Глава 28. Heavy metall
27 ноября 2019 г., 11:00
Краузер долизал очередной леденец. Кажется, тридцать какой-то. Теперь у него не только болели зубы, но его еще и начало тошнить от сладкого. Но ведь эта сопливая девчонка смотрела таким жалобным взглядом, и просто грех было не доставить себе еще немного удовольствия. Однако, когда Джек полез в карман за новой конфеткой, он обнаружил лишь пустоту. Нехорошее предчувствие зародилось где-то внутри…
…Через пару минут Эшли глядела на своего похитителя через решетчатую дверь уже не жалобными, а СТЕРВОЗНЫМИ глазами, наполненными желчи и ярости. Ее воля больше не была подавлена близкими леденцами на палочке. Если раньше во взгляде читалось «Хочу! Дай!» и никакой иной мысли, то теперь ее глаза выдавали лишь одно: «Песдец» — и адресовалось это именно Джеку.
Сначала робко, а затем более уверенно хрупкая девчушка затянула:
— Мой папа — босс, и тебе глаз на-а-а жопу н-аатянет.
— Заткнись, — нервно огрызнулся Краузер.
— Да ты ва-аще панимаешь, с кем ба-азар ведешь? — с тем же приблатненным выговором пискляво заявила Эшли. — Иди сюда — РАЗБЕРЕМСЯ!
— Ах ты, сопля мелкая! — яростно огрызнулся Краузер и, заглянув в камеру, сделал грозную морду, оскалив зубы.
В следующий миг глазам стало очень больно, и взор застелили разноцветные круги.
— А-А-А-А-А!!! — взревел Краузер. Причем любой раненый кабан позавидовал бы дикости этого рыка.
— Посмотри мультики, ка-азёл бадучий! — пискнула Эшли, подув на раскоряченные вилочкой пальцы, как на ствол пистолета.
Когда дар зрения вернулся к Краузеру, его взгляду предстали два кулачка с отогнутыми средними пальцами, протянутыми сквозь решетку.
— Чё, мудила вафельный — ты всё ещё зрячий? — раздался демонический писклявый голос. — Заходи ко мне — щас это поправим! Будешь, как кот Базилио!
— Да я тебя одной левой! — неуверенно пригрозил Краузер, на всякий случай отсаживаясь подальше от зарешеченного окошка. Он полез в карман за ушными затычками. И, к ужасу для себя, их там не обнаружил. То ли они где-то вывалились, то ли Джек проглотил их вместе с леденцами. Но каковы бы ни были причины потери, легче не становилось…
… В течение следующего получаса зубы Краузера разрывала дикая боль, но не от сладкого, а от нервов. Писклявый голос пленницы резал Джековы мозги тупым ножом. Причем словесный понос юной дочери президента отнюдь не иссякал, а, казалось, лишь набирал обороты.
***
В концертном зале «Обитель Зла» собралось очень много народа. Возле самой сцены возбужденно толпились монахи, являвшиеся поклонниками тяжелой музыки, далее находились те, кому рок был «до фени», будучи пригнанными сюда просто для массовки. Сверху, с галерки, на сцену глядел через театральный бинокль сам Осмунд Саддлер. На самой сцене, рядом с огроменными колонками и навороченной барабанной установкой, стояли, переминаясь с ноги на ногу, Крис, Ханк и Немезис. К стыду своему, никто из них не был знаком с творчеством группы «Слипнот». Да и к тому же играть рок не входило в их план взятия замка. По идее, из Троянской Выхухоли уже должны были выскочить Михаил с Николаем и начать активно всех мутузить. Но этого почему-то до сих пор не происходило. Возникла неловкая пауза. Монахи-фанаты тяжелого рока начали потихоньку роптать, мол, давайте, играйте уже. Суки. Крис, Ханк и Немезис продолжали деловито сопеть и переминаться с ноги на ногу, нервно теребя гитары. Саддлер на балкончике откровенно заскучал и, чтобы как-то себя развлечь, принялся рисовать на листке бумаги план казни «музыкантов». Сначала он небрежно набросал эскиз осинового кола. Затем немного подумал и пририсовал сверху над колом виселицу. Затем добавил по бокам перекладины для распятия. Еще через полминуты он пририсовал ко всей этой конструкции конвейер, ведущий через гигантские падающие молоты и бешено вращающиеся циркулярные пилы прямо в аквариум с пираньями… Крис бочком подошел к «выхухоли» и тихонько произнес, цедя сквозь зубы: — Миша. Коля. Пора. А то нам тут всем кранты. — Да без сопливых знаем, — послышался изнутри раздраженный шепот. — Люк заело! — А высадить пробовали? — спросил изрядно струхнувший от такой новости Крис. — Да тесно здесь — не развернешься! Тяни время! — Ну, блин… Попробуем… А как этот тяжелый металл играется-то? — А я знаю?! — начал терять терпение Николай. — Не зли меня тупыми вопросами! Пшел нах! Крис вернулся к Ханку и Немезису. По их вопросительным мордам он догадался, что они тоже не блещут эрудицией в области музыки. И тут его осенила идея. — Эй, чуваки! — обратился он к залу. — Драммер толковый есть?! А то наш в запой ушел… — Есть! Есть! Пропустите! — К сцене ломился сектант с лихорадочным блеском в глазах. — Столько лет занятий в «музыкалке», непонимания родных и близких, издевательств со стороны сверстников — и все ради этого момента!!! — Слышь, чувак, — замялся Крис, усаживая счастливого монаха за барабаны, — мы тут и сами маленько того… этого… забухали в общем. Как играть экстремальный металл? — Да здесь особо-то и знать ничего не нужно, — радостно затараторил монах, виртуозно крутя в руках барабанные палочки и уже примериваясь, куда бы сначала «бумкнуть». — Ты, главное, молоти что есть мочи! И старайся при этом попасть в ритм. Да, и струны на гитарах ослабьте так, чтобы болтались. Тогда звук чумовой будет!***
…Уже несколько часов Краузер сидел один в большом зале с маленькой камерой. Непрестанный поток слов, произносимых противным писклявым голосом, нагнал на вояку такой депрессняк, какой не нагонит даже прослушивание пяти самых депрессивных альбомов «Rasmus» за один присест. Джек пытался заткнуть уши ватой, пальцами и даже двумя морковками, однако это не дало никакого результата. Он уже не хотел ничего — ни денег, ни исполнения злодейских планов. Краузер с нетерпением ждал, когда же хоть кто-нибудь придет спасть эту противную девчонку. Сам Джек осунулся и сгорбился, под глазами пролегли глубокие черные круги. Подняв перед глазами веник, он с тоской прикидывал возможность суицида с помощью сего нехитрого предмета хоз.инвентаря. И вот, наконец, это случилось: двери распахнулись, и в зал ворвался Леон-освободитель с воздушкой в руках. Краузер вприпрыжку кинулся к бывшему товарищу: — Братан, ЗАБЕРИ ЕЕ! — орал Краузер. — А миллион? — удивился не ожидавший такой встречи агент. Он-то мысленно подготовил дерзкий и эффектный ответ на требования о выкупе перед началом ведения активных боевых действий. — Нету у меня миллиона! — не поняв агента, зарыдал Краузер, выворачивая пустые карманы, откуда вылетела лишь карамельная моль. — Отдам, все, что смогу, только избавь меня от этого писклявого болтливого МОНСТРА!!! — по щекам Джека катились крупные солдафонские слезы, размазывая боевую раскраску. Краузер упал на колени и обхватил ногу Леона мертвой хваткой, глядя в глаза агента снизу вверх жалобным взглядом голодной бездомной псины. — Забери! Забери! Забери! — униженно твердил Джек. Если бы не его мускулистые габариты, он бы легко сейчас сошел на роль Голлума из «Властелина Колец» — Ну, давай посмотрим, что у тебя есть! — наконец врубился в ситуацию Леон, в душе которого загорелся вожделенный огонь халявной наживы. Краузер протянул агенту фамильный «кольт» вместе с расписной кобурой, инкрустированной скальпом великого индейского вождя Чингачгука, свой полуметровый кинжал в форме «Soul Reaver» с автографами Каина и Разиэля, люминесцентную лампу-лазерный меч с именной гравировкой Дарта Вейдера, а также полуавтомат УЗИ, на стволе которого красовался алюминиевый жетон с выдолбленной надписью «Дорогому товарищу Краузеру от дяди Рэмбы и дяди Шварца». — Маловато, — делая безразличное лицо, нагло заявил Леон. На самом деле он был польщен такой огромной коллекцией раритетов, но старался не подать виду, чтобы не продешевить. Подгоняемый воплями Эшли Краузер лихорадочно достал из заднего кармана PSP с залитыми антологиями «Resident Evil» и «Silent Hill». А потом вытащил револьвер с оптическим прицелом и двумя телескопическими стволами в метр длиной, на рукояти которого было выбито «Mastodon death» и нарисовано пять черепов. Затем Джек снял малиновую беретку и вытащил оттуда свой первый счастливый доллар. Поцеловав монетку и пустив очередную слезу, он бросил ее в кучу трофеев, выросшую перед Леоном. — И все? — разочарованно произнес агент. Краузер снял кожаный ремень, рваную тельняху, стащил защитные штаны и кирзовые ботинки-говнодавы, оставшись лишь в одних семейных трусах в сердечко и малиновой беретке. К слову сказать, состояние трусов было плачевным — ткань прохудилась и во многих местах была неоднократно заштопана. — Ладно, не плачь, камрад. В память о нашей былой дружбе я заберу Эшли. Когда Леон отпирал дверь камеры, глаза Краузера сияли радостью и искренней благодарностью. — Дядя Леон, я рада тебя видеть… но так просто не оставлю этого говнюка! Это дело ПРИНЦИПА! Он у меня под носом леденцы сосал, а мне ни одного не дал! Не уйду! Краузер не на шутку перепугался. — Ну, Эшли — ну, будь великодушной, — воззвал к чувствам девушки Леон. — Если у нас в семье идет речь о принципе, то мы, Грэхемы, непоколебимы! — категорично заявила Эшли и чопорно топнула ножкой. — Я оставлю этого мудака, если он выполнит несколько простых заданий. Краузер снова почувствовал что-то нехорошее. Надежда на долгожданное спасение накрывалась медным тазом. — Пусть сейчас отсосет себе… правый локоть, — заявила Эшли, устраиваясь на скамейке поудобнее. Леон, обвешавшись трофейным добром, занял место рядом с ней. Джек, покрутившись вокруг себя, как шакал, ловящий блох на шкуре, все же исхитрился просунуть голову под мышку и присосался к собственному правому локтю. Далее Эшли требовала от Краузера отжиматься на одной руке и вообще без рук, взлететь на полметра, хлопая ресницами и ушами, вычислить в уме кубический корень из 65784534, а также бегать по залу с сигаретой в зубах и кричать: «Я маленький вонючий паровозик». Окончился цирк (для Леона и Эшли) или экзекуция (для Краузера) где-то через полчаса финальным испытанием (или представлением). Краузер вскарабкался на колонну у стены и целых десять минут куковал, сколько ему до дембеля осталось. Эшли при этом постреливала в похитителя из Леоновой воздушки, однако нещадно мазала. Докуковав до последней цифры, бедняга Краузер наконец-то блаженно лишился чувств и с громким гулом сверзился с колонны на пол. Его тело так и осталось лежать на кафеле — в трусах, беретке и с отвешенным на бок языком. Когда Леон и Эшли покинули зал, рука Краузера потянулась к тайнику в колонне. Достав оттуда пару шприцов с термоядерными стероидами, полубессознательный вояка вкатил себе львиную дозу внутривенно…***
Рокешник был в самом разгаре. Красноватый свет прожекторов выхватывал из полутьмы и дыма то бьющихся в припадке музыкантов, то перекошенные от восторга лица фанатов. Их вопли перекрывали даже гитарный рев. Крис и Ханк молотили по струнам в темпе 240 УВМ, который задавал на ударных, сияя счастьем, их безумный драммер. Правую руку у Криса свело еще десять минут назад, и сейчас он ее уже практически не чувствовал. В центре сцены эффектно терзал бас-гитару трехметровый Немезис, хрипло рыча в микрофон «Уагр-р-р». На сцену периодически влезали какие-то отморозки, чтобы, подергавшись немного в конвульсиях, взять энергичный разбег и с задорным «Уи-и-и-и» ласточкой сигануть обратно в толпу. «Странно, но я по-прежнему не помню, когда их приглашал», — думал Саддлер на галерке. Впрочем, само выступление ему понравилось. Он даже стер ластиком с плана казни два крупнокалиберных пулемета… Тем временем Немезис на сцене в творческом порыве рычал песни, которые слышал когда-то в плеере. Получалось нечто вроде: «У-агр-р-р Du Du Hast Pesdets Mich… I`m Firestarter, Twisted Firestarter…» При этом за спиной монстра взвились в воздух пиротехнические спецэффекты. Крис, устав мучить гитару, разнес ее о сцену, попутно расквасив кому-то буйну головушку. Расправившись со струнным инструментом, Крис подошел к портативному оргАну и начал наяривать «Лунную сонату» задом наперед в ускоренном виде. У Ханка-Вейдера в противогазе пот залил глаза, и начисто запотели линзы. Совершенно ничего не замечая, он, как бешеный лунатик, шарахался по сцене туда-сюда, немилосердно терзая электрогитару и чудом никого не задев. Из «Выхухоли» доносились нечленораздельные звуки подпевки Немезису, в которых бы каждый русский безошибочно опознал «Калинку-малинку». В общем такой фееричности и помпезности не было даже на самом громком и зрелищном международном фестивале «Монстры рока»… …Отыграв безумный полуторачасовой сет, группа «Слипнот» в бессилии рухнула прямо в дружеские объятья бушевавших фанатов. Монахи рвали на себе рясы и размахивали трусами над головой. Ранее всеми презираемого за «непацанское» увлечение музыкой монаха-драммера подхватили на руки и пронесли через весь зал. В это время из «выхухоли» раздался вежливый стук и не менее вежливый русский мат. Очевидно, Николаю и Михаилу вконец наскучило сидеть в темном и тесном пространстве, и они требовали к себе должного внимания. Делать нечего: верный воинскому братству Ханк из последних сил покатил тяжеленное сооружение на выход — искать подходящий пожарный лом для экстренного вскрытия выхухолей. Крис и Немезис, дабы не вызывать подозрений, остались в концертном зале давать автографы, расписываясь на различных частях тела (даже неудобно назвать, каких именно) своих новоприобретенных поклонников.
