуя, что ей кусок в горло не лезет. Не то, чтобы она обиделась, но любопытство брало свое. Его было необходимо утолить, но таковой возможности не наблюдалось. Весь день Джинни то и дело вспоминала эту утреннюю заминку и пыталась понять, в чем же дело, но ничего толкового не приходило ей в голову, и девушка в самом деле начала подозревать, что у нее глюки. Еще и приближалось патрулирование, на котором дементор знает, что будет.       И она его ждала. Неуловимо, почти не осознавая этого, пытаясь подавить в себе. Она понимала, что чувство еще не сильное, и если совсем запретить себе о нем думать, прекратить ходить на патрулирования и все в этом роде, то была бы вероятность обрубить его на корню, но... Она не могла. Это было выше ее сил. Малфой был везде. И уже в следующий вечер, идя на это самое патрулирование, Джинни чувствовала подступающий стыд и беспокойство, потому что совсем не знала, как себя вести, что чувствовать. Она знала, знала, что должна просто идти за ним следом, повторяя его шаги, но в этот раз все было по-другому. Сложнее. В тысячи раз. Настолько, что, казалось, еще чуть-чуть - и она бросится бежать наутек, обратно в свою комнату, но что-то, что толкало ее раньше, когда она боялась, заставляло ее и сейчас идти прямо.       Малфой ждал ее сразу за поворотом, в вестибюле. Стоял, прислонившись лопатками к стене и засунув руки в карманы брюк. Он смотрел прямо перед собой и лишь слегка дернул головой, когда услышал ее приближение. Он не пошел вперед, как обычно. Он остался стоять на месте, а она неуверенно поравнялась с ним и поджала губы, чтобы подавить сочувствующий взгляд. Даже не так. Когда она смотрела на его равнодушное лицо, то видела страдания. От чего-то. Просто она их видела, и поэтому в носу начинало щипать, а в горле появлялся комок, сдавливающий гортань.       Парень не двинулся с места, будто уступая сегодня ведущую роль ей, и Джинни пришлось повиноваться, сделав шаг вперед, уйдя от него на один шаг вперед, и он в ту же секунду последовал за ней. Она отвернулась, смотря прямо перед собой, чувствуя, как тело наливается свинцом, становится тяжело идти, и в позвоночнике будто находится невидимая палка, из-за которой нереально сгорбиться. Она шла прямо, чуть расширив глаза, приоткрыв рот, боясь обернуться хоть на немного. Она беспокоилась, волновалась и не могла подавить это чувство. Оно жгло изнутри так сильно, что хотелось взять, обернуться, прижать его к себе, укрывая от всего плохого, что произошло с ним.       Девушка не могла этого сделать. Они были не в тех отношениях, чтобы она его успокаивала, но... Медленно, будто случайно, поправляя челку, она дернула подбородком и скосила глаза, полагаясь на боковое зрение. Он смотрел прямо на нее, прожигая насквозь, ожидая, пока она обернется. Она была такой предсказуемой.       - Хочешь что-то сказать? - Этот голос. Такой холодный, равнодушный, немного издевательский. Всегда эта издевка едва заметно скользила в его голосе. Этот тембр, от которого мурашки мгновенно выступили на коже. Она споткнулась непонятно обо что и сразу остановилась, боясь повернуться. - Ненавижу, когда люди хотят что-то сказать, но не говорят. - Почти ненависть, которая направлена на нее, хоть и не она причина.       - Мне нечего сказать, - пробормотала она, чувствуя, что еще немного, и дрожь прорвется наружу. Станет явной и легко заметной. Голос уже неуловимо стал выше.       - Тогда хватит смотреть на меня так, будто жалеешь, - прошипел он и, наверняка, выгнулся, как змей.       - Я и не смотрю.       Он на пару секунд замолчал, и она подумала, что все закончилось, понадеялась на лучшее, испытав облегчение, но парень не собирался прерываться. Ему надоели подобные взгляды. Не только с ее стороны. Они были везде, хотя попадались некоторые, кто смотрел с удовлетворением. И было непонятно, в кого хочется запустить непростительным сильнее.       - Я его ненавидел. Я рад, что его нет, поэтому не надо меня жалеть, - произнес он и пошел вперед, обходя Джинни стороной и идя вперед.       - Неправда, - ясно сказала она, ощущая, как сердце на секунду ушло в пятки. После она сделала пару шагов и оказалась перед ним. Она собиралась идти дальше, но не пошел он, и она остановилась. Он подошел к ней сзади и положил руку на плечо, сжимая железными тисками. Она поморщилась, но ничего не сказала. Продолжила стоять и ждать, когда он что-нибудь скажет.       - Этот ребенок должен был стать заменой мне, стать наследником отца, потому что того не устраивают мои взгляды. Я стал ему ненужным, и он решил завести другого ребенка, чтобы воспитать так, как ему необходимо, - сказал парень, наклоняясь к ее уху.       Девушка вздрогнула, захотела обернуться, чтобы увидеть его лицо, но он не дал, схватив ее за плечи и второй рукой. Он не хотел, чтобы она его видела, не хотел.       - Не могу поверить, - немного упрямо сказала Джинни, надеясь, что голос не выдаст предательские слезы, которые все-таки покатились по щекам. Она хотела, чтобы он поверил ее словам, чтобы заставил посмотреть ему в глаза, и плевать, что тогда он бы увидел и ее лицо тоже, как и она его.       - А ты поверь, мисс солнечная девочка, которая вечно улыбается, что в жизни и такое бывает! - с долей раздражения ответил Малфой, и его дыхание стало более тяжелым. Она чувствовала теплый воздух на своей шее по чуть прислоняемым к коже волосам.       - Не хочу, - пробормотала она, опуская голову вниз, сильнее обнажая шею.       «Нужно что-то еще».       - Ты не мог ненавидеть своего маленького братика.       - С чего ты взяла? - убийственным тоном спросил Малфой, переводя ладонь на основание шеи, подавляя желание придушить, а она только плакала, радуясь, что он этого не понял.       - Я бы хотела себе младшего братика... У меня ведь только старшие, - ответила девушка, заставив себя издать вялый смешок.       - Уизли... - начал он, желая убить, поворачивая ее к себе лицом и замолкая, увидев его мокрым.       - Прости, - пробормотала она, быстро утирая влажные дорожки.       - Я же сказал не жалеть меня! - резко повысил голос он, дернув ее за плечи.       - Не получается.       Не думая, она поднялась на носочки и, сдернув с себя его руки, прижала к себе. Она подняла руки выше, проводя ладонями по его волосам, как когда-то успокаивала ее мать. Он стоял обездвижено, опустив руки вдоль тела.       - Со временем станет проще. - Парень захотел вырваться, но слабая девушка не позволила ему этого. - Это правда. Сейчас не поможет, да и в будущем тоже, потому что это никогда никуда не уйдет... То есть, твой брат никогда...       - Хватит говорить так, будто понимаешь меня! Ты ничего не понимаешь! - крикнул он, прижимая ее тело к себе, и только потом понял, что сказал, но было уже поздно. Она вздрогнула, но не отпустила, только сильнее прижала.       - Он никогда не вернется. Этого не изменить, но со временем ты научишься не думать об этом... Станет проще. Это правда. Правда... - продолжила она и всхлипнула. Не смогла подавить это в себе. - Прости, я не должна....       Джинни ослабила руки и хотела уже отпустить слизеринца, но тут он не позволил ей уйти, прижав к себе. Его дыхание стало сбивчивым и слышимым. Он стиснул ткань ее свитера на спине и прислонился к ее плечу носом, ища поддержку в ней и не желая давать ей понять, что он ее ищет в ней. Сейчас он просто не мог ее отпустить.       - Когда приехал домой, мама заставила потрогать живот, пока он снова не уснул. - Малфой вдохнул в себя больше воздуха. - Это казалось таким противным, но... она меня заставила, улыбаясь при этом. Мне пришлось, и что-то пнуло мою ладонь изнутри. Я только тогда понял, что у меня действительно будет... Что это не просто механическая замена меня, что он... живой, - шептал Малфой, краем сознания понимая, что уже сегодня ночью он пожалеет об этом разговоре, что будет готов перерезать себе глотку, но сейчас он не мог ей сопротивляться. Она была ему нужна. А сама девушка лишь слабо гладила его по голове, ничего не говоря. Только сердце стучало с бешеной скоростью, и кровь бурлила, потому что... все это было, как во сне. - Мама придумала ему имя, - сказал он и замолчал.       - Какое? - едва слышимо спросила Джинни, прижав к себе его голову. Она все еще стояла на носочках, а он чуть пригибался и сутулился.       - Скорпиус.       Повисла тишина, и девушка чувствовала, что должна что-то сказать. Даже не так. Она тоже должна была раскрыться. Это было бы правильнее, и так он будет чувствовать себя лучше завтра утром, но она не могла. Просто не хватило сил, потому что ноги вдруг подкосились, но она заставила себя устоять, обнимая Малфоя. Она пыталась спрятать его от всего плохого, что только могло произойти. Она не ощущала времени. Его как будто не было, и они простояли так, не зная, сколько прошло минут. Может даже час. Или больше. Потом они расцепились и решили пройти школу до конца, ничего не спрашивая друг у друга. Малфой взял и пошел прямо, а она как обычно последовала за ним.       Она уже не пыталась идти как он. Ничего не пыталась. Лишь шла, чувствуя себя во сне. В голове было мутно, будто все это происходило не с ней. Скажи ей кто-нибудь в начале года, что она будет успокаивать слизеринца в пустом школьном коридоре, так она бы этому человеку посоветовала пройти обследование на психические расстройства. Джинни и сейчас бы так сделала, потому что... Такого просто не может быть.       Уже в своей комнате на постели она просидела почти всю ночь, не ложась, пытаясь осознать прошедшие часы. Ну, как Малфой мог открыться ей? Это же невозможно. Нереально. Это сумасшествие. Она не верила, что это произошло. Сознание пыталось стереть эту картину из памяти, ведь само не могло с ней разобраться.       А утром парень принял такое же решение: опять ее проигнорировать. Даже больше. Он намеренно избегал зрительного контакта с ней. Это было так заметно. И ничего нельзя было сделать. Время назад не перематывается.